Прощение

Кроули сидел на своем кресле-троне в отвратительно-пустой квартире. Большую часть растений — то есть все растения, которые он не смог уместить на заднем сидении Бентли и потому оставил в квартире — Шакс бессердечно выкинула, и равнодушные пустые подоконники совершенно не радовали глаз. Кроули всегда знал, чем себя занять. Даже после того, как он перестал работать на Ад, он время от времени производил небольшие искушения — просто чтобы не терять форму. Если искушать не хотелось, всегда можно было прикупить новых растений или пересадить старые. В конце концов, парки аттракционов, клубы, театры — люди не переставали придумывать всевозможные развлечения, чему Кроули был несказанно рад и никогда не упускал возможности ознакомиться с человеческими изобретениями. Сейчас же не хотелось ничего. И при этом было невыносимо скучно. Смертные в таких случаях обычно ложатся спать, но Кроули знал, что не сможет заснуть в ближайшие пару столетий. Кроули щелкнул пальцами, сотворяя себе бутылку шардоне, и отпил из горла. Давненько же он не пил в одиночестве. Что ж, самое время. Нина была права: после расставания — хотя было ли это расставанием, если они никогда и не были вместе? — лучше всего напиться в салат и, возможно, поплакать. Одной бутылки явно не хватало. Кроули сотворил еще одну, а потом еще, и с каждым разом вино было все хуже на вкус, пока не стало кислее и горше тех вин, что пробовал Кроули еще в Риме. Кроули всхлипнул и вытер нос рукавом пиджака. Прощает, как же. Кроули любил его с сотворения мира — даже дольше. Кроули полюбил его в ту секунду, когда впервые увидел — окутанного божественным сиянием, прекрасного. «Я думаю, Вы проделали отличную работу», — сказал он. А теперь он его прощает. За поцелуй, чтоб его. Ничего страшного. Кроули справится и один. У него, в конце-то концов, есть Бентли. Уж она-то не улетит от него на небеса. Ну и что, что без ангела? Плевать. Ему было хорошо. Лучше, чем когда-либо за последние шесть тысяч лет. И ангел мог засунуть свою благодать себе в задницу, если хотел, Кроули плевать. Он ведь просто хотел… кормить… уток… Стоп. Кроули моргнул. Откуда это взялось? Почему уток? А! Точно, у них же есть уши. Поэтому и надо… покормить. Кроули прижал к себе только что опустошенную бутылку из зеленого стекла и закружился по комнате, охнул, натыкаясь на кресло, обругал вышеупомянутое кресло такими словами, слыша которые ангел обычно кривился и делал Кроули укоризненное замечание — ну и к Дьяволу ангела! — и прокрутился вокруг своей оси. Кроули был абсолютно, безусловно счастлив. *** Это было в 1958. Кроули тогда заскочил в Техас на небольшое искушение. Ничего необычного — убедить тамошнего сенатора принять взятку. Работка откровенно скучноватая, Кроули всегда предпочитал нечто более масштабное, но в Аду с ним не считались. К начальству Кроули относился снисходительно — умы четырнадцатого века, что с них возьмешь. Он почти не удивился, когда, зайдя в кофейню за шестерным эспрессо, чтобы восстановить силы — сенатор оказался на удивление крепким орешком -, увидел за столиком Азирафаэля. Кроули начинал подозревать, что Ад и Рай делают это нарочно. — Ангел, — широко улыбнулся он. — Кроули! — с вежливым удивлением откликнулся Азирафаэль. — Какими судьбами? — Заскочил по работе, — ухмыльнулся Кроули. — Искушал Ральфа Ярборо. — Надо же, — ангел слегка улыбнулся уголками губ. — Какое совпадение — я наставлял этого же почтенного джентельмена на путь истинный. — Что ж, посмотрим, кому из нас удалось выполнить свою работу, — хмыкнул Кроули. Азирафаэль нахмурился. — Разумеется, мне. Увидишь, мистер Ярборо не возьмет с сегодняшнего дня ни одной взятки, — он выпрямил спину. — Добро всегда побеждает зло. — Ну-ну, — Кроули хохотнул. — Спорим? — На бутылку вина, — согласился Азирафаэль. *** Вечером Азирафаэль пригласил его в, как он выразился, «весьма славное место». Славное место оказалось самым обыкновенным баром с, нужно признать, восхитительными коктейлями и еще более восхитительным виски. И, конечно, живой музыкой. Когда на небольшую эстраду вышел ансамбль, за столиками тут же заапплодировали, а одна девушка рассмеялась и схватила своего ухажера за руку, вытаскивая того, смущенного, на танцпол. К ним тут же присоединились еще несколько пар, и музыканты заиграли. Музыка обладала подвижным ритмом, и очень скоро за столиками почти никого не осталось. Играли «Oh boy» Бадди Холли. Бадди Холли. Совсем юная восходящая звезда рок-н-ролла. В Аду планировали в ближайшее время организовать его трагическую гибель — его песни приносили людям неприлично много положительных эмоций, и поступление в Ад новых грешных душ рисковало значительно сократиться. Кроули с планом был решительно несогласен, но когда его кто-то спрашивал? Песни сменялись, молодежь не уставала скакать на танцполе. Кроули взглянул на Азирафаэля. Тот разглядывал танцующих с улыбкой умиления и слегка постукивал пальцами по столу в такт музыке. Кроули выпил второй стакан виски и сыто улыбнулся. Группа заиграла более романтичную мелодию, и несколько пар ушли за столики, тогда как другие только крепче прижались друг к другу, нежно заглядывая в глаза. Ох уж эти сопливые милования… «Earth angel, earth angel, Will you be mine?..» Пока Кроули внутренне посмеивался, глядя на телячьи нежности, происходившие на танцполе, он пропустил момент, когда Азирафаэль встал со своего места и, обойдя столик, протянул ему руку. Кроули посмотрел сначала на руку, потом на Азирафаэля, потом снова на руку. — Нет. — Да, — улыбнулся Азирафаэль. — Сейчас? — Да. — Ангел, — Кроули вздохнул. — Мы не будем танцевать. — Кроули, — умоляюще сказал Азирафаэль, поднимая брови. И, Кого-Нибудь ради, разве мог Кроули ему отказать? Он закатил глаза и вложил руку в протянутую ладонь. Ангел едва не подпрыгнул от восторга и потащил его в толпу. «My darling dear, Love you all the time» Ангел мягко опустил руку ему на талию. Должно быть, со стороны они выглядели невероятно эстетично — он, Кроули, высокий и тонкий, затянутый в щегольской черный костюм, и Азирафаэль, на пару дюймов ниже, в белоснежном выходном фраке, весь светлый и мягкий, похожий на облако. Если их примут за парочку, будет весьма неудачно — ну не хотелось Кроули тратить вечер на разборки с суровой американской молодежью. Поэтому он быстро щелкнул пальцами, делая их с ангелом незаметными для окружающих, и тут же вернул руку на Азирафаэлевское плечо. Они покачивались под ненавязчивый ритм, и ангел выглядел счастливым до поросячьего визга. «I hoped and I prayed, That someday I’ll be the vision of your happiness…» Азирафаэль слегка отстранился и поднял руку, которой держал Кроули за пальцы. — Серьезно? — прошипел тот, прокручиваясь вокруг своей оси. Азирафаэль улыбнулся еще шире. — Ну же, просто признай, что это приятно. Кроули только недовольно дернул щекой. Вдруг он почувствовал, как рука на его талии сжалась. Брови ангела взлетели, и он приоткрыл рот, глядя куда-то Кроули за плечо. — Кроули, дорогой… — Что? Что-то не так? — Кроули нахмурился. — Твои крылья. Он повернул голову и ахнул, увидев за своим плечом шелковистые черные перья. Что ж, хорошо, что он скрыл их с Азирафаэлем от посторонних глаз. Стирать память сотне человек за один вечер — то еще развлечение. — Да, кхм… прости. Кроули убрал крылья. Незачем было ангелу лишний раз видеть их — отвратительные, темные, множество раз опаленные адским огнем. О том, как так вышло, что он вообще их выпустил, сам того не заметив, он подумает позже. — Что ж… эм… — Кроули рассеянно похлопал Азирафаэля по плечу той рукой, которую так с него и не убрал. — Танцуем? — Да-да, танцуем, — обрадовался Азирафаэль. Видимо, ему удалось незаметно для Кроули совершить небольшое чудо, потому что песня по ощущениям тянулась до ужаса долго. Когда они вернулись за столик, ангел был доволен, как слон, и улыбался своей хитрой «я-знаю-что-то-чего-ты-не-знаешь» улыбкой, а Кроули не мог найти в себе сил выглядеть раздраженным. *** — Мне нужны списки всех боеспособных обитателей Небес и Ада, — авторитетно заявил Азирафаэль, обращаясь к одному из писарей низшего ранга. Тот почтительно кивнул и поспешил выполнять приказ. Азирафаэль улыбнулся. Чувствовать подобную власть было, несомненно, приятно. Он откровенно наслаждался тем, как даже Михаил и другие архангелы стали относиться к нему с бóльшим почтением. Азирафаэль не мог дождаться момента, когда сможет припомнить им удар под дых. Вдруг ему подумалось, что он никогда не был злопамятным, но Азирафаэль отмахнулся от этой мысли, как и от многих других до этого. Ничто не должно было ему мешать. Для ангела, занимающего его должность, сантименты неуместны. Получив списки, Азирафаэль сотворил стол и кресло и открыл верхнюю папку. Поморщился. Слишком много имен, номеров, рангов. Азирафаэль щелчком пальцев подозвал писаря, еще не успевшего уйти. — Позови главнокомандующего. — Слушаюсь, Ваше Благочестие, — поклонился писарь и посеменил выполнять поручение. Азирафаэль испытал невероятное облегчение, всучив половину стопки появившемуся ангелу-воину и отправив пересчитывать ангельское войско, другую же половину он отправил с юным писарем вниз. Бедняга дрожал от ужаса перед Преисподней, но Верховного архангела ослушаться не посмел. Идея начать Армагеддон с обмена ядерными ударами была определенно неплохой, но, по скромному мнению Азирафаэля, с этим люди могли справиться и сами. Идеальный, как он считал, Армагеддон — конечно, в условиях отсутствия Антихриста — должен был быть начат карающей рукой Небес. Проще говоря, войска Рая должны были уничтожить несколько основных оплотов человеческой цивилизации. Это послужило бы сигналом к началу — как для эфирных и оккультных существ, так и для смертных. После этого могли подключиться и Адские легионы, сея среди людей ужас и разрушение. Азирафаэль сморщил нос. Он любил работать чисто. Небеса не марали рук. Небеса уничтожали красиво, убивали так, что после оставался лишь стерильный больничный запах. Уродство же было самим Злом, и Зло состояло в Уродстве. Грязную, некрасивую работу можно было делегировать Аду, но от самой мысли о том, что таковая работа будет выполнена, Азирафаэля начинало подташнивать. Писарь принес ответ из Ада. Они готовы выслать все свои легионы по командованием их Верховного Князя — Шакс. Азирафаэль нахмурился. Шакс, насколько он помнил, была довольно-таки бездарна, однако, по справедливости, все демоны были несколько туповаты — в противном случае они не были бы демонами. Так или иначе, в разрушении тактика не требовалась. Демоны в Азирафаэлевском плане были не более чем шестерками, крошечными детальками огромного механизма. Разве, создавая червей, заботилась Богиня об их разуме? Важно, чтобы они выполняли свою функцию в работе гениального организма Вселенной. Не имеет значения, сколько из них будут раздавлены человеческой подошвой. — Семьдесят семь миллионов, Ваше Благочестие. Азирафаэль поднял взгляд. Перед ним, почтительно склонившись, стоял главнокомандующий. — Что-что? — Семьдесят семь миллионов боеспособных ангелов, — повторил ангел. — Я разделил их на полки по десять тысяч воинов. То есть на семь тысяч семьсот полков. Азирафаэль снисходительно улыбнулся. — Ты проделал отличную работу. Главнокомандующий склонился еще ниже. — Хвалю за усердие, — продолжил Азирафаэль. — Но пусть все-таки полков будет семь тысяч. Все мы знаем, как Богиня любит число семь. Главнокомандующий усмехнулся так, как усмехается человек, не уверенный, позволено ли ему смеяться над шуткой высокопоставленной особы. Азирафаэль скупо улыбнулся. — Итак, я жду список полков, ранжированный по возрасту, компетентности и способности к бою. — Так точно, Ваше Благочестие. Азирафаэлю казалось, что склониться ниже уже не возможно — однако каким-то образом главнокомандующему это удалось. Архангел скривил губы и сделал короткий жест рукой, показывающий, что пора бы прекращать лебезить и приниматься за работу. Главнокомандующий понимающе растворился в воздухе. Азирафаэль с улыбкой закатил глаза. Как бы он ни отказывался это признавать, видеть такое лебезение перед ним было приятно. Сразу ощущалась вся значительность его положения. Он ведь был третьим на Небесах — после самой Богини и Метатрона. По спине пробежала дрожь. Он впервые подумал об этом в таком ключе. Насколько высоко вообще может подняться ангел? Сможет ли он сдвинуть Метатрона с насиженного местечка, стать вторым на Небесах или даже… нет, продолжать эту мысль было решительно нельзя. Подобные помыслы могли бы привести Азирафаэля вниз, а это было последним, чего он хотел. Он знал когда-то ангела, посмевшего выступить хотя бы советником Богини. Это закончилось для бедняги падением. Как же его звали? Азирафаэль нахмурился и постучал себя по лбу указательным пальцем, потом моргнул… О чем он только что думал? Мысль улетела, оставляя после себя едва уловимую досаду. Точно, кажется, что-то про Богиню. Действительно, о чем еще думать Верховному архангелу на Небесах? — Азирафаэль! Архангел вздрогнул, выныривая из своих мыслей. К нему стремительно приближался Метатрон. На лице его играла торжествующая улыбка. — Возрадуйся, Азирафаэль! Богиня только что породила Дитя! Азирафаэль ахнул и вскочил. О, это и вправду был повод для ликования. Дитя, что свершит суд над всею тварью живой, было рождено — о, все шло несказанно хорошо! — Да здравствует Дитя Богини! — воскликнул он. — Да здравствует Дитя Богини! — эхом откликнулся Метатрон.