Ты любишь сливовый пирог, хëн?

"Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец".

Е. Шварц.

Надеть после зимы свои любимые конверсы было настоящим счастьем. Джисон тщательно отмыл подошву и бессовестно ходил в кедах по дому под испепеляющим взглядом Минхо, который усердно старался игнорировать. Он наигранно громко вздыхал, но ничего не говорил. Полы всегда можно помыть, а радость Джисона бесценна. Когда привыкшие к мягким ботинкам ноги натёрло, Джисон скинул кеды и плюхнулся на диван рядом с читающим парнем, забираясь под руку, чтобы обняться. У них выдался общий выходной. По настоянию всё ещё мёрзнущего на улице Минхо они проводили его в тёплых стенах дома. Погревшись у мирно вздымающейся груди, Джисон мелко вздрогнул и вскочил: - Я же приготовил для тебя подарок, - и убежал в коридор. В этот же момент раздался причудливый стук в дверь. Слегка ошарашенный Джисон вернулся в гостиную с крафтовым конвертом в руках и с лохматым Феликсом за спиной. Тот бросился к Минхо с приветственными объятиями, обнял всех троих котов и маленького нового белого котёнка - Минхо и Джисон подобрали его среди зимы, когда малыш тонко пищал, дрожа от ветра и прячась за мусорным баком недалеко от книжного - и скрылся в кухне. Джисон медленно подошёл к дивану, присел на ручку. - Вообще-то мой подарок здесь, - он протянул конверт. - А не Феликс. Он так внезапно появился. Ты звал его? Хотя это же Феликс, - они дружно закатили глаза и улыбнулись. - Откроешь? Минхо осмотрел крафтовую бумагу без надписи, открыл конверт и достал небольшой глянцевый билет. Рассмотрел. И захохотал. На звук вернулся Феликс, с недоумением пристраиваясь позади Джисона. - Чего это он? - он прожевал крошащуюся вафлю. - Не знаю... Две пары недоумевающих глаз уставились на Минхо, когда он отсмеявшись повернулся к ним, поднял руку с билетом вверх и помахал. - Спасибо, - искренне произнёс он, посылая Джисону шуточный воздушный поцелуй. - Билет на ваш с группой концерт. Только... - Его губы насмешливо изогнулись. - Я купил себе уже пару месяцев назад. Глаза Джисона и губы Феликса сделали "О!". Минхо, откровенно веселясь, продолжил: - Ты наверняка подготовил речь. - Э... да, - Джисон сел с ним рядом, оставляя место и для Ликса. - Хотел претен.. прентен... принт... А блин. В общем, пафосно хотел тебя пригласить на самый класснючий концерт в этом городе. Там будет много групп, в том числе мы с парнями. Но ты... Откуда ты узнал и почему сам купил? - Претенциозно, - пискнул рядом Феликс. Минхо согласно указал на него взглядом. - Я увидел баннер в городе и вашу группу на ней. Ты там ужасно получился. Потом купил себе билет, - он легко пожал плечами. - Феликс! Хоть ты и не фанат подобной музыки, но может пойдёшь? У меня теперь два билета. - Там и стафф будет. И красавчик визажист, - подхватил дразняще Джисон. Как два кота они уставились на Феликса. Тот замер с недонесённой до рта конфетой. - Угу, - промычал наконец. - Оденьтесь как-нибудь претен... сейчас-сейчас... пре-тен-ци-озно. Претенциозно! Там такая молодёжная тусовка будет! Хотя, я могу вам помочь. Хотя Феликс, думаю, сам справишься. - Ооо... - Протянул Феликс с загоревшимися недобрым огнём глазами. - Я помогу тебе с образом Минхо! - Они стукнулись ладошами с Джисоном, почти кровожадно посмотрев на мирного лишь внешне Минхо. Внутренне он уже паниковал от того, что с ним сотворят. За день до концерта Джисон уехал в город, чтобы подготовиться. Феликс и Минхо остановились у Джиу. Уже за несколько часов до начала у арены толпились люди, сновали туда-сюда, обменивались карточками, сладостями, мерчем, криком и фотографировали друг друга. Фанаты разных групп удивительно сплочённо радовались предстоящему концерту. Минхо с Феликсом подъехали незадолго до начала и не стали задерживаться снаружи, протолкались внутрь и отыскали, как их и инструктировал Джисон, высокого охранника, который пропустил их за кулисы, где их провели в небольшую гримёрную с табличкой 3RACHA. Минхо действительно выглядел потрясающе: кожаная куртка, тёмные джинсы, убранные назад волосы, но когда увидел уже накрашенного и одетого Джисона, замер на пороге, медленно моргая и приоткрыв рот. Его волосы были окрашены в тёмно-синий, глаза обведены чёрной подводкой, а узкую талию подчёркивал кожаный ремень с цепочками. Лишь улыбка при виде Минхо была прежней. Тёплой и домашней. В гримёрке пахло лаком для волос, пудрой и заваренным Чанбином рамёном, поэтому Минхо тихо шепнул Джисону, спрашивая, есть ли здесь тихий уголок, где они могут посидеть. К сожалению, такого не нашлось, и они заняли свободный серый диванчик в углу комнаты. Высокий Хёнджин изящно колдовал над причёской Бан Чана, когда в него врезался Феликс. Пришлось с радостью отвлечься. Минхо порылся в своём рюкзаке и наконец выудил на свет небольшой термос с цветочками, протянул Джисону. - Я взял его у Джиу. Там тёплое молоко с куркумой, чтобы позаботиться о горле. Сколько до выступления? - Ещё 20 минут. - Посижу с тобой. - Не хочешь пойти раньше, посмотреть другие номера? - Нет. Я здесь ради вас. - Поклонник 3RACHA? - Фанаточка Хан Джисона, - усмехнулся Минхо, властно притягивая Джисона ближе. Тот налил себе немного золотого молока в крышку, подул и начал медленно потягивать. Тёплая ладонь Минхо на его талии, его близость и их общая тишина привели душу в спокойствие. Спустя так быстро пролетевшее время менеджер объявил, что осталось пять минут до выхода на сцену. Минхо с Феликсом поспешили занять свои места, расположенные в разных концах зала. Феликс хотел остаться в гримёрной, но умоляющие глаза Джисона убедили его посмотреть их выступление. Перед началом сцена и вся арена погрузились во мрак, затем одного за другим участников начали освещать прожекторы. На высокой ноте, позади вспыхнули красные и синие всполохи огней. Громоподобная музыка заполнила каждого присутствующего. Парни из 3RACHA действительно были асами: зал кричал поразительно громко, у Минхо звенело в перепонках. Видимо, они любимцы публики. Минхо ещё раз взглянул на сцену, рассмотрел читающего рэп Чанбина, двигающегося Чана в кроп-топе. Неудивительно, что от них фанатеют. Они не хуже Stray Kids, которых так обожает Джисон. Джисон... Дошла очередь и до его партии. Уверенный, влекущий, гортанный голос, гибкое тело, переполняющая энергия и сексуальный образ. Зрители закричали ещё громче, когда он вышел вперёд. Опустил голову, посмотрел прямо своими подведёнными глазами... И Минхо захотелось встать на колени. В животе заныло и сердце там же застучало с бешеной скоростью. - Чёрт, - выругался под нос Минхо, закусывая губу и ни на секунду не отводя взгляда от Джисона. Тот точно был рождён для сцены. Сиял в лучах прожекторов, широко улыбался, говорил со зрителями всем телом, голосом, взглядом. Ещё немного и у Минхо потекла бы слюна. Сквозь сердце проникали басы мелодии, а в животе горячо пылало. Как только их выступление закончилось, Минхо направился за кулисы под объявляющий следующую группу голос ведущей. Пролетел пару поворотов, широко распахнул дверь в гримёрную, где парни из группы уже громко и радостно хвалили друг друга и стафф за хорошую работу. Джисон сразу заметил его, на эмоциях кинулся обниматься, запрыгнув на руки и скрестив ноги вокруг талии. Минхо поймал его, пошатнулся от неожиданности, крепко прижал и горячо поцеловал в открытый участок шеи. Джисон уловил его горячее дыхание, лишь больше растаяв в его руках. - Идём? - шепнул Минхо, когда нехотя ставил Джисона на землю и смотрел на него тёмными глазами. Джисон кивнул, сдерживая улыбку. Минхо завёл их в туалет, закрывая дверцу на защёлку. Горящим от желания взглядом уставился на Джисона. Тот смотрел исподлобья, подведённые глаза сияли грехом и раем, тело желающе и маняще изгибалось. Если бы Минхо до сих пор не влюбился в него, он был сделал это сейчас. Веки Джисона сияли от блёсток, глаза от взгляда на Минхо, а липкие от помады губы были искусаны. Он протянул руки, приглашая в объятия. Минхо прижался к нему, сжимая ладонями его мягкие ягодицы. - Хочу тебя здесь, малыш, сейчас. - Минхо, я... Я так взбудоражен, что тоже дико хочу тебя. Но нас могут услышать. - Плевать. Минхо, тяжело дыша, провёл влажную дорожку по его шее, прикусил кожу, оставляя след. Крепче прижал Джисона к прохладной стене, крепко сплетая их пальцы. Джисон сходил с ума от смеси в крови адреналина, возбуждения и жара, что не остужала даже прохлада на спине. Он закатывал и закрывал глаза, каждой клеточкой будучи на пределе. Желал больше, сильнее, быстрее. Минхо резкими движениями стягивал с него одежду, хаотично целовал в обнажающиеся участки кожи. Наконец прижался вплотную, проходя пальцами по заднему проходу Джисона, немного помассировал, подразнил, лукаво впитывая нетерпеливое хныканье на ухо, наконец ввёл один палец, растягивая, еле удерживаясь от резких движений. Джисон извивался в его руках и под ним. Минхо постепенно добавил второй палец, продолжая оставлять укусы на теле Джисона. Тот закусил собственный кулак, чтобы не издать лишнего звука. Громко дышал, чувствуя пальцы Минхо внутри, выгибался и тихо стонал, когда тот задевал чувствительную точку. Продолжал насаживаться на пальцы возлюбленного, невыносимо разрываясь от чувства. Как же сильно он его любит, Господи. Минхо целовал за ухом и кусал за мочку, отчего Джисона вело. Он таял и ноги становились всё более ватными. Когда Джисон был готов, Минхо всего на пару мгновений отлип от него, чтобы скинуть нервирующую одежду, бросил взгляд на раскрасневшегося Джисона, что призывно смотрел, закусив губу. Минхо быстро вернулся к нему, исцеловывая губы и покрывая поцелуями каждый сантиметр его лица. Джисон таял. Немного пошатнулся, потерявшись в чувствах. - Милый... Минхо подхватил его за ягодицы, припал к шее, осторожно насаживая на свой член. Джисон царапнул его плечи, сжавшись от удовольствия. Минхо прижал его к стене, набирая темп. Входил в приятно тесного и тёплого Джисона, шептал ему грубости на ухо, пока тот безуспешно зажимал рот кулаком. Минхо был так горяч. Джисон не успевал останавливать собственные стоны, что становились всё чаще и чаще. Минхо быстро двигал бёдрами, а его руки были везде, Джисон уже ослаб, цепляясь за его плечи, не осознавая себя, наплевав, услышат их или нет. Пусть завидуют. Стонал без остановки, приближаясь к пику. Минхо был не в силах сдерживать собственные звуки. Тихие стоны, горячие дыхания и мокрые шлепки. Они заполнили эту комнату своим пожаром. Минхо двигался на грани с грубостью, но Джисону невыносимо нравилось это. Он хотел отдаться без остатка, сам двигался навстречу, повторял и повторял имя Минхо, пока оно не стало единственным, что он мог говорить. В голове засияла галактика. Джисон впился ногтями в спину Минхо, громко и жалобно захныкал и застонал, теряя последнее осознание, кончая им на животы, похныкивая, пока Минхо не кончил вслед за ним, дрожа и опуская взмокший лоб на грудь Джисона. С подбородка Минхо скатилась капля, теряясь на теле его парня. Вернув способность хоть и некрепко, но стоять, Джисон прижал Минхо к себе, провёл рукой по волосам. Его собственные жутко растрепались. - Котёнок... Ты сумасшедший. - Я знаю, - мило и сексуально усмехнулся Минхо. - За это ты меня и любишь. Джисон чмокнул его в нос, снова обнимая. Через несколько секунд Минхо нехотя проговорил: - Нам пора идти. Нужно привести себя в более менее божеский вид, но по твоему взгляду все всё сразу поймут. - По твоему тоже. Ты будто кот, накормленный сметаной. - Ну не сметаной, конечно, но... - Минхо! - Джисон шутливо пихнул его в плечо, мягко отстраняясь. Принялся подбирать разбросанную одежду. Грустно поднял сценический костюм. - Ты мне пуговицу оторвал. - А у меня теперь горят плечи, ты, дикий кот. Чан усердно отводил взгляд, когда эти двое вернулись в гримёрную. Остальные, казалось, и не заметили их отсутствия. Хёнджин в чём-то убеждал Феликса, Чанбин обсуждал с Чонином и Чаном штрихи, которые было бы неплохо добавить в образ, но последний явно слушал рассеяно. Наконец потянулся, зевнул и порывисто встал, привлекая внимание. - Все закончили? Пора отметить, я забронировал столик в кафе, вы все приглашены. Небольшое помещение наполнилось одобрительными аплодисментами и голосами. Все быстро собрались и кучей высыпали на улицу через выход для артистов. В тот вечер Джисон выпил больше, чем обычно, зная, что вокруг надёжные и родные люди, которые в случае чего присмотрят за ним. - Я так устал, - уже дома выдохнул он, упираясь макушкой в спину Минхо. - Ещё бы. Иди сюда, - он раскрыл объятия, и Джисон нырнул в них, прижавшись всем телом. От Минхо пахло почти выветрившимся ароматом духов и тёплым молоком. Джисон вдохнул такой родной запах. Он дома. Он наконец-то по-настоящему дома. Джисон напитался энергией, отстранился и осмотрел вблизи Минхо. Такой красивый. Вау. Его парень такой невероятный. - Чай? - шепнул Минхо, придерживая за талию. - Да. - Джисон усилием воли кивнул и потащил себя в ванную, смыл макияж и искупался, и ему стало легче. Это всегда работало. Сначала поход в душ кажется непреодолимой задачей, а после благословением. Константа. Минхо налил им ароматный чёрный чай с шиповником и яблоком в небольшие кружки, включил тёплый расслабляющий свет гирлянды и устроился на диване в ожидании Джисона. Тот не заставил себя ждать, спустился весь распаренный, домашний и мягкий. От страстного Хана, с которым они горячо трахались в туалете после концерта, остались только алеющие следы на изящной шее. Вернулся родной милый Джисон. Подсел ближе к боку Минхо, закинул на него свои ноги, пока дул на чай и прятал за щеками печенье с шоколадной крошкой. Минхо с влюблённой улыбкой зарылся пальцами в его влажные волосы, что пахли новым ментоловым шампунем, отставил чашку, зарываясь носом в шею парня. - Я же пролью! - возмутился Джисон, лишь удобнее садясь, чтобы Минхо мог опереться о него. - Я кажется тоже утомился от такого количества людей и звуков, - послышалось бормотание. И через пару минут тихое сопение. Джисон в тишине допил чай, пока его счастье дремало на его плече. Позже в комнате уложил Минхо и, едва голова коснулась подушки, сам крепко и устало заснул. Утро выдалось мрачным, и речь была не только о погоде. Джисон проснулся с царапающим сердце вредным котом внутри, это чувство опустошало и не давало радостно смотреть даже на любимые вещи, покрывало дымкой происходящее. Он попытался помочь себе любимой едой, разговором с Минхо, что никак не клеился, работой, что выходила мерзкой и только больше злила, прогулкой, где только замёрз и больше загрустил от отсутствия солнца. И снова Джисон продолжал таить всё в себе. Появление человека, которому можно доверять и без страха открываться, в одночасье не решило его многолетнюю проблему, что уже стала привычкой. И всё вроде было хорошо. Но... В каждой истории есть своё "но", об которое спотыкаешься, как в детстве об камни на просёлочной дороге. И это "но" свербило внутри Джисона. В голове всё повторялся и повторялся вопрос: "Разве меня могут искренне любить?". И Минхо не мог ясно сказать, за что любит. Говорил "люблю", но причины не мог сформулировать, а Джисону и не думалось, что для любви они не нужны. Быть может, он обманывает себя? Быть может это всё ненадолго, просто эмоции, игры гормонов, усталость от одиночества? Поверить, что его любят безусловно, было невозможно. Так не бывает. С ним не бывает. Вряд-ли он принесёт счастье в их с Минхо жизнь. Он, так жадно желавший быть вместе, касаться, целовать, начинал отдаляться. Незаметно. Сам не понимал. Сначала всё реже завтракал вместе с Минхо, всё чаще выбирал утонуть в музыке, чем провести время вместе, прикрываясь необходимостью работать, постоянно спрашивал, любят ли его и выпытывал причины. Минхо не понимал, что конкретно его милый хочет услышать, но раз за разом убеждал и повторял, что любит. За него самого. Просто потому что он Хан Джисон, единственный, замечательный, самый тёплый и любимый его человек. Зарывался носом в его пушистую макушку, всё же подмечая улыбку с опущенными уголками губ. Он нежил Джисона, заботился, кормил, дарил его любимые лакомства и копил искренние радостные улыбки, но в спокойные вечера, когда они смотрели очередной фильм или читали на диване в гостиной, грусть в блуждающем взгляде Джисона вызывала тревогу. Минхо спрашивал о причинах, но Джисон даже самому себе не мог сформулировать происходящее. Пока однажды не возвращался в одиночестве от Феликса - они съели тонны три сахарной ваты, и на щеках до сих пор ощущались липкие следы, хотя Джисон два раза умылся перед уходом. Мысли в голове были пущены на самотёк и логичным потоком притекли к происходящему в их отношениях с Минхо. В отношении Джисона к Минхо. И он наконец понял. Преследующим его проклятьем всплыла фраза психолога "тревожно-избегающий тип привязанности". Всю жизнь он убегал, уходил, сводил на нет недолгие отношения, когда те наконец налаживались. Ни с кем ещё он не встречался достаточно долго и достаточно серьёзно. "Только не Минхо", - прошептал Джисон в размышлении. С Минхо другой случай. Он не может... Он не хочет его терять. Снова из-за своей глупой головы. Он пару раз стукнул себя по макушке, стягивая на эмоциях шапку, но сразу вернул обратно. Он знал о своём типе привязанности. Но как жаль, что знать диагноз - ещё не значит знать лечение. Не имел понятия, как себе помочь, как справится, как поступить иначе, а не по знакомому, привычному и оттого безопасному сценарию. Сбежать, не привязываться, чтоб не покинули. Чтоб не сделали больно. Как родители когда-то. Он хотел бороться, но не знал как. Он боится терять людей, поэтому избегает их. Не подпускает в свою душу. Минхо чувствовал и видел, что с его мальчиком творится неладное и старался говорить с ним, мягко выведывал причины и состояние, но Джисон так умело прятался за лучезарной улыбкой, что всех обдуривал этим. Всех, кроме Минхо. Еле заметное поджатие губ, когда приходилось на время разойтись, плохое настроение, когда Джисон просыпался один, его прощания с Феликсом по десять минут - всё было замечено внимательными глазами. И однажды, когда у Джисона было хорошее настроение в совместный выходной, Минхо всё же решил озвучить вопрос, что давно созрел у него на языке: - Терять людей, - привычно без предисловий начал он, когда они валялись среди пледов и подушек на диване. - Почему ты так боишься? - Джисон поднял на него взгляд, немного задумался, но честно ответил. - Из-за одиночества. Мы часто были одни в детстве с сестрой и мне было страшно, и пришлось рано повзрослеть. Поэтому сейчас, когда на мне ответственность только за себя, я немного впадаю в детство. Ну ты заметил, наверное, понимаешь, о чём я. И если я потеряю даже тех, кто есть сейчас... Я не знаю. Это правда страшно - быть покинутым. - Что если это не покинутость, а свобода от тянущих вниз связей? - Лучше хоть какие-то связи, чем никаких. Минхо покачал головой. - Джисон-и. Ты никогда не будешь одинок, пока у тебя есть ты сам. И всегда... Послушай меня. Всегда! Будут те, кто любит тебя. Джисон покачал головой, задумчиво кладя её обратно на плечо Минхо. И всё-таки это были слишком сложные дни. Каждодневные тренировки перед выступлением, работа над песнями, отсутствие времени на сон и еду истощали капля за каплей, незаметно обесцвечивали Джисона. Старые мерзкие приятели: рпп, тревожность и плаксивость - снова стали частью его дней. "Я просто потом отдохну, и всё пройдёт", - утешал он себя первое время. Потом не осталось сил даже на утешения. Он просто жил на автомате, чувствовал будто сквозь пелену дождя, приглушённо и с помехами, перестал понимать, какие чувства его родные, искренние. После концерта времени стало чуть больше, но работу нельзя было поставить на паузу. Хотелось сбежать. Оставить всё-всё и просто спрятаться. Хотя бы на недельку где-то далеко-далеко. А потом произошёл взрыв эмоций, когда однажды днём Чан устроил общий созвон их группы и сказал, что их наконец заметили. С ним связался спонсор, что заметил их на концерте! Чан объяснял условия, пока в мозгу Джисона бешено крутились шестерёнки под звуки фейерверков. У них получилось. У них правда получилось! Признание, к которому они так стремились, наконец нашло их. Наконец-то сбывалась их общая мечта! Впервые за последние дни он так широко улыбался. Но последние слова Чана: "... должны работать в студии компании, это его обязательное условие хотя бы на первый год" - больно кольнули в грудь. Они всегда прекрасно справлялись с дистанционным написанием песен, к чему это условие? Он долгие минуты переспрашивал Чана, уточнял, просил найти другой вариант. Его жизнь только-только пришла в баланс, и снова перерывать её сейчас будет слишком больно. И впервые казавшийся всемогущим Чан грустно качал головой и говорил, что другого варианта нет, не в этот раз. Минхо удивился тишине, когда вернулся с работы. Джисон всегда выходил его встречать, даже если был без сил. Они были подзарядкой друг для друга в тяжелые дни и радостью в спокойные. Нахмурив брови, Минхо скинул обувь и прошёл в гостиную. Джисон сидел на диване с ладошками, зажатыми между коленей, и смотрел в одну точку прямо перед собой. - Джи... - ласково позвал Минхо, подходя ближе и намереваясь погладить его по волосам. Джисон увернулся в последний миг, напряг плечи. Посмотрел наконец на Минхо покрасневшими от высохших слёз глазами. - Привет. Минхо, - он говорил надтреснутым голосом, что у Минхо сжалось сердце от дурного предчувствия. - Чан звонил... Джисон пересказал весь разговор, но Минхо снова не понимал, почему в его голосе сквозит грусть, когда он говорит о своей огромной сбывающейся мечте, пока Джисон не дошёл до финальной точки: - Теперь мне необходимо перебраться в центр. Это означало переезд. Это означало разлуку. - Без вариантов? Джисон грустно покачал головой. Минхо тяжело вздохнул, посмотрел в окно. - Я знаю, что ты не любишь город, - снова заговорил Джисон. - Совершенно. Мне спокойно здесь, в этой глуши. - Может мне звать тебя не хён, а аджоси? - Джисон немного усмехнулся перед тем как вновь стать серьёзным. - Ты же не так стар. Поедем со мной, - он наконец коснулся Минхо, сжал его ладонь своими пальцами. - Дом будешь сдавать, будем жить вместе, - Джисон говорил быстро, на мгновение задохнулся от кислорода, - Если ты конечно хочешь. Я наивно полагаю, что да, потому что я да, - дотороторил он. -Джи, - Минхо успокоительно провёл рукой по его щеке. - Я тоже. Тоже хочу быть с тобой... В воздухе повисло непроизнесённое "но". Минхо продолжал. - Здесь моя жизнь. Мои знакомые, работа, дом - город убивает меня. Мне всё ещё слишком болезненно туда возвращаться. Почему ты не можешь остаться? Совмещать работу и жизнь здесь? Мы найдём выход, дай мне подумать. - Нет времени, - вспылил Джисон. - Ответ нужен сегодня к вечеру, Чан и так еле согласился подождать, чтобы я обговорил это с тобой. - У меня здесь вся жизнь, - растерянно произнёс Минхо. - Вся жизнь, - эхом повторил Джисон. - Я понимаю. - Ты тоже моя жизнь. Джисон смял пальцы Минхо в ладони, начал растирать подушечки, не поднимая взгляд. Мысли, как пчёлы в закрытом улье, метались и жалили. - Есть ещё одно условие, - Джисон чувствовал, будто забивает последний гвоздь в свой собственный гроб. - Никакой личной жизни на публику. - То есть, ты предлагаешь переехать в ненавистное место и быть там лишним? - Нет. Всё не так. - Если говорить неприкрыто, то именно так, - отрезал Минхо. Усталость за день и за все последние недели давала о себе знать - он был раздражённым и резким в словах, утомился от непонимания всего, что происходит. Искал причины происходящего, но ничего не находил. - Должны ли мы отказаться от любви, потому что она может причинить боль? - будто говоря сам с собой, пробормотал Джисон. - Да. - Тишина. - Ты прав. Не должны. Когда Джисон вновь посмотрел на Минхо, в его глазах снова стояли едва успевшие высохнуть слёзы. - Что же предпринять? - он был сейчас таким маленьким, тем беззащитным мальчиком, от которого отворачиваются родные. Минхо молчал. Часы, что они купили когда-то на ярмарке, громко отсчитывали секунды. Тик-так. Тик-так. Тик-так. - Это так похоже на конец, - неслышным шёпотом пробормотал он себе под нос. - Что? - Хан быстро заморгал, вглядываясь в лицо Минхо и пытаясь расслышать. - У каждой истории есть конец, Джисон. Я понимал, что и этой он скоро придёт, просто не верил. Всё в жизни заканчивается. Ты же не надеялся, что мы проживём всю жизнь вместе, состаримся счастливыми дедушками, заведём ещё одного или двух котов и будем ездить к морю по выходным? - он сжал губы в полоску и старался не моргать, чтобы влага не вылилась из глаз. Голос стал стальным. - Не прячься от боли за сарказм. - Уезжай, Джисон, - отрезал он. Сжал его руку перед тем как отпустить и пойти наверх. - Я знал, что у нас нет общего будущего, - он нахмурил брови, закрыл глаза и глубоко вдохнул. - Хоть я и надеялся. Ты отстранялся в последние дни, вероятно, тоже чувствовал, к чему всё идёт... Это не та ситуация, где возможен компромисс, и нам обоим не нужны жертвы. Доброй ночи, Джисон-и, - Минхо скрылся на втором этаже. Джисон просто позволил ему уйти, хотя невероятно хотел удержать. Минхо тоже было сложно. Утром он ушёл раньше, чем Джисон проснулся. Весь рабочий день был не в себе, так что Феликс и Сынмин начали переглядываться и тихо подсовывать ему кофе и перекус, пока не задавая вопросов. Лишь перед закрытием Феликс не выдержал и схватил Минхо за рукав, когда тот уже собирался уходить, и нетерпеливо спросил: - Всё хорошо с Джисоном? - Да, - Минхо проморгался и бессовестно соврал. Феликс не поверил. Дома Минхо снова встречала тишина - звенящая и душащая. И аромат. Тёплый аромат выпечки. Минхо прошёл на кухню, откуда так сладко пахло. На столе стояло большое блюдо, накрытое чистым полотенцем, которое Минхо приподнял и увидел источник такого чудесного запаха. На мгновение задохнулся, выбежал в гостиную, взбежал по лестнице на второй этаж. Разбитым шагом снова вернулся вниз и полностью снял полотенце со сливового пирога. Непослушными пальцами из-за затуманивающихся влагой глаз Минхо набрал номер. - Феликс, он ушёл, - сказал и сбросил, не в силах больше держаться; сел на пол, оперся о стену и разрыдался.