Закрученные рога

Ночью на кухнях наготовили огромное множество блюд из моркови. Забирая их, Минги удивился, видя суп, слойки с мясом и овощами и даже морковный торт. Тут были такие блюда, которые Минги даже не подумал бы готовить из моркови. Его кулинарные способности заканчивались полусырыми кушаньями, которые он ел с хлебом. — Какое великолепие! И всё из моей моркови? — спросил ошарашенный Минги. Повариха умилилась его выражению лица. — Конечно! И много ещё осталось. Надеюсь, принц поделится всем этим с тобой, чтобы ты смог попробовать разные сорта блюд, приготовленные из того, что тебе кажется обычным овощем! А теперь беги, мой сладкий. Минги отсалютовал ей, широко улыбаясь, а затем осторожно взял поднос в руки и двинулся в сторону покоев Юнхо. Снова не увидев там Сана, Минги очень удивился. Он ожидал, что надоедливый принц не будет отходить от Юнхо ни на час, но похоже, ситуация была противоположная. Минги не видел Сана аж с обеда. Когда Юнхо оделся и они сели пить чай и завтракать, Минги озвучил своё удивление: — Юнхо, я тут подумал… А принц Сан в последние дни занят, да? Он приехал сюда по какому-то делу? В этот момент Юнхо пробовал слойку с мясом, и его одухотворённое выражение сменилось задумчивостью. — Да. Сан более деятельный по сравнению со мной. В последнее время он собирает информацию о нападениях. По-моему, я уже упоминал, что на последнем собрании он объявил, что должен поехать на родину с моим отцом, чтобы обсудить все эти дела. На количество жертв уже нельзя закрывать глаза. Минги кивнул, нахмурившись. Юнхо продолжил, уже мягче: — Но он скоро вернётся и опять будет ко мне приставать. Если вы с Онной хотите о чём-нибудь посплетничать, я могу подкинуть вам тем. Минги пригнул голову, делая вид, что полностью сосредоточен на супе. Но ложка дрожала у него в руке; Юнхо понимающе усмехнулся. — Зачем тебе вообще обращать внимание на такие вещи, — пискнул Минги. Юнхо с будничным видом отмахнулся, выставляя напоказ золотые кольца, которые он надел сегодня. — Да ладно тебе, будь моя воля, я бы с вами посплетничал. Я не могу категорично отказать Сану, но, скорее всего, ты заметил, что я не отвечаю на его заигрывания. Минги кивнул; к нему возвращалась уверенность. Он, сам того не замечая, глядел на золотой браслет Юнхо, обвивающий бицепс. Его гравировка сочеталась со стилем колец, что он носил на рогах. — А почему? Разве это не выгодный политический союз, как говорила королева? К тому же, Сан довольно привлекательный. Минги не понимал этого. Не то чтобы Юнхо не из кого было выбрать — просто Сан казался неплохим вариантом. Более того, если Юнхо выберет, к примеру, кого-то из низших сословий, то социальная дистанция между ними может повлечь проблемы. И привлечёт неоправданно много внимания. — Я знаю чего он стоит, знаю, что он хороший парень, как ты и сказал. Но для меня он не более, чем друг. Мы выросли вместе, как братья, наши мамы очень рано нас познакомили. Теперь Сан настаивает на отношениях, но мне это не интересно. Я люблю его, но не в том смысле, чтобы пустить его в свою кровать. Минги понимающе кивал, пока Юнхо говорил. Когда с его губ слетела последняя фраза, слуга смущённо отвёл глаза. Его сердце не было готово к образам Юнхо, делящего с кем-то кровать. Особенно после того, как Минги сам лежал на ней несколько дней назад. — Понимаю. Значит, ты всё-таки планируешь ему отказать? Или согласишься на брак? Такое было распространено, если речь шла о политике. Отец Юнхо сам в молодости женился на второй принцессе северного королевства. Они составили отличный союз, способный удержать власть, но романтичная магия между ними была не более чем слащавой маской. Тем, что делалось в угоду публике. Юнхо пожал плечами, доедая суп. Рога изящно склонялись вместе с его головой. — Пока не знаю. Зависит от того, что случится в будущем. Влюблюсь ли я. Мне кажется, я буду бороться до последнего вздоха, чтобы быть с тем, кого я полюблю, если этот кто-то окажется действительно стоящим моего времени. Минги попробовал кусок торта. Он ожидал совершенно другого вкуса. В торт добавили не просто хрустящую морковку, но и сладкое песочное тесто — почувствовав его на языке, Минги распахнул глаза. Заинтригованный его реакцией, Юнхо тоже попробовал торт. Его губы изогнулись в улыбке; он был доволен. — Разве у тебя нет кучи поклонников? Мне кажется, среди них найдётся кто-нибудь, в кого ты мог бы влюбиться, — размышлял Минги. У него не было опыта отношений. Он даже не целовался ни разу, потому что вокруг было много более привлекательных демонов, которые уводили всех девчонок. А чем старше он становился, тем более жалкими делались его шансы заполучить кого-то. Демонессы в его возрасте уже хотели создать семью и взойти на солидные посты. Ни к тому, ни к другому Минги не был готов. — Это правда. За свою жизнь я узнал много незаурядных личностей. Минги не обратил внимание на то, как его сердце сжалось. Юнхо, не заметив перемены в нём, продолжил: — Но знаешь, очень сложно сойтись с кем-то, будучи принцем. Обычно я нахожусь в кругах знати. И как я уже говорил, они ведут себя так, будто представляют из себя какое-то сокровище. Надеюсь, тот, кто предначертан мне, пока ещё находится в недосягаемости. Улыбка Юнхо стала тоскливой; она задела струны сердца Минги. Он хотел утешить одинокого принца, сказать, что тот обязательно найдёт этого предначертанного, — но это было бы не в тему. Не сейчас, когда он сам полон тоски из-за того, что слишком далёк от Юнхо, чтобы попытаться сблизиться. Минги готов был похоронить себя за свою самонадеянность — какие уж там советы и утешения. Грустный хвост Минги вился вокруг принца. Хотелось быть не просто послушным слугой, но и добрым другом. Юнхо попытался приободрить себя. На его губах появилась привычная игривая улыбка. — А что насчёт тебя, а? Не поверю, чтобы у моего красавца-слуги не было собственной толпы поклонников, — голос у Юнхо был беззаботный, а это значило, что он снова был в строю. Минги отмахнулся, чувствуя, как смущение выползает на щёки. — Ничего подобного. За мной скорее козы поплетутся, чем демоны. И то из-за того, что случайно спутают меня со своим, — Минги постучал костяшками по своим рогам. Он уже снял повязки, чтобы дать ранкам подышать. Они блестели мазью, которую нужно было наносить каждый день для быстрого заживления. Боль почти утихла. Когда Минги вот так запросто проговорил всё это, сидя напротив Юнхо, тот помрачнел. Они уже закончили есть, и принц протянул руку к Минги. Тот не отодвинулся от его пальцев, — застыл на месте, бесстрашный, — и Юнхо аккуратно дотронулся до его кожи, делясь теплом. Его пальцы касались Минги так, словно он был чем-то очень ценным, и захотелось вдруг разрыдаться от такой нежности. — Зачем ты так? Изменившийся тон Юнхо заставил Минги заёрзать на диване. Он подоткнул копыта под себя и прижал к ним хвост. — Да это всё дурацкие детские разговоры. Соседские дети смеялись надо мной. И в детстве, и потом. Они правы, я похож на козла. Минги попытался разрядить обстановку нервным хихиканьем. Юнхо нахмурился ещё больше — не сработало. От такой внезапной перемены в нём Минги совсем растерялся. — Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Ерунда, правда. — Тогда зачем ты веришь в это? Ты же сказал, то были просто дети, но сам соглашаешься с ними. Не шути так. Минги опустил голову. Его пальцы подрагивали в руке Юнхо; тот держал их с терпеливостью, которой Минги никогда не видел раньше. С терпеливостью, которой он не только не видел, но и не заслуживал. — Но у меня козлиные рога, я же вижу. Поэтому и соглашаюсь, — пробормотал он, вздохнув. — Тогда послушай меня внимательно. Я просто без ума от твоих рогов. Они не похожи ни на какие другие, когда я впервые увидел их, мне захотелось коснуться их. У нас с тобой уникальные рога, но пока моими восхищаются, твои осмеивают. Общество любит поступать так с тем, что не похоже на то, к чему они привыкли, на то, что они не могут объяснить, но не стоит забивать этим голову. У тебя очень красивые рога, Минги, и я считаю, что они тебя украшают. Минги сжался, стараясь как-нибудь скрыть удивлённую улыбку. Слова Юнхо разгорелись в груди пожаром, не оставляя место тоске. Однажды очень давно Минги захотел спилить рога так, чтобы убрать эти странные изгибы. План заключался в том, чтобы сделать их совсем короткими, чтобы тупые концы кончались где-то на уровне уха и не вились вокруг лица. Однако, чем дольше мама пилила, тем больше лилось крови; Минги громко плакал. Вскоре им пришлось сдаться, и после этого он больше никогда не пытался укоротить рога. — Ещё никто не касался их с нежностью. Только при опиливании, — тихо признался Минги. Рога считались интимной зоной демонов. Незнакомцам категорически запрещалось их касаться, и нередко того, кто приближался к ним, грубо отталкивали. Для любовников это могло быть эрогенной зоной. Одним словом, привилегию касаться рогов демоны оставляли только горстке близких. Юнхо некоторое время смотрел на Минги с грустью и тревогой, а потом заговорил: — Ты позволишь мне коснуться твоих рогов? — его голос стал ещё более серьёзным. Минги почувствовал, как в грудь ударило нервной радостью, и по животу разлилось тепло. Он прошептал, продолжая держаться за Юнхо: — Давай. Принц встал, чтобы подойти к нему сзади, и Минги выпустил его пальцы. Он почувствовал тепло за спиной и вспомнил, что живот Юнхо прикрыт одним полупрозрачным топом. Принц осторожно дотронулся до рогов и обвёл пальцами изгибы у толстых оснований, давая привыкнуть. Он мог бы обхватить рога руками, но не стал этого делать. Хватать за них — это жест угрозы. Минги вздрогнул и закрыл глаза, когда чужие пальцы оказались над макушкой. Начиная с оснований, Юнхо аккуратно очерчивал изгибы пальцами и целовал костяшками волосы Минги, так же изголодавшиеся по нежности. Расслабляясь благодаря мягким прикосновениям, Минги прислонил голову к животу Юнхо и вздохнул, чувствуя успокаивающее тепло чужой кожи. Юнхо не издавал ни звука — тишина в покоях прерывалась только их дыханием. Его пальцы шли по внутренней стороне рогов, а большой палец касался с другой стороны. Когда он добрался до места, где рога изгибались вниз, пальцы дотронулись до кончиков, возвышавшихся над лицом. Юнхо почувствовал большими пальцами места спилов — кончики были не острыми, а гладкими. И никто, казалось, не обращал внимания на рваное дыхание Минги. Он чувствовал приятные искры, идущие от рогов по всему телу и учащающие сердцебиение. Юнхо медленно повёл руки вверх и снова проследил путь по изгибам рогов Минги так, словно они были произведением искусства. И Минги был гипсом в его руках, он не останавливал, не пытался скрыть своё мычание и тихое хныканье, потому что в некоторые моменты просто не мог себя сдерживать. В этот раз Юнхо касался одними кончиками пальцев. Минги не чувствовал тепла его ладоней, но ему так нравилось даже больше, и он изредка подрагивал. Обвив хвостом своё копыто и вцепившись ладонями в коленки, Минги наслаждался прикосновениями. Он хотел большего, хотел, чтобы Юнхо трогал его волосы и тело. Казалось, его рога дрожат, — настолько сильно ему нравилось. Когда Минги в очередной раз еле слышно захныкал, Юнхо протянул руку к его мягким волосам. Тот едва не подпрыгнул — его будто молнией ударило. Он охотно подался навстречу чужим рукам. — Минги… А когда с губ принца слетело его хриплое имя, Минги едва не стёк на пол лужей. Он в ответ смог только вздохнуть, потому что в голове было совершенно пусто. Юнхо постепенно касался его всё меньше и меньше. Руки осторожно поглаживали по волосам, чтобы унять в Минги дрожь. Тот всё ещё прижимался к Юнхо, но уже начинал приходить в себя. Когда он открыл глаза, покои показались просторнее и ярче, чем были до этого. Он едва не уснул; он давно не чувствовал такого расслабления. Убедившись, что Минги не упадёт, Юнхо отошёл от него — но недалеко, только чтобы сесть рядом на диване. Когда их взгляды встретились, Минги смущённо отвёл глаза. Юнхо улыбнулся — так же ярко, как и всегда. — Видишь о чём я? Они потрясающие, — он снова провёл ладонью по ближайшему из рогов, не скрывая своего восхищения. Минги робко кивнул. — Спасибо, Юнхо. — Да не за что.