Несколько шагов до темноты

Не люди - звери, не пальцы - спицы. Мне только снится, что я тебе верю. Мне только страшно, что я тебя знаю. Я все теряю и выгляжу неважно. По всем дорогам на нас облавы, Они не правы, у них под боком Другие люди, не люди - звери. Их не осудят, нам не поверят. (Максим Иванов, С тобой) В таких же как у Рэйнарда черных мантиях по одному появляются: Лукреция Блэк и Вальбурга Блэк, обе с седьмого курса; прямо за ними Логнатиус Прюэтт и Деймиэн Нотт с шестого, через несколько секунд дверь впускает Альфарда, Мальсибера и Розье с четвертого, Орион — единственный участник с третьего, ему в спину на входе врезаются наш Сэмюель Ренкверт и Диана Вэйдж, последний — Мундугус — тоже мой однокурсник. Все они надевают маски и по одному входят в темный зал. Свет там полностью поглощается дезлюминисцентными чарами. Участники игры, не видя друг друга, на ощупь, хаотично меняются местами. Время… я уже готов к ним присоединиться, но… я жду. Несколько секунд… Пока еще меньше минуты… Опоздав на это ничтожное время, в комнату врывается Эйлин Принтс, совсем еще маленькая — второй курс. — Можно мне тоже с вами?! Пожалуйста. Я последнее время в учебе отстала и профессор Слизнорт сказал, что если ты разрешишь, а я… постараюсь и догоню, то вы меня к себе… насовсем возьмете, вот. Что мне тоже будет можно… участвовать! Можно? Я еле сдерживаюсь, чтоб не схватиться за голову или не наорать на нее. Хоть и понимаю, что девчонка ни при чем, что не она причина моей стремительно зарождающейся злости. Принтс слишком маленькая. Приперлась за младшим Блэком — это не подлежит сомнению. Еще в прошлом году ему в рот заглядывала. Целеустремленная не по годам. Если сейчас «нет» скажу — устроит истерику. Оно мне надо? Мерлин с ней, пусть попробует. Испугается или не потянет — сама уйдет. Хорошо, что Слизнорт не требует от меня заниматься с тупыми и мелкими. Мой контингент — умные, но ленивые. Я достаю запасную маску и протягиваю Принтс. Эйлин не дура и трудолюбива, просто слишком много думает об Орионе. — Проходи уже, — я почти рычу на девчонку. Эйлин делает пару шагов, я вспоминаю и хватаю ее за запястье, такое тонкое, что стоит посильнее нажать, и я сломаю ей руку. — Нет, стой! Запоминай: Селенгурэйшен Тоталус, — показываю ей движение палочкой. — Это изменит твой голос, — поясняю я. — Селенгурэйшен тоталус, — очень тихо, но четко произносит девочка и комично машет рукой. Я сразу вижу, что это неправильно. — Эйлин… — я беру ее руку в свою и черчу необходимую траекторию медленно. — Вот так, вот так. Не дергай рукой и прекрати трястись. Она пробует еще раз сама. Лучше, но опять мимо. Огромные черные глаза наливаются слезами. Что за день? — Принтс, прекрати — выгоню. Вопреки моим ожиданиям девочка не начинает реветь, она стискивает зубы, шмыгает носом и смотрит на меня — что ж, неплохо. У нее, возможно, пойдет. Но держится Принтс из последних сил. Я присаживаюсь на край кровати и становлюсь с Эйлин одного роста. Стараюсь улыбнуться. — Потренируешься сама и к будущей неделе, чтоб получалось. Не справишься — следующего раза не будет. Я произношу заклинание сам и надеваю на нее маску. Девочка секунду стоит в нерешительности, а потом хватает меня за руку и легонько сжимает ладонь. Пальцы у нее еще холоднее, чем у меня. — Спасибо, — слышу я чужой незнакомый голос. А она смешная в такой длиннющей мантии. Семь минут. Шестьсот секунд опоздания… Я жду его, а он опаздывает на десять минут. Он решил меня разозлить… Прекрасно. Совсем его Берт за лето избаловал. Я еще отыграюсь за эти минуты. Входя в зал, прикрываю за собой дверь. Снимаю дезлюминисцентные чары и создаю люмос. В его неярком свете мы зажигаем факелы. Все не спеша подтягиваются к центру зала, образуя круг. Под масками, капюшонами и плащами можно различить только пол, да и то если приглядываться. Еще сразу выделяется Эйлин, самая маленькая и очень хрупкая. Я объясняю, что и как мы сегодня будем делать. Пока они повторяют некоторые заклинания, я разглядываю жесты, движения, походку. Мне хватает нескольких минут таких наблюдений, чтобы понять кто где. — Я закончил отработку заклинаний, Лорд Волдеморт, — неживой, механический голос, словно искаженный большим количеством помех, как из маггловского радио. Этот нечеловеческий голос у меня за спиной, впрочем… голоса всегда одинаковые и неизвестные. Мгновенно и резко поворачиваюсь. Маска минимально, но передает мимику носителя, отражает все его эмоции, мы с Паркинсоном долго искали такие чары — в статичных масках теряла смысл сама «Игра». На свои действия всегда хочется видеть реакцию, пусть даже неузнаваемого соперника. Сейчас безжизненный белый рот серьезно и спокойно улыбается мне. Не знаю, что бы я сделал, если бы это был кто-то другой, но это Бертольд. Подхожу к нему вплотную и окружаю нас невидимым барьером. Кокон глушит звуки, стирает нас из реальности остальных, для всех мы исчезли. Это заклинание я еще никому не показывал. — Что ты сказал? Бертольд сдергивает маску и смотрит на меня, откровенно усмехаясь. Он не издевается, он всегда такой. — Я сказал, что закончил подготовку, Лорд Волдеморт. — Откуда ты это взял? — Прочитал в твоей тетрадке, когда переписывал у тебя историю магии два дня назад. Из меня словно волнами выходит напряжение. Как все просто… — Там много разных сочетаний, но «l am Lord Voldemort» — самая красивая, — продолжает Берт. — По-моему, нам вообще давно пора было перейти на прозвища. Ты чем-то недоволен? — Вполне доволен, — отвечаю я. Берт снова надевает маску, а я снимаю заклинание. Мысль Бертольда и до этого приходила мне в голову, но казалась незначительной. Наверное, пришло время ее озвучить. — Господа, поступило предложение всем придумать клички. Во время наших собраний они вряд ли нам понадобятся, но если потом обсуждать «Игры», то удобнее действительно использовать клички. Что скажете? Почти синхронные кивки с разных сторон. — Единогласно. Меня тогда можете называть Лорд Волдеморт. — Да… конечно, мой Лорд, — это Паркинсон, и я знаю, что Рэй язвит, хоть этого и нельзя понять по измененному голосу. Силюсь не улыбнуться — это действительно забавно. — Да, мой Лорд, — доносится со всех сторон. Я хлопаю в ладоши, и ребята выстраиваются в шеренгу. Я трансфигурирую их маски, придавая им внешний облик тех, кого они будут играть. Сложный вид трансфигурации — изменить вид так, чтоб маска не потеряла свойство передачи эмоций. Взмахом палочки гашу факелы в дальней половине зала, теперь ближняя к выходу часть зала освещена, хоть и не сильно, а дальняя стена тонет во мраке. Сажусь на пол, прислонившись спиной к стене, вытягиваю ноги и начинаю рассказывать: — В Английском предместье родился Николас Фламель. Это был… "Игра" действительно удается на славу. В целом, очень здорово получилось — успешно проиграли все основные моменты. Провальных заклинаний почти не было, всего-то пару раз. Правда, после отыгрыша сцены: «Фламель у себя в лаборатории экспериментирует с домовиками», мне пришлось Принтс из действа изымать. Быстро получилось привести ее в чувство Энервейтом, не прерывая «Игру». Потом я чуть подлечил девчонку Эпиксей. Принтс снова меня удивила, она не порывалась уйти, не хотела кричать, даже не заплакала, она тихонечко сидела рядом со мной и с интересом наблюдала и слушала. Мы дружно аплодируем друг другу, и каждый выпускает из палочки по маленькому фейерверку, празднуя удачное открытие наших занятий в этом году. — Все молодцы! — хвалю я. — Теперь перейдем к патронусам. Не знаю, как остальные, а я в патронусах вижу много интересного. Есть в этих магических существах один нюанс, о котором Галатея на уроке умолчала, но зато его очень подробно описали в библиотечной книге: «Патронусы, как отражение их создателей». И мне очень интересно посмотреть на эти самые отражения. В круг все встают сами, без моего вмешательства. — Господа слизеринцы, как объясняла мадам Меррисот, для того чтобы вызвать патронуса, вы должны забыть обо всем и сосредоточиться на каком-нибудь очень хорошем воспоминании. Представить его, почувствовать его, как бы снова оказаться в нем. И находясь в этом воспоминании, произнести очень простую формулу: Экспекто Патронум. Смотрим внимательно на меня. Взмах руки — я черчу в воздухе красивую, идеально правильную траекторию. — Все вместе это выглядит вот так… Я нисколько не волнуюсь. В классе у меня это получилось как бы само собой, стоило мне чуть отдаться воспоминаниям и погрузиться в последние дни с Лиз, в ее лучистый взгляд в тепло ее рук… Мысли заканчиваются - я стремительно тону в тех ощущениях… — из моей палочки льется прозрачный искристый свет, он сгущается и принимает форму. И под сводами неожиданно раздается голос профессора Меррисот: — Великолепно! Прекрасный патронус! Я нисколько не сомневалась в вас, мистер Реддл! Мы уже наблюдали ваш патронус на занятии, но сейчас я расскажу о нем подробнее. Это ягуар, и не просто ягуар, а самый редкий из представителей этого вида — черный ягуар. Он заметно крупнее и спокойнее… расчетливее обычных. Этот огромный, очень сильный зверь любит плавать лежа на бревне, вниз по реке, так иной раз оказывается, что течение выносит его в океан. Ягуар умен и хитер, его трудно увидеть, зато значительно легче услышать. Он рычит подобно льву, но умеет урчать и мурлыкать. Ягуар — настоящий красавец и истинный воин! Мощные челюсти, огромные прыжки, сокрушительные зубы и когти — этот наборчик не для слабонервных! Великолепное зрение и исключительный слух являются отличным дополнением к вышеперечисленным достоинствам. Ягуар дикий и вольный зверь, но, если браться за воспитание ягуара сызмальства, то можно в определенной степени приручить его. Ягуар — прирожденный охотник, настигает свою добычу даже в воде или на верхушках деревьев, он терпелив и может часами выжидать будущую жертву вблизи водопоя. Ягуары бывают активны и ночью, и днем, но самое любимое их время — тревожные, смутные сумерки. Хотя люди немало рассказывали о кровожадности ягуара, о его слепой, неукротимой жажде убивать, но рассказы эти нередко превращаются в россказни. Ягуар не так страшен, как его представляют, и «прирожденным убийцей» человеку скорее следует именовать себя. Голос замолкает. Так вот он, сюрприз… Обалдеть! Я очень-очень доволен. То, что это ягуар, я и на уроке понял, но такая характеристика… впору хоть начать краснеть. Остальные медленно отходят от шока и начинают пробовать. Странно — у Паркинсона же на уроке тоже получалось, а сейчас что-то никак… — Ух, ты! — Это бьет из палочки Нотта серебристое сияние. — Великолепно! — вещает наша профессор. — Это пальмовая цивета Оустона. Чего?! Эта самая цивета небольшая и немного вытянутая, она полосатая и с очень длинным хвостом. А еще у нее мелкие, но острые зубы — очень неприятная. Первый раз вижу такое животное. А Галатея продолжает: — Считается, что полосатая окраска отпугивает противника, для этой же цели служит и секрет, выделяемый из желез. У циветы широкие, близко поставленные резцы, располагаются полукругом, что является уникальным для хищников. Информация о жизни пальмовой циветы в природе недостаточна. Известно, только, что одно из пойманных животных имело в желудке дождевых червей. Циветы встречаются вблизи человеческих поселений и даже забредают в дома в поисках пищевых отбросов. Стараюсь перестать коситься на Нотта. Мерлин, зачем я так живо все это представил? Дальше занятие минут пятнадцать проходит в абсолютной тишине. Не знаю, чего больше бояться ребята, того, что у них не получится патронус, или того, что выйдет нечто вроде циветы. Наконец, выстреливает палочка Паркинсона. — Браво! Это росомаха — довольно крупное животное, по внешнему облику нечто среднее между соболем и медвежонком. Не только умный, но и очень подвижный и выносливый зверь, способный неутомимо выискивать и преследовать свою жертву. Большую часть времени он проводит на земле, но и по деревьям лазает хорошо, умеет даже спускаться с них вниз головой, чего не делают, например, кошки. Росомаха весит с пуд, а управляется с жертвой весом до ста килограмм. Передвигается обычно скачками, несколько боком и как бы сутулясь, словно крадется. Чутье у этого хищника просто удивительное. Когда добычи много, росомаха может неделями жить в небольшом леске рядом с пасущимся стадом оленей. Это хищник, готовый поглотить всякую живую и мертвую плоть, которая попадется на пути. Порой зверю случается задавить даже такого гиганта как двух-трехлетний сохатый. Характернейшая особенность росомахи — питание мертвечиной. Зверь поедает остатки добычи крупных и удачливых хищников — волка, медведя. Росомаха при встрече отбивает добычу у более слабых зверей — лисицы, соболя, выдры. Зверь прекрасно умеет добиваться своего и травить добычу, проявляя терпение и расчетливость. Во время гона росомаха иногда останавливается и как бы оценивает степень усталости своей жертвы. Когда становится ясно, что жертва «готова», следует бросок. Росомаха рвет животное зубами и когтями, хватает за шею и таскает его по снегу еще живого и сопротивляющегося, пока не прикончит. При этом росомаха семейное животное. Очень дорожит потомством и самкой. Самый опасный враг росомахи — волк. С этим грозным хищником, а также с рысью и лисой зверь конкурирует из-за добычи. Но росомаха, будучи самым активным падальщиком лесной зоны, выступает и как «нахлебник» этих хищных зверей, подбирая остатки чужих трапез. Тут есть над чем подумать, хотя… кто же сомневался, что Паркинсон — страшный человек. Как это ни странно, следующим все получается у Ориона. С удивлением рассматриваю получившегося зверя. — О! Изумительно! Первый раз вижу подобный патронус — это бинтуронг. Он немного похож на енота. Примечательны прежде всего длинные белые усы и длинные кисточки ушей. Обладает способностью хватать предметы хвостом. Бинтуронги в длину всего шестьдесят — девяносто сантиметров, и их хвост насчитывает примерно столько же. Бинтуронги активны по ночам и живут в основном на деревьях. Их движения медленные и осторожные, они не прыгают, однако умеют с помощью хватательного хвоста хорошо лазить. Также они хорошие пловцы и ныряльщики. Бинтуронги живут поодиночке или в небольших группах, состоящих из пары с потомством. Внутри таких групп доминантная роль принадлежит самке. Любимой едой бинтуронгов являются фрукты. Но все же бинтуронги хищники — питаются насекомыми и небольшими птицами. После родов самка позволяет самцу оставаться вместе с ней. В некоторых регионах бинтуронги держатся в качестве домашних животных, будучи легко приручаемыми и доверчивыми зверьми. Уверен, что под маской Орион стремительно краснеет. Альфард от брата почти не отстает. Вот он — дух братской соревновательности. Животное Эла я даже признаю — мангуст. — Прекрасно! Мангуст Черноногий отличается очень редкой окраской. Очень редко встречающееся животное. Живут мангусты по одиночке, ведут ночной образ жизни. Интересно, что хотя они прекрасно ловят ядовитых змей, но, съев их, иногда погибают от отравления. Считается видом, которому угрожает опасность исчезновения. Мерлин! Сколько информации, переварить бы. Мальсибер вскрикивает как раненый зверь и таращится на плоды своих трудов. Святая Моргана, что я вижу! Сожри меня сполохвост, если это не гиена. — Как мило. Гиена пятнистая… — все же у нашего профессора своеобразное чувство прекрасного. — В наибольшей мере воплотила в строении тела и повадках особенности, характерные для гиен. Деятельная гиена охотится по ночам, но нередко бродит и днем. Часто пятнистые гиены собираются в стаи. В их поведении осторожность и даже трусость сочетается с дерзостью и агрессивностью. Голодные звери опасны даже для крупных животных, вплоть до старых львов, тем более что обладают большой силой, свирепы и способны быстро бегать. Выходя на охоту, гиены испускают разнообразные неприятные звуки, наподобие воя, дикого хохота и прочее. Пятнистая гиена типичный трупоед; падаль — главная ее пища. Эти животные образуют как бы единый клан, активно охраняющий свою территорию. Гиены рождаются уже зрячими, хорошо слышат, довольно активно передвигаются. Лукреция… Что-то такое, на буйвола похожее, у нее вышло. Про Лукрецию я слушать не хочу, как и про птичку, получившуюся у Мундугуса. Довольно неприятную птичку, надо отметить. Интересно, какой патронус у Слизнорта? Но меня беспокоит Бертольд. Хотя, какие там у него сейчас могут быть хорошие воспоминания, когда Нэйтан не только не попытался помириться, но и не пришел? Надо что-то с этим делать. Я встаю сбоку от него и тихо шепчу Лестрейнджу в ухо, благо все слушают про птицу. — Берт, соберись. Возьми себя в руки. Помнишь, как мы в прошлом году ходили в Хогсмид? Он отрицательно машет головой. — Давай, напряги память, Берт. Снежок… так красиво падает, и мы катимся с огромной горки. Игнорируем все, что можно. В тот вечер мы остаемся на ночь в деревне. А ты там… учудил… такое… Ну же, давай, давай, вспоминай! — я посмеиваясь, посылаю в него Облисортиа. Нужное воспоминание вспыхивает в его сознании, как внезапное озарение — даже глаза улыбаются. Палочка выплескивает играющие в свете факелов струи света и рождает… волка, очень красивого и огромного. Я тихо радуюсь и горжусь Бертом, ну и собой тоже. С упоением слушаю о друге: — Серый волк — главный и крупный представитель семейства собачьих. Волк стал родоначальником племени домашних собак, ставших для человека верными друзьями и помощниками. Волки более сдержанны в движениях, не суетливы. Они ценят свободу и простор. Живут волки парами или семьями. Зимой несколько семей могут объединиться в стаю. Волчица обычно приносит от двух до восьми волчат, редко больше. Охотятся оба родителя. Позже, чтобы научить щенков убивать, им приносят живую добычу. Затем отец начинает водить малышей на экскурсии в лес и постепенно посвящает их в охотничью премудрость. На зорях все полноправные члены стаи участвуют в хоровом пении: воют. Волков нередко мучает голод, и тогда они появляются у жилья, режут скот, становятся совершенно неуправляемыми. Волки — искусные охотники. Это особенно заметно, когда они охотятся сообща и гонят добычу. Одни звери преследуют стадо оленей, а другие, заблаговременно затаившись на пути их наиболее вероятного движения, поджидают приближения добычи или просто бросаются ей наперерез. Волк никогда не нападет на стадо или человека, если ему достаточно пищи. Неплохо, очень неплохо — мне нравится. На самом деле можно заканчивать на сегодня: девочки уже устали и вряд ли что-то наколдуют, а для второго курса это вообще слишком, от Сэма я и не ожидал, но он упертый, теперь не отступит и пока не получится — будет тренироваться сам. Все же я очень доволен, тем более, что впереди веселая ночь. Губы сами расплываются в улыбке. И, как апогей этого фееричного вечера — удовлетворенный до безобразия Розье. — Афганская лисица была описана как вид с кошачьей внешностью и поведением. Эта маленькая лиса имеет короткую, стройную морду, длинный, густоопушенный хвост, который равняется длине тела лисы. Голову животного украшают очень большие уши. Понятно, что слух у этого зверя удивительно развит. Эти животные часто становятся добычей других хищников, особенно тех, с которыми они находятся в конкурентных взаимоотношениях. Неподтвержденные свидетельства указывают, что лисы бывают убиты леопардами, ягуарами, совами, орлами. Смерть может быть вызвана также болезнью, такой, например, как бешенство. К сожалению, эта пытливая, любознательная лиса не имеет никакой реальной пугливости, что позволяет легко ловить ее всевозможными ловушками. Эта лисица — всеядное существо. Биология афганской лисицы и ее особенности поведения практически совершенно не изучены из-за обитания в труднодоступных местах. Установлено только, что они строго ночные уединенные охотники, способные передвигаться исключительно бесшумно. Они практически не меняют свой образ жизни по годам и сезонам. Самцы и самки, которые образуют пару, поддерживают между собой минимальные контакты. Самец не имеет никакого прямого отношения к воспитанию молодежи. Не завидую я супруге Розье… и его детям тоже. Жду еще минут десять, но вижу, что это конец — все выдохлись, хватит на сегодня. — Все свободны. Молодцы. О следующей встрече договоримся на неделе. Ребята тихонечко расходятся, по одному выскальзывают за дверь, оставляя маски на кровати. Я, Берт и Рей вместе выходим из зала последними. Они тоже стягивают маски. Берт с нарочито утомленным видом падает на кровать ничком. Я не могу удержаться и язвлю: — Похоже, у Эйва будет огромное преимущество перед нами — он не так устал. Бертольд вскакивает, одергивает рубашку и сверлит меня взбешенным взглядом. Тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей. — Я совершенно готов. Давайте начнем уже, — чеканит он. Паркинсон молчалив, как всегда. Я киваю. Рэйнард прищуривается и лезет в шкаф. Развлечение начинается… Мы довольно улыбаемся друг другу с минуту. Улыбки медленно и почти синхронно сползают с лиц, заменяясь серьезностью у Берта, сосредоточенностью у Паркинсона и предвкушением у меня. Единственный вопрос, который меня мучает: какой же патронус у Нэйтана? Мысль о том, как это проверить, рождается мгновенно.