Все альфы попадают в рай

Сколько людей вошло в помещение, Блейк не знал, но одно мог сказать точно: все они были альфы. И без того крошечная комната сжалась до размеров коробки, в горле запершило, и Блейк с усилием подавил приступ кашля. Он вообще старался не дышать и порадовался, что, воспользовавшись шумом, незаметно вытащил из кармана баллончик. Однако, шанс его применить резко приблизился к нулю, как только один из гостей с сильным акцентом произнес: — За вежливость нам не платят, амиго. Блейк узнал его. Это был голос менеджера Ли, одного из тех старших в Тэнгфэй, которые раздавали поручения новобранцам, каким недавно был и он. Этот — не самый плохой из всех, но и не самый слабый. В Тэнгфэй вообще слабых не вербовали, раз уж на то пошло, и, даже вспомнив китайца во всех деталях, словно они виделись накануне, Блейк не нашел, за что зацепиться. Ли не дряхлый, не хромой, не носящий очков… Эрнандес тем временем двинул ногой, сделав вид, что откинулся на спинку стула, но его рука в это время скользнула по бедру к кобуре. Проблемой была лишь застежка, к которой Блейк тоже потянулся сам почти бездумно. — Чем обязан? Неужели… — Эрнандес опять пошевелился, опуская взгляд на запястье, где Блейк заметил часы, но посмотрел совсем не на них, а прямо ему в глаза, — сегодня расчетный день? Менеджер Ли хохотнул и медленно, растягивая каждое слово и картавя на сложных звуках, которых нет в его родном языке, ответил: — Ты прав, Эрнандес. Сегодня день расплаты. Блейк сглотнул ком в горле. До кобуры оставалась пара сантиметров, которые он преодолел бы быстрее, чем сам Рут, если бы не адская теснота и чужая ширинка буквально перед самым носом, тоже всего в паре сантиметров. «Давай же», мысленно напрягся Блейк, делая над собой усилие. Только он мог попасть в настолько глупую ситуацию. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, кем он теперь вообще являлся. И, засунув гордость поглубже в свою новую омежью задницу, Блейк сделал это. Уткнулся лбом между ног альфы. Бинго. Пальцы наконец нащупали застежку-кнопку на кобуре. Оставалось лишь незаметно ее отстегнуть, и Блейк надеялся, что Рут догадается подыграть ему, пока это не произойдет. Время тянулось слишком медленно, почти не двигалось, и в то же время было ощущение, что те драгоценные секунды, которые Блейк тратил на застежку, давным-давно исчерпаны, и все уже случилось, что он снова лежит, задыхаясь, на земле, и переживает это как остаточный эффект. Но вот послышался голос Эрнандеса, который почему-то придал уверенности. Возможно, из-за того, что он умел хорошо изобразить это самое спокойствие, какого сейчас так не хватало — Блейку казалось, что его сердце бьется на всю комнату. — Я так понимаю, теперь у нас новый тариф? Если господин посылает сюда тебя. — Да… — было слышно, как Ли наслаждается моментом, оттягивая его, но Блейк точно знал, чем все кончится. В этом теперь не приходилось сомневаться, как только Ли добавил: — У нас новый тариф, новый господин, новые порядки. — Да ну? — фыркнул Эрнандес, и Блейк почувствовал, как напряглись его бедра. — И какие же? — Мы не сотрудничаем с теми, кто подкладывает нам полицейскую свинью, амиго! К счастью, Блейк наконец вспомнил одну деталь, которую ковырял в памяти так же настойчиво, как и петельку на кобуре. У менеджера Ли низкий рост, почти как у омеги. Всего доля секунды, в которую ухо уловило щелчок затвора где-то над столом, а палец сдернул петлю с застежки кобуры, и Блейк на одних инстинктах подскочил, выпрямляясь и опрокидывая стол. Полетели бумаги, прогремел выстрел, голову обсыпало штукатуркой. Началась неразбериха: менеджер Ли барахтался из-под стола и палил куда попало, его шестерки застряли в дверях, пытаясь протиснуться в узкое помещение. Резкая грубая сила выдернула Блейка на ноги и оттеснила к окну — перед глазами выросла спина Рута в черной майке. Он выстрелил два раза, скомандовал «в окно!» и повалил этажерку с папками, пытаясь укрыться за ней. Больше укрытий в комнатке не было, счет шел на секунды, а Блейк лишь со второй догадался, что первым в окно должен был лезть именно он. Уже стоя одной ногой в колючих кустах шиповника, он потащил за собой Эрнандеса: — Прикрой лицо! — и задрал толстовку, натянув ее край себе на нос и подбородок. В этот момент над головой просвистела очередная пуля. Рут отпихнул его, сам свалился в кусты, отполз за пределы окна и выстрелил в ответ, дав Блейку нужное прикрытие. Блейк, высунувшись так, чтобы направить баллончик как можно глубже в помещение, мгновенно воспользовался этим шансом. Альфы закашляли, но все же постарались поднять своего босса и отволокли его поближе к дверям. — К гаражам, быстро! Там мои ребята… Но Блейк собирался бежать совсем в другую сторону, туда, где приметил тачку с незакрытой дверью. Объяснять Эрнандесу, почему стоит свалить сейчас же, было глупо, потому что каждая секунда шла на убыль, но пришлось это сделать. — Клан пришел за тобой, сечешь? Хотели бы положить всех, начали бы не с тебя! — он упирался ногами в пыльную землю, но Эрнандес упирался сильнее, отчего Блейк волочился за ним совсем не туда, куда нужно. Отцепиться он тоже не мог — альфа нужен ему как никто другой, альтернативы в голове не находилось. Тем более теперь, когда Тэнгфэй пришли и за Черной рукой, в чем, конечно, Блейк не забыл ощутить и свою вину. — Они бы прикончили твоих людей одного за другим, на глазах у их босса! — кричал Блейк. — У тебя на глазах, Рут! Они этого не сделали, пока Ли не вошел в твой кабинет… Эрнандес остановился так же резко, как и выполнял все действия до этого — Блейк врезался в его широкую спину, проклиная свой рост почти так же, как сейчас менеджер Ли, должно быть, проклинал свой. — Хм. Похоже, мой новый маленький друг прав, — Рут сощурился, то ли от солнца, то ли в деланом подозрении, отчего Блейку внезапно захотелось ему вдарить. Кажется, он уже доказал свои вполне добрые намерения, так чего этому латиносу еще нужно?! Но, прежде, чем Блейк успел выдать и даже придумать что-то остроумное, из-за угла здания послышался топот, и они поспешили к тачке. И конечно же Блейк по привычке тоже полез за руль. — Сале, — бросил Эрнандес, быстро перебегая к сиденью штурмана. — Если ты нас угробишь, перца я тебе в дедулин кофе не пожалею. Блейк фыркнул, захлопнул дверь, выжал сцепление и повернул ключи, оставленные в замке зажигания. Тачка ожила одновременно с новыми выстрелами, заставляя Рута отвлечься от обсуждения дальнейших планов. И правильно — у Блейка в голове тоже не слишком-то много мыслей нашлось. Он боролся с заносами, пытаясь вырулить мимо гаражей к трассе, попутно едва не сшиб двух парней в рабочих комбезах, которым Эрнандес кричал, чтобы валили, и через пару минут уже все мастерские гудели, как большой улей, выплевывая из своих железных сот громких металлических пчел. Блейк чувствовал себя участником ралли по бездорожью, с одним лишь отличием в виде смертельного преследования, от которого приходилось изворачиваться ему и отстреливаться его напарнику. — Я пустой, жми, жми, жми! Тачку снова занесло, Блейк выкрутил руль, не пристегнутый альфа почти накрыл его своим телом, но быстро вернулся на соседнее место, пыхтя от напряга. Только когда стрелка спидометра зашла за восемьдесят миль, они наконец оторвались. Теперь можно было выдохнуть. — Черт возьми, китайская шваль! — прорычал альфа. — Ты не в счет, пардон. — Я не китаец, — сказал Блейк. Он не отводил взгляда с дороги, но краем глаза заметил рану на плече Рута. — Выглядит скверно. — Ты про кусты? Царапина, — фыркнул тот. Блейк поглядел снова: мускулы, которыми он так восхищался всего четверть часа назад, теперь покрывали паутинки неглубоких порезов. — Повезло, что ты почти не пахнешь. А то бы они поняли, что я не один. — Зато ты просто воняешь! Рут нахмурился, поднял руку и втянул носом воздух возле подмышки. Блейк пытался сосредоточиться на дороге, но, учитывая ту здоровую кучу адреналина, которая вывалилась на них только что, сделать это было непросто. Ему чесалось сбросить напряжение, и почему-то чесалось наорать на альфу. Возможно, из-за того, что нос слишком чувствительно пощипывало от непонятных, новых эмоций. Не от вида, а именно от запаха чужой крови начало мутить, хотя когда с ним такое было? Помнится, они с сержантом приехали как-то на стоянку бездомных, которые перерезали друг друга, вызов поступил в момент, когда они с напарником только-только взяли себе по бурито. И все время, пока шло оформление, Блейк думал только о еде, что осталась в машине. Там была кровища и самая настоящая вонь, а тут его затошнило от царапин. Что ж, новому телу пора было тоже привыкать к реалиям новой жизни. — Ничего не чувствую, — Рут пожал плечами и откинулся на сиденье, широко расставив ноги. Блейк проглотил свой комментарий о том, что сам бы он тоже хотел ничего не чувствовать или вообще получить в нос струю из баллончика. Но теперь неосознанно какого-то хрена пытался учуять терпкий запах альфы, который ему посчастливилось вдохнуть при слишком тесном знакомстве с его яйцами. Пока в голове происходила, по ощущениям, не иначе как гражданская война, Эрнандес уже успел нашарить в бардачке пачку салфеток и теперь прикладывал их к ране на плече. — Прошла по касательной, но тебе нужна перевязка, — сказал Блейк. — Надо остановиться и поискать аптечку в багажнике. В салоне стало слишком странно. Тихо и напряженно. Блейк даже старался не смотреть теперь на альфу сбоку, потому что чувствовал, что сказанул лишнего. И, не получив в ответ ни звука, спросил: — Что? — Ничего. — В этой пташке должна же быть аптечка. — Должна быть. — Тогда нам нужно остановиться, — кивнул Блейк, но его руки прилипли к рулю. Нужно отдать должное, Эрнандес дал время подготовиться к своему вопросу, но оба они понимали, что он неизбежен и что необходимо ответить правду. В подобных ситуациях любая ложь воняет так, что ее не спутать ни с каким грязным или чистым бельем. Они наконец свернули из стремных кварталов на южной окраине обратно к цивилизации — впереди маячил молл с заправкой — и Блейк въехал в стройные ряды парковочных мест. Идеально для того, чтобы избавиться от одной тачки и найти другую. *** Блейк, щурясь на закатное солнце, торчал на стреме, пока Рут копался в багажнике, но как только тот выудил из-под мешков, рулонов пленки и прочего хлама видавший виды чемоданчик, со вздохом взялся за медпомощь — один альфа бы все равно себе ничего не перевязал. А Блейку жуть как хотелось убраться из этого района поскорее хотя бы обратно на квартиру к омегам. Вот только ее местоположение он даже этому «напарнику по несчастью» засветить бы не решился. Благо, можно было пока сосредоточиться на его царапине, даром что неглубокая. Рут терпеливо ждал и — Блейк это знал, чувствовал кожей — разглядывал его. Не заданный вопрос висел в воздухе, как оранжевый солнечный хвост уходящего дня. Блейку не особо нравилось, когда на него пялились другие альфы, тем более так близко и открыто. И, наконец затянув завязки бинта потуже, он со вздохом цокнул: — Заказ, который ты забирал из доков полгода назад. Колумбийские бананы. Полиция не накрыла тебя только потому, что ждала рыбу покрупнее. Думали, ты с картелем и там по классике — этикетки с секретом, но, как выяснилось, бананчики чистые и для наших китайских друзей. А вот какие у вас с ними отношения, это уже повод для отдельной беседы. — У нас с ними все сложно, как видишь, — усмехнулся Эрнандес. Осмотрел плечо, кивнул удовлетворенно и вдруг уставился на Блейка тем самым, уже, можно сказать, фирменным взглядом с прищуром, в котором на этот раз не было ни капли хитринки или улыбки. Абсолютно холодным, даже безжалостным, какой бывает только у латиносов, и сказал: — Вообще-то, я хотел узнать твое имя. — Джеремель, — отозвался Блейк. Раз уж они выбрались из этого ада, можно было и в ангела-спасителя поиграть. — Я имел в виду настоящее имя. Вряд ли в ближайшем будущем мне светит заказать столик в «Раю». Да и ты, кажется, не горишь желанием туда вернуться. Если только… — теперь его глаза наконец улыбались. — …я не притащу им тебя как подношение в качестве извинений. Альфа уперся обеими руками в кузов по бокам от Блейка, вдавливая его глубже в багажник, но выглядело это скорее блефом, чем реальной угрозой. Прежний Блейк такого бы не позволил — большой, высокий, сильный, с прежним Блейком такого было и не провернуть. А если бы попытались, он бы разбил нос ударом с головы. Эрнандес нависал сверху, и Блейк вдруг подумал — да ничего он не сделает. То есть прямо сейчас — ничего. — Валяй, ковбой. Может, нам повезет, похоронят в одной могиле. — Безымянной? — Нет. На ней будет написано «какой-то придурок». — Слабо тянет на имя, — фыркнул Рут. — «Какой-то придурок и Блейк» — так лучше? Лицо альфы просветлело, словно это знание могло сделать его чуть менее придурком: — Так просто прекрасно. Какое-то время они все равно пялились глаза в глаза, словно Рут ждал, когда Блейк сдастся первый, но, не дождавшись, фыркнул и отстранился. Блейк зачем-то провел рукой по голове, на которой не было бейсболки и неясно куда та пропала в суматохе, затем залез под воротник и отметил, что там тоже сыро от пота. Зато Эрнандесу в одной своей майке просто прекрасно, судя по всему. — Что? — поднял брови тот, поймав его взгляд. — Ты так смотришь, как будто на мне пауки. — Лучше б пауки. Темные брови сошлись на переносице, но сразу вернулись на место, и Рут ухмыльнулся: — А, так тебе нравится вот это, — он похлопал по бицепсу и расправил плечи, выдвигая грудь вперед. — Можешь еще потрогать, все равно нам нечем заняться, пока мы не придумаем, что делать дальше. Блейк хмыкнул и скрестил руки на груди. Трогать Рута он не собирался, но в одном тот был прав — надо было решать, куда двигаться теперь. Но перед этим альфа еще должен был узнать, зачем вообще Блейк к нему пришел.