Во вратах

— Стой! — Догнал Натаниэля Кевин. Ваймак-младший хотел коснуться чужой руки, но этого не получилось — Веснински был с опытом, и вовремя ушёл в сторону. Натаниэль стоял от Кевина на расстоянии вытянутой руки и ждал того, что бы хотел родить Кевин. На лице игрока была слабая улыбка, что могла говорить о хорошем расположении духа. Но не сейчас. Не сегодня. И не тогда, когда он буквально вывернул наизнанку собственную душу, ради «изгнания» Мориямы. Одна его рука была спрятана в карман брюк, где сильно сжимала связку ключей и резьба отпечатывалась на коже. Вторая рука держала пакет, за лямки заново перекинутый через плечо. Кевин, возможно, прозревший, что разговаривать с ним не начнут, если он не приложит свою большую руку для диалога, заговорил сам. — Ты же ворон, — начал стереотипно говорить Ваймак, — почему отговорил своего капитана? Натаниэль раздражённо цокнул и сделал шаг назад, чтобы видеть лицо Кевина более чётко. — Ты это спрашиваешь у человека, который месяц подаёт одну и ту же бумагу на разрыв контракта, — стал объяснять Веснински. — Думаешь, я считаю себя частью этой гильдии? — Разве «Вороны» не хорошая гильдия? — Не понимал Кевин. — Не ройся в чужом дерьме, пока не разобрался в своём, бывай, — Натаниэль махнул рукой, свободной от пакета и развернулся, больше не обращая внимания на новые возгласы Кевина. На самом деле, Натаниэль наткнулся на них случайно и просто подслушивал, пока не понял, что дело запахло самым настоящим поджаристым мясом. Он влез, потому что не хотел, чтобы кто-то занял место Рико. Потому что это унижение. Пренебрежение Ко. Потому что его чертовски бесит отношение Мориям к Рико. И ему чертовски надоело работать с этой командой. И уйти ему не дают. Чёртовы Мориямы. Знал же, что не нужно с ними связываться. Знал, и всё равно полез. Диктуют свои, не нужные ни ему, ни Жану, правила. Убил бы. Но тогда он бы стал не лучше собственного отца, оставившего на его теле уродливые отметины. Глубоко вздохнул и выдохнул. Стоило собраться с мыслями и продолжить идти. Идти туда, где его ждут. Идти к семье. Настоящей, а не той, какую из себя строили Веснински. Даже от одной фамилии тошно. Оттого, что «старые знакомые отца» зовут его везде именно так. Натаниэлем Веснински. Как же он ненавидит собственное имя, полученное от отца, и фамилию, унаследованную от него же. Смотря новости и читая газеты, многие так и начали звать его. Веснински. Натаниэль. Звать так, когда в документах у него совершенно другие данные. Данные, которым он обрадован больше, чем выдумано-реальным «Натаниэль Веснински». Натаниэль добрался до нужного ему здания, к нужной дверь, которую открыл перед старушкой, пришедшей со своим старым котом в переносе. Животное шипело и не желало идти в ветеринарную клинику. Зашёл, и в глаза сразу бросились люди, сидевшие на скамейках и ждущие своей очереди с разнообразными животными и проблемами. Он сразу же подошёл к столу и взглянул на парня, заполняющего бумаги. — Мэтт, а мама здесь? — Радостно улыбнулся, потому что другая женщина, работающая за стойкой ему не нравилась. — О, Абрам, привет, — спохватился Мэтью, поставив галочку в месте, где нужно расписаться и отдал девушке с щенком. — Да-да, она здесь, в кабинете. У неё сейчас есть клиент. Вот про что говорил Натаниэль, упоминая «другие данные». Имя, пропечатанное в паспорте гласило «Абрам». Никакого там Натаниэля и в помине не было. Как и Веснински. Только «Моро». — Спасибо, — улыбнулся Абрам. — Ничего, — отмахнулся Мэтт, который освободился на время, пока кто-нибудь ещё не подошёл. Он встал, чем значительно возвысился над Моро и перевесил через стойку, зажав Абрама в своих по-настоящему огромных объятьях. Натаниэль развернулся, копчиком наклонившись на стол и посмотрел в потолок. — Я сейчас злой, — высказал Абрам свои эмоции, как и советовал когда-то кто-то из психиатров к кому он ходил. — Очень. — Что случилось? — Заинтересовался Мэтт, положив свою руку на рыжую макушку. Моро вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отошёл в сторону, что значило бы о нежелании телесного контакта. Крупная горячая ладонь заземляла и придавала уверенности в своих последующих словах. Абрам не хотел идти к матери с эмоциями из-за которых мог сорваться в любой момент. А времени на то, чтобы те «проглотить» было слишком мало. Поэтому каждая минута могла стоить хрупкого терпения. — Старик хотел заменить Рико! — Сразу же вспылил Абрам, повернувшись к Мэтту. Парень похлопал по голове в поддержке. При повороте рука никуда не делась и теперь волосы будут смотреться ещё хуже, чем до этого. — Он даже не постыдился пойти к другой гильдии, чтобы забрать игрока. Урод. — Всё? — Мягко улыбнулся Мэтт, начав погружать пальцы в волосы. — Я заступился за Рико, — продолжил Абрам, но это больше походило на неразборчивое бурчание. — Я просто не мог так не сделать. Из-за этих ублюдков он попал в больницу, эти твари лишили Ко будущего. Если бы не рефлексы старика, я бы убил его. — Не говори так, — стукнул по затылку Бойд, пытаясь выгнать настолько страшные мысли из головы. — Ты просто разозлился. Ты бы всё равно этого не сделал. Ты знаешь границы и способности Тэцудзи, поэтому ты всё равно не смог нанести урона. — Гондон, — в очередной раз оскорбил Тэцудзи Нат. — Ненавижу. Тёплая рука начала отстраняться и Абрам моментально схватил за запястье. Глаза быстро нашли глаза Мэтта, который смотрел то на него, то на кого-то за его спиной. — Малыш, — сбивчиво позвал его Бойд, — мне нужно работать. — А.. Прости, — виновато опустил глаза и отошёл в сторону. — Ничего, — подбадривающе улыбнулся Мэтт, — ты всегда можешь завалиться ко мне в квартиру. Абрам поймал прилетевшую конфету и рассмеялся. Сразу же вспомнил последний поход в гости к Мэтью. Они живут не так далеко друг от друга и, чтобы не бежать на другой конец города к семье, Абрам бегает к Мэтту, когда становится тяжело. И тогда он пять минут долбился в чужую дверь, пока её не открыли. Мэтью возмущался по поводу гостей в два часа ночи, но быстро соскочил с темы и перешёл на обсуждение раннего завтрака или позднего ужина. Пока ели, разговорились. После они легли спать вместе, а утром приехал Жан, оказалось, пока Абрам спал, Бойд позвонил Моро. Игрок закинул в рот клубничную сладость и отсалютовал Мэтту. Добравшись до нужной двери кабинета, коротко постучал и сразу же открыл. — Мам, я пришёл! — Оповестил о своём визите женщину, которую считал очень красивой, кто бы что не говорил о морщинах, появившихся с годами. Заканчивая с рецептом для животного, черноволосая женщина улыбнулась. — Держите, — не стала отвлекаться, перейдя к своему клиенту. Пока женщина объясняла всё мужчине, Абрам прошёл и сел на стул, поставив пакет на ближайший к стулу стол. Скучая, Моро начал крутиться на подвижном офисном предмете. Мужчина поблагодарил её и собрался уходить. Абрам, очень мутно, но помнит, как познакомился с ней, её мужем и сыном. Это было давно, когда ему было только десять. Или же тогда только-только исполнилось одиннадцать. Абрам был проблемным ребёнком, который никого не слушался, первое время всех боялся и ни к кому не подходил. Отвечал на выпады всех детей, кто хотел показать ему «место». Даже сейчас он гордился собой, что ни разу не проиграл в драке. Абрам крутанулся в последний раз, когда дверь за очередным клиентом закрылась и он, движимый нескончаемой энергией, подскочил на ноги, наплевав на потерю равновесия и буквально повис на женщине, выше его на пол головы. — Тётя Эмма-а! — Протянул он, в ответ получив подзатыльник, а после и крепкие объятия со звонким смехом. Неожиданный удар заставил негромко ойкнуть. Тишина между ними могла бы показаться колючей и неприятной со стороны, но для них она была чем-то хорошим. Даже если раньше, и до сих пор, Абрам живёт с тем, что «в полной тишине ты ждёшь удара больше, чем в полной неразберихе», то сейчас он научился с этим работать. По крайней мере, теперь, чтобы не оставаться совершенно одному, Абрам включает фоном музыку. Не важно какую, главное — чтобы было. Женская рука поглаживает спину. — Я ждала тебя на следующей неделе, — радостно заговорила она. — Мне нужно к Георгу, и Ко, — куда-то в длинные чёрные волосы бурчал Моро. — Так что я здесь на два дня. — Оставайся на три, — подмигнула она. — Ник найдёт тебе работёнку. — Я подумаю, — чуть сжался Абрам. И Эмма не могла этого не заметить. Для них всех, он — открытая книга. Он прожил с ними не один год и прошёл вместе с ними через очень многое. Они видели его в разных состояниях и настроении, видели, как менялся характер, как он становился увереннее и как отпускал прошлое. Как становился самым нормальным подростком. Он бы не хотел оставаться на долго, главной причиной потому, что кошмары — частые гости, вновь вернулись. И каждый день всё хуже и хуже. Он отпустил прошлое и больше за него не цепляется. Большей частью. Но воспоминания придавали боль. — Оставайся, — рука плавно перешла от спины к шее, напугав своим чрезмерным теплом. Абрам зажмурился, но ладонь мягко поглаживала, по матерински. — Оставайся, сколько хочешь. — Угу, — промычал Абрам и сделал шаг назад. Как раз в эту же секунду открылась дверь и внутрь зашло двое человек: молодая девушка и, видимо, её мать, с двумя переносками. Вернулся на один из стульев, крутанувшись, резко остановился и достал телефон. Наушников с собой у Абрама не было, приходилось обходиться другими вещами. Такими, как, например, бессмысленное лазанье по разным приложениям и социальным сетям. В какой-то момент на колени запрыгнул толстый кот и Абрам даже этого не заметил. У семейства Моро, от которого он съехал поближе к университету был кот, который любил сидеть на нём. И не важно где, главное чтобы поблизости и главное, чтобы впритык. Рука автоматически опустилась коту на голову и стала медленно поглаживать. За ушком, под подбородком, между глаз и по всей длине. — Милый, дай мне кота, его нужно осмотреть, — со сверкающими глазами обратилась к нему Эмма. Абрам непонимающе посмотрел сначала на неё, а после себе на колени. Опять на неё, и опять на колени. — А, — выдавил из себя звук, полный замешательства. Сразу же убрал руку, услышав недовольное мяуканье, — думал, это Мишель. — Тебе надо больше спать, — торжественно провозгласила Моро, забрав животное и положив на другой стол, на подушечку. — Жан рассказал? — А кто же ещё? — Вопросом на вопрос полюбопытствовала Эмма. — Предатель. На колени опять запрыгнул комок шерсти. На этот раз белого цвета. — Вы им понравились, — подала свой голосок девушка, до этого скромно осматривавшая кабинет. Из интересного в нём, разве что было, так это семейное фото, стащенное с полки дома. — Чушь, — опроверг Абрам. Не может зверям нравится человек, который уже в семь лет разделывал собаку не хуже самого искусного мясника на свете. Это просто невозможно. — Я говорю только то, что вижу, — начала настаивать она. Девушка оттолкнулась от стены и пошла к нему с листом бумаги. — И я вижу: вы понравились Риалу. В её руке, как оказалось, был снимок, сделанный только что. Фотокамера, сразу же выплёвывающая изображение. На нём был Абрам с — предположительно, Риалом — на коленях, когда сам без особого энтузиазма рассматривал что-то невероятно скучное в телефоне. Кот, довольствуясь, ластился к руке и жаждал ласки. Рыжий кот удобно развалился, да так, что задним лапам не осталось места на коленях и он просто свесил их к полу. — Вау, — не смог удержаться Абрам и не прокомментировать данный снимок, — очень красиво. Он хотел вернуть его назад хозяину, ведь, логично, что это не он снял самого себя со стороны, но девушка неловко улыбнулась и отступила назад. — Это вам, оставьте себе, — убрала выбившуюся прядь волос за ухо. Щёки налились краской и она поспешно удалилась на своё прежнее место. Абрам непонимающе смотрел ей в спину, пока не проявил свою высшую степень равнодушия и просто не продолжил делать то же самое, что делал с предыдущим: гладить. Несколько секунд задержал взгляд на фото, а после чётко решил, что никому его не отдаст. …Вместе зашли в квартиру и Абрам был переполнен энергией, потому что весь день в ветеринарке, где он не мог ничего делать, кроме как ходить между Мэттом и Эммой, сделал своё дело. — Мы дома! — Оповестил он, как только дверь громко захлопнулась. У него были руки, переполнены сумок и пакетов. Потому что еда имела свойство заканчиваться, а ещё потому, что вернулся Абрам, «Король булочек». Стянув обувь носком одной ноги надавив на пятку второй, в носках прошёл на кухню, где Ник сидел и пил кофе. Мужчина улыбался, обрадованный приходом гуляющего сына и, выставив руки, призвал к обниманиям. На кухню притопал Жан, громко отбивая ритм тапочками по полу и сел на стул, громко зевнув. Зевок передался и Нику, а после и Абраму. Животина, прозванная Мишелем, стала крутиться вокруг ног. Абрам приказал Нику и Жану разобрать пакеты, пока сам скрылся в глубине квартиры. Эмма сама быстренько разобралась со своими делами, начала помогать мужчинам. Абрам зашёл в свою комнату, где всё было практически так же, как и когда он приходил в последний раз. Вещи были сдвинуть в стороны Эммой во время уборки, но на это было грех жаловаться, поэтому парень просто полностью открыл окно. Выйдя, Моро сразу направился к остальным. Жан угрюмо сидел за столом и, запряжённый, чистил картошку. Абрам похлопал его по плечу и захватил второй нож с соседнего стола, присоединился к очистке овощей. Мужчина стоял рядом с женой, время от времени перебрасываясь фразами, помогал в готовке. — Сделаешь булочки? — Спросил Ник, повернувшись. На лице мужчины была улыбка, которая никак не могла сочетаться с первым образом, какой Абрам всё ещё помнил. Хмурый, критичный, закрытый. Эти черты его личности, конечно, никуда не делись, учитывая, что Моро открыли свой бизнес, но в семейном кругу открываются черты, никому не известные. — Я помогу, — вызвался Жан, устало потряхивая рукой и смотря на небольшую вмятину на пальце. — Нет уж, — усмехнулся Абрам не в силах сдержать эмоции. — Ты можешь их крутить, но тесто завожу я. Моро поставил условия при которых Жан может помощь. Черноволосый улыбнулся и кивнул, продолжив свою работу. — Как учёба? — Обыденно спросила Эмма, повернувшись к ним лицом. Руки были в чём-то перепачканы, но Моро не обращала на это внимание, забрав начищенную картошку. — Нормально. — Слышала, ты ходил в подземелье, как всё прошло? Абрам и правда ходил не так давно. Ради проверки новых полученных навыков. И всё прошло просто… — Отлично, — встал, чтобы вымыть руки, здесь же, на кухне. — Узнал о новых навыках. Жан последовал примеру Абрама и подошёл к раковине. — Я видел шоколад, — хлопнув, оборвал всех Ник, которого тема подземелий и опасных приключений не интересовала. Ещё глубже, считал её чем-то, о чём не стоило говорить. — После ужина, — пригрозил пальцем Абрам, пока удобнее устраивался на кресле. Ноги задрал на стул, а колени охватил руками. Мишель попытался протиснуться, но места для кота не хватило. — А после ужина будут готовиться булочки, значит позже, а позже будет ночь, а на ночь не едят. Ник, чьё полное имя было Домиником, раздражённо посмотрел на Натаниэля, который весело рассмеялся и осмотрел всех троих. Всё черноволосые, только цвет глаза значительно разнился. У Эммы и Жана был серый, а у Доминика отливал зелёным. Грязным, перемешанным с голубым, но зелёный имелся. А Абрам был пятном. Рыжим пятном, которое совершенно не соответствовало этим людям. Слишком ярким, слишком проблемным, слишком отличающимся. Он уже один раз красился в чёрный и понял — ему не идёт. Цвет вымыть было, если не невозможно, то очень трудно, поэтому просто оставил как есть. Со временем он потускнел, выцвел, а волосы отросли. И теперь только концы волос, с возможностью заплести те в короткий хвост, отличались своей темнотой, не так сильно заметной. Только если намеренно не поднести концы к корням. Но он всё равно был рад. Рад, что здесь, рад, что рядом с этими людьми. И рад, что может быть счастливым. Большего и желать не надо. Абрам осмотрел всех ещё раз и ярко улыбнулся. Не так, как всегда при других, по-другому, по-настоящему. — Жан сказал, твою заявку одобрили, — могло показаться, что Доминик какой-то препод универа, но это было, совершенно не так. Таким заумным тоном мужчина начинал говорить, когда хотел сказать что-то умное или что-то остроумное по его высокому мнению. — Поздравляю. — Вау, вау, — саркастично захлопал. — Спасибо. Как бы Абраму не нравился сарказм и шутки, в этом маленьком уютном кружочке он чувствовал себя невероятно комфортно. Настолько, что не боялся скрыть лицо, покрасневшее от смущения от таких простых и повседневных слов. — Придётся работать за двоих, — заворчал Жан, сложив руки на груди. Ворчание быстро сменилось теплом в глазах и лёгкой улыбочкой. — Но потом ты будешь свободнее. — Я и так буду свободен, — самодостаточно посмотрел на брата Абрам. — Когда разорву контракт. Жан разорвал контракт с Воронами на этой неделе. Точнее, на этой его одобрили и Моро может со спокойной душой говорить, что больше не игрок «Воронов». Теперь он свободный игрок. Игрок, за которого могут попробовать побороться разные гильдии. Не факт, что у них это получится. Но попыток никто не отменял. Так что пусть пробуют. — Конечно, — кивнул Жан. Абрам до сих пор не понимал, почему «Вороны» в него так вцепились. Всеми конечностями. Абрам улыбнулся и подскочил, чтобы тут же оказаться в объятьях Жана. Моро тут же сомкнул руки. Глаза Доминика засверкали счастьем, когда мужчина притянул к себе жену. Женщина посмеялась и полностью развернулась к Моро, чтобы утянуть того в поцелуй. Жан не обращал внимания на родителей, начав осторожно перебирать волосы на голове парня, примкнувшего к его груди. Губы Абрама растянулись уголками губ, настолько искренне и настояще, как только умел. Повернулся голову, один ухом слушал мерный стук сердца Жана, а глазами смотрел за самым лучшим в его жизни — счастьем самых близких людей. — И вам не стыдно? — Фыркнул, наигранно возмутился Абрам. Эмма повернулась к ним. Её помада была смазана. В глазах застыли смешинки, морщинки ласково тянулись от уголков глаз и губ. Она была готова рассмеяться от фальшивости сказанных слов. — Стыдно, дорогой, стыдно, — притянул жену к себе Доминик. Он поцеловал её в щеку, чем смог оставить на коже след губ созданной помадой. Жан усмехнулся и наклонился к нему, чтобы губами коснуться лба. Абрам смешно сморщил лицо. Он привык к такому, но переизбыток нежности всё же был слишком велик для него одного. Отпрянул от Жана и величественно прошествовал к столу. Сев на место, он достал телефон и решил заняться чем-нибудь другим. Тем, что на время отвлечёт его от эмоций, переполнявших его светом. Каждый разбрёлся по квартире в разных направлениях, туда, куда им было удобно. Как только все люди исчезли из пространства кухни, Абрам выключил телефон и уткнулся в него носом. Лицо нещадно горело. Слишком чувственно и эмоционально. Чтобы избавиться от таких, кружащих голову, эмоций, подпрыгнул на месте и начал месить тесто для булочек. Мысли выветрятся, а он сделает что-то полезное. …Ужин, приготовленный Эммой, как всегда был прекрасен. И он не постеснялся в этом признаться. Женщина сделала глоток своего напитка и кивнула на его восхваления. Доминик хотел потрепать по волосам, но сегодня он уже получил волну нежностей от Жана и не был намерен ластиться к кому-то ещё. Ник это понял и быстро опустил ладонь, печально проследив за тем, как Абрам возвращается из не удобного положения обратно. Возможно, он должен был чувствовать вину. Как же жаль, что он совершенно не чувствовал этих эмоций. — Как свободно живётся? — Съехидничал Абрам, громко поставив кружку на стол. — Не в рабстве, — кивнул Жан. Они переглянулись между собой. В их глазах можно было заметить искорки хитрости. — Молодые люди, — два раза хлопнула в ладоши Эмма. — Давайте не будем обсуждать подобные темы за столом. Это подействовало ровно на пять секунд, когда Абрам начал стучать по столу руками, а Жан заполнять паузы. Эмма ничего не говорила. — Есть новости? — Прокашлялся Абрам, насильно заставивший себя перестать улыбаться. — Недавно прокручивали по телевизору, что в туннеле неподалёку открылся портал, — подкинул горяченького Жан, сразу же заткнул себя покупной выпечкой. — О! Это же было… в прошлом месяце? — Заведённо подхватил Абрам, ловко проигнорировав подавившуюся мать. — Портал появился весной, — уточнил Доминик. — Но его ещё никто не зачистил. — Хоть бы разрыв не произошёл… — Ужаснулась Эмма. — Хорошо бы, — поддержал Абрам. Молчание стало угнетающим и максимально не комфортным. Абрам быстро проглотил еду, попавшую в абсолютную пустоту. Даже вкуса не почувствовал. — Булочки? — Подтянулся он. Быстренько сложил пустые тарелки в раковину и проверил тесто на полную готовность к переработке. — Булочки, — радостно пискнул Жан, и сам подскочил с места. Доминик и Эмма переглянулись и встали с мест, закончив с едой. Доминик ушёл, пожелав удачи и, дословно: «Чтобы всё пригорело», на что Абрам промолчал. Но про себя подумал о том, чтобы интереса ради сжечь один лист и скормить Нику для профилактики. А что, полезно, не будет больше желать исполнимых вещей. Жан остался, чтобы освободить стол. Эмма же стала перемывать посуду. Как только все булочки были готовы и разложены по листам, Абрам выгнал Жана с кухни и сел перед духовкой, внимательно смотря на будущую вкусную выпечку. Он думал. И думал о том, чтобы сжечь первую партию. Ради интереса. Как отреагирует Доминик. От наблюдения его отвлёк стук молотка где-то снизу. Какие-то соседи задумали ремонт, а он даже не мог сказать кто именно. На входе в здание Эмма разговаривала с каким-то мужчиной. С мужчиной, которого Абрам никогда в своей жизни не видел, поэтому посчитал, что он либо чей-то родственник, либо новый сосед. Потянулся к столу, где лежал телефон и поудобнее устроился на полу, наклонившись на ножку стола. Всё же он пришёл к своему решению, принятым одним лицом. Как и Мишель приластился рядом. Он не будет жечь булочки. Слишком жаль трудоёмкую работу Жана. …Ночь прекрасна. Так мог бы начать думать Абрам, не спи он сегодня вовсе, но ему не так сильно повезло отключиться за работой над документом в компьютере, сворованном у Жана. Он сидел за столом. Перед ним была мать — британка, чьего имени он уже не помнит, а во главе стола восседал отец — Натан Веснински. Натан был тем человек в его жизни, чьё имя он никогда не забудет. Главным образом потому, что одно из имён Абрама было в его честь. Натаниэль. Он медленно и осторожно, стараясь нигде не проколоться, стараясь сделать все идеально, чтобы не получить наказание, отрезал кусочек мяса. Натаниэль старался быть тише воды, ниже травы, лишь бы его никто не заметил, не обратил внимания, забыл о его существовании. Это было слишком трудно и тяжело, когда собственный отец — убийца, а мать та, кто вышла за него. Иногда он — семилетний мальчик — задумывался о том, что было в голове матери в тот момент, когда она выходила за него замуж. Что? Эти размышления были далеко не для него, не для его возраста и понимания. Он должен вести себя как самые обычные дети, а не задумываться о том, что такое жизнь. Как говорить. И, самое важное, как прожить на один день, неделю, месяц, год дольше. Он слышал от кого-то из прислуги, что у него есть родственники по матери, ему даже как-то раз говорили фамилию, но он уже ничего не помнит. Всё это — ничто. Всё это — бесполезно. Всё это — лишь жалкое подобие жизни. Потеряв концентрацию и внимание за столом, нож грубо прошёлся по тарелке, издав ужасающе громкий скрип. Отец поморщился. Сердце мальчика замерло. А мать продолжала спокойно есть. Он поднял голову и вперился глазами, в которых застыл животный ужас, на мать. Но ей было всё равно. Она даже не смотрела на него. Она была не здесь. Поджав губы, мальчик наклонился лицом в тарелку, под прожигающим отцовским взором. Дышать становилось труднее, как и глотать, всё, что он съедал, так и норовилось выйти. Опустошить желудок. По телу пробежался ужасный холодок, а кончики пальцев забыли, что такие нормальная температура человеческого тела. Он умирал. Ждал своей смерти. Даже не так. Он жаждал смерти. Потому что пытки отца — хуже самого ада. Как только ужин закончился, Натаниэль знал, что не сможет никуда уйти. Он поднялся на ногах, слишком мягких для человеческих и пошёл за отцом. Строй замыкала одна из помощниц Натана — Лола. Они зашли в подвал. От стен отдавало ужасом, страхом и смертью, криками бесчисленных людей, погибшим от рук Веснински. Они зашли в крохотное помещение, где отец встал у стены, пока он сам заходил глубже. Лола включила свет и кинула к его ногам нож. Он сглотнул, но не притронулся к нему. Отец вышел, пожелав удачи. Повернувшись к тому, чего не было видно до этого, он увидел то, чего не должно было здесь быть. На полу сидел Жан. А в его глазах застыл самый настоящий ужас. «Убей его», — то, что сказал Натан перед тем, как выйти из комнаты. Желудок Натаниэля не выдержал. Подкатило к горлу, а потом всё его содержимое обрушилось на пол. Во рту стоял противный привкус, когда Натаниэль схватился за нож и сделал первый шаг в сторону Жана. Моро закричал, а Натаниэль гортанно расхохотался. Первым, что хотел сделать Абрам, когда проснулся — сбежать. Но всё, что получилось — это страдальчески промычать. Даже мычание показывало насколько ему плохо и насколько тяжело. Он помнит, как каждый раз за провинность его наказывали. Чаще всего, за самое простое, за что обычно должны просто «отчитывать», его закрывали в небольшой комнате в прогнившим подвале. Там не было ни света, ничего. И забывали. Про него забывали на сутки, или на несколько. Не кормили, не поили, а потом выпускали и заставляли драться. Сейчас, он не мог представить, как прожил в той семейке сумасшедших восемь лет, но от этого менее страшно не становилось. Вся его ровная родня мертва. Мать убили практически на его глазах, а отец «погиб» при разрыве подземелья. Так сказали в СМИ. Но на самом деле кто-то нанял наёмника и тот убил крупного бизнесмена. Абрам постарался выкинуть из головы факты и воспоминания своей жизни в диком доме и завалился на бок, закрывшись одеялом. Ноутбук ещё во сне скатился с колен и сейчас стоял на кровати, выключенный. Тело пробирало дрожью, а из глаза начали течь неконтролируемые слезы. Впервые, на его памяти, за последние несколько лет. И он знал с чем это связано. С Жаном. Абрам невероятно боялся за Жана, Эмму, Доминика, Мэтта, Рико. За всех, с кем он близко знаком. Честно, после таких кошмаров, страшных и ужасных, он всегда ждал, что перед ним появится тот жуткий чёрный потолок дома, в котором он жил ещё во Франции и всё произошедшее окажется сном. И поэтому он лежал, боясь пошевелиться. До утра, до рассвета, пока на улице не начнут шуметь и копошиться люди, пока не начнётся хоть какая-та жизнь за пределами комнаты, в которой он находится. Его сковывал оцепеняющий страх и именно поэтому Абрам не двигался. Но сегодня он утёр слёзы, заставил себя успокоиться и подняться с кровати. Шаги в темноте — шаги в неизвестность, были слишком громкими и оглушающими. Абрам заглянул в комнату Жана. Игрок лежал на кровати, и спал. Так спокойно и мирно, что никто и никогда бы не подумал, что француз может стать чьим-нибудь жутким кошмаром. Абрам был невероятно рад, что с тем всё хорошо. Сейчас он понял, что всё произошедшее — только сон. — Абрам? — Сонно пробурчал Жан, разлепил сонные глаза. — Это ты? Ложись. Язык Жана заплетался и было тяжело понять, о чём тот говорит. Но Абрам справился. Моро отодвинулся к краю и повернулся лицом к стене, подложив руку под голову. Француз сразу же уснул, а Абрам постоял ещё несколько секунд на месте. — Спасибо, брат, — шмыгнул носом Абрам, заложенным от слёз получасом ранее. Невесомо прошёл по комнате и лёг в предложенное место у стены. Накрылся тем же, невероятно толстым одеялом Жана и уткнулся в чужое тело, вдыхая такой родной запах. Он уснул быстро. «***» В руках болталась тряпичная сумка с тем, что вполне можно было бы назвать нормальной едой, учитывая то, в какое место направляется. Еда, какое бы название больница не имела и чем бы она не занималась всегда была отвратительная. Он помнит на своём горьком опыте. Вспоминая, правое запястье отозвалось тупой болью прошлого. Нагло проигнорировал поведение собственного тела, Абрам шёл своей дорогой к человеку которого одновременно любил и сочувствовал, и понимал. Всё же, Рико для него значит многое. Даже слишком. Они учились вместе со средней школы, играли, веселились. Иногда он бывал слишком замкнутым или агрессивным, что отталкивало миролюбивого Жана, но совершенно не действовало на Абрама. Коридоры встретили привычной атмосферой. Люди продолжали бегать туда-сюда по своим делам. — Извините, а Георг здесь? — Остановил он одного из санитаров. Парень выглядел уставшим и сильно торопящимся по каким-то неотложным делам, но в силу привычки остановился и задумался. — Да, должен быть в кабинете, — протараторил тот и забега глазами, Абрам кивнул и собрался идти в указанное место. — У него сейчас сидят… — Ничего, я могу подождать, — успокоил парня Моро. Тот кивнул и посмотрел на часы. Тихо выругавшись, почти пискнув, он рванул с места. Абрам постарался не зацикливаться куда этот парень так спешил в этих коридорах. Дойдя до нужной двери, он успел заменить группу людей, столпившихся у окна и что-то высматривающих. Из-за своего внешнего вида недосыпающего он вполне мог сойти за местного, а также ещё и в одежде Жана, хоть живи. Он и сам выглянул, чтобы увидеть, как за забором какие-то люди решили устроить небольшой концерт. Они явно побаивались перейти ворота. — Что не сходите? — Шепнул он кому-то, но его мог услышать любой из небольшой компании. — Не… Н-нет, — заикнулся кто-то в толпе, резко посмотрев на Абрама. Моро улыбнулся, почувствовав на себе взгляд. — Отсюда плохо слышно, — подтолкнул Абрам и услышал как двери сзади открылись. Пока никто не зашёл и пока у мужчины, очевидно, небольшое окошко, Моро подошёл ближе и заглянул внутрь. На кресле, скатившись ниже, сидел мужчина и глупо втыкал в потолок, стараясь переработать всё, о чём только что говорил с очередным заложником этих стен. Абрам посочувствовал, с секунду времени и постучал по косяку. Мужчина, отключившийся от реальность, подскочил и хмуро посмотрел на гостя. — Можно? — Неуверенно спросил Абрам. Георг кивнул и Моро нервно закрыл дверь и прошёл вглубь помещения. Из кабинета врача можно было бы сделать полноценную квартиру. В одной части окно было занавешено тёмными, зелёными плотными шторами, которые могли отпугивать. В другой стояла небольшая мини-кухня с тем, что можно было пить. В ящичке, удобно отмеченном красным крестом, была аптечка. В самом центре стояло кресло и диван друг напротив друга, их разделял небольшой стеклянный столик. Мужчина подсуетился и подскочил на ноги, начав быстро прибирать все бумаги, до этого расположившиеся на столе. Он думал несколько секунд, брать ли ему другие или нет, но в итоге ушёл совершенно к другому шкафу и достал папку под буквой «К». — Чай? — Спросил Георг, ещё сильнее растрепав собственные русые волосы. — Кофе. Лицо презрительно сморщилось, а яркие зелёные глаза скептично осмотрели его. Промолчав, тот всё-таки начал заваривать рассыпной кофе, а себе сделал чай, смешав тот с чем-то ещё. Предположительно, алкоголем. — Как дела, Абрам? — Своим странным способом запоздало поприветствовал он. Моро достаточно метался между тем, чтобы ответить честно или обобщить и утаить некоторые части. Всё же Георг больше не его психотерапевт. — Не очень, — решился он и схватился за кружку кофе, как за спасательный круг. — Кошмары вернулись. И, кажется, становятся всё хуже. — Ещё что-нибудь? — Молча выслушал мужчина, осторожно сев напротив в своё кресло. — Мою заявку одобрили, — пожал плечами, будто это что-то незначительное. — Закончу универ экстерном. — Это отличная новость, — кивнул Георг. — Ты пришёл просто так или зачем то конкретным? — Всё ты знаешь, — буркнул Абрам и достал из кармана коробочку из-под лекарств. — Можешь повторно написать рецепт? Георг осмотрел название, потом глянул на него и опять на коробку. Опять на него и снова на помятый картон. — Уверен? — Поинтересовался он. — Они могут вызвать привыкание. — Но они помогают! — Воспротивился Абрам, стыдливо посмотрев в глаза мужчине. — Мне легче! — Абрам, антидепрессанты — не игрушки. — А я не ребёнок, — парировал он. — К тому же я строго соблюдаю дозировку. Мужчина проговорил что-то себе под нос, но полез за бумажкой. — Надеюсь на твою благоразумность, — вздохнул Георг и протянул ему рецепт. Вообще-то, это было немного запрещено, но об этом никто не должен узнать. — Конечно, конечно, — Моро аккуратно положил лист в карман и поднялся, оставив на столе небольшое яблоко. Остановился у дверей. — Как там Рико? — Сам спроси у него, — Георг посмотрел на часы над дверью. — Он сейчас должен быть свободен. — Хорошо, — ради приличия отозвался и открыл двери. — Звони если что. Абрам решил проигнорировать последние слова мужчины, просто уйдя и попытавшись отмазаться от чувства, что произошло нечто, чего происходить не должно было. Как бы хорошо он не отзывался об этой психиатрической больнице, разговаривать с мужчиной было тяжело. Сейчас, спустившись на нижний этаж, Абрам почувствовал, как сильно вспотели ладони. Каждый разговор с человеком, который видит тебя буквально насквозь, независимо от всего, давался тяжело. Но после ему становилось или легче, или появлялась бумажка на покупку антидепрессантов в аптеке. Возможно, все это время он зря тратился и в таблетках не было никакого смысла. Но всё уже в прошлом и он собирается в очередной раз потратить деньги на что-то незначительное. Правда, он бы хотел, чтобы это было «незначительным», но это далеко не так. На улице, на скамейке, торчала знакомая чёрная макушка, куда он направился. В руке японца была книга. Темно-карие глаза внимательно читали, а чёрная цифра «I» величественно красовалась на скуле. И она бы продолжала быть таковой, если бы не несколько белых полос её пересекающих. Одна была тёмной, от недавнего самоповреждения. — Ко! — Не выдержал Абрам и побежал на игрока, который от неожиданности выронил книгу. Поднять он её не успел — Абрам был быстрее. Одна оставшаяся рука похлопала его по спине. Сердце обливалось кровью, когда Моро вспоминал, как Рико потерял вторую — левую — руку и как ему должно быть сейчас тяжело. Абрам знает, что у Рико есть протез, но протез — вещь бесполезная и с ним неудобно. Он просто дополняет и делает человека в чужих глазах полноценным. Рико уже давно разочаровался в людях, зачем ему их одобрение? Правильно, незачем. Рико отодвинулся первым и на его лице застыла лёгкая приветливая улыбка. Абрам сам быстро нырнул и поднял книгу, которую положил, практически бросил на скамью, а в руки Рико всучил пакет. — Как жизнь? — Плюхнулся на место рядом, пытаясь не рассмеяться с не умелых попыток Мориямы орудовать одной рукой. — Лучше не бывает. — Ну-ну, — категорично сказал Абрам. — А если без шуток? Морияма уже держал в руке плитку шоколада, которую хотел открыть неведомым для Абрама образом. Рико смерил его тяжёлым взглядом, который Моро выдержал с лёгкостью, всё продолжая улыбаться. — Как ты это делаешь? —До жути тихо проговорил Рико, опустив руку. Жан бы уже отошёл на несколько метров, чтобы не получить в лоб. — Мм? — Требовательно промычал Абрам, не до конца поняв, что имел в виду Морияма. — Улыбаешься. Уголки губ дрогнули и через пару секунд на лице Абрама не было ничего. Он смотрел своими глазами в небо и долго, и внимательно всматривался в облако, напомнившее ему животное. Лебедя, быть точнее. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями и силами, и повернулся к Морияме. К другу. К приятелю. К брату. Они смотрели глаза в глаза. Каждый мог видеть эмоции в цветных радужках. — Это маска, — отрешенно проговорил он. — Маска, которая не позволяет другим увидеть тебя. Потому что без неё я чувствую себя голым. Они не должны видеть мои эмоции. То, что я чувствую —не важно. Иногда я настолько сильно внушаю себе, что начинаю верить, что всех моих проблем никогда не было. Что не я родился в семье убийцы. Что не меня не раз пытали и заставляли учиться работать с ножами. Что это не я пытался покончить с собой в девять. Он сглотнул. — Я показываю другим, что я — никто. Я не буду иметь в их жизни веса. Ведь я не показываю того, что чувствую. Люди подсознательно чувствуют, когда им врут. Как бы это не проявлялось. Некоторые называют это шестым чувством, кто-то интуицией. Если ты шарил по форумам, то много кто про меня говорит, что я им не нравлюсь. Именно этого я и добиваюсь. Правда кому-то всё-таки нравится мой образ. И это меня бесит. — Но ты устаёшь, — вклинился Рико. Абрам вновь почувствовал себя голым. Ощущал, что Рико сейчас, в один из редких моментов, видит его голым. А ведь Абрам и сам знает множество проблем Мориямы. Многие связаны с психикой и многие проблемы — Моро догадывался — Рико отрицает. Именно поэтому второй месяц подряд он не может выйти. Потому что ему слишком тяжело работать с собой и прорабатывать каждую травму. Рико никогда бы не подумал, что у него может быть столько травм психики. И все они берут своё начало далеко из детства. — Сейчас да, — не стал отрицать Абрам и театральной завалился спиной на скамью. — Но у меня будут антидепрессанты. Всё будет в порядке. — Очередная ложь, — протянул руку с шоколадом Рико, а Абрам быстро открыл. Гораздо быстрее, чем, если бы Морияма мучался, неизвестно как открывая. — Не-а, — невесело хмыкнул Моро. — Самовнушение и ложь — разные вещи. Он протянул сладкую плитку, которую сам бы ни за что не стал есть, Рико. — Ты сказал антидепрессанты. — Без них слишком тяжело, — передёрнул плечами и столкнулся с Мориямой взглядами. — Они действуют как наркотик, — поделился своим опытом Рико и тоже наклонился на спинку, откусив небольшой кусочек. — Не все, — опроверг Абрам. — У тебя они тяжёлые, — тебе такие подходят, у меня же легче. Конечно, я всегда могу выпить большую дозировку и откинуться. — Абрам, — строго заговорил японец. — Что? Пошутить нельзя? — Не тогда, когда ты знаешь, что человек способен на это. — Не будь занудой, — Абрам положил руки себе под голову, невероятно удобно устроившись с вытянутыми ногами. — Я знаю, что такое грань. И, поверь, если я почувствую, что перешёл её, позвоню кому-нибудь. У меня нет желания сдохнуть. Не сейчас. Рико долго и внимательно заглядывал на абсолютно серьёзное лицо, прежде чем отвернуться и откусить ещё кусочек. Они сидели в тишине. Люди проходили мимо по тропе. Рико закончил с шоколадом и выкинул обёртку в мусорку рядом. Зажал бутылку воды между бёдер, открутил крышку. — Георг сказал, что я недолюбленный ребёнок, — тихо заговорит Рико. Абрам внимательно слушал и вникал в каждое слово откровения Мориямы. Кажется, Рико на себе почувствовал одну из идеологий Абрама: «Возвращай человеку то, что он тебе дал». — А ещё, что у меня пограничное расстройство. — На твоих глазах умерла мать, — ещё тише, будто это вселенский секрет, заговорил Абрам. — Ты никогда не получал от семьи любви и заботы. Тебя никто не научил управлять эмоциями. Наоборот, было бы удивительно, не получи ты пару-тройку травм. — Не смешно, — уязвимо выдавил Рико. — А я не смеюсь, — начал медленно опускать руки. — Это чистая правда. Через секунду он уже был придавлен рукой к скамье и невероятно спокойно смотрел в бешеные глаза друга. Была бы у Рико вторая рука, он бы мог начать душить его. Бутылка была откинута и валялась где-то на земле, расплёскивая воду. Кто-то из людей испугался и побежал внутрь здания за санитарами. Руки Абрама были на видном месте, прямо перед лицом Рико. — Это правда, Ко, — спокойно заговорил Абрам. — Ты — травмированный. И с этим нужно что-то делать. Насилием ты ничего не исправишь. Нужно принять и работать. Сделать так, чтобы находится в состоянии, когда у тебя не будет таких резких вспышек агрессии. Как сейчас. Пальцы задрожали и Рико сжал руку в кулак. К ним уже бежали другие люди и кричали что-то в адрес проблемного гостя больницы. Прикусив губу, Рико ослабил хватку и схватился за одежду Абрама. Он положил голову на одно из плеч Моро и мелко задрожал от накопившихся слёз. Даже если Абрам и понимал, какие это слёзы, то не предал значения. — Ну, ну, Ко, тш-ш, — положил свои руки на спину Морияме и стал выводить круги на спине. Это должно было быть успокаивающим. И Абрам решил думать, что правильно поддерживает, когда Рико всем телом осел на него и уже громко всхлипывал. Одна рука Абрама переместилась на затылок. — Прости, — выдавил из себя Рико. — Прости. К ним подбежал несколько человек, но Абрам бросил на них настолько озлобленный взгляд, что они решили уйти и оставить парней наедине. Но стали наблюдать со стороны. — Кажется, мне придётся отстирывать сопли, — Абрам старался не замечать поведения Рико. — Заткнись, — беззлобно прошипел он и ударил по деревянной скамье рукой. Кажется, Рико был благодарен. И от этого в груди расплывалось тепло. — Эй, дружок, — не удержался от тихого смеха Абрам. — Я и завтра приду. Рука стальной хваткой вцепилась в одежду и не желала отпускать. — Не уходи… — Зашептал Морияма. — Сижу, сижу, — похлопал по спине. — Сижу, сижу и никуда не ухожу. Услышал тяжёлый, но облегчённый вздох. Приобнял Рико одной рукой, а второй потянулся к пакету, чтобы добыть почти свежие булочки. Сунул одну себе за спину, поближе к руке Мориямы. — На, — потряс вкусностью, — заешь свое горе. — Я потолстею, — Рико точно нахмурился, но взял предложенную еду и сел рядом. — Когда ты ужрал целую шоколадку, тебя это не смущало, — Абрам положил руку на бедро Мориямы и стал медленно поглаживать. — А теперь смущает, — утер рукавом одежды сопли с лица. Размазал и по лицу, и по ткани. Не слишком гигиенично, но кому какое дело? — Когда уйдёшь? — Позже, — слегка улыбнулся. — Когда часы приёма закончатся. На него посмотрела пара чёрных покрасневших глаз, в которых можно было увидеть кучу благодарности и признательности. И Абрам был рад, что у него есть такой потрясающий друг. «***» Абрам возвращался домой. Сегодня был последний день, когда он мог встретиться с Рико, потому что он не знает, когда вновь забредёт в эту часть города, или хотя бы в её окрестности. Поэтому пришлось попрощаться, пожелать удачи и скорой выписки. После резкого перепада эмоций Мориямы, Рико оставался достаточно апатичным. Но вот Георг радостно с ним поздоровался и сказал, что Рико начал делать значительные успехи. Это радовало. Скоро Ко выпишут. По крайней мере Абрам на это надеялся. В накладных наушниках играла музыка, отвлекаясь от шумного окружающего мира. Моро быстренько забежал в магазин, купить себе энергетик и продолжил путь дальше. В подъезде привычно стал поднимать на четвёртый этаж. Лифт сломался и приходилось перебираться своим ходом, так что. Из-за своего желания прогуляться по парку недалеко от дома, в квартире успели собраться все. Абрам быстро переоделся, помыл руки и плюхнулся к остальным. Естественно ближе к Жану. Уселся на полу, у ног француза, наклонив голову на твёрдую коленку. Колени Абрама себе присвоил Мишель — белый кот, который мог похвастаться своей огромной ленью и мягкой шерстью. Жан и Абрам не зря жили вместе с очень давнего времени: как рука Жана зарылась в рыжих волосах, так и Абрам стал гладить Мишеля, начавшего издавать невероятно громкие звуки удовольствия. Эмма, довольная таким зрелищем, достала телефон и сфотографировала братьев. Если Жан, не любящий сниматься, покривил лицом, когда услышал характерный звук, то Абрам стоически игнорировал всё на свете и пытался полностью погрузиться в сюжет скучного сериала. И именно из-за того, что сериал был скучным скоро он достал телефон и открыл первую попавшуюся электронную книгу. Гораздо интереснее третьесортного фильма. Сюжет не отличался особой оригинальностью и был чуть ли не хуже классики, учитывая, что он заснул. Проснулся, когда Жан встал и тело, окончательно теряя опору, упало. Стукнулся головой и возмущённо уставился на Жана, который одновременно с этим набросил на него покрывало. Страдальчески простонав от не удобного положения сна, Абрам поднялся и сел рядом с Жаном на диван. Подушку предусмотрительно положил рядом с собой и заглянул в небольшой скейчбук Жана, который начал рисовать очередного животного. На этот раз был волк. Наблюдать за Жаном могло бы быть интереснее, но в сон клонило неимоверно. Поднялся на ноги и поплёлся на кухню, всё также завёрнутый в покрывало. Абрам представлял из себя кокон, из которого вот-вот должна появится бабочка. Но вместо этого всё здание сильно затрясло. Абрам упал на пол, наступив на край одеяла и ему показалось, что ничего не происходит. Но крики с улицы и резко потемневшее небо говорило об обратном. Что-то случилось. На рефлексах Моро выбросил одеяло и оно с глухим стуком врезалась в стену, а там подобрался к окну, чтобы увидеть. И это было ужасно. Самые страшные опасения были воплощены в жизнь. Произошел разрыв подземелья. Монстры выходили на улицу. Странные ящеры, тела который были словно из камня, а между складок текло что-то красное. Раскалённый до предела песок. Громко выругавшись, Абрам сильно запаниковал. Он выбежал в зал, где в окно Жан наблюдал ту же картину. Паника здесь не поможет. Нужно успокоится и думать головой. Вдох, выдох. Закрыть глаза, открыть глаза. — Жан, — руководящим тоном позвал. Жан обернулся, и лицо его было хмурым. — Уводи родителей в убежище. Жан сделал шаг к нему. — А как же ты? — Я, — заткнулся Абрам, совершенно не думая до этого, что будет с ним. — Я останусь. И дождусь тебя. Не полезу в самое пекло. Обещаю. Жан осмотрел его и кивнул в сторону телевизора, а сам убежал в комнату родителей. Трое развели панику с пустого места, но скоро хлопнула дверь и в квартире поселилась тишина, если не считать звуков с улицы. Всё это время Абрам стоял неподвижно в самом центре комнаты. Нужно было собрать силы. Подошёл к стеллажу и взял небольшую коробочку, которую Жан молча приказал забрать. Вздохнул, полностью переключившись на другой свой режим и вышел на балкон. Нужно было осмотреться. Игроков не было видно, а если и появлялись, то это те немногие, совершенные новички, которые быстро умирали. Беглый осмотр ничего не дал. Плотнее прикрыв за собой балконную дверь, Абрам посмотрел вниз. Потребовалось около трех секунд, чтобы поставить своё обещание под сомнение, но между понятиями Жана и Абрама было значительное различие. Если у Жана это было «сиди на месте и не отсвечивай», то у Абрама «я не пойду один в подземелье». Так что в прочем он ничего не нарушает. Перепрыгнул перила и с шумом приземлился на крышу подъезда. Твари были в половину человеческого роста. Если учитывать низкого Абрама, то они были ему по подбородок. Они нападали на всех без разбора. Лишь бы уничтожить, разрушить, убить. Насытиться и продолжать жить в этом отвратном мире. Достал из инвентаря оружие и спрыгнул на землю, ближе к небольшой группе охотников, которых едва смог заметить. Он даже не потрудился переодеться в броню, а с мечом, слишком декоративным для реального оружия, можно было подумать, что он обычный житель города, разочаровавшийся в пробуждённых. — Что они умеют? — Сгруппировался Моро, запрыгнув за угол. Вперёд пронеслось несколько ящериц. — Плюются лавой, — на него скептично посмотрели, но ответили на заданный вопрос. — А земля под ногами плавится. — Они слишком твёрдые, — раздражённо зыркнул на дорогу другой. — Тупицы, — цыкнул Абрам. — Идите в убежище. — С чего ты взял, что мы пойдём? — С того, что вы неспособны себя защитить, — он ткнул концом своего оружия на заваливающихся в обморок игроков. — Сдохнуть захотели? — А ты что можешь? Абрым хмыкнул. Что он может? Это звучало, как самый настоящий вызов. Он забыл все предостережения, которые в него забивали и на то, что информации у него на них меньше, чем на собственную биологическую мать. — Что я умею? Выскочил на дорогу под грубые выкрики парней о том, какой он тупой. Но Абрам уже не слышал. Перед ним стояла цель: убить десяток ящеров. Перекинул меч из левой руки в правую и побежал на ближайшего — у противоположного конца дороги. Шум лезвия разрезал воздух. Тварь только успела его заметить, когда осталась без головы быстрым, ловким и сильным движением. Но и это повлекло за собой последствия. Хоть Абрам и снёс голову, но его меч не выдержал температуры и расплатился на месте. Тот оказался недостаточно прочным. Абрам почувствовал на себе весь жар того лавового вещества, которым опалило спину, чуть не задев. Жар был ужасающим, как в аду. А он был безоружен. Как младенец. Его переклинило. Как бы он не работал до этого, сейчас всё совершенно другое. Это Жан чаще всего и называл — попадание туда, куда нормальные люди ни за что не пойдут. Но на деле это был режим выживания. Он резко развернулся, когда заметил подкатывающую к ногам консистенцию. Сердце затрещало. Ситуация хуже некуда. А он без оружия. Слишком, слишком, слишком плохо. Глубоко вдохнул воздух с запахом собственного отчаянья и начал делать успешные шаги назад. В руках появился чисто красный чешуйчатый меч. Даже не боршверт, которым он любил орудовать, и не стальные ножи. Оружие, которым он не любил пользоваться. Потому что он получил его от «Воронов». Несмотря на это, Абрам успокоился. Стал мыслить рационально. Против него тринадцать ящеров, всех свойств работы которых он не знает и будет узнать это по ходу сражения. Спину всё ещё обдавал умертвляющий жар, но Абрам профессионально его игнорировал. Несколько шагов вперёд и он стоит плотной стеной, один на один с собой, готовый поубивать всех. В льдистых глазах застыла жажда наживы и крови. Жажда убийств. Переходит на бег и прыгает на какую-то ближайшую тварину, обжигает следья ног и сваливается на бок. Черт, он не думал, что даже панцирь у этих ящериц будет таким горячим. Кроссовки прожгло насквозь и пришлось надеть обувь из своего красного сета. Бок неприятно жгло. Прокатился по асфальту. Теперь он мог не бояться испортить себе ноги. Вполне пригоден для жизни. Сзади в него полетел очередной залп огня. Ну, или смерти. Уходит в сторону и поток попадает в здание, прожигая стену насквозь. Здесь Абрам уже засомневался, что щит Жана будет способен сдержать такую атаку. Надежда умирает последней. Разворачивается и разгоняется, выставляя меч перед собой. Он проходит по касательной по левой стороне твари, и сильно накаляется. Не плавится. Уже хорошо. Сделал слишком резкий разворот и вонзил сильно заточенное оружие в ящера. Тот взревел, привлекая к ним внимание всей округи. Моро рвано усмехнулся. Он не был уверен в том, что атака по площади убьёт всех. Хорошо бы половину или большую часть. С оставшимися разберётся по ходу. — Эй! Сумасшедший! — Выкрикнул кто-то из людей в переулке. Все мышцы тела напряглись, когда занёс меч над головой и резко воткнул его в землю, сразу до половины. Над ним и большей частью ящериц появился купол, в котором только один он был хозяином. Абрам мог разогнаться до невероятных скоростей. И у него было всего пять минут, чтобы всех убить. Он не собирался медлить и секунды. Всё то время, пока он носился, тело было невероятно напряжённо. Всё-таки это довольно новый навык и нагрузка слишком большая. Отрубив голову последнему, наблюдал как купол пропадает. Открылась серая реальность и горы трупов. — Идиот, — выкрикнул Жан, чьи глаза были на мокром месте. Абрам махнул рукой и почувствовал, как что-то подступает к горлу. Наклонился, думая, что сейчас всё облюёт. Но все было немного не так. Это могло означать разное. Но сейчас только одно: он переусердствовал. Закашлял кровью. Начал ею чуть ли не давится. Сзади появился ещё один, кажется, последний ящер. Перед глазами пронеслась вся жизнь. Он замер, боясь пошевелиться. Продолжал харкать кровью. Всё было наоборот, нужно было двигаться и прятаться. Силы закончились, как и адреналин. Тело ломило. Абрам уже начал вести обратный отсчёт, почти истерично интересуясь после какой цифры он будет не способен дышать. И думать. Один. Два. Он слышит громкий топот ящера. Три. Четыре. Дыхание твари ударяет по ушам. Пять. Шесть. Спина чувствует приближение смерти. Семь. Зажмуривает глаза. Восемь. Нечеловеческий вопль. И тишина. Девять. Десять. Абрам поворачивается. Наблюдает, как Жан героически скидывает с себя тушу монстра. Он ведь в крови. Они оба с ног до головы облиты кровью. Абрам не выдерживает и начинает смеяться. Громко, страшно, истерично. Жан пинает в бок, отчего Абрам стал задыхаться между истерикой и болью. Вздыхая, Моро садится перед ним и хватает за щёки, заставляя смотреть в глаза. Они смотрят. — Прекращай, — скомандовал Жан и на секунду глянул за спину Абрама. — Я чуть не умер! — Вновь захохотал Моро и закрыл глаза, начав мелко дрожать, едва перебирая губами. — Чуть не умер… Жан, я почти умер. Спасибо тебе. Я… Я… я не хотел умирать. — Тише, всё закончилось, он мёртв, — Жан прижал голову Абрама к груди, бесстрашно и даже не побоялся испачкать в крови. — Да, он мёртв, — согласился Абрам и поднялся на ноги. Тело было ватным и точно не имело в себе желания куда-то идти и двигаться. Но была цель, которую он себе поставил. Порывшись в воспоминаниях, пробуждённый вспомнил точное расположение портала, который очевидно взорвался. За спиной было слышно шаги и он глянул назад. Небольшая группа людей, которые направлялись к ним. Всё в доспехах, высокоранговые игроки. Это не заинтересовало Абрама. Мало ли сколько игроков существует, к тому же, они опоздали, в этом районе всех уже победили. Убрал в инвентарь мешающийся меч. К ним присоединились другие игроки и какое-то время все шли молча. — Ты увёл родителей? — Нет, блять, — саркастично ответил Жан и бросил взгляд на его лицо. Ему, очевидно, не понравилось выражение лица Абрама. — Да, да, да. Да и ещё раз да. Иначе бы меня здесь не было. — Ты какой-то нервный, — тонко намекнул он и с интересом уставился на чужое лицо. — Конечно, у меня же каждый день кто-то из семьи планирует сдохнуть. — Кто планирует? Жан одарил его многозначительным взглядом и просто ускориться. Тот был предусмотрительнее и щит был в руке. — Хей, парень, — рядом с ним возник человек. Он хотел пожать руку Абраму, но последний не изъявил желания. Улыбка игрока дрогнула, но не исчезла полностью. — Ты точно игрок? Абрам бросил на него косой взгляд, а после посмотрел назад, где шло ещё двое человек. И они казались смутно знакомыми — Мне тебя вырезать или что, чтобы ты понял? Лицо парня позеленело, но он не отступил. — Или что? — Между ними появился блондин и сменил Абрама ненавистным взглядом. — Убьёшь? — Не фанат убийств, — натянуто улыбнулся Абрам и повнимательнее осмотрел парня. Его губы вытянулись в букве «О», а брови приподнялись в удивление. — Стрелок, ты ли это? Он намеренно приблизился ближе к блондину, который был — удивительно — ниже его, дыша прямо в лицо с самой своей невинной улыбочкой. В глазах с золотыми крапинками можно было заметить замешательство. — Отвали, Веснински, — прорычал и отпихнул чужое лицо от себя ладонью. Совершенно не боясь, что мог залезть пальцем в глаз. Абрам задорно отскочил назад и направился к Моро впереди. Подземный переход уже был в шаговой и видимой доступности, а сами игроки более или менее собирались в одну общую кучку. Пробуждённые хотели встать в небольшой строй, чтобы пройти дальше, спуститься вниз и пропасть в невероятно грязно-зелёном цвете разорванного пространства. Этому было не суждено произойти. Моро шёл впереди — как единственный танк, с возможностью остановить ящеров на половине пути и позволить остальным начать действовать. Сразу за ним Абрам — забывший, что такое предосторожности, а дальше по списку: кто как хотел, так и шёл. Со стен близлежащих зданий начали сыпаться новые монстры — скорпионоподобные твари. Стрелок, замыкавший линию, не успел среагировать и воспользоваться чем-то другим, кроме как стрелой. Перед ним был высокий американец, с грубым мечом. Последний примкнувший перед Абрамом взвизгнул, чем привлёк ненужное и лишнее внимание. На них набросились с двух сторон: скорпионы, о которых никто ничего не знает и ящеры, с которыми Абрам был отчасти знаком. Из двух зол Моро выбрал меньшую и побежал вниз по ступеням, обронив напоследок: «Ты с ними!». Возможно, смерть очень любит Абрама, раз он раз за разом лезет в смертельно опасные ситуации. А возможно, смерть и чернь просто настолько привыкли быть рядом с Абрамом, раз он не замечает, как второй раз за день бросается в пекло с большой вероятность смерти. Всё возможно. Может, они даже сегодня умрут. Жизнь — всего-лишь непредсказуемая череда события, исход которых знать никто не в состоянии. Жизнь — это доска, а смерть — это партия. Белые фигуры играют за жизни, а черные — за смерть. И кто знает, какие победят в итоге и насколько скоро?