Все альфы попадают в рай

До Рождества оставалось чуть больше двух недель, когда Блейк понял, что в его новом плане есть существенное упущение, и даже не одно. Изначально расчет был на то, чтобы Джек под видом модели проник на вечер, нашел там или Микки или Венсана и дальше действовал в зависимости от обстоятельств. Если попадется Микки — то незаметно вывести его из здания, до ближайшего перекрестка, где Блейк будет ждать в машине. А если не удастся обнаружить даже следов брата, то уж Венсан точно будет на этом чертовом сборище продажных толстосумов. То, что Тэнгфэй представлял общественности как «благотворительный вечер», для Блейка являлось очевидным способом отмывания денег и налаживания новых связей. Понятно, каких. Инвесторов, как их любили называть в отделе по борьбе с организованной преступностью и финансовыми махинациями. В случае, если Микки не окажется на вечере или где-то поблизости, Блейк планировал захватить Венсана и выдвинуть его боссу условия по обмену, а затем сдать полиции всю группу в день, когда этот обмен произойдет. Однако, выслушав рассказ Джека, который впервые за месяц своей работы в модельном агентстве воочию увидел Месье, Блейк понял, где просчитался. Во-первых, за Венсаном почти шаг в шаг следовал его телохранитель — судя по описанию, тот самый, что приезжал с ним на ферму, когда Блейк с Бай Чи перевозили пленника. Он не особо запомнился, хотя Блейк каждый раз, по полицейской привычке, подмечал детали, потенциальные опасности и пути отхода. Немного коренастый, но довольно крупный альфа, китаец или кореец, типичная морда с эмоциями камня и взглядом, что будто следит за тобой, где бы ты ни стоял. В тот раз лишь Месье зашел в комнату, где держали пленного омегу, этот охранник мгновенно заслонил спиной дверь, сложил руки на груди и не шелохнулся, пока крики оттуда не прекратились. Только когда из-за двери ему скомандовали зайти, он ожил, снова превращаясь из статуи в подобие человека. Блейку иногда казалось, что у таких альф в головах вместо мозга — вычислительный процессор, работающий исключительно по инструкциям. Сраный робомозг с мышцами рестлера, которому плевать на все и всех, кроме своего хозяина. Даже феромоны Джека против него будут бессильны. Во-вторых, дело было еще и в Джеке: он слишком отдавался новому занятию, горел моделингом и, по правде сказать, у него неплохо выходило. За один только ноябрь успел пройти с десяток кастингов и задержаться на двух съемках для каталогов и еще одной — для рекламы какой-то модной бизнес-кофейни в сити. Блейк опасался, что для Джека все складывалось слишком серьезно, а значит, вероятность неудачи росла. И в-третьих, только опытные агенты могли работать под прикрытием в одиночку, а Джек, мягко говоря, таким совсем не был. Конечно, у него имелся определенный опыт, в том числе и по части обведения альф вокруг своего красивого розового члена, но… В экстренной ситуации требовалась совсем иная подготовка. Хотя бы чуть больше мышц и грубой силы. Си Джея или кого-то из банды Рута отправить вместе с Джеком не представлялось возможным, потому что Тэнгфэй наверняка знали всех их если не поименно, то уж в лицо-то точно, а других хороших знакомых, которым можно предложить за бабки рискнуть своей шкурой, у Блейка не нашлось. Поэтому, взвесив все «за» и «против», одним прохладным декабрьским вечером он все-таки снова сделал это — толкнул неприметную дверь бара «Сливовый пирог», и пара десятков удивленных глаз проводили его, уже довольно серьезно беременного, прямо до стойки, пока не менее удивленный Чика не догадался, что разговор им предстоит приватный. — Дорогой, ты как раз вовремя, поможешь Чике найти консервированные ананасы, — пропел альфа, утаскивая Блейка сначала за стойку, а потом в кладовку, подальше от лишних ушей. — О, какой прелестный джинсовый комбинезончик, тебе так идет! Это «Холли Томпсон»? — А?.. — Блейк на автомате обернулся на закрывшуюся за ним дверь, но понял, что Чика опять про моду: — Нет. Или да. Не знаю, я в этом не разбираюсь. Главное, чтоб размер подходил. — Присаживайся, милый, — Чика указал на коробки на полу, а сам действительно полез рыться на полке, переставляя банки с разноцветными этикетками. — По твоей нахмуренной мордашке Чика делает вывод, что ты пришел не просто выпить чаю с фирменным пирогом. — От пирога не откажусь, — Блейк опустился на ближайшую коробку и вытянул ноги — в последнее время они все чаще начали отекать к концу дня, и дон пытался ограничивать его в домашних лимонадах, но терпел поражение, ведь если лимонада не было, Блейк посылал Рута за ним в магазин. — Но я правда пришел поговорить о… кое-чем важном. Ты же знаешь, откуда сбежал Габриэль, сам же прятал его в шелтере. Ты знаешь, что Тэнгфей делают с омегами, — вздохнув, Блейк помолчал. Знал, что поступает неправильно, но иначе не мог. — Они нас используют, а потом убивают. Сейчас у них в плену омега, который был свидетелем убийства и может выступить в суде, если мы поможем ему сбежать. Этих тварей могут скоро посадить за решетку, понимаешь? И прикрыть весь бизнес по продаже людей. Чика прижал банку с ананасами к груди. Лицо у него вмиг приняло выражение, которое всегда появлялось, когда он сталкивался с несправедливостью и издевательствами — глаза загорелись и влажно заблестели, щеки сделались еще румянее, губы поджались, подбородок выдвинулся вперед и будто окаменел. — Грязные ублюдки! — воскликнул Чика, и Блейк понял — уговорить его будет нетрудно. Потому продолжил: — Этот омега, вероятно, будет там. На том же вечере, куда приглашен Джек. В «Раю». — Чика с радостью поможет потом спрятать его у себя! — Спасибо, но боюсь, что план может не сработать, если туда пойдет один Джек. Все же он омега, а омег там за людей не считают. Если он где-то проколется, его просто вышвырнут или не воспримут всерьез, когда это будет необходимо. Можно было бы рискнуть, но шанс всего один, и я не хочу его терять. — Ты просишь, чтобы Чика помог найти того, кто пойдет туда? Милый, но все знакомые альфы Чики не тянут на того, кто мог бы попасть на такой вечер. Все там слишком селебрити. Слово «такой» он выделил и голосом, и глазами, будто без этого не было понятно, что он имеет в виду. Блейк вздохнул: — Не надо никого искать. Такой альфа есть. Он стоит прямо передо мной. — Я?! — Чика впервые сказал о себе не в третьем лице, и Блейк поразился самому факту так, что на несколько секунд потерял дар речи, только смотрел на Чику, который громко дышал, стискивая в толстых пальцах консерву. Потом Блейк все же собрался и кивнул: — Да, ты. Деньги на входной билет есть. Костюм мы купим. Тебе лишь нужно делать вид, что ты богатый альфа, потенциальный инвестор, улыбаться и молчать, если не хочешь вести светские беседы. Так даже лучше, сойдешь за таинственного и высокомерного. Если получится — провести этого омегу к черному ходу, где его будем ждать мы, или помочь выбраться из окна. Точно пока не знаю, план еще в разработке. Если не получится его забрать — нужно хотя бы передать, что о нем знают, что ищут способы ему помочь и чтобы он был начеку. Чика внимательно выслушал, но отвечать не торопился. Все так же стоял, поджав губы и глядя куда-то мимо Блейка. — Ты понимаешь, о чем просишь, дорогой? Чика будет перед ними полностью голый! Без ресниц, без макияжа, без… своей защиты! Все будут пялиться на него! Смеяться над ним! Блейк поднялся, забрал банку из похолодевших рук альфы, поставил на полку и взял его ладони в свои. Чика был взволнован не на шутку — грудь вздымалась вместе с пышным воротником, на висках выступили капельки пота, глаза метались, словно пытаясь отыскать что-то у Блейка на лице. Крепко сжав в своих ладонях лапищи с маникюром, Блейк доверительно произнес: — Никто не станет над тобой смеяться. Потому поводов для беспокойства нет. И я больше никому такое не доверю. Если кто и поможет, то только ты. Это будет всего лишь роль, это будет не настоящий Чика, понимаешь? Ты же притворялся обычным альфой столько лет, ради людей, которым это было не нужно. Притворись еще один раз, последний — потому что сейчас это необходимо. Пока мы с Гэби тут, на свободе, другие, кому повезло меньше, ублажают китайских ублюдков. Ни за что, Чика, просто так. Просто потому, что у них от природы красивое лицо и стройное тело. Они всего лишь домашние зверушки, не люди. Разве ты сможешь потом спать спокойно, зная, что мог помочь? Зная, что этих омег потом будут показывать в криминальных сводках, и уже не живых? Это было не честно — манипулировать им, но Блейк утешался тем, что это всего лишь манипуляция, а не шантаж. Ради Микки — что угодно. Тем более, что Чике действительно ничего не грозило: на вечере, куда придут сливки общества и знаменитости, его никто не тронет. Конечно, Чика на эту манипуляцию повелся — не мог не повестись, потому что сам помогал Гэби, рискуя многим, спрятаться от этого ада. Он знал, что там происходит, и для него это было как убийство норок ради шуб: одно дело, когда видишь такую шубу и понимаешь, что шкурки настоящие. Другое дело, когда держал на руках зверька, который стал частью такой шубы. — Чика может сам подобрать себе костюм? — спросил наконец тот и прежде, чем Блейк ответил, положил палец на его губы: — И белье под брюки надевает свое. Это главное условие. Чика поможет, и потом не говорите, что Чика пожалел хоть что-то ради избавления от страданий безвинных существ. Из кладовки он вышел гордо, неся перед собой банку, которую вскоре вскрыл и принялся есть ананасы, вилкой вылавливая колечки. Блейк от ананасов отказался, но предложенный ранее пирог умял с аппетитом — как и всегда, поглядывая на альфу и пытаясь найти следы злости или сожаления на его одухотворенной сейчас физиономии. Ни того, ни другого не обнаружилось — Чика уже внутренне настраивался на предстоящее благое дело. Он был альтруистом до кончиков наращённых ресниц и направить энергию в русло помощи ближнему ему не составляло труда, он как будто этого и ждал все это время. У Блейка в запасе оставался еще один аргумент, очень весомый: на вечере появится много обеспеченных красивых альф, которые так же косят под натуралов, как сам Чика до своей новой, свободной жизни, а это значит, что познакомиться с ними более чем возможно. Но обошлось без личного интереса — Чика был готов жертвовать собой на целый вечер безвозмездно, и этим нужно было теперь воспользоваться с умом. *** Получив согласие Чики, Блейк не знал, радоваться ему или беспокоиться. В прежней жизни он, конечно, выступал в роли переговорщика, но исключительно в рамках протокола, предписанного уставом полиции Вайландо. Само собой, иногда приходилось применять изобретательность и импровизировать, как, например, на вызовах в пабы, чтобы разнять очередных драчунов или спасти неверного мужа от мести его разъяренного супруга. Однако в подобных случаях в ход шла физподготовка, когда руки и мышцы действовали едва ли не на опережение мозга. А в данной ситуации, когда у Блейка не было ни толкового напарника, ни лишних шансов, требовался тщательный план и не только. По части плана помог Кайл: вместе они составили карту здания, по памяти Блейка и некоторым найденным в сети чертежам, за которые пришлось отвалить прежнему арендатору здания немаленькую сумму, в основном за обещание держать их запрос в секрете. Блейк буквально силой, как в средней школе, заставил Чику и Джека вызубрить схему, коридоры, помещения и все сортиры, наличие окон и запасных выходов, он завязывал им глаза и просил описать, как пройти откуда-то куда-то, за каждое неверное решение щелкая мухобойкой по задницам. Потом Пепе, красный от смеха, проболтался, что мухобойка являлась какой-то приблудой для сексуальных игр, и Блейк взял вместо нее чей-то ремень. Вот с ремнем-то дело пошло гораздо лучше. — Если ты так свое чадо будешь воспитывать, я напишу на тебя жалобу в органы опеки! — ныл Джек. В отличие от Чики, который по опыту работы в барах был знаком с их типичной обстановкой, тот показывал весьма серьезные проблемы с ориентированием в пространстве. — Соберись, Джек! Если тебя зажмут в подсобке, ты должен знать кратчайший маршрут! Блейку было не до шуток: то, что он видел в «Раю», смешным назвать можно только под хорошей дозой дури. Конечно, подсознательно он чувствовал, что и Джек, и Чика по-своему прячут волнение, но на фоне холодного Кайла оба казались очень легкомысленными, несмотря на то, что Блейк уже приобрел радиомикрофоны для нательной прослушки и в сотый раз объяснял, как ими пользоваться. Проще было пустить туда Кайла, однако тот не обладал нужными для этого внешними данными. И если б дело было только в них, Блейк бы сам отправился в «Рай». — Даже на пятом месяце? — фыркнул вдруг Кайл, когда Блейк сказанул это в сердцах. — Да, даже зная, что тебя вычислят как пить дать? — поддержал Джек, а Чика приложил пальцы к дрожащим губам. Странное дело, но это подействовало на всех отрезвляюще и прибавило серьезности, накануне рождественского вечера все четверо — Джек, Чика, Кайл и сам Блейк — были более чем готовы. Кроме разве что Рута, который, чем меньше дней оставалось до рождества, тем большую проявлял строгость и даже почти пассивную агрессию в адрес Блейка, а один раз вообще ушел в середине разговора, молча хлопнув дверью. Ясное дело, что ему все это жутко не нравилось, но Блейк ничего не мог поделать. Почему Эрнандес ходил как заведенный, Блейк прекрасно понимал: не только из-за очередной предстоящей опасности, но и потому, что сложности пришли откуда их не ждали. За пару дней до Рождества Блейк наведался к Габриэлю, планируя поговорить с ним о важном. Блейк никогда не был переговорщиком, но именно теперь понимал, что иногда настоящая сила совсем не в силе, а в слове — и в тех, кто эти слова может подтвердить или опровергнуть. Или исполнить за тебя, если удастся договориться. Будучи в теле омеги, он не смог бы подтвердить личность Изуми и лишь сослался бы на амнезию. Врачи часто объясняли подобное полученной психологической травмой, и Блейку бы поверили. Но ему нужен был тот, кто помнил все, что с ним произошло в плену, — Габриэль. Именно Габриэль, вместе с Микки, как только удастся того освободить, станет последним гвоздем в крышке для всего клана Тэнгфэй. Блейк давно не виделся с этим омегой. Не только потому, что был занят своей свалившейся как снег на голову беременностью и делами у Эрнандеса, но и по более ванильной, как показалось бы прежнему Блейку, причине. Прежний Блейк на такое бы хрен забил, однако теперь он считал, что неловко появляться с заметно округлившимся животом перед тем, кто своего ребенка потерял совсем недавно. И еще более неловко — своим лицом напоминать о времени, что Габриэль провел в плену. Хотя тот каждый раз радовался искренне и проявлял к Блейку внимание и явную симпатию, черт его знает почему, это все ощущалось странным. Может, Блейк и сам не хотел лишний раз светиться в Церкви Святого Луки без крайней необходимости. В конце концов, жизнь почти наладилась, Гэби восстановился, принимал какие-то таблетки для башки, помогал в приходе тем, кто теперь нуждался сильнее. Для отца Бернарда он будто стал подобием семьи, которой тот однажды лишился, и не известно еще, кто кому был более благодарен. Однако, Блейк продумал не только как вытащить Микки, но и что делать после, а поэтому разговор с Гэби откладывать еще дальше не представлялось возможным. Как и в каждый визит Блейка, омега торчал в церковном саду, несмотря на то, что земля сильно затвердела от ночных заморозков. Накануне праздника было чем заняться: увлеченный работой, Гэби помогал какому-то громиле расставлять фигуры вертепа, организованного при входе в церковь. И почему при каждом омеге обязательно рано или поздно нарисовывается какой-нибудь альфа, подумалось Блейку. Самым странным в этой парочке к тому же было то, как громила, забитый татуировками под самый подбородок, беззаботно щекотал Гэби и хихикал, прячась за муляжом осла. Некоторое время Блейк наблюдал за их невинными игрищами издалека, так же, как в случае с Чикой, убеждая себя, что все это он делает ради Микки. Тем более что для Габриэля поход в полицию уж точно не представлял опасности: его включат в программу защиты свидетелей и отправят жить либо подальше от Вайландо, либо вообще на родину. И все же оттого, что придется лишний раз напомнить ему о самом страшном времени в лапах Тэнгфэй, Блейк ощущал колкое сожаление в груди. Когда он, кашлянув, наконец подошел ближе, хрустя гравием под своими массивными ботинками — не мог отделаться от полицейской привычки носить такие — громила, стоявший к нему спиной, проследил за взглядом Габриэля и обернулся, но Блейк не успел и слова сказать, как тот побледнел и выронил из рук горшок с пуансеттией. — Ты… ты… — его взгляд заметался от лица Блейка к его заметно торчащему под курткой животу в комбезе и обратно. На мгновение Блейк тоже остолбенел. Неужели раскрыли?.. Хотя если бы этот мордоворот узнал в Блейке одного из шлюх Тэнгфэй, то первым в этом списке стал бы Габриэль. Да и на принадлежность к триаде или к завсегдатаям «Рая» в громиле ничего не указывало: судя по татуировкам на шее и лице, которые Блейк теперь смог рассмотреть, подойдя ближе, этот альфа скорее принадлежал к Беттройдскому наркокартелю. — Рауль?.. — выдохнул Блейк, потому что альфа буквально потерял дар речи. На помощь пришел Гэби, кинувшийся было к земле, чтобы поднять упавший цветок и пихнуть его обратно в руки своего товарища: — Нет, Изуми, это мой новый друг. Тео, это Изуми. Тео сглотнул и моргнул, отчего маленькая татуировка в форме слезы под его глазом сморщилась и расправилась, словно умела двигаться самостоятельно. — У тебя новый друг? — недоумевал Блейк. — Откуда? Ты не должен светиться лишний раз, забыл? Будь осторожен. — Все в порядке, — Гэби кивнул и подхватил «друга» под локоть. Рядом они смотрелись почти комично, хотя сложно сказать, кто из них двоих выглядел более смешно. Пока омега воодушевленно рассказывал, откуда взялся этот Тео, оказавшийся родственником падре, Блейк продолжал с недоверием рассматривать замершего в ступоре альфу и недоумевать. Как и в случае с телом, в котором Блейк очнулся на городской свалке, не понимая, что происходит, этот громила тоже показался ему смутно знакомым. Почти на сто процентов, что тоже по прежней работе. Правда, в то, о чем трещал омега, пока верилось с трудом. Хотя чего уж Блейку-то было удивляться. — Что, прямо на День Всех Святых? — нахмурился он, вновь переключившись на Гэби. — Представляешь! Очнулся спустя пять лет комы! Отец Бернард говорит, это чудо! Его единственный выживший при пожаре пасынок! Надышался угарным газом, и вот!.. Только он как ты — ничего не помнит. — Любопытно, — теперь Блейк беззастенчиво пялился альфе прямо в глаза. Что это? Уловка или действительно «чудо», как о нем говорят? Блейк решил, что проверит свою догадку позже, сейчас он пришел с иной целью, но все равно, перед тем, как попросить Габриэля поговорить наедине, обратился к Тео: — Круто, что ты очнулся. Сможешь теперь еще раз увидеть родных. Тот сделал странное лицо, сжал губы и, опустив глаза вниз, уставился на его живот. Блейку показалось — сдерживался. Тогда Блейк слегка задрал край куртки и положил руку на самое выпуклое на животе место. Погладив, кивнул этим двоим: — Это фасолина. Хотите потрогать? — а как только оба неуверенно потянулись к нему ладонями, облепив со всех сторон, добавил: — У нас всех все будет хорошо. Момент оказался настолько уютным и теплым, что несколько минут никто ничего не произносил. Блейк, ощущая теплые руки на животе, даже захотел прикрыть глаза, чтобы слушать негромкую суету в церкви, шум шоссе где-то вдалеке и вдыхать прохладный воздух, приносивший легкий аромат хвои. Пообещав в скором времени зайти еще раз, чтобы пообщаться с парнями подольше, он едва заметно кивнул Тео и отвел Габриэля в сторону. — Ты уже связывался со своими близкими? Улыбка на лице омеги тут же померкла. — Нет. Пусть думают, что я умер. — Зачем так говорить? — Блейк действительно не понимал, оттого вопрос прозвучал резче и грубее обычного, о чем он сразу же пожалел. — Прости. Я хотел сказать, разве ты не хочешь дать им знать, что живой? Гэби помолчал, потупившись глазами в землю и разглядывая изморозь на кусте шиповника. — Это позор. Я не хочу, чтобы они узнали. Судя по тону, простым возражением здесь бы не обошлось, и Блейк решил отложить этот вопрос на потом. Но другой не требовал отлагательств. — Послушай, Каору, — он выделил интонацией настоящее имя омеги, потому что оно относилось к той части его жизни, до которой Блейк собирался достучаться. — Мне очень нужна твоя помощь. Очень скоро мы спасем из лап Тэнгфэй еще одного омегу. На вас двоих вся надежда — нам нужны ваши свидетельские показания в суде. Ты готов поехать со мной в участок, когда я скажу? — Участок?.. — тот нахмурился, будто не понял слово. — Там тебе дадут защиту, временные документы, оповестят Интерпол. Я имею в виду полицейский участок. Полицию, — кивнул Блейк. Совсем уже отвык, что этот омега иностранец и ему приходится объяснять очевидные вещи. Уже несколько месяцев Габриэль отлично справлялся с задачей «залечь на дно», но теперь наступала пора выползти из норы. Вот только при слове «полиция» тот почему-то затрясся и захныкал, залепетал что-то на своем. Тео, явно следивший за ними издалека, подлетел быстрее ветра, обхватил Гэби за плечи и что-то спросил, видимо, тоже по-японски. Выслушав сбивчивые объяснения, поднял на Блейка глаза, в которых все еще читался ужас от происходящего, но вместе с тем теперь и решимость: — Никакой полиции. Сказал как отрезал, хотя его голос тоже дрогнул, что выглядело даже странно — с его-то комплекцией. Что ж, похоже, навыки первоклассного переговорщика Блейку еще предстояло развивать. *** Вечером, за ставшим традиционным ужином, когда дон Хуан закончил с едой и вернулся к телевизору, оставив «молодых» наедине, Блейк поделился с Рутом мыслями и догадками. Хоть альфа уже и слышать не мог о планах и Тэнгфэй, однако стоило Блейку упомянуть картель, весь обратился во внимание. — При чем тут картель? — спросил он с набитым ртом, даже не дожевав кусок. — Только не говори, Диос мио, что ты и туда полезешь! Я слышал, после той нашей стычки на дороге китайцы считают, что их парней убрал именно картель. Обстановка между бандами в последнее время накалилась. — Нет, дело в другом. — Блейку не хотелось, чтобы это оказалось правдой, но Эрнандес был тем единственным, кто знал о нем абсолютно все и даже чуть больше. Он уже, по сути, являлся для Блейка кем-то вроде напарника — не только в постели, но и в других делах. Кем-то, на кого Блейк смог бы положиться в трудной ситуации, кому бы мог довериться, почти как Колсону когда-то, хотя с тем он спать бы не стал ни при каких обстоятельствах. Но точно бы сказал это, как и Руту: — У Габриэля появился новый друг — прямо на День Мертвых пасынок отца Бернарда вышел из комы, представляешь? Ничего не помнит. Но самое странное то, что я сам наконец вспомнил, где видел его — в нашем участке! Точнее, в документах по разным старым преступлениям. На момент, когда я поступил на службу, этот парень уже отошел от дел — числился мертвым, никто особо не уточнял, но было ясно, что сразу после его ухода произошла смена власти в картеле. Знаешь, кто это? Маттео да Сильва, Большой Эм. У Рута изо рта выпал недоеденный кусок лепешки, когда тот закашлялся от удивления. Поэтому про другую свою догадку о возможных нечистых на руку копах Блейк даже упоминать не стал — хотел еще добавить кое-какие соображения насчет этого Маттео, но Рут вдруг вскочил, так резко, что едва не уронил свой стул, шагнул к Блейку и взял в ладони его лицо. — Ты самый несносный беременный омега с шилом в заднице, какого я только знаю! Картель, Блейк! Если это правда, то ты лезешь в самое сердце бури, и скоро от нас всех не останется и мокрого места… — А ты самый сердобольный альфа моложе тридцати, — огрызнулся Блейк. Однако такая забота была ему очень приятна — как и подрастающей фасолине в его животе. Смягчившись, Блейк провел пальцами по его руке. — Это последняя попытка. Я должен постараться вытащить брата. — Я поеду с тобой. — В Пало Рико? Чтобы тебя тормознули на первом же перекрестке? Рут замялся, очевидно понимая, что на беременного азиата в квартале богачей обратят меньше внимания, чем на парня, очень похожего на члена банды из гетто. Он рассматривал Блейка, словно ожидая, что тот передумает — но Блейк твердо выдержал его почти умоляющий взгляд, пока у самого внутри сердце разрывалось от противоречивых эмоций. Нет, он все еще не готов был поставить латиноса выше брата, только не сейчас, когда до главного следа Микки в этом деле оставался буквально шаг. Наконец Рут вздохнул, наклонился и прижал губы к его лбу, утыкаясь носом в отросшую челку: — Будь осторожен, амор. И обещай, что придешь вечером — Я кое-что приготовил. Все-таки это Рождество. В его голосе тоже послышалось обещание — но другое. Будь Блейк все еще альфой, он бы не придал этому значения, но теперь… Теперь ему вдруг захотелось узнать, правильно ли он все расслышал и понял. Но сам лишь улыбался, хотя Рут этого и не видел, а потом обхватил его руками вокруг бедер, насколько мог это сделать с этим дурацким неудобным переносным домом вместо живота, и произнес: — Конечно обещаю. Куда же я денусь.