Все альфы попадают в рай

В целом, это было не так сложно, как могло показаться: беспокоило ожидание момента, но стоило начать, как Блейк вспомнил, каково это — быть тем, кто выполняет задание. Нужно придерживаться плана и не отступать от него, а если отступать — то делать вид, что так и было запланировано изначально. В конце концов, людей со слабыми нервами в полиции не держат, потому Блейк старался напоминать себе об этом каждую секунду, пока спускался по лестнице, почти прилипая к стене и не срываясь на бег, даже если очень хотелось это сделать. Если бы сделал — точно привлек бы к себе внимание. На мгновение он замешкался, глядя, как его бывший напарник неспеша, будто на прогулке, двигается в сторону подвала, и Блейк представлял, чем именно он будет занят в ближайший час-два. Блейк не видел, в какой момент в подвал привезли омег из «Рая», но точно знал, что их должны держать там. Он был почти готов кинуться следом, вывести Колсона из строя — или завербовать, это уж как сложится — и спасти чуть больше двух с половиной пленников. Однако Блейк ни на секунду не забывал о фасолине в животе и том, что сам он — не офицер полции, а только слабая тень себя прежнего, у него нет ни силы, ни выносливости, а преимущество заключается лишь в том, что он выглядит как беременный омега. Он и есть беременный омега. И сейчас он мог помочь только себе самому и брату — правда, и здесь не был уверен, что получится, что это действительно произойдет. До конца даже не верил, что у него уже получается быть незамеченным, пока ему удалось просочиться к кухне, удачно пристроившись за официантом, который нес поднос с пустыми бокалами, а затем — к выходу в зону отгрузки для персонала. Едва за Блейком закрылась дверь, как широкая рука накрыла его рот, а его самого утянули в сторону, в темноту. Сердце сжалось от обиды — вот черт, неужели так просто и легко закончится то, что он каждый вечер перед сном планировал, представлял в деталях? Где именно он прокололся? Зажмурившись, Блейк дернул головой и изо всех сил укусил ладонь того, кто прижимал его спиной к себе. На зубах заскрипела кожа — но не человеческая, а та, из которой обычно делают перчатки. Перчатки для вождения, например. Осознав это, Блейк застыл с колотящимся сердцем. — Это так ты скучал по мне? — с усмешкой произнес голос Рута. Сейчас, когда Блейк перестал вырываться, стало ясно, что это не только голос Рута. Это запах Рута, тепло Рута, сам Рут, который стоял, обняв его второй рукой под ребрами и удерживая, чтобы не начал оседать из-за того, что подкосились ноги. А потом Блейк заскулил в его широкую ладонь — как он мог ее сразу не узнать? — и слезы потекли из его глаз так обильно, словно он нарочно берег их для этой встречи. — Ну тише, тише, — Рут аккуратно убрал руку, обнимая его теперь сразу двумя, зарываясь носом в шею и целуя куда придется. — Это ты! — Я. — А отец?.. — В порядке, я нашел у него твой диктофон. — Как ты оказался здесь? Развернувшись, Блейк прижался к нему всего на мгновение, — он не имел права делать это дольше — затем обхватил пальцами его лицо, которое ничуть не изменилось за время, что они не виделись, заново запоминая его хитрые глаза и улыбающиеся губы, и выдохнул: — Где Микки? — Микки? — Здесь, — отозвался тот за спиной у Блейка. Его рукав, разодранный до плеча, висел двумя лоскутами, но сам он выглядел не пострадавшим. — Это что за?.. — У меня тот же вопрос, — а вот этот голос Блейк не планировал больше услышать никогда. — Что за вечеринку вы устроили, не пригласив меня? Это был очень плохой водевиль, потому что никто из четверых не тянул на профессиональных актеров — ни Рут, вцепившийся в плечи Блейка, словно заявляя, что не отпустит; ни Блейк, почувствовавший, как холодеют внутри все внутренности; ни Микки, уставившийся на них обоих и не способный оглянуться на Венсана. И уж тем более ни сам Венсан, который стоял за Микки с наставленным на Блейка пистолетом. Рут отреагировал первым, успев отгородить Блейка собой: — Я успею сломать тебе шею до того, как ты выстрелишь. — А я успею выстрелить до того, как ты дернешься, — вежливо улыбнулся Венсан. — Я спросил — что это вы задумали? Блейк догадался, что он, скорее всего, заметил Микки, когда тот был на веранде, и двинулся за ним, боясь упустить из виду, поэтому никто больше не пришел — Венсан, очевидно, не успел никому сказать. Это значит, что шанс на побег все еще есть. И времени у них сейчас еще меньше, чем кажется. — Ты должен нас отпустить, — Блейк сделал шаг, выходя из-за спины Рута. — Разве ты не мечтал избавиться от меня, чтобы твой папочка снова уделял все внимание только тебе? — Какие наивные рассуждения, — Венсан рассматривал Рута, и его лицо выражало отвращение к тому, чью кровь он считал грязной. — Быстро иди сюда! Или я пристрелю твоего латиноса. — Если ты не отпустишь нас сейчас, сам понимаешь, что будет с ним, — Блейк кивнул на брата, и лицо Венсана стало непроницаемым. — Что делают с теми, кто пытался хоть раз убежать отсюда? Тэнгфэй все равно узнает это, и даже ты не сможешь на него повлиять. Это был единственный аргумент, который Блейк мог предъявить. Старый Дракон не любил, когда его водили за нос, а еще больше не любил, когда его «хорошим» расположением пренебрегали. Его внук, которого Блейк не успел изучить, работая под прикрытием — Господи, да он даже не знал, как тот выглядит! — вряд ли отличался еще большим терпением. И Венсан это понимал лучше, чем все собравшиеся здесь, ведь он прожил в гнезде китайских Драконов целую жизнь — достаточно долго, чтобы выучить их повадки и предпочтения. Поэтому Венсан сказал сразу же, как только Блейк замолчал: — Но ты останешься. За то, что я спас ребенка Дракона, папочка, как ты говоришь, меня похвалит. А ты, — Венсан обратился к Микки, — выметайся и никогда больше не попадайся мне, потому что второй раз я не буду таким снисходительным. — Эй, какого черта… — нахмурился Микки, переводя взгляд с него на Блейка. — Убирайся! — рявкнул Венсан и его рука дрогнула, а в голосе прорезалась истерика. — Давай! Уходите! Быстрее! — Блейк отпихнул от себя Рута, делая шаг назад, но перед этим успел шепнуть: — Скажи ему про церковь! У меня есть план, верь мне! Рут глянул так, словно ненавидел его в этот момент, и слава всему, что он тоже не был тупым, потому что схватил Микки за ворот и потащил за собой. Времени попрощаться толком не было, не то что обняться и поцеловать друг друга — Блейк бы сейчас все на свете отдал за мягкие, уже такие родные губы Эрнандеса, поэтому старался не смотреть в сторону отъезжающего минивэна, в который запихнули Микки, завернутого в пестро-желтый костюм китайского дракона. Когда они скрылись из виду, Венсан произнес: — Ты же не будешь делать глупости? Мне проще прострелить тебе ногу, чем пытаться догнать. Понимаешь? — глаза у него были полны злости, но сквозь нее Блейк почувствовал едва заметное облегчение. — Понимаю. — Тогда иди вперед. И постарайся не провоцировать меня больше. Спасибо, что испортил праздник, я запомню это. Конечно же, никакого плана у Блейка не было, но он не смог просто так расстаться с Рутом, не дав ему надежду. Он шел по двору вместе с Венсаном, который спрятал пистолет за пояс брюк и выглядел так, будто вот-вот выхватит китайскую шпильку из прически любого разряженного омеги, проходящего мимо, и воткнет ее в шею Блейка. На лестнице он замедлился, а потом взял Блейка за локоть, сдавив так, что тот зашипел, и поволок в сторону комнат, где обитал сам. — Надеюсь, они успели уйти, — проговорил он сквозь зубы. — Иначе я убью его собственными руками. Зайдя к себе в спальню, Венсан толкнул Блейка на кровать и достал телефон. Почти нажал на кнопку вызова, но закрыл глаза, запрокинул голову и издал низкий тягучий стон, слишком похожий на отчаяние, чтобы трактовать его как выражение злости: — Чертова узкоглазая шлюха, желаю, чтоб ты сдох при родах вместе с тем ублюдком, которого ты носишь! Хотелось возразить, что не он один здесь выполняет роль узкоглазой шлюхи — с разницей лишь в положении, это не меняет сути. Однако, вжав голову в плечи, Блейк молча наблюдал, как Венсан подошел к столу и налил себе воды. Сделал несколько глотков, затем приблизился и плеснул остатки из стакана ему голову. Ощущая, как по вискам и щекам стекает холодная, как слезы, жидкость, Блейк с удивлением понял, что Венсан тянет время, чтобы Микки точно успел исчезнуть до того, как поднимется шум. *** Лицо Тэнгфэя не выражало ничего. Ни досады, ни гнева, ни раздражения, оно было таким, как будто сделано из отполированного нефрита, как те шарики в его руке, что он спокойно перекатывал. Каждый раз, когда шарики с резким звуком сталкивались, Блейк невольно вздрагивал, пока не выдохнул — ну не убьют же его все равно. Посадят на цепь, как пса, но не убьют же. А потом он вспомнил, что на последних сроках омег тоже насилуют, причем специально, чтобы вызвать роды раньше, и его тело одеревенело. Он поднял голову и встретился с темными глазами рептилии, что сидела в кресле, закинув ногу на ногу. — Ты меня разочаровал, — наконец произнес Тэнгфэй. — Даже не тем, что пытался уйти вместе с моим ребенком. Ты разочаровал меня тем, что решил, будто имеешь на это право. Разве я не был добр к тебе? Разве я не позволял тебе больше, чем любому из тех, кто раздвигал ноги передо мной? Блейк ничего не говорил, потому что любой из его ответов навлек бы еще больше проблем, чем молчание. Он старался придать лицу отстраненный вид — такой же, как если бы он смотрел на пустую стену. Однако стена эта, кирпич за кирпичом, начала рассыпаться, как только Тэнгфэй продолжил: — Открою тебе один секрет, детка. Люди — это ресурс. Их можно покупать, продавать, использовать как угодно, потому что люди жалки. Они тонут в своих желаниях, как мухи в дерьме. Даже когда ты проявляешь к ним милосердие, снисхождение. Они предадут тебя. Он замолчал, и Блейк уставился на него вопросительно. Слышать о предательстве от главы клана было как минимум необычно — кажется, впервые за все время он говорил так много. — Что? — усмехнулся Тэнгфэй. — Это я о тебе, дорогой. Помнишь моих шестерок, которые тебя к нам привезли? Один из них оказался копом, представляешь? У Блейка в груди все замерло: неужели его раскрыли? Но как? Да и вряд ли ему поверил бы кто-то еще, кроме Эрнандеса. — Я не помню их, — выдавил из себя Блейк, борясь с желанием отвести взгляд, но держался, потому что это бы означало, что он лжет. Тэнгфей поморщился: — Тебе же лучше. Мы прекрасно знали, что он коп. Мой дед не знал, но знал я. Ты не можешь завербовать кого-то, не опасаясь предательства. По-настоящему верных можно только воспитать. С нуля. Этот чертов коп должен был раскрыть поставку и подставить картель. Мы с ними повязаны, впрочем, ты вряд ли это поймешь. А вместо этого кинулся на своих же, защищать бедненьких омег… Огородные черви в огороде и умирают. Грядет новая эра, детка. И мой ребенок — это символ, понимаешь? — Символ чего?.. — переспросил Блейк, сглатывая. — Нового цикла. Венсану исполнилось двадцать четыре. Мой второй ребенок тоже родится в год Дракона. Пора менять старые порядки. Траффика из Окабэ больше не будет, как и из любого другого города, — Тэнгфэй откинулся на спинку своего кожаного кресла и мечтательно затянулся из длинного мундштука, выдохнул дым и снова посмотрел на Блейка. — Ты знаешь, почему местные альфы так ведутся на ваши кругленькие мордашки? Потому что вы все для них похожи на детей. И я подумал, а зачем столько сложностей? Перевозка, промывка мозгов, перевоспитание. Это риски. Проще же всегда начинать с чистого полотна. И теперь, когда моего деда больше нет, я начну все с са-а-амого начала. Блейка затрясло, и он не выдержал, отвернувшись. Уставился на ботинки телохранителя, стоящего у его плеча, и наблюдал, как на пол рядом падают крошечные капельки. Тэнгфэй тем временем плавно поднялся, приблизился к Блейку, поднял его руку и вложил в ладонь теплые и тяжелые нефритовые шарики: — Попробуй, это помогает успокоиться. От него пахло благовониями, и его губы почти улыбались, когда он сказал: — Я мог бы вырезать его из твоего живота вот тем кинжалом, что ты видел на столе. Ребенок уже достаточно крепок и развит, чтобы выжить без тебя. Но я проявлю милосердие только потому, что вступать в новый год следует с чистой совестью и легким сердцем. Я пощажу тебя, но кто примет наказание вместо тебя? Твой… как это называется? — Тэнгфэй пощелкал пальцами. — Бойфренд? Блейк сжал шарики в руке до скрипа, и китаец зловеще улыбнулся: — Не беспокойся. Он исчез вместе с нашим общим другом-омегой, которого мне следовало убить гораздо раньше, как только он мне надоел. Но никогда не поздно это исправить, правда? Всему свое время. Пока же смотри на первый результат твоего поступка. Этот юноша — тот, кто помогал прятать твоего друга в чучело дракона, которое уехало вместе с актерами. Замешкался, и потому поплатился. Блейк отвернулся от экрана ноутбука, который открыл Тэнгфэй, но тот, взяв его за подбородок, повернул обратно и не давал двинуть головой все то время, пока длилась трансляция — где-то в гаражах особняка прямо сейчас пытали парня, которого Блейк не знал и который ни в чем не был виноват. Только в том, что согласился помочь Руту. Тэнгфэй держал за подбородок так крепко, что у Блейка сводило челюсти, к горлу подступала тошнота, но он не мог закрыть глаза и перестать смотреть, как подвешенного за руки бету бьют по ребрам электрошокером, и тот раскачивается, потому что не может устоять босыми ногами на огромной глыбе льда. А затем один из палачей взял газовую горелку, и Блейк стиснул челюсти уже сам. Громко сопя через нос и вздрагивая, когда из динамика полились крики, Блейк так и не произнес ни слова. — Ты думаешь, твой бойфренд лучше меня? — хмыкнул Тэнгфэй, поглаживая его за ухом. — А ты спрашивал, откуда шрамы на его руках? И откуда у него такое трепетное отношение к омегам, которые спят с альфами за деньги? Он очень, очень испорченный альфа. Ему место в тюрьме, как и всем нам. Да, тюрьма будет для него просто спасением, детка. Только если ты не хочешь, конечно, выбирать для него между тюрьмой и местом на кладбище. Рядышком с тем самым копом.