Все альфы попадают в рай

Блейк вытянул перед собой руки, растопырил пальцы, пошевелил — начинало казаться, что с черным лаком они даже красивее. Только сейчас до него вдруг почему-то дошло, что зря он не смотрел на них, пока дрочил, да и сам момент, что он первый раз дрочил этой рукой, как-то прошел мимо сознания. Он толком и не понял ничего, механически снял напряжение, а вот сейчас, сидя за столом на кухне, вспомнил, что оргазм сильно отличался от того, каким он привык его ощущать. Как будто сильнее, ярче, дольше. Блейк списал все на то же нервное напряжение, но один факт точно упустил, а ведь тот не мог не настораживать. — А у тебя… ну… когда у тебя стоит… ты… — он поднял глаза к потолку — что ж так сложно-то! — и наконец выжал из себя: — Ты течешь, когда возбужден? Пепе, стоявший к нему спиной, опустил на столешницу у раковины измазанную тестом ложку. Они с Блейком готовили ужин: Пепе готовил, Блейк составлял компанию, потому что одному омеге было скучно. Получив выговор за то, что вышел днем, Блейк решил остаться и помочь с мытьем сковородок. Хоть это у него получалось хорошо. — Такое чувство, как будто тебе только что сказали, что ты омега, — усмехнулся Пепе. — Конкретно я — всегда. Но бывают сбои в гормональном фоне, и тогда смазка не вырабатывается. Если у тебя с этим проблемы, ничего удивительного — после такого стресса попробуй вообще возбудись. — Угу, — Блейк уложил подбородок на сложенные руки. — Чика говорил, что ты слабо пахнешь. Не переживай, это пройдет. Само собой, со временем, или ты просто встретишь своего альфу и у тебя сорвет крышу. Блейк скептично хмыкнул. Со спины подошел Джек, провел ногтями по шее, отчего ее обсыпало мурашками, протиснулся к Пепе и стащил с тарелки горячий блинчик. Сегодня он выглядел лучше, чем вчера, но воспаленные глаза и опухшие губы все еще делали его похожим на простудившегося. Или только что вылезшего из кровати альфы. — Так! — Пепе шлепнул его по руке и попросил не жрать, пока не готово. — Пять минут можно ж подождать! — Даже не знаю, чем мне заняться на столько времени, — произнес тот и улыбнулся, глядя на Блейка. Блейк понятливо кивнул. Пока омеги в комнате рубились в приставку, которую починил Кайл, а Пепе руководил блинами, Блейк был занят странным, но необходимым делом. — А сам ты никак не справлялся? — поинтересовался он у затылка Джека. — Рука… затекает… Неудобно… Каждое его слово приходилось на выдох. Джек стоял, нагнувшись над ванной и схватившись за ее края, а Блейк разглядывал его голую спину и старался держать один темп. Хотелось сказать, что заднице Джека идет большой и черный, но Блейк был слишком сосредоточен на том, чтобы искусственный афроамериканский хер не выскользнул из пальцев, так что у него самого даже не встало. Это была самая настоящая работа, требующая ответственности и усердия — довести Джека до оргазма до того, как кому-то приспичит отлить и Пепе дожарит блинчики. Когда это случилось и Джек едва не упал головой в ванну, — его пришлось обнять за пояс — Блейк наконец перевел дыхание и слизнул капельки пота с верхней губы. — Все, больше не проси, у меня тоже рука чуть не отвалилась, — сказал он и прилепил хер к раковине. Джек в ответ промурчал нечто благодарное. Блейк ждал Чику, но тот, как назло, задерживался — омеги уже и позавтракали, и чистоту навели, и Джека, который всех, довольный и оттраханный, бесил, спать уложили, а альфа все не появлялся. Когда Блейк уже начал переживать по этому поводу, в дверь наконец постучались. — Ох, мальчики, уже и не думал, что сегодня получится к вам попасть, — вздохнул Чика и уставился на Блейка, роняя у ног пакеты с продуктами: — Би, крошка, ты жестокий, жестокий ребенок! Как ты мог так поступить с Чикой, у него слабое сердце, он и так места себе не находит, переживая за вас! А ты вчера чуть не попался китайским ублюдкам! Чика все глаза выплакал, пока шел сюда, так боялся не увидеть здесь своего малыша Би! Подняв пакеты, Пепе деликатно исчез вместе с ними, оставив Блейка задыхаться в объятиях Чики, который в самом деле всхлипывал и старательно увлажнял макушку «малыша Би». Блейк почти пристыженно прокряхтел: — Все же в порядке, я тут. — А мог бы лежать в багажнике! У этих!.. Когда Чика отправлял тебя в эту преисподнюю, он не думал, что все обернется такой катастрофой. Все было спокойно. Но теперь что-то произошло — они кого-то ищут, так Чике сказали. Никто точно не знает, что случилось. Блейк поднял голову и отстранился — врать Чика не умел, голос, становящийся выше и тоньше, выдавал его. Как вот в эту минуту. — Ты знаешь, что произошло. — Нет-нет-нет! — в ушах альфы зазвенели серьги. — Клянусь тебе, я ничего не знаю! — Чика, — Блейк, вспомнив недавний прием, который помог разговорить Чуло, сделал жалобные и вопросительные глаза. — Пожалуйста. Что сказали тебе кузены? Чика поправил шейный платок, потом кудри у лба, сел на скамейку для ног, которая стояла у входной двери, и спрятал в ладонях лицо. — Ты не сможешь увидеться с Гэби, его ищут. Он хотел свести эту грязную рабскую метку, но обратился к ненадежному человеку. Никому, никому нельзя доверять! Чика сам боялся приходить сегодня, вдруг за ним тоже следят? Чика не может быть уверенным, Чика ничего не понимает! — Спокойно, — теперь уже Блейк держал его за плечо, пристроившись рядом на корточках. — Где он? — На правом берегу Вейланд, в Беттройде. Старый угольный завод… Блейк напрягся: все, что стояло слишком близко к докам, так или иначе контролировалось картелем, а эти ребята по суровости уступали Тэнгфэй разве что во внешнем виде. Но также следовало отдать должное сообразительности омеги — картель с триадой были, мягко говоря, друг от друга не в восторге. По крайней мере, такой информацией располагали в участке. Тем временем Чика продолжал причитать, и Блейк старался не отвлекаться на его истеричный тон, чтобы не пропустить важные детали. — Ему помогли проехать мост, потом его обещал забрать мистер Дункан, фермер, он нам уже помогал, но когда это произойдет! Может быть, через пару дней, если повезет, а если Гэби найдут раньше? Бедняжка, каково ему сейчас, страшно представить! Кузенам нельзя высовываться, самому Гэби тем более, а Чика такой беспомощный! Он только и может, что плакать! Сам всех учит, как жить, но при этом ничем не лучше куска желе! «Кусок желе» трясся, дергал шейный платок, норовя себя удушить, и Блейк снова впал в ступор на несколько мгновений — утешать омег он более-менее научился, а вот что делать с альфой, который плачет, пока не представлял. Но вспомнил, что Чика гораздо чувствительнее любого из всех, кто находился в квартире, поэтому перехватил его руки, снова потянувшиеся к платку, и бережно сжал их: — Если бы не ты, неизвестно, что было бы с нами всеми. Добро не всегда должно быть с кулаками, слышал такое? Вот и не позволяй себе думать, что ты бесполезный. Я такую мысль допустил и почти превратился, как ты говоришь, в кусок желе. А это вообще не мой принцип жизни — сидеть и ждать, что все решится само по себе. Не было такого. И не будет. Раз уж я попал сюда, значит, не зря. Да и пора бы вернуть должок. — О, крошка Би, так беспокоится за… Постой, что ты имеешь в виду? Чика заморгал, оставляя на верхнем веке следы туши, и Блейк поднялся на ноги: — Я помогу Гэби. — Что?! Тебе нельзя никуда… — Мне надоело прятаться! — вдруг, не собираясь переходить на такой тон, но сделав это, рявкнул Блейк, и Чика, начавший вставать, снова сел, а из комнаты выглянули Кайл и Пепе. — Сколько еще мне отсиживаться, пока вокруг решают, как для меня лучше? Сколько еще молча убиваться, что мой брат в таких проблемах, от которых выход обычно только в окно? Делать что-то — всегда лучше, чем не делать. Если я ничего не решу, то хотя бы перестану быть соучастником преступлений. — Каких еще преступлений? — влез Кайл, и Блейк повернулся к нему: — Когда ты терпишь — участвуешь в насилии над собой. Это самое большое преступление, ясно вам всем? — И как же ты в одиночку собрался все решать? — заметил Пепе. — Кто сказал, что в одиночку? У меня есть кое-кто на примете, кому мне есть что предложить. — Себя? — охнул Чика, прижимая ладони к груди. — Нет, — Блейк фыркнул, на секунду представив, как предлагает латиносу себя. Очень смешно, жизнь. — Нечто поважнее. Он обвел взглядом всех собравшихся. Чика сопел то ли от возмущения, то ли восхищения, омеги переглядывались и молчали. Джек, которому не дали поспать, даже привалился плечом к стене: — Согласитесь, он горячий. Я в него верю. Первым ушел Чика. Через полчаса, одетый во все серое и малоприметное, выскользнул Блейк. Единственное, что его в этом наряде отличало от щуплого беты, так это серьги, которые он оставил, потому что успел привыкнуть к ним. Ему нравилось время от времени просовывать в одно из колец палец, а потом водить по внутренней стороне. Так лучше соображалось и было чем занять руки. На голове была бейсболка, на шее болталась бандана, завязанная в узел сзади, на случай, если потребуется спрятать лицо. Блейк не думал, что это пригодится, но все равно взял ее. Как и газовый баллончик, который сунул ему в карман Пепе. — Порви им всем жопы! — сказал тот воодушевленно, и Блейк прыснул — да, в этом новом теле только таким и заниматься. У самого Блейка воодушевления не было, только ощущение, что он лезет в пасть к крокодилу, и только в автобусе на полпути к альфе, который занимался чисткой кармы по вечерам в будни и выходные, его догнало осознание, что именно он делает — решает проблемы за чужой счет. Это была манера Микки — тот никогда не тащил все на своих плечах, и если появлялись неприятности, то так и поступал — решал их за чужой счет. — Фактически я не ухожу в минус, — сказал как-то Микки, поясняя свою позицию. — И в плюс тоже. Остаюсь в… константе, так же говорят? Нам нечем платить за коммуналку, потому что я потратил деньги на новую куртку. Даже те, что ты мне дал, Би, я тоже потратил, но не злись — я уже развел Сью на подарок на день рождения, он купил мне кроссовки из фирменного магазина, а я с утра отнес их обратно с чеком и получил деньги. Блейк тогда заметил, что день рождения у Микки нескоро, но тот только пожал плечами и подчеркнул, что Сью, очередной альфа, которого потом даже и не вспоминали, об этом не знает. Блейку до некоторой поры была чужда такая манера, но со временем, покрутившись в одной луже с пираньями, он усвоил: если у тебя нет денег, связей, друзей, времени и прочих ресурсов, которые тебе помогут, но есть инфа — ты самый богатый на свете человек. Инфа у Блейка была самая разная, но Эрнандесу он мог предложить только определенного рода. Однако этим самым он подставлял других людей. Но, с другой стороны, если выбирать между шансом найти брата и выжить самому и проблемами для других людей, то и выбирать-то не приходилось. Ладно, если бы на кону стояла только его жизнь, но Микки… Хотя, Блейк начинал думать уже не как полицейский и смирялся с мыслью, что и ради спасения собственной шкуры, возможно, сделает то, что раньше бы не смог. Потому что полицейский участок, напарник, надежное прикрытие уже существовали в другой реальности. А Блейк был от нее слишком далеко. Чем дальше от центра — тем меньше «белого мусора», как тут называли средний класс, обычных, коренных горожан, и тем больше мексиканцев и прочих латиносов. Тем больше торговцев овощами, торчащих на каждом углу со своим добром прямо в открытом багажнике, шатающихся по улицам подростков, бездомных с тележками и в вязаных грязных шапках не по сезону. На остановке, конечной маршрута, Блейк удостоверился, что никто за ним не вышел, но спустя десяток шагов к нему все же прицепилось туловище в ярких шортах, тощее и хилое, обросшее бородой и дредами. Это и насторожило — борода и длинные волосы всегда помогали изменить внешность до неузнаваемости. Блейк свернул два раза, и туловище отстало, значит, шло не за ним, а в одном направлении. Переведя дыхание, он двинулся дальше, подворотнями, как привык. Автомастерская, к которой он подошел не со стороны главного въезда, пахла резиной, полиролью и машинным маслом. Хорошо, что на улице уже не стояла та адская жара, от которой подошвы могли приплавиться к асфальту. Утончившееся обоняние Блейка улавливало любые нюансы этих запахов, и мозг определил их как тяжелые и тревожные. На грани с чувством опасности, которое нашептывало, что надо бежать. Блейк вынырнул из-за угла и попытался просочиться мимо группы альф в рабочих комбинезонах, как самый здоровый из них свистнул: — Эй, ты куда собрался, малой? Туда тебе нельзя! — Эрнандес на месте? — спросил Блейк нехотя, шагая ближе к стене. — Допустим, — здоровяк снял перчатки и полез в карман. Блейк насторожился, но оружия там не заметил. — Проводи к нему. У нас с ним дело одно есть. Важное. Он понимал, что нужен аргумент более весомый, чем треп о важных делах, и почти уже придумал, что говорить дальше, когда альфы усмехнулись — все из компании, и здоровяк озвучил общее настроение: — Знаем мы эти дела. Ходит тут один со своими делами, теперь вот еще один. Тоже будешь орать, что тебе обязаны, и сумкой швыряться? — Нету у меня никакой сумки. — Ладно, пошли. За кого его приняли, Блейк не стал интересоваться — получилось и хорошо, главное, чтобы и дальше все получалось. Альфа поманил его за собой во внутренний двор, и вместе они зашли за здание, обогнули заросли дикого шиповника на некогда ухоженной клумбе и вскоре уже подходили к окрашенной стремным зеленым цветом деревянной двери. — Шеф, тут к тебе, — дернув ее на себя, здоровяк просунулся внутрь. — Мальчики твои опять. Завидую тебе, конечно, мне бы хоть раз такой глазки построил… Заходи, малой. Блейк зашел и остановился у двери — так безопасней. Комнатушка была тесная, но светлая, из-за большого окна за спиной Рута, который сидел за столом в одной майке, но по-прежнему в перчатках — похоже, реально их не снимает. Взгляд Блейка скользнул по бицепсам, опоясанным татуировками, трапециям, грудным мышцам — парень явно знает, что такое жим лежа. Самому Блейку всегда некогда было собой заниматься, форма была, но не настолько впечатляющая. Рут тоже на него смотрел, выжидательно, с хитринкой, какую можно увидеть только на латиноамериканских мордах, и как будто уже зная, что он пришел. — Обычно это омеги оставляют у меня шмотки, а не наоборот. Решил вернуть мое худи? Что-то я ничего у тебя в руках не наблюдаю, да и не помню, чтобы адрес говорил. — Я принес кое-что лучше, — Блейк снял капюшон и тряхнул головой. — Вижу, — Эрнандес недвусмысленно окинул его взглядом, сверху вниз. — Я знаю, кто та крыса, которую ты ищешь. Теперь Рут перестал ухмыляться, сдвинул брови и откинулся на спинку стула — очень хороший знак. Наживку проглотил, и теперь надо только договориться. — Я кого-то, по-твоему, ищу? — он поднял брови, почти искренне удивляясь. — Кого я могу искать? Я честный предприниматель, плачу налоги вовремя, вот, как раз в процессе подсчета. Страховку оплачиваю, даже медицинскую еще ни разу не просрочил. — Ты понимаешь, о чем я. О твоих тесных отношениях с Тэнгфэй. Рут снова изобразил непонимание, и неизвестно, сколько еще времени он готов был бы продолжать это представление, если бы его телефон не засветился от пришедшего сообщения. Открыв его, он сразу сменил маску на настоящее лицо, которое Блейка на миг даже испугало, и тихо скомандовал: — Под стол, живо. Блейк недаром проработал на благо родного города столько лет, чтобы тупить и спрашивать, что происходит. Это можно было сделать после того, как что-то случится — а ведь что-то уже случалось, прямо сейчас, пока он лез под столешницу, заваленную бумагами. Под ней было не так уж много места, потому пришлось сесть на колени и почти уткнуться в пах сидящего перед ним альфы. Блейк поморщился и отвернулся, утыкаясь взглядом в другой ствол — в кобуре на бедре. — Как-то невежливо, — цокнул Рут, когда дверь этой подсобки, явно открытая с ноги, с грохотом ударилась о стену.