Все альфы попадают в рай

Уже десять минут Блейк наблюдал задницы двух крепких альф, которые безуспешно шарили по полу в поисках оброненной запонки. Иногда ему казалось, что в очередном углу что-то блеснуло, и тогда он командовал им ползти туда и проверить — сам, по понятным причинам, уже стал не настолько гибким, чтобы к ним присоединиться. Живот вроде еще не вырос до больших размеров, доктор Адамс даже разрешал — нет, неистово рекомендовал — занятия йогой. Однако у Блейка разного рода упражнения и так случались почти каждый день: Рут находил самые безопасные и удобные позы для этого. А Блейк терпел. Ну, а что ему оставалось? Терпеть и пялиться, размышляя над извечным вопросом своего нового бытия — так ли маняще выглядела бы эта задница, если б они оба оставались альфами? Что-то в голове происходило совсем не то, уже можно было и привыкнуть, но всякий раз, стоило Руту повернуться или нагнуться, Блейк ловил себя на том, что смотрит туда. Правда, в область его ширинки он все-таки смотрел раза в два чаще. — Нахрен ты их вообще прицепил? Снобские украшения, — пропыхтел из дальнего угла Рут. Потом снова глянул на тоже пыхтевшего в соседнем углу Чику и цокнул, закатив глаза. — Да что ты понимаешь, мучачо! Это же запонки Портье! Взяты под залог Чикиной жопы! — на последнем слове он картинно откинул локон со лба и пригладил усы. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда сам будешь просить у Чики совета. — Совета о чем? — не въехал Рут, и вместе с ним и Блейк тоже. — О снобском помолвочном кольце, о чем же еще! Ответ заставил Рута густо покраснеть и вернуться к поискам, бубня себе под нос, судя по всему, какую-то молитву или непереводимое ругательство на испанском. Блейк и сам ощутил, как и его щеки заливает краска. Конечно, он догадывался, что будет вечером, он же не глупый. Джек, узнав об этом «ужине» по большому секрету, уже всю голову проел вопросами. Больше всего его поразило, что какой-то альфа теоретически готов взять на воспитание чужого ребенка. Блейк бы предположил, но не стал этого озвучивать, что у Рута есть некий незакрытый гештальт — собственная неполная семья, тяжелое детство, и таким образом, похоже, тот и планировал его закрыть. Но почему в этот план вписал именно его, Блейка, пока понять не мог. Зато Джеку было «все понятно», отчего Блейк с еще большей неохотой ждал его появления. Вообще-то это было впервые, когда Блейк притащил своего альфу в новую съемную квартиру Джека и Кайла и познакомил с Чикой. Переживал, что выйдет нелепо, но Кайл вел себя так же флегматично, как и всегда, Чика был слишком занят своим новым «луком» — в его же пользу было то, что выглядел он теперь почти как самый настоящий альфа из высшего общества, если бы не одна деталь нижнего гардероба. А Джек все еще задерживался, возвращаясь из салона, где делал укладку своих роскошных светлых патлов. Блейк и раньше засматривался на них, но теперь чаще не взглядом альфы, а больше омеги — с завистью. И почему-то даже радовался, продолжая бездумно пялиться на задницу латиноса, что Джека здесь нет. Странное чувство. Блейк, кажется, никогда раньше такого не испытывал. — Нашел! — радостно воскликнул Чика. — Наконец-то Чика наденет брюки обратно! Его булочки так замерзли. Поблагодарим за это Господа, захотелось добавить Блейку, но он проглотил ремарку. Еще одна причина, по которой последние десять минут он смотрел в основном на зад Эрнандеса, заключалась в том, что Чике пришлось снять парадные брюки и ползать по полу, ниже пояса оставшись в одном нижнем белье. Точнее, в нижнем непотребстве. С приклеенными пышными усами и силиконовыми накладками на нос его лицо без привычного яркого макияжа смотрелось слишком брутальным для нежной, обтянутой кружевом цвета горной лаванды попе. — И у тебя там что, даже не чешется? — поинтересовался Блейк, наблюдая, как тот натягивает брюки и подает руку, чтобы ему помогли прицепить запонку обратно. — Деточка, конечно же чешется! — хохотнув, Чика прикрыл губы пальцами и добавил: — Но совсем не из-за белья, а из-за долгого отсутствия там кое-чего другого! — Нет, Блейк, ну это же ходячая катастрофа! — взвыл Рут, который до этого лишь кряхтел, разминая поясницу. — Если он так и будет звать себя по имени и нести эту хрень, вам точно кранты! Чика резко замолчал, повернулся к нему и строго сказал: — Разве я спрашивал твоего мнения? Манерность из его голоса как ветром сдуло. Теперь он и выглядел, и вел себя точно как солидный богатый альфа средних лет, усы словно добавляли важности, а идеальная осанка — твердости духа. Вот только одна деталь… — Не шевелись, — произнес Блейк, пальцем заталкивая край лавандового кружева в ширинку и следом застегивая молнию. — Вот. Так гораздо лучше. — Ага, гораздо… — обреченно повторил Эрнандес, но Чика и бровью не повел. С таким же каменным лицом Эрнандес потом смотрел на то, как Блейк расстегивал на Чике рубашку и приклеивал прослушку. Блейк был слишком занят инструкциями, но затылком все равно чувствовал на себе неравнодушный взгляд, от которого все время горели щеки. Поэтому заставлял себя возвращаться мыслями к брату и плану. Джек появился как раз вовремя: Чика уже задолбал в сотый раз спрашивать, не стукнет ли его током, если он вспотеет. «Стукнет-стукнет», коварно бормотал сбоку Рут и хитро щурился на Блейка. Нашел, к кому ревновать, хмыкнул себе под нос Блейк, но тут же пожалел — входная дверь щелкнула замком, и в квартиру уверенной походкой прошагал Джек. В принципе, таким Блейк его и представлял — чтоб наповал и чтоб все альфы, которые его увидят сегодня, засомневались, а хватит ли у них денег на такое сокровище. Сразу же в голове мелькнуло — это точно тот Джек, который мог ходить в растянутой футболке и с пучком на голове и носках с дыркой на большом пальце, потому что ему плевать, если так удобно? Потому что сейчас перед ним стоял омега, к которому даже подойти неловко — точно пошлет. Слишком красивый, слишком отстраненный, слишком дорогой в своем черном костюме с зауженными брюками и приталенным пиджаком. Блейк метнулся взглядом сначала к нему, затем к Руту, но тот, вместо того, чтобы рассматривать Джека, лишь мимолетно глянул на него, сказав: «Привет, я Рут». — Ох, милый, ты сегодня затмишь всех! — ожидаемо запричитал Чика, тут же изучая все детали роскошного костюма омеги, и его гигантские ладони запорхали вокруг него, как мотыльки. — Какая укладка, святой Лука, святые представленные! — Ради этого я отсидел всю жопу в кресле мастера, — пояснил тот, подходя к зеркалу и разглядывая лицо. — А потом еще у визажиста. Вы тут без меня тоже времени не теряли, да? Надеюсь, все готово, ждать не придется? — Мы почти закончили, — сказал Блейк, возвращаясь к проводкам под одеждой Чики и отмечая, что этот полуприказной тон Джеку очень идет, когда он в образе, однако Блейк сомневался, что готов будет его терпеть в обычное время — все же, звездная болезнь штука неприятная, и хорошо бы, если Джек не станет сильно звездиться. Особенно с тем, кто ему помог выбраться из общаги, где была одна кровать на всех. Крепя проводки на обычный медицинский пластырь, который продавался бобинами в любой аптеке, Блейк не стал пояснять, почему делает именно так, а не использует специальные тейпы. Во время работы в полиции они с напарником выяснили, что тейпы — полное говно и отлепляются в первые полчаса, и что лучше обычного пластыря ничего нет, но у последнего способа есть нюанс: снимается потом вся конструкция вместе с растительностью на теле. И это действительно больно, если пластырь присох, и лучше отрывать его одним движением, а не постепенно. Для чувствительного Чики подобное должно стать целым испытанием, что лучше оставить на потом. Блейк ничего не мог с собой поделать и продолжал, выполняя отработанные движения пальцами и отсоединяя пленку с липкого слоя, коситься на Рута. Тот, в свою очередь, косился на его руки и пресс Чики в расстегнутой рубашке, и со стороны, видимо, это выглядело смешно, учитывая, что такой красивый до умопомрачения Джек стоял в стороне и никому до него не было дела. Наверное поэтому Джек подошел ближе, чтобы изучить незнакомого альфу, и Блейк невольно ощутил чувство тревоги, когда между омегой и Рутом сократилось расстояние — будто натянулась невидимая струна и зазвенела, предупреждая о том, что границы того, что Блейк считает своим, нарушены. Однако Блейк смог отмахнуться от этого чувства, чтобы закончить свое дело и не накосячить. В конце он похлопал Чику по груди, а потом, не сдерживаясь, приподнялся на носочки и обнял его: — Спасибо. Ты столько для меня делаешь… — О, Чика только рад быть полезным! — альфа в ответ осторожно, но крепко сжал его за плечи. — Его карма станет чище! Святой Лука будет радоваться, глядя на него! Может быть, даже расскажет папочке Чики, что не такой он и плохой. — Обязательно, — фыркнул Блейк. — Я вас обоих буду слышать и, если что, позвоню. Но пообещай, что если почувствуешь, будто что-то идет не так — сразу уйдешь. — Чика обещает. Чика не совсем наивный, иначе бы он не занимался бизнесом и у него не было бы бара. — Это точно, — кивнул Джек, повернул голову, принюхался, наклонился ближе к Руту, и у Блейка физически зачесались ладони — так и захотелось отодвинуть его красивое лицо от шеи Эрнандеса. — Так вот кем постоянно несет от нашего азиата. Мексиканским мачо. Все не мог понять, что за нотки такие. А перчатки тебе затем, чтобы не оставлять следов, если надумаешь кого задушить? — Нет, я просто фетишист, — хмыкнул тот, и Блейк сам не понял, как оказался отодвинут от Чики. На Джека и его прослушку времени ушло гораздо меньше, чем на Чику, может, потому что он не вертелся и не мешал вопросами. Лишь перебрасывался фразами с Эрнандесом, соблюдая видимость вежливого диалога, но на самом деле вынюхивая любопытные подробности об их с Блейком отношениях. Рут, слава его предкам, держался и подробностей не сообщал. Потом, пока Чика завершал свой образ, закрепляя носки специальными подтяжками, а Джек выбирал парфюм, Блейк мелкими глотками выпил всю бутылку зеленого чая, которая нашлась в холодильнике, и Эрнандес почему-то смотрел на это с неодобрением. — А потом ты будешь хотеть в туалет, — наконец сказал он. Блейк закатил глаза: — Потерплю. Не начинай, я тебя все равно не возьму с собой. На случай, если мы возьмем Венсана, а не Микки, ты мне нужен на расстоянии. Тем более, если ты будешь хорошо себя вести, я могу сделать кое-что, что мы еще не делали. — Поиграть в приставку? — скучающим тоном отозвался Рут, продолжая сверлить взглядом спину Чики. — Поиграть с твоим членом, Эрнандес. Вот этим самым ртом, который тебе это говорит. Блейк скорее почувствовал, чем услышал, как у Рута перехватило дыхание, но тот взял себя в руки и произнес: — Это достойная компенсация моих потраченных нервов. Рута можно было понять — за все то время, что они пробовали разное применение его члена, сам Рут вылизал Блейка во всех местах и неоднократно, а вот в ответ ничего подобного не получал. Блейку, может, и стало бы стыдно за это, но он только недавно понял, что относился к этому как альфа: это омеги в основном обожали делать минет, минет от альфы же не всегда входил в обязательный перечень ласк перед сексом и тем более вместо него. Это была скорее прихоть, чем необходимость. И вот относительно недавно Блейк задумался об этом, и самое интересное, что изначально не с позиции взаимности, а потому, что ему самому вдруг остро захотелось, чтобы Эрнандес так же скулил и метался, как Блейк, когда чувствовал на своем члене горячий умелый язык. Это было бы интересно. Это точно бы было очень горячо. Еще важный момент — представив это, Блейк рефлекторно сглотнул набежавшую слюну. В голове он уже сто раз сделал это с Эрнандесом, который стоял сейчас рядом и сдерживал довольную ухмылку, а сегодня еще и сделает в реальности. — Мы сейчас никуда не пойдем, я затащу тебя в ванную и тебе придется сильно опоздать, — предупредил Рут, и Блейк убрал руку из заднего кармана его джинсов, через который уже почти по привычке щупал крепкую задницу. — Чика готов и ждет от этого вечера успеха и оваций! — сообщил тем временем Чика, наконец появляясь рядом — с подтяжками было покончено. — Похоже, у нас у всех большие ожидания от этого вечера, — хмыкнул Рут. Выехали по-отдельности — сначала Джек, потом Чика, потом Блейк, подбросив Рута по пути ближе к родному району. Рут явно собирался еще раз напомнить об осторожности, что затянулось бы на ближайший час споров, поэтому Блейк быстро чмокнул его в губы и просто выставил из машины. Место неподалеку от ресторана, на противоположной стороне, удалось найти не сразу, пришлось ждать, пока освободится парковка, и тогда Блейк втиснулся, не обращая внимания на возмущенный гудок сзади, и заглушил мотор. Неоновая вывеска стробила пошлым розовым цветом, не таким интенсивным, какой он запомнил, но невозможно дорогие наряды тех, кто проходил под ней, все равно казались еще более фальшивыми и будто сделанными из дешевой скользкой пленки. Уже совсем стерлось из памяти, почему он так не любил Пало-Рико. Желтые отблески фонарей лишь добавляли тошнотворности всему этому параду бахвальства. А может, Блейка действительно тошнило: немного от волнения и осознания важности всей операции, немного от страха, что все это делается напрасно. Но он вспомнил, что говорили во время обучения — что любой хирург волнуется перед операцией на открытом сердце, однако, когда берет скальпель, делает все твердо и четко. Поэтому и полицейский должен не думать, что где-то там заложники с дулом у затылка, он должен думать только о том, как это дуло оттуда убрать. Закинув в рот мятную таблетку от тошноты, Блейк потянулся к наушникам.