Камелот

      Когда они вернулись, Джихё закатила глаза, но всё-таки позволила им переночевать в одной комнате.       Йеджи сидела прямо на полу, поставив ведро с персиковым мороженым на колени, и говорила о чём-то неважном. Рюджин пыталась слушать, но быстро потеряла интерес. Кажется, это было что-то из военной истории; наверняка времён Макиавелли или любого другого итальянского политика, стратега, просто крутого парня (нужное подчеркнуть). Это не имело практического значения, а значит было неважно для Шин, но Хван всегда питала интерес к красивым историям.       – Ты когда-нибудь слышала легенды о Короле Артуре? – Спросила она.       Рюджин пожала плечами.       – Наверное.       – Не помнишь?       – А они важны?       – Наше прошлое – отражение нашего будущего. Знаешь, в какой-то момент я начала верить, что история циклична. Отцом Артура был Утер Пендрагон, и после его смерти страна, которой он правил, погрузилась в междоусобицы. Отец шёл войной на сына, брат – на брата. Чтобы остановить это, великий волшебник Мерлин воткнул в камень меч и сказал, что тот, кто его вытащит, станет следующим королём Британии.       – Типичная сказка, – фыркнула Рюджин.       – В какой-то степени, – согласилась Йеджи. – Мордред… тот самый, в честь которого называлась компания в том здании, был незаконнорождённым сыном Артура и его сестры Моргаузы, хотя в современных источниках её чаще называют «Фата Моргана».       – К чему эта лекция?       – История циклична… и легендарный Камелот погиб, когда Мордред и Артур схлестнулись в борьбе за власть. Они обе погибли в ходе битвы, а с ними и большинство рыцарей.       – Наш Камелот куда крепче, чем эти игрушечные башенки из сказок.       – Самые великие империи рушатся изнутри.       В ответ лишь пожав плечами, Рюджин перевернулась со спины на живот и упёрлась руками в пол. Весь путь от Сеула до Академии Йеджи молчала и лишь отстукивала по торпеде странный ритм, словно пыталась наиграть давно забытую мелодию. Её взгляд казался более живым даже в тот вечер, когда Рюджин везла её, – раненную в живот, – на операцию.       Несколько раз Шин пыталась задавать вопросы, но Хван упорно отмалчивалась, и она просто решила подождать. Йеджи расскажет, когда захочет.       – Ты слишком увлечена сказками.       – Иногда они – способ намекнуть на то, что не получается сказать прямо.       – Если у тебя есть, что сказать, то просто сделай это.       – В жизни почти ничего не бывает просто.       Закончив с мороженым, Йеджи легла так, чтобы оказаться под лицом Рюджин, и улыбнулась, заглядывая ей в глаза. Она положила ладони ей на щёки.       – Ты такая красивая…       – Ты тоже.       – Я тебя люблю. Много лет. Помни об этом, ладно?       – Конечно.       – Хорошо. Иногда память – всё, что нам остаётся.       Они не целовались, даже не касались друг друга, но это всё равно казалось Рюджин интимнее, чем все моменты, которые они разделили до этого. Словно сейчас они были близки не телами, а душами, и царящая вокруг тишина звучала громче, чем свадебный марш. А за окном прорезал тяжёлый воздух гром.       Начинался шторм.

***

      Всё было просто. Академия была разделена на неравные части, граница между которыми проходила там же, где заканчивались учебные классы. Большая часть была отдана кадетам: там находились архив, комнаты, кабинеты, спортзал и даже небольшая лаборатория. В меньшей, куда кадеты попадали только в случае неприятностей, располагались покои (по-другому эти произведения искусства с деревянными панелями на стенах и блестящим паркетным полом было не назвать) главных лиц Академии. В эту ночь их планировали занять руководители Камелота.       Отец любил говорить: «Оставь свой след в истории или умри, пытаясь», и Йеджи с ухмылкой отмечала, что научилась только второму.       С любой точки зрения это было чистым самоубийством, но Хван всегда считала, что у неё есть к этому склонность. Как и всех учёных, впрочем. Не из-за глупости же госпожа Мария Складовская-Кюри использовала вместо ночника кусок радия.       Хван хорошо изучила внутренние системы Академии. В случае атаки наиболее охраняемым становился именно административный корпус. Его перекрывали по всем этажам и то, что с одной стороны должно было защищать руководство, с другой превращалось в их клетку. Если кто-то прорвётся внутрь…       «Не кто-то», – поправила себя Йеджи. – «Я».       Куда сложнее было позаботиться о том, чтобы никто, кроме руководства, не пострадал.       Бесшумно проскользнув мимо лейтенанта Пак, которая обследовала архив, Йеджи легонько постучала в комнату юнита Шин. Дверь открывала сама Рюджин.       – Ты свихнулась? – Пробормотала она, хмурясь. – Сейчас отбой, и…       – И лучшее время, чтобы узнать правду. Идём. Мне удалось договориться о встрече с одним генералом, который когда-то руководил исследования в компании, где работал твой отец.       – «Договориться»?       – Ну, скажем так… я знаю, где он будет.       – Л-ладно.       По пути она глянула в окно. Парк, окружавший Академию, казался черным, как сама Бездна, морем, но Йеджи чувствовала, что люди Хичоля уже там, и это заставляло волосы на затылке вставать дыбом. Что у неё было, кроме вранья? Понимание, как разбираться в формулах отца? Навыки обращения с ядами? Вероятность того, что Хичоль уже нашёл для СПРИ такого же талантливого химика была высока, и Хван не была полностью уверена в том, что её решат оставить в живых.       «Кажется, мне снова придётся использовать тебя, Рюджин. Извини. Но это нужно для дела», – подумала она.       Когда они добрались до административного корпуса, Йеджи взглядом указала на небольшую комнату, куда сводилась вся коммуникация Академии.       – Мне нужно, чтобы ты их заперла.       – Они же нас убьют.       – У меня есть план, – она выдавила из себя улыбку. – Просто доверься мне, Рюджин. Сегодня мы отомстим тем, кто убил наших родителей.       – Ты меня пугаешь.       – Я делаю то, что ты хочешь. Если ты не можешь остановиться, то я нажму на газ.       – Кто-то может пострадать?       – Почти наверняка.       – Но…       – Просто делай то, о чём я прошу. С тобой всё будет в порядке, это я гарантирую.       – Эй, что вы…       Йеджи действовала скорее инстинктивно. Замахнулась, выпятив локоть, и врезалась им в лоб того, кто стоял позади. Только после того, как тело рухнуло на землю с неприятным звуком, она заметила ошарашенный, – и почти испуганный, – взгляд Рюджин.       Это была Джису. Чёрт!       – Жива, – сообщила Йеджи, прижимая пальцы к точке пульса. – Давай, затащи её внутрь.       Рюджин послушалась.       Что ж, это в планы не входило, но Хван не могла тратить время на то, чтобы брать Джису на руки и через всё здание нести обратно к комнате Рюджин. Это привлекло бы лишнее внимание. Кроме того, они могли попасться лейтенанту Пак или кому-нибудь из патруля.       – Мне нужно, чтобы ты настроила всё так, чтобы двери закрылись через минуту.       – Но тогда мы окажемся заперты, – возразила Шин.       – Я знаю.       – Таков план?       – Да. Сколько времени тебе потребуется?       – Минуты три.       – Хорошо.       Выйдя за главные двери административного корпуса, Йеджи обвела взглядом пространство и усмехнулась. Через несколько минут после того, как Рюджин перекроет вход, включится сирена, и лейтенант Пак вместе с патрульными бросятся сюда и могут поставить себя под удар. Нужно остановить их, дать знак, что сюда лучше не соваться.       – Надеюсь, что вы тоже из сообразительных…       Прокусив указательный и средний пальцы, Хван кровью выводила на кирпичной стене изображение. Заметить его издалека было нельзя, но, если бы Джихё подошла ближе, то наверняка бы увидела, и, как Йеджи надеялась, поняла.       После закрытия дверей она осталась бы единственным человеком из командования, который мог управлять кадетами. На её плечи ложилась забота о них.       – Мне жаль, лейтенант, но вы всегда знали, что, если бы мне пришлось выбирать, я бы никогда не выбрала себя. Это не по-джентльменски.       – Всё готово, Йеджи, – раздался голос Шин.       – Молодец, котёнок. Жми на рычаг!       – Тут нет рычага.       – Это цитата. Надо будет когда-нибудь включить тебе мультфильмы. «Похождения Императора» – классика.       Дверь уже почти закрылась, когда Йеджи почувствовала, как к затылку прижалось нечто холодное и металлическое. Захотелось выругаться. Всё же, блять, было продумано! Она могла бы подумать о том, что кто-то из юнита Шин может проснуться и заранее подмешать им снотворное или типа того, но второй свидетель… как же не везёт!       – О, чёрт… – Рюджин подняла руки.       – Я знал, что ты что-то задумала!       Йеджи закатила глаза.       – И тебе доброй ночи, Ёнджун.       – Открывай дверь, Шин.       – Не слушай его, – сказала Хван спокойно и почти отстранённо.       – Открой или я её пристрелю. Сейчас!       – Какой же ты идиот, Ёнджун…       Хван почти смеялась. В голове будто кадры фильма проносились воспоминаний. До того, как они оба попали сюда, он был ей хорошим другом, и, хотя его навязчивость иногда раздражала, этот парень оставался единственным, кто её понимал.       Она впервые убила человека ради него.       Она попала в Камелот ради него.       Они четыре грёбаных года пыталась не злиться на него за все грубые слова и действия, и вот, чем он ей платил?!       – А я тебя спасала…       – Что?       – Прости.       Всё, что произошло дальше, выглядело для Йеджи как видео в замедленной съёмке. Резко развернувшись, она перехватила руку Ёнджуна и нажала на точку на запястье, заставив его разжать пальцы, а затем нанесла ребром ладони удар в кадык. Он попыталась закричать, но Хван сунула руку ему в рот так глубоко, что поцарапала ногтями корень языка.       Дальше всё было просто: захват шеи, поворот, хруст.       Безвольное тело рухнуло на пол.       Она взяла его пистолет, проверила боезапас и улыбнулась.       – Ты в порядке? – Спросила Рюджин.       – Просто только что убила бывшего лучшего друга. Обычное воскресенье.       Двери наконец закрылись.       – Оставайся здесь, – велела Йеджи. – Я сама приведу того, кто нам нужен.

***

      В книгах и фильмах битва с финальным боссом обычно представлялась как нечто эпическое, что-то, что захватывало дух и заставляло тело трястись до кончиков пальцев. Йеджи знала, что реальность всегда скучнее, но немного пожалела, что не может включить на фоне музыку из боевика. Она сделала бы ситуацию веселее.       Без неё Хван чувствовала себя роботом.       Алгоритм действий был прост: видишь человека – стреляй. Затем подбери оружие. О доказательствах не думай; в суде их как доказательства всё равно не представят.       К моменту, когда она добралась до зала, где проходила встреча, за спиной осталось уже не меньше двадцати трупов.       В фильмах такие сцены становились итогом – красивой точкой в противостоянии героя и злодея, но там у «хороших парней» были бесконечный боезапас и защита сценариста, а Йеджи любым персонажем зрителей явно не была. У неё уже нее осталось того запала, который был в самом начале. Узнать правду? Для чего? Месть не вернёт ни её родителей, ни старую жизнь, не залечит рану в душе, что до сих пор иногда кровила, ныла, мешала спать по ночам.       Мама и папа не были идеальными, но… они заботились о ней, и этого было достаточно.       «Рюджин бы гордилась мной», – подумала Йеджи, вытаскивая из кармана заранее заготовленную гранату. – «Выбираю результативный способ убийства, а не самый эффектный. Расту как личность, наверное».       Приоткрыв дверь, она забросила гранату в зал и прижала к стене.       Итак, всё было кончено. Или только начиналось.

***

      Сирена разрывала тишину Академии словно когти гигантского чудовища. Держа патрульных позади, чтобы на всякий случай не поставить их на линию огня, лейтенант Пак прошла через зал и остановилась у входа в административный корпус. Он был заперт.       Она уже собиралась положить руку на ручку, но в уголке глаза мелькнула нечто красное.       Рисунок был скорее схематичным, чем реалистичным, – тонкие, кривоватые линии ветвей, цветы с торчащими тычинками, – но Джихё поняла, что это значила. Сакура. Такими же рисунками украшали борта самолётов камикадзе перед последним вылетом. Знак абсолютного принятия собственной гибели.       – Назад! Живо!       Патрульный послушно отошли в конец коридора и приготовились занять оборону.       – Проверьте комнаты Хван и юнита Шин…       Договорить она не успела. Юна подбежала к ней, тяжело дыша.       – Мэм, Рюджин и Джису пропали.       – И Джису тоже?       – Ночью я услышала, как дверь открылась, потом кто-то встал… не знаю… я не поняла, кто это был.       – Хван…       – Её тоже нет в комнате.       – О, чёрт…       Словно гром среди ясного неба со стороны запертого входа донёсся звук взрыва.       – Во что ты влезла, Йеджи? – Пробормотала Джихё.