Все альфы попадают в рай

На секунду Блейк застыл, как будто наступил на растяжку: назад нельзя, вперед тоже — и так и так соберут по кускам. Венсан продолжал сверлить его взглядом, и язык Блейка заработал раньше, чем извилины, выбирая уже знакомый путь: — У меня завтра тесты, не могу успокоиться, уснуть не получается, а таблетки пить нельзя — анализы и вообще, этот доктор… Венсан закатил глаза в свой манере, остановил его жестом, а потом наклонился над Микки, пряча лицо за волной волос, и что-то сказал на ухо. Рука его при этом нырнула под край одеяла, и Микки заворочался. — Отдаю тебе твоего дружка, поболтайте о своих омежьих делах, — произнес Венсан, соскальзывая на пол и стягивая со спинки стула шелковый халат. — А ты как будто не омега, — не удержался Блейк. Уж кто-кто, а из них троих меньше всего омегой являлся совсем не Венсан. Тем не менее, у Блейка складывалось странное ощущение от несоответствия образа и манер Драконовского сынка: еще тогда, впервые встретив его на ферме, Блейк уже замечал, что Венсан почему-то вел себя так, словно омега он только по паспорту. И только сейчас, сложив два и два, понял, что Венсан если и не гей, то как минимум — ходок на оба фронта. — Ты уж выбери, что тебе сейчас нужнее — потрепаться с Микки или поупражняться в смелости со мной, — сказал он, снисходительно похлопав Блейка по щеке, и вышел. Когда Блейк повернулся к кровати, брат уже стоял и искал что-то, не позаботившись даже прикрыться, отчего Блейк мгновенно вспыхнул: — Оденься! — Я этим и занимаюсь, — проворчал тот, отыскал где-то под тумбой трусы, напялил их и свалил в ванную. Был бы не сонный, может, и возникли бы вопросы, какое дело Блейку до его голой задницы, но Микки всегда такой — разбуди его посреди ночи, и он даже не спросит, куда надо идти и зачем, а послушно поплетется следом. Через несколько минут он вернулся, все такой же заспанный, однако взгляд на помехе в виде Блейка уже фокусировал: — Ты комнаты перепутал? Тебе нельзя здесь быть в такое время. — Господин Фэй любезно разрешил мне с тобой остаться. Вы что, спите вместе? — Я с ним не высыпаюсь, — фыркнул Микки. — А тебе все расскажи, мистер Зануда. Чего приперся, ну? Забравшись на постель, которая слишком сильно пахла ненавязчивым прохладным парфюмом Венсана, чтобы сомневаться, что он появляется здесь редко, Блейк выдал все тот же аргумент про волнение, а потом, придвинувшись ближе к Микки, добавил: — Это официальная версия, на самом деле мне нужна твоя помощь. — Да что ты, — насмешливо протянул Микки, которого, похоже, действительно забавляла наивность омеги, еще не осознавшего, что в этом доме принципы солидарности не работают. — И ты мне поможешь, — продолжил Блейк уверенно. — Потому что у меня вот тут, — он коснулся живота, — твой племянник. По лицу Микки прокатилось раздражение вперемешку со злостью, но Блейк схватил его за запястье и сжал, отвлекая: — Я тебе все расскажу, только, пожалуйста, дай мне шанс это сделать. — Попробуй, — произнес Микки холодно. Его можно было понять — он злился, потому что не мог принять сам факт, что кто-то смеет затрагивать эту тему и приплетать брата ради собственной выгоды. Но с каждой минутой, что он слушал Блейка, который сбивчиво рассказывал ему историю от лица Изуми, менял свой настрой несколько раз. В первый он спросил с негодованием и усмешкой: — Мой братец трахнул тебя, потому что… пожалел? Серьезно? Он полицейский… был полицейским, их там учат, как пережить пытки и как перевязать одной рукой обе ноги, если их отстрелили. А ты мне говоришь, что он так лажанул под прикрытием. Блейк вздохнул — конечно, лажанул, и именно поэтому сидел сейчас здесь. Во второй раз негодования, после слов о том, что это точно ребенок Блейка, Микки даже руками начал размахивать и пихать его в грудь: — Знаешь, что? Ты не слишком ли заигрался? Ты мне будешь рассказывать, что это ребенок моего брата, потому что у вас с ним один раз было? А сколько тебя потом трахал Дракон? Он сам мне говорил, как «обучает» омег перед тем, как отправить на работу! Да и почему я вообще должен верить, что ты знаком с моим братом, а не придумал это все?! — Тебя хотели назвать Лео в честь папиного любимого актера, а отец хотел назвать Микки, в память о кузене, который погиб ребенком. У тебя шрам под коленом оттого, что ты упал с соседского забора, когда воровал яблоки вместе с Блейком на ферме у родственников. Ты плакал, когда получил свой первый низкий балл по английскому. Твоего первого парня звали Джон, и Блейк смеялся, почему не «Доу». Поверь, я очень много знаю о тебе и жизни Блейка, потому что он много мне про тебя успел рассказать. Спроси меня о чем угодно. Чем больше Блейк говорил, тем мрачнее становился Микки и в конце концов совсем затих и сощурил глаза, переспросив с нескрываемым недоверием: — О чем угодно? Блейк кивнул, готовый копаться в своей памяти до победного — благо, о брате он знал почти все, вплоть до цвета трусов на школьном выпускном. Потому что был против их отсутствия и едва ли не собственноручно натянул их на Микки. — Ладно, — тихо произнес тот, немного помолчав и почему-то избегая смотреть Блейку в глаза. — Если ответишь на один вопрос, я тебе поверю. Поверю, что там, — он сглотнул, — правда осталась частичка Блейка. Откуда мне быть уверенным, что тебе можно доверять? У меня прав не больше твоих, один неверный шаг — и меня вышвырнут. Знаешь куда? — Микки помолчал, и Блейк тоже. Он знал. Старался больше не давить, понимая, как тяжело им обоим на самом деле дается этот разговор. И наконец Микки собрался с духом: — Все, что ты сказал, ты мог легко узнать из моих соцсетей, от друзей и соседей. Но вот чего точно не знает никто, кроме меня и Блейка, — Микки поднял глаза и посмотрел острым, как бритва по плоти, взглядом. — Когда наш папа умер… в тот день Блейк заставил меня идти на занятия, и я… не успел с ним попрощаться. — Да, — кивнул Блейк. Догадался уже, что именно брат собрался спрашивать, а поэтому избавил его от лишних болезненных усилий, опередив: — Ты был в ярости. Крушил все, что под руку попадалось по пути в твою комнату. А потом, — едва не проговорившись, Блейк кашлянул, пряча выскочившее «я»: — Кхм, Блейк пошел за тобой, чтобы успокоить, и… Лучше бы вместо папы был он. Вот это ты ему сказал в тот день. Кажется, молчание Микки длилось целую вечность, и Блейк уже забеспокоился, потому что в спальню сквозь щель между плотными шторами начал пробиваться едва уловимый рассвет. Совсем-совсем слабый, почти призрачный, однако означавший, что времени на обсуждение у них все меньше. — Я очень сожалею о том, что сказал. И еще — о том, что Блейк этого не знает. Блейк подавил порыв обнять брата и лишь едва коснулся его плеча внезапно ослабевшей рукой. — Поверь, он знает, — прохрипел Блейк. Это прозвучало странно, и он торопливо добавил: — Сам мне признался. Микки посмотрел искоса, чуть задрав подбородок, как делал Венсан, и Блейку не понравилось это движение — это ж сколько надо провести времени с человеком, чтоб перенять его манеру себя вести? Потом брат переместил внимание на его живот: — Поклянись своими китайскими родителями, что не лжешь. — Японскими, — рано было расслабляться, но Блейк испытал облегчение, услышав это знакомое до боли «Поклянись» — это значило, что Микки почти сдался. — Клянусь. Если Тэнгфэй узнает, что ребенок не от него — не станет ни меня, ни твоего племянника. А это единственное, что осталось у тебя от Блейка. — Да-а, с ненужными тут не церемонятся… Завтра, ты сказал, тесты? Тот же самый врач придет, что до этого? Как ты предлагаешь подменить генетический материал? — Микки запустил пальцы в волосы, проводя по выбритому виску. — Ладно, ладно, это надо продумать все. Только мне нужна сигарета, или я свихнусь. Он вскочил и решительно двинулся к углу, где стоял низкий пуф, опустился на корточки, сдвинул его в сторону и поддел плинтус маникюрными ножницами, что взял с тумбы рядом. За куском дерева мелькнуло выдолбленное в стене отверстие, из которого Микки достал пачку сигарет и зажигалку. — Не помню, чтоб ты курил, — бездумно заметил Блейк и чертыхнулся про себя — идиот, прокол за проколом! Это ведь Изуми говорит с Микки, а не его старший брат! — Я при тебе и не курил, — фыркнул Микки легкомысленно, подходя к окну, чтобы приоткрыть. — Прикинь, эта дырка была уже тут, когда меня сюда засунули. Предыдущая игрушка постаралась, ковыряла стену чем-то мелким и острым, каждый день, постоянно. Я ради интереса попробовал и забил, слишком напряжно, вилки с ножами тут отбирают, а кому-то делать нечего было — прятать, что-то пытаться. Или он просто с ума сходил. Отсюда не сбежишь. Короче, мне пригодилось, случайно нашел и теперь там всякую хрень прячу. Приблизившись, Блейк жадно втянул сигаретный дым, прикрывая глаза — если забыться, то можно представить даже Рута, который всегда после гаража пах сигаретами и машинным маслом. — А если ребенок от Дракона? — спросил вдруг Микки, щурясь на фонари за окном. — По срокам не совпадает. Это может быть только Блейк. — А если?.. — Если ребенок все же от Дракона и мы подменим материал для теста — то это будет самая дурацкая хреновая шутка мироздания в моей жизни. — Может, просто договоримся подделать результаты. Блейк и сам хотел пробовать именно такой вариант — все же договориться проще, чем действовать по-партизански. Однако, в этом случае… — Я хочу убедить не только Дракона, — помолчав, он посмотрел на Микки. — Но и тебя. — Я понял. Стряхнув пепел, Микки уставился на пятно желтого света от фонаря бездумным и пустым взглядом. Блейку так хотелось обнять его в этот момент и сказать хоть десять раз подряд: «Какой ты стал взрослый». Видел бы его папа… — Эй, я еще ничего не сделал, куда лезешь? — Микки растопырил локти специально, чтоб не касаться Блейка, когда тот все же сделал что хотелось. — Чего липнешь? Я эти нежности ваши сопливые не люблю. И так как Блейк не собирался отпускать его, Микки выдохнул дым в сторону и соблаговолил придержать его за спину. — И все равно, только попробуй меня надуть, — сказал он, — я тебя сдам Дракону. А он младенцев ест на завтрак. *** Микки пришел рано утром, очень раздраженный, буквально весь красный до кончиков ушей, нетерпеливо разбудил Блейка, потому что, по его словам, «мистер доктор уже дышит в затылок», но зато принес крупицы, которые ему удалось узнать у Венсана. Как узнать — Блейк решил не уточнять. И так нервы были ни к черту. — Я сказал, что ты переживаешь, что доктор, мягко говоря, некомпетентен. Что он очень холоден с тобой и все такое, — Микки усмехнулся. — Оказалось, у нашего доктора к омегам сугубо профессиональный интерес. Блейк спросонья никак не мог уловить суть, но не перебивал, потому что Микки всегда любил зайти издалека. И в данном случае это было на руку, каждый кусочек сведений в подобной ситуации являлся ценным. — Какой-то альфа Тони по кличке Питон. Я даже не хочу знать, откуда эта кличка, — поморщился Микки. — Сидит в окружной за… — он пощелкал пальцами, — вооруженный грабеж. Так вот, наш доктор и этот Тони-Питони — очень близкие друзья с очень давних времен. Настолько близкие, что Дракон лично пообещал, что ни одной волосинки с яйца Тони не упадет, пока доктор работает на Тэнгфэй. Блейк помнил это прозвище. Не то чтобы о нем слагали легенды, но пару сплетен от коллег точно слышал. В особенности о том, что Питону на зоне живется едва ли не лучше, чем на воле — его крышуют, приносят все что просит, а еще он голубой и любит таких же крепких альф, как сам. Однако!.. В отделе по борьбе с грабежами ходили байки, что у Питона есть сильный покровитель, но вряд ли были в курсе, что это самый элитный доктор-омеголог в Вайландо. Никому бы и в голову не пришло. — И что же мне делать с этой информацией, — задумчиво пробормотал Блейк, пытаясь нащупать нужную ниточку в отупевшей от гормонов голове, отчего Микки тут же вспыхнул: — Боже, ну какой же ты тугой, ну! Чтобы давать таблетки омегам в «Раю», любой доктор сгодится, а этот нужен, пока нужен ты. Если ты станешь не нужен, то и он тоже! Это в его же интересах! Блейк покачал головой — слишком рискованно. Говорить в открытую о подобных вещах все-таки ненадежно, уж лучше подменить образцы тайно, но как это сделать, если почти каждый шаг по дому отслеживает охрана? Однако он все-таки поблагодарил Микки за ценную информацию и попросил ждать недалеко от двери, когда доктор войдет. Он все еще надеялся попытать удачу в переговорах. Мистер Маклейн явился ровно в восемь, одетый по-больничному, словно Блейк находился в каком-нибудь госпитале для мужей элиты. Правда, от доктора не пахло так, как пахнет в госпиталях, где Блейку «посчастливилось» побывать. Он источал едва уловимый аромат стерильности и больше ничего. Даже запах альфы притупился — или это Блейк на поздних сроках перестал его чувствовать — но однозначно мистер Маклейн ощущался больше именно доктором, чем альфой. А Блейку, как назло, было нужно именно второе. — Мы не завтракали? — Нет, — вдруг пискнул Блейк, тут же охренев от собственного голоса и прочищая горло. Мысли о еде тоже сейчас пришлись некстати — в животе забеспокоились и стали пинаться. — Мы быстро, — улыбнулся Маклейн. — Сделаем забор на все сразу, останется только моча. Мазок брать пока рано, это мы организуем поближе к сроку родов, — он заглянул в свой блокнот, — в конце февраля. Раскрыв чемоданчик, он достал несколько пробирок. Довольно больших, как показалось Блейку. Как вообще выжить после такого? Главное, не упасть в обморок раньше, чем попытается договориться. И какой еще, к черту, мазок?.. Блейк сильно зажмурился, прогоняя тошноту и странное, непривычное волнение. Сейчас будет решаться его судьба. Нет, их судьба. Для уверенности положив руку на живот с «фасолиной» внутри, он откашлялся: — Мистер Маклейн… кхм, Джонатан. Скажите, для второго образца тоже необходимо брать кровь? Доктор посмотрел на Блейка отстраненно, будто тот был внезапно заговорившим манекеном на преподавательском столе в медколледже. — Для второго достаточно волоса, слюны или иной жидкости. Не волнуемся, дорогой, это как комарик укусит, — хмыкнул он, поначалу решив, что Блейк станет ныть, как ему страшно и что уколы — это больно, что ни один омега в его практике не смог удержаться от подобных реакций на иглы и пробирки, но Блейк лишь пожал плечами. С этим альфой у него было два варианта. Первый — изображать трепетного омегу вроде Габриэля. И второй — вспомнить, каково это, быть альфой. Стать альфой снова. И Блейк выбрал второй вариант. — Мне нужно, чтобы вы подменили результат. — Что? — альфа моргнул и переспросил машинально, как если бы Блейк вдруг перешел на кантонский, которым ни он, ни доктор явно не владели. — Мне нужно, — повторил Блейк тверже и ниже, склоняясь к альфе и глядя исподлобья прямо ему в глаза, — чтобы ты подменил результат, Джо. Он ожидал чего угодно — от ярости до презрения — однако доктор Маклейн лишь сдержанно усмехнулся, но от Блейка не укрылось, как он едва заметно облизал губы. Хороший знак. Видимо, Блейк все правильно угадал — док любит, когда с ним обращаются жестко. Теперь лишь нужно вжиться в роль полностью и главное, чтобы вкупе с беременным животом и внешностью азиатской малолетки это не выглядело комично. — Я правильно понимаю, — проговорил доктор Маклейн медленно, — что ты решил обмануть одного из самых жестоких и влиятельных людей города? — Мы, — поправил Блейк. — Да ну? И с чего мне участвовать в этом? Блейк пожал плечами снова и посмотрел на свои ногти, как это делал Венсан: — Ну… Если от меня избавятся, то ты тоже перестанешь быть нужен. И твой удав в зоопарке тоже долго не протянет. — Не знаю, откуда у тебя… А впрочем, неважно. Что если я прямо сейчас сдам тебя боссу? Блейк ждал этого вопроса. Настало время блефовать, и шанс был всего один, но его стоило использовать. Миловидная омежья внешность могла бы сыграть на руку именно сейчас, когда не требовалось соблазнить этого альфу, а как следует припугнуть. Заставить задуматься. — …и развяжешь войну между Тэнгфэй и картелем? После перестрелки в Беттройде они и так почти на ножах. Знаешь, кто именно организовал мой побег из «Рая»? А теперь представь, что будет, если Большой Эм узнает, кто виноват в смерти его нерожденного ребенка? — Маттео да Сильва? Бывший лидер картеля? Он же в коме, — фыркнул док неуверенно, очевидно не особо веря в собственные слова, а Блейк поразился его осведомленности о преступном мире. И, как следствие, убедился, что информация о его связи с Питоном, полученная от Микки, верна. Да, подставлять Изуми, очнувшегося в теле Маттео, было чревато, но иного выхода у Блейка не нашлось. Оставалось лишь надеяться, что если до Маттео, которым очевидно был теперь Изуми, дойдет вопрос о том, трахал ли он пленного омегу в доках, он все поймет и ответит так, как нужно ответить, чтобы спасти своего ребенка. Карта должна иметь соответствующую китайскому боссу масть, и этой мастью может стать только лидер картеля. На обучении работы под прикрытием Блейк выучил главное правило: смешивая правду и ложь и надавливая на нужные точки, можно добиться потрясающего результата даже в критической ситуации. Тем не менее доктор засомневался, стал сыпать уточняющими вопросами — само собой, он же не дурак! — и больше всего интересовался сроком зачатия. Блейку пришлось закопаться в такие дебри вранья, что ему сейчас позавидовал бы сам Микки. Хотя он и так позавидует, стоя там, под дверью. Блейк выдумал целую легенду о том, как Большой Эм, очнувшись, не хотел светиться раньше времени и скрывался в доках, изображая одну из шестерок в собственной банде. Там, при перевозке «груза», все и случилось. — Опусти детали, — скривился альфа, перебивая рассказ Блейка на полуслове. Значит, связывания ему не нравятся, подумал вдруг Блейк и поспешил вернуться к обсуждению сделки: — Ну что, док? Хочешь иммунитет? Сидел когда-нибудь на двух стульях? — Альфа замешкался с ответом, так что пришлось еще чуть-чуть надавить. — Хочешь однажды снова подставить задницу Питону? Тогда делай что мне нужно. Эта минута, пока доктор глядел вбок, преодолевая сомнения, тянулась так долго, что Блейк успел прикинуть, чем его обезвредить, если прямо сейчас он пойдет на попятную. И, когда док наконец кивнул, с Блейка будто все напряжение схлынуло так, что он едва не обмяк на стуле, услышав: — Для подмены мне так или иначе нужен подходящий образец. И если ты не носишь волосики своего Маттео в кулоне на шее, то я даже не знаю, где нам его взять. Блейк улыбнулся: — Поверь, Джо, я знаю, где его взять.