Все альфы попадают в рай

Микки всегда был проблемным, сколько Блейк себя помнил. Мелким нытиком и скандалистом, которого приходилось вытаскивать из сомнительных мест уже в средней школе. В старшей его классическое «останусь у друга-омеги с ночевкой» уже не прокатывало, и Блейк, несмотря на их с братом разницу в целых семь лет, таскался за ним по всем известным тусовкам для малолеток, где к самому Блейку лип чуть ли не каждый омега. В итоге изучил все места, где брат обычно светился, и наконец однажды тот сдался. Отправлять друг другу свою геолокацию стало новым правилом семьи Ривера: его придерживались все, за исключением отца — тот почти не выходил из запоя и, соответственно, из дома вообще. Наверное, именно из-за Микки Блейк в конце концов и подался в копы. Точнее, поначалу он просто оказывался вместе с братцем не в тех местах и не в то время, пока в итоге старшие офицеры не заметили его и не попытались завербовать в информаторы. Но Блейк никогда не крысятничал и не собирался становиться стукачом на своих же, а потому записался в полицейскую академию. Думал, что так проще будет решать проблемы ветреного брата и запойного отца, но после выпуска и начала настоящей работы в участке осознал, почему на улицах на самом деле не любят копов. Почему теперь не любили его. Все бывшие дружки, кто еще не сторчался и не загремел за решетку, смотрели на Блейка как на предателя. Даже Микки устало закатывал глаза, когда благодаря ему отделывался легким предупреждением вместо штрафа: оплачивать их он все равно бы не стал, все деньги уходили либо на выпивку отцу, либо на тряпки, которыми тот затаривался на распродажах. Уверял, что это необходимо, что скоро в новом клубе он обязательно подцепит богатенького альфу — а уж на смазливую внешность Микки с высветленными волосами и легким загаром на идеальной коже альфы клевали охотно — и заживет как шейх в шоколаде. Жаль, сам Блейк после начала службы почему-то чувствовал себя еще большим дерьмом. Будто его наказывали. «Чтобы знал свое место», как пояснял начальник смены каждое утро, когда фамилия Ривера произносилась вместе с назначением в его родной Вестсайд, из которого он так стремился вырваться. Вестсайд, граничащий с промзоной, городской свалкой и кладбищем, поставлял вызовы бесперебойно. Хотя чаще всего достаточно было просто патрулировать улицы — преступление находило офицеров само. Даже в соседнем Нью-Хилле, где в основном промышляли разбором краденых тачек, и то было не так опасно. Южные районы — южные порядки и нравы. Блейку помогало то, что их он впитал с детства и разговаривал на языке барыг временами так же бегло, как на полицейских кодах по рации. Возможно, поэтому его и назначали на самую пыльную работенку. Немногим лучше было получить смену в вылизанный Сити, деловой центр, или редкий вызов на восточные фермы в Беттройде, правда, дороги там оставляли желать лучшего, а державшие порт люди картеля редко радовались гостям в полицейской форме. Самой лучшей работой был Пало-Рико. Все патрульные мечтали попасть на смену «в рай» — так в участке шутливо называли элитный район больших шишек. Свой ночной неоновый «Рай» там тоже имелся, но не тот, в который попадет каждый богопослушный верующий. Скорее это был рай для грешников с очень, очень большим кошельком и желанием трахнуть почти настоящего ангела. Но сам Блейк богачей никогда особо не жаловал — а что с ними вообще могло быть общего у такого, как он? Потрепаться об элитных спорткарах и колумбийском табаке? Так что его единственная радость от такого назначения — что по работе не приходилось арестовывать своих бывших дружков, с которыми Блейк вырос в жопе Вестсайда. Хотя и они иногда забредали в Пало-Рико, чтобы обчистить заправку, где всегда водились наличные, или спереть сумку известного бренда с кругленькой суммой у богатого омеги, таких легко было найти на прогулке в вылизанном до последнего камешка парке. На крупные кражи и преступления здесь шли редко: сигнализации, постоянный патруль и камеры видеонаблюдения делали Пало-Рико одним из самых безопасных районов Вайландо. Чаще патрульные разбирались с пропажей карманных собачек или жалобами на недобросовестных соседей, у которых недостаточно зеленый газон. Микки его нелюбви к Пало-Рико не разделял и мотался туда постоянно. Иногда шутил, что хорошо бы Блейка каждый раз отправляли на район к богачам, уж сам Микки-то однажды точно будет тут жить, и к тому времени успеет выучить все улицы и порядки настолько, чтобы сойти за местного. Но его скандальный характер обычно был причиной вызовов в бутики, где упрямый омега не поделил с продавцом скидку и не желал уходить без покупки, и тогда Блейк, видя в приложении его геолокацию и понимая, что этот упрямец и есть его брат, вызывался отправиться за ним в Пало-Рико лично. — Вместо этого научись лучше нормально одеваться, — фыркал в такие минуты Блейк, глядя на его полупрозрачную блестящую рубашку, сквозь которую виднелись соски. Микки никогда не отличался скромностью, но иногда все же слишком увлекался. — Ты такой токсик, Би, — в ответ на слова Блейка он только закатывал глаза и поправлял мейк, глядя в зеркальце на откидном козырьке. — Мы что, в средневековье? Сейчас совсем другие вкусы. — Будь папа жив, он бы тебя научил отличному вкусу. — Будь папа жив, — повторял брат с нажимом, — ты бы не носился со мной как с пасхальным яйцом, а завел уже себе омежку. Альфы в форме нравятся почти всем. Правда, не представляю, кто бы мог запасть на такой домострой в твоей голове. А я и сам отлично справляюсь. — Ну-ну. Обычно потом Блейк молчал, думал о папе, иногда закуривал прямо в служебной тачке, хотя это было запрещено, но если рядом нет старшего офицера и любопытных глаз, то на такие правила он порой забивал. Микки отделывался предупреждением, выходил где-нибудь у бара или дорогого ресторана, и Блейк ему это позволял: в конце концов, брату теперь двадцать, ничего совсем уж противозаконного тот не делал, если не слишком напивался, а за то, что дома всегда было довольно чисто и имелось что пожрать, Микки прощалось почти все. *** Настоящие сложности начались, когда спустя два года службы в патруле Блейк прошел курсы по работе под прикрытием и после пары мелких заданий получил свое первое и последнее большое дело. В богатеньком Пало-Рико к этому времени он проработал всего несколько дней, чтобы освоиться в однотипных кварталах, и только когда его вызвало начальство, понял, почему его чаще всего назначали только в свой родной район. Чтобы не примелькался в других. — За это можешь взяться только ты, сынок. Ты вырос на улицах Вестсайда, — сказал ему лично капитан полиции Вайландо, вручая папку с делом клана Тэнгфэй. В переговорной, помимо капитана, тем вечером находилось еще двое офицеров и сержант Саймон Колсон, бывший наставник, с которым Блейк успел сдружиться. Такой же выходец из бедноты лет десять назад, только со стороны захолустного Нью Хилла. Колсон отличался серьезным подходом к вещам и тяжелым взглядом, от которого Блейку первое время было не по себе, но он быстро привык. Позже узнал, что у Колсона за плечами служба по контракту и не одна горячая точка — само собой, каждая из них засекреченная — и все встало на свои места. Колсон мог быть не самым приятным собеседником, но стрелком, наставником и водителем он был отменным. — Мою армейскую подготовку быстро срисуют, — сказал тот, — поэтому… — Поэтому новобранцем в ряды синих фонарей должен стать я. За догадливость шеф похвалил, а Колсон только сдвинул брови от недовольства, что его перебили. Уж извините, само вырвалось. Блейк не горел желанием лебезить перед узкоглазыми членами банды, но материалы дела в конце концов его переубедили. На фотках были пропавшие омеги, много: большинству едва ли можно было дать восемнадцать, и почти в каждом Блейк видел Микки. Однако, у клана Тэнгфей, само собой, была чистейшая финансовая история, а у омег-официантов из сети караоке-баров «Рай» — порядок с документами и разрешением на работу. И, как утверждали сами официанты каждый раз при проверке, в заведениях они находились по собственной воле. Пока все не изменило выловленное из реки Вэйланд тело. — Азиат, омега. Многочисленные следы побоев. Причина смерти — удушение, — озвучил написанное в отчете патологоанатома Блейк и внутренне съежился. На омег-торчков и то было легче смотреть, те хотя бы еще живые и у них есть шанс вернуться к нормальной жизни, в отличие от трупов. — Читай дальше, — кивнул капитан. Пробежав глазами мелкие строчки, Блейк зацепился за информацию о том, где и как этот омега пропал, и чуть было не выразил свое удивление вслух и не самыми подходящими для участка словами. Вовремя вклинился Колсон. — Мы связались с федералами, потом с интерполом. Его опознали как гражданина префектуры Окабэ. Мы уже сообщили семье. Блейк еле слышно пробормотал: — Когда он пропал, ему было всего шестнадцать… В том же возрасте Микки впервые ушел из дома на первую серьезную гулянку, сразу после смерти папы. Парни на районе знали, что его нельзя трогать, но в Вестсайд иногда заглядывали толстосумы из Сити, которым не нравился квартал Красных фонарей, а на элитных омег из «Рая» денег не наскребалось. Поэтому Блейк бдил за братом. Не важно, что папа умер совсем по другой причине, Блейк не хотел однажды проснуться сиротой. А был ли у этого омеги тот, кто присматривал за ним? И если да, что он чувствовал, когда паренек, почти еще ребенок, пропал? Блейк не хотел этого знать. Как и того, что читал сейчас: разрывы внутренних органов, рядом с синяками от рук душившего на шее — следы другого предмета, похожего на ошейник, ожоги, ссадины на коленях, подозрение на сексуальное насилие. Из-за того, что тело пробыло в воде довольно долго, не все повреждения удалось установить. Блейк прикрыл глаза: он многое повидал на улицах за эти двадцать семь лет жизни, но не подобную жестокость. Капитан дал ему время прийти в себя и изучить оставшиеся документы, а потом продолжил: — Этот омега мог проникнуть в страну незаконно, но вероятнее всего, что его сюда привезли. Это и есть твоя задача, Ривера. Ты должен найти доказательства того, что Тэнгфей замешаны в похищениях и торговле людьми. — Почему федералы не могут заняться этим? — Думай, Ривера, — фыркнул Колсон. — Ты же тот самый смышленый парень из гетто, который выбился в люди. И Блейк, улавливая иронию, со вздохом заключил: — … Потому что я хорошо знаю улицы и лучше сойду за местного. — Я же говорил, федералам несказанно повезло. — Кстати, как вы поняли, что омега принадлежит к клану? Он же японец, а не китаец. Колсон нахмурился еще сильнее, ткнул пальцем в фото тела, на которое Блейку было тяжело смотреть, но пришлось это сделать: на одном из кадров крупным планом был запечатлен участок с вспухшей бледной кожей. — Ожог, — осенило Блейка. — Словно пытались скрыть что-то, по очертанием похожее на... дракона?.. — В тканях нашли следы чернил, — добавил шеф. Все это выглядело очень нехорошо, и Блейк не смог отказаться, хотя у агентов под прикрытием было такое право, в отличие от остальных назначений. Начальство не давило, да это было и не нужно: кончина папы повлияла на Блейка точно так же, как и на его братишку, только в отличие от омег, которым в трудных ситуациях всегда хочется сбежать и забыться, альфам вроде него самого всегда требуется исправить все несправедливости этого мира. По крайней мере, попытаться это сделать. Иначе чувство бессилия поглотило бы Блейка, как успело сожрать за эти годы их отца. Блейк согласился. Тэнгфей охотно вербовали в свои ряды европейцев и латиносов, когда не хотели привлекать внимание к незаконной деятельности. Конечно, до позиции менеджера им было не дослужиться, этот статус имели только азиаты и чаще — только члены непосредственной семьи Тэнгфей, как и вся верхушка айсберга. И почти никто из рядовых синих фонарей не проходил даже посвящения, но Блейку этого и не требовалось. Его план был простым, он мог соскочить, даже не раскрыв себя: достаточно лишь стать ушами и глазами полиции в клане, выудить сведения о новой поставке, подтвердить их и сообщить группе захвата время и место. Несмотря на то, что Блейку пришлось делать не совсем хорошие вещи, все шло нормально, согласно плану. Пока Микки не засветился в баре, принадлежащем клану, где в этот момент тусовался Блейк, и чуть было его не скомпрометировал.