Все альфы попадают в рай

Комната и ее обстановка надоели уже к утру второго дня. Ночь Блейк провел плохо — с наступлением темноты сделалось сильнее и яснее ощущение, что он оказался один неизвестно где и с откровенно хреновыми шансами вернуть себе свободу в ближайшие несколько месяцев. Как и понимание того обстоятельства, что он привык засыпать в безопасности и покое, и дело было даже не в месте, а в Эрнандесе, который всегда обнимал его со спины, когда Блейк засыпал. Без этого сопения в затылок и лапищи на животе становилось зябко, не помог даже плед, куда Блейк завернулся с головой. В минуту полного душевного раздрая, что все-таки случилась, Блейку очень захотелось заскулить и прижаться к Руту, но он сдержался, усилием воли перенаправив мысли в другое русло: в доме был Микки, его голос звучал бодро, а значит, этим ублюдкам не удалось превратить брата в тихого и послушного питомца, какими обычно оказывались остальные омеги вроде Габриэля. Или Изуми, который предпочел выйти из жизни, а не из сложившейся ситуации. Нужно было сосредоточиться на этом — как поговорить с братом. Пожалеть себя Блейк всегда успеет. С этим решением он и уснул, однако проснулся до рассвета от приступа паники, с которым, казалось, попрощался давно: сердце колотилось, руки дрожали, так еще и на щеках было мокро. Днем он принимал свои рациональные решения мозгом, а ночью, похоже, тело позволило эмоциям выйти во сне. Судя по тому, что подушка была вся в сырых пятнах, плакал он долго. Самое хреновое из всего, что Блейк пережил в омежьем теле, даже тот поход к Кардиологу и процедуры у омеголога стояли на втором и третьем почетном месте в его личном списке. Плакать во сне — куда отвратней, после этого он чувствовал себя полностью разбитым до самого завтрака, поданного тем же бетой, что вчера. В пластиковом стакане на подносе лежали продолговатые капсулы и несколько маленьких таблеток — вряд ли что-то, что могло причинить вред, но он все равно уточнил у беты: — Меня приказали отравить? — Витамины, — коротко бросил тот прежде, чем выйти. Блейк раскусил одну таблетку и поморщился — этот вкус он ни с чем не спутает, его моча пахла этой дрянью постоянно с тех пор, как ему назначили комплекс для беременных. Точно витамины. С другой стороны, хотели бы его отравить — подсыпали бы в еду или, куда проще, сделали бы какой-нибудь укол, например, инсценировали бы передоз. Да и зачем, собственно, если Тэнгфей прошлой ночью пришел лично посмотреть на отца своего будущего ребенка. И, пока главный Дракон так думает, Блейку едва ли грозило что-то серьезнее вонючих витаминов и пищевых добавок. Эта мысль позволила слегка расслабиться и спокойно поесть. К слову, курица в соусе терияки с кунжутом оказалась отменная — повар у Дракона имелся если не самый лучший, то около того. В доме было тихо, будто никого, кроме Блейка, в нем не находилось — видимо, его держали подальше от остальных домочадцев, не в той части, где обитали слуги. Микки он больше не слышал, хотя специально несколько часов провел у двери, придвинув кресло, чтобы случайно не пропустить этот момент. Возможно, кто-то и проходил по коридору в то время, как Блейк был занят опустошением своего мочевого пузыря, на который теперь давило постоянно и отлучаться с поста приходилось часто. На обед принесли рыбу на пару. На ужин — салат с индейкой. Чуть позже явился альфа с чемоданчиком, один в один похожий на чувака с билбордов, развешанных по всему городу с рекламой семейного доктора. Присмотревшись, Блейк убедился, что чувак не просто похож — это он и есть. — Я — мистер Маклейн, для вас просто Джонатан. Как мы себя чувствуем? — с мягкой улыбкой поинтересовался альфа, придвигая к кровати стул и устраивая на нем чемоданчик. — Как на курорте, мистер Маклейн, — в ответ Блейк выдавил подобие кривой улыбки и задрал футболку к шее, наблюдая, как в больших широких ладонях доктора появляется стетоскоп. — О, это замечательно, — произнес тот и приложил холодную металлическую воронку к животу Блейка. Послушал, удовлетворительно кивнул, мельком, но очень цепко, изучил короткие шрамы на запястьях, потом занялся измерением давления и заполнением карточки, где очевидно отмечал все нюансы самочувствия Блейка, задавая множество однотипных вопросов. Даже сахар измерил, ткнув в палец ланцетом: — Прекрасно, прекрасно. Будто про себя, не поясняя Блейку, что он там надумал, как если бы тот был домашним зверьком и все равно ничего бы не понял. Свалил тоже ничего не сказав, а Блейк из принципа спрашивать не стал. Только потом, уже перед сном, чертыхнулся — вот зачем он ляпнул, что все хорошо? Чтоб и дальше сидеть в этой комнате? Надо было прикинуться дурачком, наплести, что голова кружится без свежего воздуха и он задыхается с закрытыми окнами, а от кондиционера слезятся глаза. Идиот! Ждать нового визита доктора можно было до второго пришествия, поэтому на следующее утро Блейк отказался от завтрака, сказав, что его тошнит. — Мне нужны прогулки, у меня в медкарте это прописано большими буквами, — заявил он, стараясь не смотреть на поднос в руках беты — на самом деле есть хотелось еще как. — Я на воздух хочу. Так и передай своему хозяину. Вместо Дракона ожидаемо явился Венсан — в шелковой пижаме цвета розового жемчуга или как там называли этот модный цвет сезона, о котором Джек столько рассказывал. Венсан как всегда выглядел роскошно, точно его выдернули из постели, однако с идеальной укладкой и лицом как с обложки, сияющим и нежным. Блейк невольно коснулся своих мешков под глазами и вздохнул — иногда ему казалось, что от стресса он теперь опухает, как жаба. Хотя Эрнандес бы возразил, что жабы опухать не могут. — Если ты думаешь, что я буду бегать исполнять все твои прихоти — то ты сильно ошибаешься, — произнес Венсан, грациозно опустившись на подлокотник кресла у двери и закинув ногу на ногу. — Я не прошу тебя их исполнять, я просил передать пожелание о том, что неплохо было бы погулять, твоему папаше, а не тебе, — ответил Блейк. Венсан подцепил прядь волос отполированными ногтями, и, рассматривая кончики, негромко пояснил: — Мне плевать, что ты и кому сказал. Чтобы заявлять о себе, сначала этого нужно добиться. Пока ты сидишь тихо и не доставляешь проблем, с тобой будут обходиться так, как положено обходиться с будущим папочкой. Если ты возомнишь, что у тебя есть право что-то требовать здесь — с тобой будут обходиться так, как ты заслуживаешь. Ясно? — Мне нужно гулять, — повторил Блейк. — У тебя там гормоны извилины забили, ты не слышишь, что я говорю? — Хотя бы по дому, но мне нужно гулять. Пожалуйста. — Господин Фэй. — Пожалуйста, господин Фэй. Вздохнув, Венсан поднялся и вышел. У распахнутой двери стоял его верный охранник, которому он сказал, кивая на Блейка: — Передай Микки, что у него новый питомец. Он недавно опять жаловался, что ему скучно. О таком исходе событий можно было только мечтать, но Микки, который явился спустя час, на Блейка взглянул с тем самым выражением, с каким обычно раньше смотрел на телефон, где высвечивался звонок от абонента «Родриго мудак из бара». — Ну и чего расселся? — спросил он, дождавшись, когда пузырь жвачки лопнет, чтобы отлепить его языком от губ. — Пошли. Шмотки найдем, потом сходим в сад. Там фонтан с карпами, не обмочись от счастья. Это был прежний Микки — та еще язва, если ему что-то не нравилось, а тут, что и следовало предполагать, ему не нравилось ничего. Голос был тот же, пах он так же, хотя теперешнее обоняние Блейка не читало нотки, которые были доступны носу альфы, и даже футболка, размера на три больше Микки, была похожа на ту, что брат носил дома. Однако это был и другой Микки — еще красивее, еще недоступнее с виду, еще злее — последнее читалось в глазах, из которых ушло нечто теплое и наивное, что Блейк так любил в нем. И все равно хотелось его обнять и никуда не отпускать, пока он не начал бы ворчать, как делал, когда Блейк тискал его, будучи альфой и старшим братом. Теперь же он был никем — чужим человеком, который не имел к Микки никакого отношения. Тем не менее, полностью побороть себя и спрятать дурацкую улыбку не получилось, на что Микки цокнул: — Ничего, скоро ты уже так радоваться не будешь. Как посидишь тут хотя бы пару недель. — А ты тут давно? — спросил Блейк, делая шаг в коридор — неужели и правда можно? — Давно, — Микки, стоя у лестницы, обернулся: — Идешь или я говорю нашему месье, что ты капризный и мне нахер не надо с тобой возиться? Дом был большой, в чем Блейк и так был уверен, и за закрытыми дверьми, которые они проходили, наверняка скрывались не только гостевые, но и чайные, курительные и прочие типично восточные причуды, а еще здесь должна была быть бильярдная, домашний спортзал и бассейн. Китайская баня или сауна, Блейк не помнил, как она называлась, но это все его и не интересовало. — Буду таскаться с тобой по часу в день, потом посмотрим, — сказал Микки, впуская его в свою комнату и подходя к гардеробной. — Но если начнешь мне мозги засорять своей лабудой, я тебя сплавлю прислуге. Вот эти вот рассказы про токсикоз и «хочу арбуз с кальмаром» — это своим дружкам оставь. — Я и не собирался, — фыркнул Блейк, уворачиваясь от полетевшей в него тряпки. — Токсикоз у меня уже кончился, если что. — Это футболка оверсайз от «Капоне», весенняя коллекция, — раздался из гардеробной голос Микки, а следом полетели еще вещи: — Штаны от «ДеБоре», бермуды на резинке, как раз на твое пузо, давить не будут. Шмоток, что налезли бы на Блейка, Микки ему выделил целую гору и сказал, чтоб Блейк потом написал, что ему еще нужно: — Ну, там, трусы, например, у меня не тот фасончик, — Микки вдруг ухмыльнулся и подмигнул. — Хотя могу выдать парочку, если Дракон надумает заняться извращениями. — А он может? — Блейк напрягся. — Не думаю. Ему и фотомодельные-то жопы то наскучили, зачем ему твоя. Из комнаты Микки они вернулись в коридор с дизайнерскими панелями на стенах, потом вышли через просторный светлый зал со множеством окон в еще один коридор, а следом — в кухню и к заднему входу. Путь этот Блейк на всякий случай запомнил, как и лица встреченных по пути охранников, хотя при взгляде на камеры в ключевых местах сомнений не осталось — за каждым их шагом следят и дальше дозволенного не отпустят. Сад был оформлен на все тот же китайский манер, с низкими кустами, постриженными в четкую геометрию, дорожками из мелкой гальки, круглыми фонарями и беседками. Чуть дальше, там, где росли деревья, располагался фонтан, и в нем в самом деле плавали рыбы, которых Блейк видел только в документалках про мафию. Охнув, он медленно опустился на каменный бортик и уставился на мельтешение красных и рыжих плавников. — Надо было креветок взять с кухни, — сказал Микки, усаживаясь рядом. — Они их жрут, аж давятся. — Это карпы кои? — поинтересовался Блейк. — Да я не знаю, — Микки будто первый раз осознанно взглянул на них. — Рыбы и рыбы. Пока Микки смотрел куда-то вверх, на кроны деревьев, щурясь от солнца, Блейк искоса рассматривал его и находил все больше сходства с папой. С тем, каким тот запомнился ему перед самой своей смертью — сильно взрослым, будто то, что с ним происходило, ломало его с каждым днем. Но он держался и говорил, что все хорошо. Микки не говорил, что все хорошо, но будь Блейк сейчас самим собой, а не навязанной ему проблемой, Микки бы тоже сказал, что в порядке. И это было куда лучше, чем если бы он жаловался на судьбу. — Руку только не суй, — сказал Микки. — Откусят пальцы. — У них нет зубов, — ответил Блейк. — Максимум, что он может, так это сделать моему пальцу отсос. — Как шлюха на пенсии, забывшая про свою вставную челюсть? Блейк снова фыркнул — были вещи, которые в Микки не изменились бы и через десяток лет. *** Блейк насчитал три дня и почти расслабился, когда судьба снова подкинула проблем. А ведь он только начал радоваться, что все сложилось в каком-то смысле удачно, если его поимку вообще можно было назвать удачей. Нашел Микки, с которым теперь у него ежедневные прогулки, что каждый раз длятся все дольше, а брат все больше открывается. Обозначил свое положение в Тэнгфей — теперь его «низшая» татуировка ничего не значит, ведь он носит «ребенка Дракона». Изучил все доступные комнаты и коридоры, расположение дверей и камер. Мозг отказывался мыслить трезво, видимо, гормоны окончательно делали из Блейка того беременного омегу, для которого важнее всего отливать вовремя и прилечь, если ребенок в животе сильно разбушевался. Однако он старательно запоминал план дома и участка и продумывал другой — как им с Микки выбраться. И все шло вроде бы неплохо, пока вечером четвертого дня ему не забыли подать ужин. Прождав весь вечер и поняв, что его так и не принесут, уже ночью Блейк тихо вышел — его комнату перестали запирать, потому что он соблюдал правила, — спустился на кухню, куда днем его водил Микки, чтобы взять хотя бы яблоко, но ему разрешили только воду. — Утром у тебя анализы, — безразлично бросил бета, который обычно носил ему еду. — Кровь, моча? Для этого не обязательно голодать за полдня! Бета перегородил путь к холодильнику и наградил его презрительным взглядом, который Блейку совсем не понравился. Пахло проблемами — чутье копа не могло подводить, и Блейк решил рискнуть: — Значит, мне пойти к Дракону и спросить его лично? Почему отца его ребенка морят голодом? — он сложил руки на груди и топнул ножкой, копируя манеры брата. — Ты в курсе, что низкий сахар в крови вреден для беременных, или ты со своим мозгом только тарелки приносить умеешь? — а затем, не дожидаясь ответа охреневшей от подобной наглости прислуги, развернулся и зашагал к лестнице. Главное, что целенаправленно, даже если Блейк и не знал наверняка, где у Дракона находятся спальня и кабинет, потому что мало кого пускали в господскую половину дома. Бета догнал его на третьей ступеньке. Сработало. — Слушай, я не знаю, что мистер Маклейн собирается завтра делать, — сказал он торопливо, схватив Блейка за плечо и тут же отдернув руку, словно совершил нечто запрещенное. — Он звонил сегодня днем и распорядился проследить за питанием, потому что утром по плану у тебя много тестов. — Тестов? — Да, — кивнул бета. — Так он сказал, много тестов, много пробирок. После мы откормим тебя как следует, в меню будут гранаты и все такое. — Ясно, — Блейк тоже покивал, будто отсылки на слова доктора его успокоили, затем повернулся и стал подниматься дальше, уже без спешки, всем своим видом показывая, что главному больше стучать не собирается. — Спасибо. И хотя очевидно, что теперь он попадет в немилость этого беты, полученная информация оказалась куда важнее, ради нее стоило побыть крысой. И поголодать. — Тесты… — бормотал Блейк, замедлившись в коридоре, словно решил рассмотреть висевший на стене гобелен. — Какие, к черту, тесты?.. Ствол дерева с круглыми плодами, похожими на гранаты, райские птицы на ветках, цветущие розы внизу. И тогда его осенило. Ну конечно, иначе быть и не могло — неужели Блейк надеялся, что главный хитровыебанный китайский ублюдок поверит ему на слово? Сердце в груди лихорадочно забилось, Блейк мотнул головой, прогоняя панику. Не время поддаваться страхам, это можно будет сделать и ночью, во сне, в подушку. Сейчас у него есть чуть больше восьми часов, чтобы придумать какой-то план. Да и вообще, стоило переварить свою догадку: а что если по результатам этих тестов окажется, что ребенок не его, Блейка, а действительно зачат от Тэнгфея сразу после того, как пленного омегу привезли в «Рай» и отдали ему на «воспитание»? Именно об этом ведь и рассказывал Бай Чи! И как Блейк не подумал и не проверил раньше? Он же мог найти в родительском доме если не свой волос, то волос отца или Микки, в конце концов! Точно, Микки. Единственный здесь, кто хоть как-то может помочь. Блейк усмехнулся — ну надо же, какая ирония, он, который сам приперся в осиное гнездо, чтобы спасти брата, теперь сам вынужден просить у него помощи. Однако эта помощь могла стать их гарантией — и, пройдя мимо своей двери, он быстрым шагом, пока не успели увидеть по камерам, направился в крыло прислуги, в спальню Микки. Без стука, чтобы прошмыгнуть как можно скорее, он юркнул за дверь и прежде, чем успел что-либо разглядеть в темноте, прошептал: — Микки, ты тут? Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, это очень важно! В темноте кто-то пошевелился и зевнул, а затем раздался смешок и голос, принадлежащий совсем не Микки, а тому, кого Блейк встретить тут совсем не ожидал: — Ну и что за срочность такая? Воды отошли? Ранова-а-ато, — совсем не Микки снова зевнул, а потом щелкнул ночником, и комнату наконец очертил мягкий теплый свет. Блейк застыл на пороге: абсолютно голый, Венсан сидел на кровати, его длинные мягкие волосы струились по фарфоровым плечам, поза была расслабленная, но сонный взгляд не обещал ничего хорошего. А на другой стороне кровати все еще сладко дрых Микки, и Блейк без труда разглядел, что под откинутым одеялом он тоже абсолютно обнажен.