Все альфы попадают в рай

Чуть более месяца назад Как назло, Блейку в пару поставили не самого приятного типа. Предполагалось, что крутить руль будет он, а пасти товар и отстреливаться от возможных проблем — его напарник, которым оказался тот самый любитель сальных шуток про омег, слишком крупный для китайца, с головой, похожей на луковицу, восемьдесят седьмой. В клане его звали Бай Чи. У Бай Чи был отличный глазомер и крепкая, надежная рука, но даже таким этот придурок Блейку не нравился. Ему вообще не нравился никто из триады, пожалуй, только тот латинос из «Черной руки» хоть немного дотягивал до отметки «приемлемо». Он напоминал Блейку одного из парней, с которыми они по юности тусили возле железной дороги. А Бай Чи напоминал дурацкого карикатурного персонажа из мультфильма, по ошибке засунутого во взрослое кино. И все же, несмотря на это, в клане его уважали. — Ненавижу работу курьера, — гундосил он по пути на «склад» — так в Тэнгфэй называли гаражи возле моста. До вступления в клан Блейк не знал, что у них вообще там есть какое-либо имущество. — Еще пара таких ходок, и мы с тобой распрощаемся, двадцать семь. Блейк глянул на него вопросительно, но промолчал. Его насторожил подтекст в этой фразе, альфа явно выдал это не просто так. Возможно, начал что-то подозревать? — Меня повысят до менеджера. — О, это круто, чувак, — Блейк протянул ему руку, но Бай Чи только сделал кислое лицо. — Да чего крутого… Никакого экстрима, никакого больше удовольствия. Только ходи всем мозги вышибай. — А ты натура тонкая? — фыркнул Блейк. Бай Чи вдруг рассмеялся: — Я-то? Не-е-е, бро, но я привык, ха-ха, работать с тонкими натурами. Даже буду по ним скучать. Не став интересоваться подробностями, Блейк молча уставился на дорогу — все-таки его основная работа была за рулем. Бай Чи остаток пути тоже плавал в своих мыслях, задрав футболку и поглаживая оголенное пузо. Чертова луковица. Кажется, собственный пупок интересовал этого китайца больше, чем задание, на которое их отправил менеджер Ли. С каждой милей дальше от центра ровные ряды пальм вдоль автострады постепенно переходили в неухоженные кусты, за которыми сначала мелькали склады, после них тянулась железная дорога, а с другой стороны — река. Мост возвышался над заливом Барракуды подобно огромной рыбине с четырьмя гребнями на плавнике. Солнце било в глаза, не помогал даже откинутый козырек, а очки Блейк не носил из соображений безопасности. И поэтому щурился то ли на яркий свет в лобовое, то ли из-за того, что дело наклевывалось весьма паршивое. Весь этот месяц заказы были другие — подай-принеси, и ни разу не случилось так, чтобы о предстоящем товаре он заранее не знал ничего. Но Блейк догадывался. И эта догадка сильно его напрягала: если они с восемьдесят седьмым едут на сделку, то где валюта? И что есть валюта? Не случайно на такое задание послали именно его — для Тэнгфэй он был расходником. Собственно, как и толстый китаец по соседству. Сомнительно, что этот придурок когда-либо получит то, что ему наобещали. Скорее он получит по паре пуль в свое пузо и лысую башку. Когда мост и стрелка с товарняком, из-за которого пришлось ждать десять минут в пробке, остались позади, Бай Чи сказал свернуть на следующей развилке. Эту местность Блейк не знал, но помнил, что где-то чуть дальше, в получасе езды после моста примерно, он зависал с латиносом в гаражах «Черной руки», пока его не отрекомендовали китайцам как отличного водилу. После развилки его напарник все время указывал дорогу на словах, сверяясь с одному ему известным маршрутом, пока наконец они не припарковались возле видавших виды гаражей неподалеку от качалки нефтяной скважины. Захолустье. Удобное место, подумал Блейк. По пути он не приметил ни одной сотовой вышки, так что радиус для отслеживания довольно большой, вокруг поля, карьер и закрытая электростанция. Что можно перевозить из такого места, было очевидно как день, который и не думал сбавлять обороты и словно прожигал глаза так, что они слезились. — Не расстраивайся, двадцать семь! Я буду скучать и по тебе тоже! Пойдем узнаем, какой подарок нам тут оставили. Бай Чи пикнул ключами, и тяжелые рольставни гаража начали медленно скрипеть, открывая темное нутро. Спасительная тень, в которой Блейк не сразу разглядел, как что-то шевельнулось. Бай Чи оказался, несмотря на комплекцию, проворнее и в следующее мгновение уже держал брыкающегося омегу — тот выскочил так внезапно и неожиданно, что почти застиг их врасплох. — Че смотришь?! — рявкнул китаец. — Вяжи его! Секунды, за которые Блейк выуживал из багажника клейкую ленту, длились вечность. Никогда еще ему не приходилось делать именно это. Нет, он «успокаивал» ночных бабочек, когда им не слишком нравилась перспектива ночевать в участке, он останавливал разъяренных мужей в баре, заставших своего альфу танцующим с другим омегой. Но он ни разу не связывал жертв. Руки не слушались, налившись свинцом, Бай Чи пыхтел и поторапливал его не самыми приятными словами, перемешанными с руганью на китайском. А от омеги не было ни звука. Блейк это понял позже, когда тот, почувствовав, что не может двигать ногами, тихо и жалобно замычал. На голове у него была плотная повязка, скрывавшая всю голову сверху, глаза и верхнюю часть носа, руки крепко фиксировали тугие петли веревки за спиной. Рот заклеен, поэтому пленник и сбил с толку, когда выскочил — все это произошло лишь под скрип гаражной двери. — Не слушай, — бросил китаец после того, как они запихали мычащего в багажник. — Непонятно, как ноги развязал, вертлявый. У него шок, они все такие поначалу. Потом смирится. Блейк ничего не ответил, но, видимо, в его взгляде все же что-то читалось, потому что уже в машине Бай Чи пояснил: — Они просто мясо, бро. Бестолковые, необразованная беднота. У них даже родителей нет. У них есть родители, хотелось Блейку возразить. Пальцы уже болели оттого, как плотно он сжимал руль. Он помнил материалы дела слишком хорошо, хотя каждый день старался не думать об этом лишний раз, чтобы случайно не проколоться. Как сейчас. — Еще и обоссанный, — сказал Блейк вместо того, что было на уме. — Вы их хотя бы моете? — Конечно, — хрюкнул Бай Чи. — Месье не будет разговаривать с таким. *** Что там за месье, при упоминании которого Бай Чи задышал громче и неосознанно облизал губы, Блейку еще предстояло узнать. Всю дорогу они ехали молча — но под радио, потому что китаец включил магнитолу, чтобы не слышать мычания из багажника, а Блейк был слишком сосредоточен на дороге. Пришлось выбирать окольные пути, стараясь встретить как можно меньше машин на светофорах и не попасться копам. В какой-то момент, преодолев уже половину пути до северного моста, что был не таким загруженным по сравнению с железнодорожным, они остановились отлить, и Бай Чи, открыв багажник, велел омеге заткнуться. Сказал, что они едут по трассе вдоль ферм, и тут нет никого, кто бы мог его услышать. Блейк был с ним согласен — он знал, что просто так не сможет избавиться от китайца и спасти беднягу, а силы тому еще пригодятся. Омега затих, Блейк отвлекался на болтовню на радио, чтобы заглушить свою ярость — китайца хотелось прибить прямо здесь и сейчас. Но он уговаривал себя, что на место одного китайца придет другой, на место этого омеги привезут нового, и все начнется по кругу. Он должен был стать глазами и ушами полиции, собрать как можно больше информации и накрыть всю сеть. А это значило, что необходимо было установить исходный объект, точку входа нового омеги в клан. Блейк сомневался, что это менялось: налаженная схема, которая прекрасно себя отрабатывает, не нуждается в корректировках. И очень умно было послать на задание именно его, новичка, расходный материал, вместе со старшим, который, по сути, знал не больше. Однако кое-что Блейку все-таки удалось выяснить. Перевозку «товара» делили на два этапа. Они с Бай Чи осуществляли второй, где требовалась перевозка с одного временного пункта в другой. Главный в паре владел инфой, а водитель лишь крутил руль и старался не нарваться на копов. Если бы главный погиб, то водитель, не имевший еще даже татуировки, никак не смог бы доказать свою причастность к клану. Если бы погиб водитель… главный из напарников спокойно доделал бы свою работу. А если бы повредился товар, — Бай Чи показал свой любимый жест большим пальцем, имитируя нож возле горла — то лучше бы обоим переехать. Желательно с планеты. — Допустишь оплошность или сболтнешь чего — тебе отрежут язык, проткнут глаза и уши. Я не шучу, — он помрачнел, но не отвел взгляда, и Блейк сам повернулся к дороге. То ли потому что отвечал за безопасность за рулем, то ли… Черт его знает. Все это было очень скверно. Еще хуже стало, когда они добрались до второго временного пункта. Это была одна из ферм на севере Беттройда, в самой заднице, какую только можно вообразить: ни души на десятки миль вокруг, заброшенные поля, неухоженный заросший сад позади ветхого одноэтажного дома и прогнившие сараи на склоне — видимо, раньше там были коровники. — Ну и дыра, — Блейк сплюнул в траву, стараясь вести себя естественно. Хотя этого китайца по количеству слюны на земле он вряд ли бы смог переплюнуть. — Зато тихо, — потянулся Бай Чи. — Если этот орать не будет, хотя бы выспимся, как младенцы. Почти младенцем Блейк себя и так чувствовал, беспомощным и жалким, если бы не те фото полицейского дела, он бы давно стукнул китайца по башке и сбежал. Если бы удалось. Как только они припарковали машину под навес, тот потребовал у Блейка ключи от тачки и мобильник. Блейк не стал возражать, чтобы не вызывать подозрений, но в голове уже вертел план, как обойти эти трудности, если случится экстренная ситуация. Как будто все происходящее не было одной большой чертовой экстренной ситуацией. Затем они прошли в дом, проверили все окна и двери — почти все было заколочено или запиралось на замки, включили внешний генератор, и в доме заработало электричество. — Пойди нагрей воды, это в подвале, я пока притащу нашего гостя. Блейку оставалось лишь выполнять указания старшего. В подвале находился старый, но вполне исправный котел и большой бак с водой. Бай Чи также сказал ему, что нужно отвинтить и нажать, чтобы все заработало. Воспользовавшись уединением, Блейк перевел дух, сделал глубокие вдохи и выдохи и, стремясь успокоить нервы, осмотрел подвал. Но ничего примечательного в нем больше не нашлось. Когда он поднялся, в ванной уже шумела вода. Почти весь дверной проем загораживала широкая спина Бай Чи, который поливал раздетого догола омегу из душевой лейки — тот стоял в поддоне, вжимаясь в угол и закрываясь ладонями. Неизменным предметом одежды на пленнике оставалась только повязка, которая будто шлем закрывала ровно половину головы сверху. — Повернись! — командовал китаец. Омега плакал, но исполнял, будто от этого зависела его жизнь. Хотя по факту, можно сказать, так и было. — Я сказал, что не дам ему еды, если он не вымоется как следует. При этом Бай Чи сально улыбнулся и велел тому как следует вымыть себя во всех местах. Блейк не мог на это смотреть и отвернулся. Вот так представить, что кто-то будет подобные вещи командовать Микки, а тот — вслепую все исполнять, даже не видя, где он и кто его похитители… — Эй, ты чего, бро? Смотри, какой этот жопастый! В прошлый раз тощего привезли. — Я здесь не затем, чтобы смотреть, — буркнул Блейк. — Как хочешь. Трогать нам все равно их нельзя, — отозвался Бай Чи, а потом шагнул совсем близко к омеге, втянул носом его запах, будто убеждаясь, перестало ли вонять, и медленно и хрипло произнес: — Но кто станет проверять, да, чертенок ты японский? Омега ожидаемо захныкал. — Отстань от него, — сказал Блейк. — Он вообще тебя, может, не понимает. — О, нет! Он все понимает. Да? Ты же все понимаешь? Ну-ка кивни! Почувствовав, как струи воды ударили прямо в затылок, омега активно закивал. — Вот видишь, — улыбнулся Бай Чи довольно. — Зачем нам нужен тот, кто не сможет понять местных господ. Он должен все понимать. И то, что ему лучше вести себя хорошо. Да, чертенок? *** После того, как омеге дали полотенце и свежую одежду, а затем вывели из ванной и приковали за одну руку к кровати в пустой комнате, оставили рядом ведро и магазинные сэндвичи с бутылкой воды, Бай Чи взялся за инструктаж Блейка. По его словам, через день должен был приехать специальный человек, которого он называл Месье, этот человек привезет еду, а пока они будут сидеть тут и питаться только сэндвичами и чипсами, купленными утром на заправке. — Почему этот Месье не может приехать сейчас? — уточнил Блейк, надеясь, что его интерес не выглядит слишком нарочитым. Однако Бай Чи, судя по всему, любил поболтать о том человеке, потому что в его свинячьих глазках мелькнуло то ли подобострастие, то ли благоговение, когда он ответил: — Я бы мечтал, чтобы Месье остался тут дольше. Но у него такое плотное расписание. И потом, ты слышал, как хнычет тот омега? Сейчас от него толку не будет. Надо подождать, пока в себя придет. — День? — уточнил Блейк, и китаец кивнул: — Дольше не получится. Разберется потом на месте, чай, не маленький. Главное, чтобы эта рыбная вонь с него выветрилась поскорее. Господину она никогда не нравится. А потом Блейк узнал, что после фермы и какого-то Месье омег приводят в порядок уже на основном месте, проводят через врача, косметолога, стилиста и прочих людей с большим гонораром за закрытый рот и маленьким чувством ответственности и, наконец, сдают господину, чтобы тот «научил» их правильно работать. — Дедушке Тэнгфэю?! — не удержался Блейк, с омерзением представляя себе эту картину. — Его внуку, вообще-то. И имей уважение, не называй Дракона дедушкой! — Бай Чи сплюнул прямо на пол. — Он тебя еще переживет. Все, вали спать. Ты будешь дежурить через шесть часов. Блейк, решив лишний раз не провоцировать подозрения в свой адрес, вышел из кухни. В одной из пустых комнат он нашел такую же одинокую кровать, с застарелыми пятнами на голом матрасе, куда завалился без особого желания. Ему казалось, что уснуть в таком месте и в такой ситуации он не сможет, ведь за стенкой лежит брошенный, испуганный, одинокий пленник, и хорошо бы в этом богом забытом месте найти ему хотя бы одеяло. Блейк надеялся, что Бай Чи, как любитель пугать слабых ради забавы, не станет делать ничего больше, но уверен в этом не был. Тяжелые мысли, захватив разум и сердце, придавливали к кровати, в какой-то момент Блейк даже резко сел, боясь, что не сможет этого вынести и просто пойдет и скрутит китайца, отберет у него ключи и свалит — с омегой, само собой — но эту мысль он смог запихать подальше и уговорить себя как можно скорее забыть все, что здесь произошло. Сказал себе, что будет считать, это было не с ним, а с кем-то совсем другим. Ворочался, понимая, что не уснет — тогда как подсознание, желая сбежать, выбрало сон как единственно доступный вариант. Ничто внутри Блейка еще даже не подозревало, какие испытания ждут его дальше.