Семь смертных грехов

На самом краю запретного леса, там, где темные деревья склоняются к небу, царит мистическая атмосфера. В полнолуние эта часть леса заливается кровавым оттенком, словно древний заклинатель призвал древние силы из глубин земли. Именно в этот волшебный момент, когда ночь превращается в красный день, и все живое со сна пробуждается, выходят на охоту чудища. Армия Чонгука. Но не обычные чудища — они покрыты глубокой тенью и хищный блеск в их глазах говорит о невероятной опасности. Мертвецы, кровожадные создания, которые поселяются на плоти своих жертв, выбирают ночное время суток для охоты. Ведомые инстинктом и ненавистью, они бродят по лесу, ища свою следующую жертву. А еще они любят выпускать свежих омег и альф, которые бегают по лесу в надежде спастись, но становятся лишь частью кровожадной игры. Убиты оказываются все. Жестоко. Господин позволяет дражайшей армии играть, но не слишком часто. Луна светит ярко, но свет ее бледный и холодный, словно предвестие беды. Шорох листьев и грохот ветвей только добавляют напряжения в воздухе. Но те, кто решит идти вглубь запретного леса, рискует столкнуться не только с древними животными, но и с самой сущностью зла, пробуждающейся в эту ночь. Магия Семи смертных грехов пробуждается, освещая эту часть леса в кровавый цвет. Кровавое полнолуние превращается в реальность кошмара, где живые и мертвые переплетаются в смертельной танцевальной пирушке. И лишь те, кто смогут пройти сквозь этот ад невинности и страха, смогут оставить этот лес сказочным уроком вечности и могущества природы. Армия Чонгука была одеты в белые мантии, словно ангелы, спущенные на землю. Их обветренные лица смотрели в никуда, глаза пусты и безжизненны, вместо них светящиеся дыры. Руки сжаты в кулаки, словно они все еще борются за жизнь, хотя души уже давно покинули тела. Странно было видеть их такими спокойными и безмолвными, когда раньше они были полны энергии и жизни. Их смерть была загадкой, и никто не знал, что привело к такому исходу. Осталась лишь тишина и покой, который уже не могли ощутить сами мертвецы в своих белых накидках. Их день начинается по-особенному. Они давно не занимались этим, будучи заняты работой и проверками друг друга на преданность к Господину. Мертвецы давно мечтали повторить охоту на животных в диком страшном лесу. Их мертвые глаза загорелись жаждой крови, их увядшие сердца забились быстрее при мысли о жертвах. Они вышли из своих могил, шагая тихо по опавшим листьям, словно призраки, искавшие свою жертву. Им казалось, что в этом лесу они могут снова почувствовать запах свежей крови, услышать крики испуганных животных, увидеть их тени, бегущие по ночи. Хотелось испробовать и насладиться вкусом прелестного сырого мяса. Их Господин давно не подкармливал свежей тушей. Мертвецы продолжали свой путь, наполняя темный лес своими призрачными фигурами. Они знали, что им не дано повторить то чувство азарта, которое они испытывали в своей жизни, но они все равно шли вперед, направленные жаждой мести и удовлетворения. Им нужно было ощутить снова власть над живыми, они хотели почувствовать, как кровь пульсирует в жилах у их жертв, как страх овладевает ими перед неизбежной смертью. Мертвецы продолжали свой путь в диком страшном лесу, их сердца не бились уже давно, но голод крови был неугасим. Они шли вперед, доводя до конца свою мертвую мечту, охоту на животных, в которой они смогли испытать снова исчезнувшие вместе с их жизнью чувства. Сегодня будет весело, кроваво и сыто. Группа заключенных с дырами вместо глаз сражалась изо всех сил против жестокого правительства Кореи. Они давно запланировали покушение на правительство, хотели изменить правила Кореи. Они были преданными своей идеи свободы и справедливости, и не собирались сдаваться. Но силы правительства были слишком могущественны, и мертвецы были обречены на поражение. Схватка была жестокой и кровавой. Каждый удар, каждый выстрел, каждая кровавая битва приводила к новым жертвам. Заключенные падали один за другим, их тела становились источником безумной расправы и бессмысленной ярости. Дыры вместо глаз только усиливали ужас происходящего, делая их еще более жуткими и отталкивающими. Наконец, последний заключенный встал на колени, понимая, что это его последний час. Его тело было изуродовано, его дыхание было тяжелым, а его сердце билось в унисон со стуком капающей крови. Он медленно поднял взор, вместо глаз у него были лишь пустота и отчаяние. Именно в этот момент правительственные силы вручили ему смертельный удар, и заключенный упал на пол, превращаясь в безформенную кучу мяса и крови. Его последние мысли были о его братьях по невзгоде, о том, как они сражались до конца за свою свободу. Так завершилась их борьба, так завершилась их жизнь. Их тела были потрепаны, их души были покинуты, но их духи остались непоколебимыми. Они стали символом сопротивления и бойцовского духа, который никогда не погаснет. Увы, но миссия не была осуществлена. После смерти, через несколько десятков лет, их обнаружил Чонгук и возродил. Он стал их Господином навеки, они преданы ему и также преданы своей идее до сих пор. Поэтому именно они были выбраны на эту роль, а Сон был тем последним, самым стойким, поэтому стал самым близким. И сейчас Сон возглавляет первую группу подчиненных. Всего четыре группы: одни ушли на север, другие — на запад, третьи — на восток, а группа Сона на юге. Сегодня въезд в лес воспрещен по случаю праздника природы. Сегодня нельзя загрязнять ее. Что ж, мертвецы помогут очистить лес от грязного мусора. У их группы сегодня самое веселое занятие — поиграть в прятки с себе подобными, с предателями, скормить им собственное мясо, а после насладиться нежным вкусом животных. Веселуха. Все в этой части красного леса становятся по местам, предвкушая совсем скорую кровавую охоту. Как же они радовались, когда Чонгук дал добро. — Убейте максимальное количество предателей, с максимальной жестокостью. После мы будем мериться результатом с другими группами. Мы должны победить на этот раз, — усмехается Сон, оглядывая дикие лица подчиненных. Сам он будет наблюдать со стороны и подсчитывать количество убийств каждого и в сумме, но учавствовать в поедании животных он будет. — Господин охотится недалеко от нас. Главная наша цель — победить его. Никто еще не сумел одолеть самого сильного вампира. Чонгук — единственный людской вампир, не считая его вампирёныша. В их мире существуют только летучие мыши и дикие волки вампиры. Но они никогда не заражают людей и других животных, но с Чоном у них состоялась сделка. Он, как всегда, не так прост. В его сердце, в его остатках, слишком много тайн. Сон в последний раз осматривает всех, включая таймер и произнося отсчет вслух. По команде все срываются с места вглубь красного леса на поиски прячущихся пленников. Сон взлетает вверх. Он умеет летать на силе мыслей. Он внимательно следит за каждым, записывая результаты в потрепанный блокнот. Убийство, особенно если оно совершается мертвецки жестоко, вызывает ужас и отвращение у людей. Как мертвец жестоко убивает свою жертву часто описывается как жуткое и ужасающее действие. Представим, что мертвец решает убить свою жертву... Все начинается с того, что он медленно и бессмысленно приближается к ней, несущий в своих глазах лишь злобу и безжалостность. Страх парализует жертву, делая ее беззащитной перед мертвецом. Как только он приближается к своей жертве, его рука высоко поднимается, а в глазах мелькает жестокость. Момент истины настает, когда он с оглушительной силой наносит удар, жертва пронзается агонией и воплями. Каждый удар мертвеца наполнен мрачной энергией, заставляющей дрожать от ужаса. Смерть приходит медленно и мучительно, каждый момент наполнен страхом и отчаянием. Мертвец не испытывает угрызений совести или сострадания, его жестокость безгранична. Убийство становится источником жуткого ужаса для всех, кто стал свидетелем этого кошмара. Такие ужасные действия мертвеца отражают его бездушную природу и отсутствие человечности. Каждое убийство этим способом оставляет позади лишь море слез и боли, память о которой будет жить долго, напоминая о жестокости и бесчеловечности, которые могут закрасться в сердце даже самого ужасного существа. Спасибо Господину, лишившего чувств этих существ. Сон отмечает в блокноте у трех подданных в своей группе по три жертвы, у других — по одной. В его группе всего тридцать мертвецов. А всего в армии Чонгука насчитывается около пятиста чудовищ, которые живут в глубине леса и приходят по зову, имея особенную связь с Господином. Воображение может породить жуткие образы, которые заставляют нас ощущать ужас и трепет. Одним из таких образов может быть чудовище с острыми клыками, способное вспарывать другое тело. Когда представляем себе эти картины, мы можем увидеть, как зловещее существо с гигантскими клыками подкрадывается к своей жертве незаметно, словно призрак в темноте, готовясь к жестокому нападению. Когда чудовище приближается к своей жертве, его глаза сияют злобой и насмешливым желанием. Его острые клыки блеснут на свету, словно ножи, готовые поразить свою жертву. И вот, внезапно и беспощадно, чудовище бросается на свою жертву, вспарывая ее тело своими острыми клыками. Жуткий звук разрыва плоти пронзает пространство, наполняя его ужасом и страхом. Каждое движение чудовища наполнено яростью и жаждой мести. Оно не останавливается, пока не добьется своей цели — полного уничтожения своей жертвы. Когда процесс вспарывания достигает своего апогея, картина становится еще более жуткой и отталкивающей. Куски плоти и крови разлетаются по сторонам, создавая макабрное зрелище. Этот образ чудовища с острыми клыками, вспарывающего другому все тело, напоминает нам о наших самых глубоких страхах и кошмарах. Он заставляет нас задуматься о природе зла и жестокости, которые могут присутствовать в мире, за пределами нашего понимания. В таких моментах важно помнить, что это всего лишь продукт нашего воображения, способного создавать самые ужасные образы. — Хван сегодня в ударе, — усмехается себе под нос, отмечая у альфы-подданого семь жертв за раз. Сегодня он особенно агрессивен и неуправляем. Под присмотром Сона находятся самые жестокие и неуправляемые чудища. В другие группах за главные выступают: Хосок, мертвец Гром и Сокджин. В отряде Сокджина самые безобидные существа, которые сегодня охотятся только на животных. У Хосока также под присмотром самые сильные, в его группе происходит кровавое месиво. Весь кровавый лес в кишках, крови и костях. Зрелище далеко не для слабонервных. Сон предупреждающе свистит, заканчивая игру, и спускается не землю к сбору чудищ, озвучивая результаты. На поле были не только предатели, но просто любопытные людишки, которые совали свой нос не в свои дела, за что и были наказаны. Все выжидают оглашения результатов. — Вы постарались на славу. Позже я озвучу результаты каждого, — неудовлетворенный гул проходит по отряду. — В сумме у Вас двести тридцать одна жертва. Это больше, чем в прошлый раз. — Но не больше, чем у Господина, — выкрикивает один из толпы. Сон усмехается. — Конечно. Господина мы никогда не победим. — Господин сильнее всех, и это знают все, никто не победит его по количеству жертв. — У него ровно триста людишек. Подданные не сомневались в его силах. Сегодня его грех бушует во всю. Чонгук обожает выплескивать все эмоции наружу именно таким способом. — А сейчас отведаем вкусной туши, — сообщает радостную новость. Все проголодались после охоты. Грозные фигуры с светящимися глазами бегут между деревьями, их тени отбрасываются на темные стволы, создавая жуткое зрелище. При каждом их шаге земля дрожит, словно предвестие беды. Ходячие мертвецы обладают агрессивной сущностью, которая пробуждается при виде предателей. Силуэты с жуткими бледными лицами и светящимися глазами окутаны странной аурой, словно смесь ярости и отчаяния. Их движения плавные и неестественные, словно марионетки, которыми управляет неведомая сила. Бегая по красным лесным тропам, ходячие мертвецы ищут беззащитных животных, чтобы отведать сочного мяса. Их жестокость не знает границ, и поэтому они наказали своих собратьев за предательство с безжалостной точностью, а теперь вкусно едят. Каждое убийство наполнено хаосом и страхом, крики жертв звучат как проклятия в темной глуши леса. Схватки между ходячими мертвецами напоминают борьбу за выживание в беспощадном мире, где правит зло и страх. Кровавый лес становится ареной для битвы, где жизнь и смерть тесно переплетены. И все же, среди этой ужасной картины есть красота — в свете луны, освещающем кровавые следы на земле, в движениях ходячих мертвецов, словно танцующих в унисон с хриплым ветром. Прогулка по красному кровавому лесу представляла собой зрелище, о котором стоило бы забыть как можно быстрее. Ходячие мертвецы, со светящимися глазами, как беспощадные ангелы пустоты, бегали за предателями, выплескивая свою ярость и жажду мести на каждом шагу. Их шаги были тяжелыми, раздаваясь гулко по окрестностям, словно проклятие, нависшее над этим местом. Искаженные лица некогда людей выражали лишь одно — жажда возмездия. Глаза, словно два металлических шара, сверкали во тьме, освещая путь к предателям, которые осмелились изменить своим сверстникам. Кровавый лес был исполнен мрачной энергии, наполненной мщением и горечью. Здесь правили законы выживания, и ходячие мертвецы были неуклонными исполнителями этой жестокой судьбы. Их руки, покрытые воспоминаниями о гибели, были оружием, с которым они вели свой кровавый танец предательства и смерти. Каждый предатель, попавший в полярное сияние светящихся глаз, знал, что его время пришло. Он не мог убежать, не мог скрыться. Ходячие мертвецы были неотступными в своей жестокости, несущими справедливость в мир, где правили законы дыма и костей. Так продолжалось эта макабрная охота, пока последний изменник не был найден и наказан. И в тишине кровавого леса остались лишь искаженные трупы и бледные следы предательства, напоминая всем, что путь предателям закрыт, а кара настигнет даже тех, кто осмелился посеять семена измены в сердцах мертвецов, в сердце Кровавого Бога.

***

Парень с детства был не таким, как остальные. Обычные дети верили в Бога, в своего спасителя, со слов родителей, не спорили с законами, были послушными и спокойными, доверяли всем без разбору, ведь так сказано в изучаемой ими религии. Омегу это не привлекало. Он не понимал, что с ним не так, почему он не может быть таким же послушным и изучать христианство. Несмотря на свою неприязнь, решил углубиться в христианство, чтобы понять в чем заключается сама религия. Ответы нашлись спустя два года изучений и немного удивили парня. Христианство настолько прогнило со временем, выяснять становилось труднее, ведь это абсолютно не то, о чем изначально писал Иисус.  На протяжении этого времени он залипал в книгах, отец был доволен и делал поблажки по отношению к ребенку. Закончились изучения печально из-за тирана-отца. Тот в свое время шарил по вещам сына и наткнулся на старинную книгу. Было много слез и криков, удары сыпались по всему телу, лишь лицо осталось без единого шрама. Отец хотел, чтобы сын изучал измененное христианство, а не традиционное. Омега до сих пор помнит боль от глубоких порезов ножом по нежной коже. Радует лишь то, что с возрастом шрамы затянулись, не оставив и следа. Тот период он смог пережить, но уже не дома. Отец, спустя время, накопил достаточную сумму для пожизненного обучения своего дитя в высшей школе. Мальчик был удивлен — вечно пьющий отец-наркоман накопил огромную сумму, а на хлеб приходилось зарабатывать ему самому.  В школе его ждал грозный директор со строгим взглядом при любом малейшем проступке. Омега был ранимым, поэтому много плакал и закрывался в своей комнате, никого не впуская. Удивляло то, что волосы на голове оставались нетронутыми, а наказания были мягкими по сравнению с чужими, без повреждений. Парню разрешали выглядеть так, как его душе угодно, покупалась различная одежда на его вкус, волосы красили и стригли в любое время дня и ночи, когда понадобится Паку. Он выделялся среди всех, хотя никому не делали поблажек. В один момент он заметил неизвестную метку на пальце, долго скрывал ото всех, клеил пластыри. В один из дней он крупно накосячил и был вызван к директору на разговор. Увидев метку, мужчина поведал обо всем, что происходило на протяжении года.  Страх верующего перед смертью сочетался со страхом перед неминуемым судом Божиим, на котором каждому придется лично отвечать за свои грехи. Христиане боялись совершить один из самых главных грехов. Смертный грех — это действие или помышление, которое приводит к отступлению от праведной жизни, которое очень пагубно отражается на духовно-нравственном состоянии человека. Это тяжелый грех, который при отсутствии покаяния, приводит к потере спасения души. В христианстве, особенно в католицизме, есть самые страшные из грехов: Гордыня, Алчность, Зависть, Гнев, Чревоугодие, Похоть и Лень. Это то, о чем и поведал альфа. Оказалось, он являлся одним из семерых во всем мире. Его грех — похоть, понял он это по черному изображению козы на своем пальце. Та даже милой была, казалось маленькой и невинной. Как рассказал мужчина — каждое животное, олицетворяющее грех, меняется под обладателя этой самой метки. А Чимин и был маленьким и невинным на тот момент.  Спустя время, Чонгук усыновил омегу, стал воспитывать упертого и не поддающегося Чимина. Долго парень сопротивлялся, но вскоре безумно привязался. Их отношения перестраивались, стали теплыми, появились забота со стороны старшего, как к родному сыну. Чимин никогда не называл его отцом, но придумывал милые прозвища. Чонгук был строгим, грубым, неприступным по отношению к другим, но мягким и добрый рядом с Чимином, только ему удалось видеть его такую сторону.  Чимин воспитывался в счастливой семье лишь до пяти лет. После, любимый и добрый папа ушел из семьи, повстречав богатого альфу. Омега остался один. Один со своими мыслями и страхами в огромном мире. Отец ушел в наркоманию и спился, еле выживая спустя шесть лет такого образа жизни, но о смерти его парень узнал не сразу, лишь пару лет назад. Чувств никаких не было, одно безразличие. Про своего папу омега не слышал вот уже одиннадцать лет, родное лицо забыл, мягкость рук и нежный голос. Но в душе он счастлив, потому что папа наверняка смог стать счастливым, без побоев первого мужа. Чимин и сам стал счастливым, благодаря заботливому и доброму, наедине с ним, Чонгуку.  Розоволосый потягивается на кровати и сладко причмокивает, нащупывает рядом с собой что-то теплое и обнимает похрапывающего омегу, сразу поняв, что рядом любимый. Тот шевелится и отодвигает одеяло в сторону, наваливаясь на своего парня всем телом. Утыкается носом в шею Чимина и вдыхает любимый брусничный аромат, опустив руки по швам. Тихо мурлычет и слегка лижет молочную кожу, приоткрыв глаза.  — Позови Гука, — бубнит в шею.  — Он не разрешит тебе остаться, — тихо говорит на ухо розоволосый.  — Попытаю удачу.  Чимин вздыхает, решая не расстраивать Юнги раньше времени. Тянется за телефоном на тумбочке и пишет мужчине короткое сообщение. Тот наверняка не спит и зайдет к несносным омегам, заодно проведет беседу о непослушании. Время проходит быстро, и Чонгук появляется на пороге спустя десять минут, наблюдая за нежащимися в постели омегами. Подходит к кровати и садится на край, мельком посматривая на соседнюю, где расположился белый кокон из одеяла.  — На занятия идете. Это не обсуждается, — предупреждает.  Юнги поворачивает на него голову с искривленной гримассой, словно находится в муках. Строит щенячий взгляд, а Чимин усмехается на заколотое ухо, обдавая его горячим дыханием. — На четвертый урок.  Мужчина смотрит на мятноволосого сына, вспоминая как встретил впервые это ленивое чудо.  Родители парня погибли, когда ребенку не было и двух месяцев. Отец зарезал папу из-за психического расстройства, которое мучило альфу последние годы. Сразу после, осознав, что натворил, совершил самоубийство. На ребенке отразилась болезнь отца, до конца своих дней он будет иметь неожиданные истерики и перепады настроения, стараясь справится с ними.  Юнги отдали на опекунство дедушкам, воспитывали его до пяти лет, пока дедушка-альфа не умер, а омега не смог справиться со смертью мужа, словив сердечный приступ. Ребенок думал, что скоро вернется в родной дом, но шли годы, дедушек не было видно. Ребенку о их смерти не рассказали. Надежда на новую семью угасала с каждым годом и часом, мальчику было одиноко в детском доме, не было друзей из-за отстраненного поведения испуганного мальчика. Никто не поздравлял его с днем рождением все те годы одиночества, а впервые он получил подарок на тринадцатое день рождение. Сидя в комнате и заблудившись в своих мыслях, воспитатель принес розовую коробку, перевязанную лентой. Мальчик боялся открывать ее, но сделал это, немного подумав, увидел письмо и маленькую мягкую игрушку-слоника.  В письме была лишь просьба о побеге. Кто-то обещал, что ждет за воротами, расписал точный путь, по которому нужно было сбежать. И омега поверил незнакомцу. Был он очень доверчив, надеялся, что его примет тот, кто отправил это письмо. Он старался не попасться на глаза, быстро и тихо пробираясь по коридорам. Никто не заметил давно истощенного парня, тот выбрался на улицу и сел в сказанную машину, прижимая к груди плюшевую игрушку.  Юнги рассказал незнакомому мужчине все до мелочей своей жизни, пока в той самой машине они ехали в учебное заведение. Чонгук сразу познакомил парня с Чимином, со временем замечая их поведение рядом друг с другом. Они становятся заботливыми и нежными. Когда мужчина обнаружил их целующимися ночью в постели, поговорил с ними, узнал, что у тех происходит, омеги боялись признаться в своих отношениях, но сделав это, от альфы исходила только поддержка и понимание. Юнги не хватало тепла и внимания все время, помогал Чимин и наоборот.  — На второй, — сдается альфа под напором щенячьего взгляда.  — На третий, — и поглаживает своего Чима по колене, строя милые глазки. — Так уж и быть. — Альфа не может не устоять перед таким взглядом сына, невозможно отказать Юнги.   — А ты, — смотрит на Чимина, — пойдешь. И покажешь Тэхёну школу.  — Он не проснется так рано, — возмущению Чимина нет предела. Значит, Юнги не идти можно, а ему — нельзя?! Нечестно!  — Я могу разбудить. — Гук~и, — стонет измученно, — это его первый день, сделай поблажку. — Юнги отодвигается от младшего омеги и перекладывается на другую сторону кровати. А Чимин подползает к директору и виснет у него на шее, трется щекой о грудь. — Пожалуйста.  — Месяц без побегов и прочего.  — Ты же знаешь нас… — Чимин.  — Ладно, — дует губы, но вопреки прижимается ближе. — Кстати, — омеги напрягаются, понимая, о чем зайдет речь. — Что произошло вчера? Кто-то обещал вести себя прилично. Вчера только закончились проверки, они видели вас.  Парни смотрят друг на друга, Чимин отлипает от мужчины и пододвигается к своему парню.  — Он что-то сделал? — как в один голос спрашивают оба. — Стер им память.  Омеги выдыхают с облегчением и поворачиваются друг на друга, понимают затею с одного взгляда и тут же облепляют отца с разных сторон, положив головы на его широкие плечи.  — Останься на чуть-чуть. Мы давно не лежали вместе, — бурчит Юнги, соскучившись по объятиям отца. — Мы соскучились. Ты обделяешь своих детей! — рыкает Чимин на другое ухо. Чонгук усмехается и перекладывает руки на спины омегам. Их цветные волосы щекочут щеки, а руки перебирают черные короткие волосы. — У меня много работы.  Они расстроенно гундят, желая получить достаточную утреннюю дозу объятий альфы. А мужчина с радостью понежился с ними, если бы не срочные дела. Он любит своих детей, но сегодня времени в обрез.  — Гу… — жалобно тянет Юнги.  — Малыш, не надо, — предупреждает почти плачущего младшего сына.  Омега не умеет контролировать свое настроение, слезы на его глаза накатываются быстро, Чимин реагирует моментально, заключая парня в крепкие объятия, шепчет что-то успокаивающее. Мужчине больно смотреть на сына, поджимая губы, он снимает туфли с несильно зауженным концом и залазит к омегам, ложится на спину, а те облепляют его с разных сторон и утыкаются в шею, вдыхая терпкий отцовский аромат шишек и леса после дождя. Чимин внюхивается и смешно шевелит носиком. Чон гладит Юнги по мягким мятным волосам, шепчет успокаивающие слова, а мальчик всхлипывает и прижимается ближе, сморщив нос и прикрыв лисьи глаза. Его ресницы слипаются от влаги, розовая губа мелко подрагивает. Постепенно он успокаивается под поглаживаниями своего парня и отца, вытирая сжатыми кулочками заплаканные глаза. Омега прижимается к отцу и переплетает руку с Чимином, выдыхая. Сладковатый запах брусники с нотками ароматной гвоздики успокаивает, а запах альфы убаюкивает. Парень выдыхает и приоткрывает глаза, поворачивая голову боком и смотря в любимые глаза. Чимин тепло улыбается пухлыми губами и крепче сжимает руку в своей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Тот придвигается ближе, почти ложась всем телом на Чонгука и коротко чмокает в уголок губ Юнги.  — Любимый мой, — выдыхает в губы, обдавая их теплым дыханием.  Юнги шмыгает носом в последний раз и прижимается своими губами к чужим теплым. Перебирает их медленно, прикрыв веки со слипшимися ресницами. На языке остается кислый привкус брусники, смешиваясь с собственным вкусом облепихи и ароматной корицы. Чимин перемещает руку на бедро Юнги и поглаживает, иногда сжимая. Кажется, они совсем забыли об отце, наблюдающим эту картину. Первым отстраняется Юнги и тяжело дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, смотря в карие полумесяцы своего омеги.  — Наигрались? — усмехается альфа, и омеги тут же поворачивается на него.  — Я — нет, — и игриво облизывает губы, приближаясь к лицу отца.  — Чимин, остановись, — понимает намерения сына и предупреждает несносного мальца.  Один раз альфа позволил случится их поцелую, из этого ничего хорошего не вышло. С того момента у них появился общий секрет, о котором знают лишь самые близкие. В Чимине много похоти и страсти, после первого раза омега не смог остановиться, зажимая отца, где захочется. Мальчику не хватает такого рода развлечений, несмотря на отношения. А Юнги не против, тому нравится наблюдать за целующимися в данный момент людьми перед носом. Для грехов нормально иметь незаконную половую связь. Чонгук придерживает сына за спину, не в силах отказать его напору и тихим постанываниям. Глаза альфы расширяются, чувствуя чью-то руку на своем паху, он отстраняется от губ Чимина и прикрывает глаза, пытаясь найти правильные слова.  — Юнги, рука, — переводит взгляд на мятноволосово и медленно убирает его руку с себя. Юнги тоже хотел бы стать таким существом, как Чонгук и Чимин, но отец вечно отговаривает сына.  Парень не слушается и, возбужденный чужим поцелуем, подается вперед, сразу обхватывая нижнюю альфы. Неуверенно сминает губы альфы, чувствует выдох и ответ на нежный поцелуй. Руки Чимина уже блуждают по накаченным бедрам мужчины, еле касаясь заметного бугорка в брюках, будто специально дразнит старшего. Они совсем забыли о нахождении спящего омеги в нескольких метрах, ни на что не обращают внимание. Юнги более уверенно толкается языком в чужой рот, вырисовывая круги своим мокрым языком внутри и сплетаясь с чужим. Прикусывает губу мужчины и зализывает, извиняясь за укус. Рука спускается к выпирающему бугорку, наглаживая и сжимая временами, пока Чимин нашептывает в ухо отца пошлости и прикусывает его мочку. Юнги отрывается от припухших и покрасневших губ альфы, спускаясь мокрыми поцелуями к шее, параллельно расстегивая пуговицы на черной рубашке и вытаскивая ее из брюк.  — Хватит, — прерывает шалость омег. Альфа сходит с ума от удовольствия, которое они доставляют, но ведь они сыновья, которых мужчина буквально вырастил, только Чимину позволено такое из-за некоторых обстоятельств. — Мы не остановимся, — мурлычет на ухо Чимин, уже справившись с пуговицей на брюках.  Альфа никогда не причинит боль своим сыновьям, не будет также жесток, как обходится с другими, лишь с ними он показывает себя с другой стороны. Сейчас задерживает руку Чимина, тянущегося к боксерам, легко сжимает Юнги шею, чтобы тот обратил внимание.  — Мы не перейдем эту грань. У вас есть истинный. Вы — мои дети, — каждый раз, говоря это, он не озвучивает кое-какие детали. Омегам все равно, потому как выкручиваются из хватки и продолжают свое дело, пытаясь пробраться под боксеры.  Альфа не выдерживает, отталкивает от себя омег, рыча. Не могут понять истинных вещей. Мужчина кидает взгляд на спящий завернутый комок, от которого исходит тихое сопение, лицо приобретает прежнее спокойствие. Свои эмоции он позволяет видеть только сыновьям. Чонгук встает с кровати и с упреком смотрит на омег, застегивая брюки.  — Вы наказаны. Две недели меня и Хосока не будет, — омеги быстро переглядываются и дуют губы. Они не смогут продержаться без родных, будет грустно и тяжело. Их головы опущены вниз, принимая все грубые слова в свою сторону. — Пак Кихун будет следить за вами, наказание придумает он. Никаких прогулов, посещение дополнительных занятий обязательно. За Тэхёном присмотрите, если с ним что-то случится… — кидает взгляд на парня, из под одеяла которого торчат пепельные волосы, — Наслаждайтесь последним пропуском, — и покидает комнату, не оглядываясь на расстроенных омег.  Мужчине становится жаль их. Чрезмерная любовь к ним дает о себе знать, сердце ноет. Никогда Чон не уезжал настолько долго от них, старался быть всегда рядом и дарить необходимое внимание каждому. Но за такой поступок не будет щадить парней. Они привыкли, что им можно все и вовсе слушаться отца перестали. Да, у Чимина грех похоть, он может лезть с поцелуями и распускать руки из-за своей сущности, но в последнее время он стал подбивать Юнги на необдуманные поступки. Это станет для них уроком.  Юнги выдыхает и быстро смаргивает подступающие слезы, лишь бы Чимин не переживал за состояние своего парня. Омега ластится под бок к розоволосому, а тот и не отказывает, накрывая одеялом обоих и прижимая младшего ближе. Они будут надеяться на скорейший приезд альф, уже боясь за свою жизнь завтра, потому как сойдут с ума окончательно. Надеются на свои тени, которые могут контролировать их состояние. И больше не полезут к отцу, ведь у них уже есть свой альфа, истинный, с которым редко пересекаются в последнее время из-за ссоры. Это давно пора понять. Но у Чимина нет выбора, он зависит от отца целиком и полностью. 

***

Тэхён просто хотел выспаться, хотел провести еще часок в теплой постели, совсем позабыв, где находится. Киму пришлось с горем пополам подниматься с нагретого за ночь места и пробуждать организм под прохладным душем. Волосы пахнут тропическими фруктами, а кожа натерта кремом с запахом банана. Омега любит наносить свой же запах на тело, но и без всяких кремов и масок тело пахнет безупречно, свежо и вкусно. Омега сам по себе вкусный, так он охарактеризовал себя, и никто не поспорит с ним, видя его природную красоту.  Выбрав серые рваные джинсы и простую белую футболку, заправил ее в грубую ткань, на ноги напялил удобные кроссовки в цвет футболки, а для теплоты сверху накинул черно-бежевый бомбер. Наплевав на все школьные правила, подкрасил глаза, чтобы смотрелись выразительнее и нанес прозрачный блеск на губы, уверенный в том, что его губы на вкус захотят попробовать многие. Волосы не укладывал, оставив на голове творческий беспорядок, и отправился за омегами, которые переубеждали нового друга одеться по форме, иначе будут проблемы. Те сказали, что сегодня последний день проверок и им желательно не попадаться им на глаза, а в случает чего им нужно быть одетыми по форме. Она мешковатая, серого цвета. Не послушав их, омега фыркнул и пошел за ними, захватив чистую толстую тетрадку и черную гелиевую ручку.   В классе была тишина, ученики, все до единого побритые, сидели ровно, держа спину прямо и сложив руки на парту. Каждый в выглаженной форме, они, словно роботы, настроенные на специальную программу. Чимин и Юнги сидели впереди, о чем-то шепчась и тихо хихикая, пока в класс не зашел учитель по христианству. После, парни затихли, но все же тихо болтали, пока учитель лет сорока делал им замечания и обессилено выдыхал, понимая, что этим омегам нельзя причинять вред. Эти омеги неприкасаемы, так после урока выразились новые друзья и сказали про Тэхёна также. Хотя, причем тут он?  Следующим был урок по истории Кореи, и Чимин предупредил, что вести себя надо нормально, слушаться учителя в любом случае. В любом, значит? Омега выкинул эти слова из головы, не собираясь никого слушать. Ворочаясь по сторонам и отсматривая класс, омега не заметил, что новые друзья пихают его, прося сидеть ровно. Тэхён летает где-то в своем мире, накручивая пепельную прядь волос на длинный палец и изредка облизывая губы. — Ким Тэхён, вы меня слышите? — Эти слова вырывают омегу из другого измерения, он непонимающе глядит на мужчину лет тридцати, хмуря брови. — На скамейку, живо, — указкой стучит по столу и наблюдает за потерянным омегой, а тот быстро приходит в себя и поднимается со стула, направляясь туда, куда было сказано.  — Сонсэн-ним, Тэхёна нельзя трогать! — Юнги вскакивает со стула и переграждает путь Тэхёну, выставляя руки в стороны.  Тэхён даже не понял, зачем его вызвали на скамью. Посидеть, что ли?  Мужчина в классическом костюме поднимает взгляд на Юнги, будто хочет прожечь дыру. Медленно подходит к нему и приподнимает уголок губ в усмешке. Чимина такая реакция напрягает, он не успевает защитить Мина, когда ладонь Пак Кихуна сталкивается с щекой омеги, оставляя красный след. Юнги прижимает руку к израненой щеке, а глаза наливаются слезами со стремительной скоростью. Избиения на себе он не чувствовал долго и надеялся больше никогда не чувствовать физическую боль.  Ноздри Чимина расширяются, а Тэхён замирает на месте, смотря во все глаза на лежащего и стонущего на полу Юнги. Учитель замахнулся нехило, щека у Юнги сильно покрасневшая, рука у альфы тяжелая по сравнению с хрупким омегой. Чимин с озверевшими глазами налетает на учителя, но тот успевает перехватить и ударить его в живот, достаточно сильно, чтобы омега сложился напополам и, заскулив, упал к Юнги. Альфа совершено не жалеет силы и переводит взгляд на спокойный класс, а Тэхён отшатывается назад, рассчитывая в голове план действий. Он глядит на учителя и потирает глаза, потому как видит перед собой необъяснимое: две тени, точные копии омег, налетают на учителя с ножами в руках, но мужчина будто вовсе не чувствует ничего. Кажется, Тэхён сходит с ума. Ему мерещатся странные вещи. Но вопреки всему он плюют, думая, как защитить от дальнейших действий и давления Чимина, Юнги и себя.  Учитель меняет взор в сторону омеги и выставляет острую указку вперед, по направлению к его животу. Мужчина сжимает в руке и резко тыкает ею в чужой живот, собираясь проткнуть. Тэхён зажмуривается и не чувствует ничего. Открыв глаза, он оказывается в другом месте, за учителем. Резким движением достает из-за пояса черный Glock 17, целясь точно в спину альфы. Глаза омег на полу расширяются, у Тэхёна на пепельных волосах на челке появляется черная прядь, ученики не меняются в лицах, лишь в глазах виден ужас и страх.  — Еще одно слово, и ты будешь гореть в аду, — выплевывает омега, сжимая рукоять.  — Ты не сможешь, жалкий омега, — усмехается учитель и поворачивается к ученику с непринужденным видом. Он не верит маленькому жалкому омеге. — Я предупреждал.  — Попроб… Звук выстрела заставляет всех вздрогнуть и ужаснутся от того, что происходит дальше: Пак Кихун валится на пол, его глаза открыты и блестят смертью, с дыры во лбу стекает алая кровь на пол. Тэхён не приходит в себя, наклоняется и со всей дури бьет не дышащее тело подошвой белых кроссовок в лицо. Лужа крови застилает пол и пачкает кроссовки, превращая их в кровавые. Широкая квадратная улыбка нарастает на лице, Ким наблюдает за перепуганным классом и сумасшедше смеется себе под нос. Расстройство Тэхёна не впервые взяло вверх над разумом.   — Тэ…? Упомянутый поворачивается на перепуганных соседей и меняется во взгляде, становясь обеспокоенным. Парень убирает пистолет обратно за пояс и подходит к друзьям, приседая на корточки перед ними.  — Идем, — кивает в сторону двери. Омеги недоверчиво пялятся на друга и переглядываются друг с другом, ужас застилает их с новой силой. Вдруг, Тэхён причинит вред и им? — Не бойтесь, — опускает руки на их макушки и слишком нежно поглаживает.  Под манипуляциями долго не приходится их уговаривать, и они покидают класс, молча идя в комнату. Юнги потряхивает от пережитого, в голову закрадываются нехорошие мысли. Что сделает Чонгук, когда узнает о убийстве лучшего друга? Тэхёна казнят, — парень уверен, но ни слова не скажет, будет его оправдывать до конца. За короткое время успел почувствовать некую симпатию к не очень разговорчивому парню. Чимин находится в спокойствии, знает, что друга не накажут, а поблагодарят. Пак Кихун не имел права трогать омег, знал об этом. Но вот удивляет то, как Ким обращался с пистолетом, мастерски крутил его на пальце и уверенно держал, будто совсем недавно и часто пользуется им.  Посередине комнаты Тэхён останавливается и смотрит на свою кровать, где на подушке лежит записка, которую он показывает друзьям, а Чимин расстраивается, понимая, что отец не придет к ним, не поддержит и не убаюкает в своих объятия. Юнги всхлипывает и заваливается на кровать, с головой укутавшись в одеяло. Они скучают по своим альфам. Пора им повзрослеть наконец, а не вечно ждать отца. Ему уже тридцать шесть, он должен настраивать свою личную жизнь, а не бегать и успокаивать своих детей, которые уже сами в состоянии постоять за себя. Глубокой ночью Юнги тихо шепчет это на ухо Чимина. Им и вправду нужно взрослеть, оба с этим согласны.  «Ты официально стал одним из нас. Скоро ты пройдешь небольшую проверку, чтобы раскрыть твою силу в полной мере. Спокойной ночи, Тэхён». Тэхён пялится в записку еще минут пять, не понимая, какую проверку придется проходить. Запах шишек и чего-то сырого на бумаге выдает, ассоциируется с запахом директора Чона. Омега не успел понять, когда за окном потемнело, поэтому ложится в кровать в одних трусиках, скинув остальную одежду находу. Соседи давно спят в обнимку в углу комнаты, разнежившись в объятиях, а Тэхён, касаясь головой подушки, окунается в сладкий сон с тихим сопением. Уже завтра будет думать на счет того, что произошло в классе, все дела завтра, а сейчас ему и правда надо отдохнуть, слишком много странного свалилось за один день на хрупкие плечи. 

***

Тэхён просыпается раньше соседей и приступает к ванным процедурам. Организм быстро пробуждается, парень выглядит здоровым, с румянцем на щеках, несмотря на некий жар в теле. Надевает плюшевый спальный костюм и ложится на кровать. В лежачем положении думается намного лучше. Желудок пустой, последний прием пищи был в самолете, но и так намного лучше, думать легче. После убийства Тэхёна не казнили. Значит ли это, что он сделал все правильно? Может, его время еще не пришло, и последствия дадут о себе знать позже. По реакции соседей он понял, кто написал записку, терпкий запах остался на листке, несложно понять чей, когда он так полюбился в первый день при виде сурового альфы, хоть Ким и не почувствовал его полностью в тот день. Зачем учитель ударил омег? Неприкосновенных омег. Непонятно. Пак Кихун хотел проткнуть живот Тэхёну? Почему же не смог сделать этого? Почему омега оказался в другом месте, закрыв глаза всего на секунду? Телепортация? Бред. Такого не может быть. По памяти омеги — вскоре ему должны будут рассказать о его метке, интересно, когда это произойдет? Об этом он обязательно спросит сегодня, не будет мучить себя догадками.  Вспоминаются слова Чимина про грехи. Он один из них? Из грехов? Никогда не слышал этого понятия в нужной форме, поэтому лезет за телефоном под подушку и набирает в поиске интересующую вещь.  Грех — действие или помышление, которое, как правило, ассоциируется с отступлением от праведной жизни, прямым или косвенным нарушением религиозных заповедей (наставлений и предписаний Бога); реже — нарушение доминантных морально-этических правил, норм и традиций, установившихся в обществе. Из этого становится ясно, что Ким совершает что-то плохое, отклоняется от религии. Близко, но это не то, что нужно. Поэтому он лазит по всевозможным сайтам, пытаясь найти хоть что-то стоящее, чтобы прояснить слова Чимина, и натыкается на интересную статью.  Страх верующего перед смертью сочетался со страхом перед неминуемым судом Божиим, на котором каждому придется лично отвечать за свои грехи. Христиане боялись совершить один из самых главных грехов. Смертный грех — это действие или помышление, которое приводит к отступлению от праведной жизни, которое очень пагубно отражается на духовно-нравственном состоянии человека. Это тяжелый грех, который при отсутствии покаяния, приводит к потере спасения души. В христианстве, особенно в католицизме есть самые страшные из грехов: Гордыня, Алчность, Зависть, Гнев, Чревоугодие, Похоть и Лень. В Библии никаких семи смертных грехов нет. Эта идея возникла гораздо позже. В православной церкви концепция семи смертных грехов не так популярна, как у католиков и протестантов, потому что идею семи смертных грехов придумали именно на Западе. Идея о смертных грехах происходит из Нового Завета. В первом послании Иоанна сказано: Есть грех, последствием которого может быть только смерть... Затем эта идея пробирается в работы ранних христианских авторов. Но идея самых опасных грехов в формате конкретного списка началась с восточного христианства. В триста сорок пятом году на территории Турции родился христианский монах и философ Евагрий Понтийский. Прожив до трехсот девяносто девятого года, Евагрий успел послужить вместе с Василием Великими и Григорием Богословом. Он мог стать крупным церковным деятелем, но предпочел монашескую жизнь. Евагрий отправился в египетские пустыни, там его наставником был еще один знаменитый церковный деятель — Макарий Египетский. Приобщаясь к опыту крупных христианских учителей, Евагрий сам стал таковым в свое время, поэтому вокруг него сформировался круг почитателей, некоторые из них добились высоких позиций в церковной иерархии. На Евагрия большое влияние оказал христианский мистик Ориген, которого осудят в пятьсот пятьдесят третьем году как еретика. Евагрий развил некоторые идеи Оригена, из-за чего его тоже осудили в том же году. Поэтому Евагрий не почитается как святой, однако его работы оказали культурообразующее влияние на христианство. В своей работе «Об восьми помыслах к Анатолию» Евагрий формирует концепцию о «восьми главных помыслах»: Есть восемь всех главных помыслов, от которых происходят все другие помыслы. Первый помысел чревоугодия, и после него — блуда; третий — сребролюбия, четвертый — печали; пятый — гнева; шестой — уныния; седьмой — тщеславия; восьмой — гордости. Эти «восемь главных помыслов» являются православным аналогом «семи смертных грехов».  У Евагрия был ученик — Иоанн Кассиан. По одной версии он родился в Марселе в трехсот шестьдесятом году, по другой — в Малой Скифии, сегодня это территории Болгарии и Румынии. Сначала Иоанн отправился в Палестину для изучения монашества, потом в Египет, где познакомился с Евагрием. В четыреста пятом году Иоанн отправился в Рим для защиты Иоанна Златоуста, а потом в Марсель, где основал два монастыря по типу египетских. В своей работе «О правилах общежительных монастырей» он повторяет концепцию восьми главных помыслов Евагрия, но уже на латыни. Эта работа окажет большое влияние на развитие монашества на Западе. Сам Иоанн будет причислен к лику святых на Востоке, но латиняне его обвинят в ереси полупелагианства. В шестом веке работа Иоанна доходит до Григория Великого, который впоследствии станет римским папой. В работе «Комментарии к Книге Иова» пятьсот девяностого года Григорий убрал печаль из списка грехов, так как оно является частью уныния, и убрал тщеславие как проявление гордыни. Зато добавил зависть как отдельный грех. Так Григорий сформировал классический список Семи смертных грехов. В период позднего Средневековья идея семи смертных грехов становится особо популярной в работах художников и писателей. В тринадцатом веке католический богослов Фома Аквинский повторяет семь смертных грехов в работе «Сумма теологии», писатель Данте Алигьери упоминает эти грехи в «Божественной комедии», в пятнадцатом веке Иероним Босх пишет знаменитую картину «Семь смертных грехов и четыре последние вещи». Общий список семи смертных грехов и их значений выглядит так: 1. Чревоугодие, обжорство — пристрастность к еде, проявляющееся либо в обильном потреблении пищи, либо в чрезмерной избирательности по отношению к пище, чрезмерном услаждении ее вкусом. 2. Похоть — всякое незаконное влечение, отвращающее человека от Бога. 3. Алчность — стремление побольше получать и поменьше отдавать. 4. Лень — чувство ярко выраженной неудовлетворенности и опустошения, нежелание трудиться ради своего спасения. 5. Гнев — крайняя степень раздражительности, при которой человек наносит урон ближнему и самому себе. 6. Зависть — скорбь о благе ближнего. 7. Гордыня — является самым тяжелым и опасным грехом, чрезмерно высокое мнение о себе, соединенное с унижением других. Таким образом, идея семи смертных грехов появляется в восточном христианстве и перемещается в пятом веке в латинскую Европу, где в шестом веке восточная концепция «восьми главных помыслов» преобразуется в «семь смертных грехов» в трудах Григория Великого. Семь смертных грехов противостоят семи добродетелям. Понятие смертных грехов восходит к Новому завету — Первому посланию от Иоанна: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти». Семь смертных грехов являются художественным вымыслом, которые позже появляются в реальной жизни. Предположений много, но самое популярное — Семь смертных грехов смогли выбиться из множество произведений в реальный мир, описания их были прописаны до мелочей, будто они реальны, вскоре так и случилось. Магия произведений объединилась и проникла в души семерых, но кое-кто стал проводником к этому. В современном мире не дают право на молитву грешным, узнав о совершенном грехе, отправляют за решетку до выборов казни. За какой-либо грех своя казнь. Сейчас каждый молится на коленях, желая оказаться в другом времени, когда сам Бог прощал.  Невозможность прощения связана лишь с такой степенью поврежденности души грехом, когда она уже неспособна воспринимать Божественную благодать и быть рядом с Богом. В Православии есть два греха, которые считаются однозначно: самоубийство и хула на Духа Святого. Это и есть самые страшные грехи в христианстве, которых никто больше не встретит. В Корее не осталось тех, кто совершил бы самоубийсто, жителям не позволено этого.  Самоубийство лишает человека возможности покаяться. Это можно сделать лишь в земной жизни, за гробом же мы не в состоянии что-либо изменить в себе. Смягчающим обстоятельством может быть психическая болезнь или повреждение ума самоубийцы. В таком случае его близким можно надеяться на милость Господа.  Хула на Святого Духа — это умышленное и упорное противление человека истине, это осознанная ненависть к Богу. Под этим страшным грехом понимаются не только кощунственные и богохульные речи, но и соответствующий образ мышления, жизни, упрямое нежелание увидеть проявления Бытия Бога. Христос говорил: «Кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению». Такой человек сам не желает быть с Богом, поэтому Господь оставляет его. Все же остальные грехи могут быть прощены, если грешник искренне оплакивает свои грехи.  Бог прощает, люди — нет.  Лишь истинные Семь смертных грехов не будут каяться, их грехи — их жизнь, попросту не смогут дышать без них даже за решеткой.  В православной церкви разделение грехов на смертные и не смертные достаточно условно, так как любой грех отдаляет человека от Бога. Как песчинки могут скопиться в камень, так и мелкие грехи, если их оставить без внимания, могут привести к серьезным и даже необратимым последствиям. Список смертных грехов представляет собой перечень не конкретных поступков, а основных категорий, на которые можно разделить все множество преступлений против Божьей воли. Католическая церковь практикует несколько иной подход: в вероучении западного христианства присутствует четкое и регламентированное деление грехов по степени тяжести. Следует помнить об условности списка смертных грехов. Любой грех несет угрозу и требует покаяния. И любой грех может быть прощен Богом. Смертным является тот грех, который остался нераскаянным. Господь примет и простит кающегося грешника. Но это Тэхёну неважно, в Кореи господствует католицизм, а значит, что существует разделение на грехи по тяжести и только смертная казнь. Католицизм подразумевает под собой некие изменения и вписания, но не переписанная Библия. Простит Бог в любом уголке мира, правительство в Корее не простит.  Корея единственная страна, где религия единая для всех. Тут не прощают никого. Правительство изменило Священные Писания, перевернуло с ног на голову, никто не поймет, где на самом деле правда. Люди будут верить Богу до конца своих дней.  «Только вы можете помочь. Если ты это читаешь, ты — истинных смертных грех. Вся надежда на вас». «Ким Мин Гю» На фото альфа лет сорока пяти с идеальной укладкой, полностью белыми зрачками, не столь пугающими, сколь привлекающими. Черное облачение закутывает тело, большой крест на массивной цепочке выделяется на фоне черноты. Клобук закрывает часть укладки, руки сложены в замок перед животом, зажимая красный крест в руке. Священник. Кому-то станет жутко от этой картины, но не Киму, не его второй личности.  Многое прояснилось, но уже не пугает, наоборот, на губах нарастает сумасшедшая улыбка. Послание в конце определенно что-то значит, но думать в одиночку об этом не хочется. Решать Тэхён дальнейшие действия будет с чистой головой. Поэтому он натягивает удобные вещи: белые спортивки не препятствуют движениям, футболка открывает вид на изящные ключицы, а кофта с капюшоном и ушками добавляет образу уюта. Родной пистолет отправляется за пояс. Необходимо развеяться.  Школа дремлет, только единственный ученик идет по пустующим коридорам, сворачивая в нужном направлении. Охрана стоит на постах, не пропуская никого из виду, охраняет здание. Тэхён прикрывает глаза, сосредотачиваясь на месте, где хочет оказаться. Получается не с первого раза, в итоге, спустя несколько попыток, блондин оказывается в лесу. Пахнет приближающимся дождем, сыростью и ароматными шишками. Запах слишком знаком. Не такой, в каких лесах прогуливался раньше омега, будто родной. Нотки чего-то сырого и пахнущего не самым приятным закрадываются в нос. Похоже на гниль, не мертвую, будто… Глаза омеги закрываются, лицо преобретает спокойный вид. В голове проносятся сотни воспоминаний из прошлой жизни. Иконы Христоса Спасителя, Богоматерь, архангелы и ангелы, святые люди и события из ветхозаветной и новозаветной Священной истории, но все это в крови и разодранно в клочья. Огромные храмы и поместья со свечами и множеством людей на коленях. Ритуал и пожар, заполонивший родное поместье. Смерть.  Он увидел свою прошлую жизнь и смерть. Глаза омеги резко открываются, наливаясь красным оттенком в радужке. Он вспомнил часть прошлого. Знакомый запах забивается в нос, оседает на нёбе горечью. Запах Чонгука и восставших мертвецов. Ритуал. Перед глазами пролетает картина ритуала, который мужчина проводил раз в месяц. Тэхёну нужен его альфа. Он подрывается с места и бежит в только ему понятном направлении, ноги сами несут его к цели. Глаза то наливаются красным оттенком, то полностью белеют. Омега на ходу телепортируется и оказывается посреди узкой тропинки, сворачивает в нужную сторону и уверенным шагом направляется к личному дьяволу.  Тот сидит на коленях, раздвинув их в стороны, руки безвольно висят между ними, а голова опущена перед тушой мертвого человека. Его свободная рубашка испачкана в крови, колени в рваных джинсах испачканы в грязи. Вокруг него десятки страшных лиц со светящимися глазами и морщинистыми лицами, будто гнили в земле тысячи лет. От них и исходит ужаснейший запах. Мертвецы облачены в черные ткани, улыбки и оскалы не исчезают с лиц. Сзади горящий в огне крест, вокруг свечи, остальное в тьме и пустота. На город опустилась кровавая ночь. Это картина завораживает, омега останавливается и смотрит с любопытством. Знает, нельзя отвлекать альфу, подданные должны принять пищу после ритуала. Вдруг захотелось свернуться в комок и закрыться от этого ужаса. Омеге страшно. Тэхён вернулся.  Глаза альфы резко поднимаются вверх, наливаясь красным, сумасшедшая улыбка появляется на лице. Мокрые волосы мужчины торчат в разные стороны, отчего становится жутко. Тот будто монстр, появившийся из другого измерения. Омега так и застывает с открытым ртом в немом крике и слезами в глазах. Разум быстро теряется, тело ослабевает и падает на сырую землю. Начавшийся ливень смешивается с землей, пачкая светлую одежду Кима.  Тэхён подскакивает на кровати, вырывая себе из сна. Из уст срывается громкий крик, перед глазами плывет, слезы хлыщут. Кошмар — пытается успокоить себя омега. Но было слишком реалистично. Чьи-то голоса и вколотое успокоительное заставляют омегу ощутить прохладу в комнате и насквозь мокрое одеяло и спальную одежду. Кажется, его облили холодной водой.  — Ты как, Тэ?  Он переводит взгляд на перепуганного Юнги и замирает. Он в комнате. В школе. Чиминова маленькая рука покоится на собственной, легко поглаживая. — Что случилось? — не узнает своего голоса и прокашливается в кулак. — Тебе приснился кошмар. — Тэ, тебе надо поспать. Через пару часов твой первый день учебы, — ласково добавляет Чимин.  Первый? А как же… Убийство учителя? Лес? Ритуал? В этом городе происходит что-то странное, неизвестное. Тэхён лишь мычит и переворачивается на другой бок, поблагодарив омег за помощь. Вжимается в стену спиной и зажмуривает глаза. Ему не по себе, не доверяет никому здесь. Нужно со всем разобраться, здесь явно не все так просто, как кажется на первый взгляд. Это не было очередным сном, он уверен. Последнее, что запомнилось из леса — еле ощутимый аромат дикой морошки. 

***

Вокруг высокие стены зала, покрытые золотом и блестящими камнями, старинные редкие иконы висят в рамках на позолоченных стенах, придавая особняку старинности и уникальности. В этом доме самый большой церковный приход, ведь часть переделана под церковь. Огромные средства государства выделяются на поддержание таких видов. Потолок выполнен из различной формы и цвета бриллиантов в виде изображения Иисуса, в виде того, в кого верят все. Зал кричит о своей дороговизне, о богатствах. На центральной стене висит Владимирская икона Божией Матери — икона Богородицы, самая ранняя из известных сохранившихся и одна из самых чтимых чудотворных икон православной церкви. Рядом кандило с чуть подтаявшими свечами и капающим с них воском. Помещение освещает паникадил с множеством электрических свечей из фарфора. Освещения мало, оно тусклое, но так сохраняются тайны поместья.  Пухлый парень в черных классических брюках и белой блузе проходит мимо массивных колонн и поедает соленый арахис из зеленой пачки. Только шарканье его кроссовок и шуршание пачки вкусности в руках отдается эхом по помещению. Доев, сует пустую пачку в карман, отряхивает руки и проходит к потайной двери, скрывающейся под главной иконой. Скрытых ходов и комнат в поместье много, проверки за несколько веков не обнаружили их, слишком хорошо замаскированы.  Без стука открывает дверь и входит в маленькую комнату с письменным столом и картиной елового леса над ним. Альфа сидит на стуле, читая толстую книгу и расставив ноги в стороны. На диване истинный закуривает сигарету и хлопает по своим коленям, приглашая сесть. Омега слушается и плюхается на чужие бедра, обвив руками шею и чмокнув его в щеку. Альфа протягивает фруктовый лед своему омеге, поглаживая по плечу, и дарит короткую улыбку. — Он не должен был узнать себя так рано, — нарушает тишину чересчур спокойный голос Чонгука. — Хосок сотрет воспоминания, — констатирует факт омега, удобно уместившись на коленях мужчины.  — Он будет вспоминать все по-немногу, будет скрывать увиденное, — Чон наконец отрывает глаза от книги и смотрит на картину на стене. — Мы не узнаем от него правды.  — Смотря какого… — Что ты имеешь в виду? — директор переводит взор на друга.  — Он — обычный омега, притворяющийся сильным и независимым. Имеет чудесный запах банана… Надави на него.  Альфа понимает к чему идет уклон. Друг предлагает давить на робкого Тэ, подловить его, обходить вторую личность с черной прядью в волосах. — Чонгук… — вмешивается младший. — Нет, — уже понимает, чего хочет омега. — Ты не выслушал, — дует губы в притворной обиде. Он переворачивает в руках сладость и вскрывает пачку, присасываясь к цветному льду губами.   — Слушаю, — обращает внимание на книгу на столе, помня наизусть слова омеги. — Хён, я подумал… Время уже пришло, я тоже… — Хочу способность, — альфы одновременно повторяют слова младшего, которые засели в голове с давних времен. — Я готов! — восклицает Намджун. — Почти, — усмехается истинный и гладит его по мягкому животу.  Намджун цокает и закатывает глаза, складывая руки на груди. Омега устал слышать отказы, его слишком опекают, пытаются защитить от настоящего прогнившего мира, он устал наблюдать красивые пейзажи, лес и стены дома. Хочет научиться выживать, знает, в Корее далеко не радужная жизнь, наоборот, тяжелая, и лишь сильные здесь выживают.  — Во сколько приход? — Чон не запоминает время, потому как не показывается на людях и не бывает во время приходов в собственном храме. Всем в храме управляет Сокджин, лишь живет здесь глава. — Через час. Нужно подготовиться.  — Хорошо. Приведите его, — напрягает желваки, выдавая все эмоции напоказ. Альфа моментально понимает спокойное поведение главы. Хлопает по бедру Намджуна, прося встать, и сам поднимается с дивана. Обнимает своего пухлого омегу за талию и ведет к выходу. В моменты злости нельзя находится на виду у мужчины сейчас. Он не посмотрит, кто перед ним, добивать будет до конца, не остановится ни при каких условиях, перед смертью устроит муки, но не оставит в живых, даже родных, потому что со вчерашнего дня он изменился, будто в него кто-то вселился. Не такова его сущность на самом деле. Сокджин пропускает своего мальчика вперед, похлопав по плечу, и закрывает дверь за ним, тихо предупреждая позвать пленника.  — Он должен стереть память Тэхёну. Ему нельзя знать информацию сейчас. — Сокджин прекрасно видел реакцию друга на эти слова тогда, сейчас ничем не отличается: тот поджимает губы и громко захлопывает книгу. — Знаешь ли ты, как влияет его способность на других? — разворачивается в пол оборота, сжимая край стола. Способность стирания памяти может сильно ухудшить память. — Ничего сверхъестественного не произойдет.  — Я не даю своего согласия, — грубо летит в ответ. — Последствия будут ужасные. Священник покидает тайную комнату. Смысла доказывать упертому человеку явь, нет. Чонгук решает заранее, никого не предупреждает, о последствиях совершенно не думает.  Чонгук откидывается на спинку стула и выдыхает. Пытается немного утихомирить злость. Глаза наливаются красным, горят гневом, невозможно совладеть с эмоциями, они живут отдельной жизнью. Книга сгорает в руках за секунду, а пламя исходит из ладони. Альфа отшвыривает стул в зеркало на стене и с рыком вылетает из комнаты. Подчиненные уже ведут по огромному залу пленника, тот с перевязанными глазами кричит, угрожает расправой с каждым, не подозревая о том, кто сейчас наблюдает за этой картиной. В руках создает небольшой шар из огня и пуляет без прицела в жертву. До слуха моментально доходит истошный крик. Даже с такого расстояния попал точно в глаз и прожег его вместе с повязкой. Кровь тонкой струйкой стекает из пустого отверстия вперемешку с неизвестной жидкостью. Красивое зрелище, вдохновляет. Восставшие мертвецы со светящимися глазами тащат тело по полумраку, освещая себе путь собственными глазами. Альфе нравится то, что он создал из бывших преступников: создал подчиненных, личную армию. И отдает взамен не меньше, любит баловать любимчиков вкусной тушкой. Без них не видит себя, они являются его поддержкой, они — часть его. Никогда не позволит убить одного из них врагам, их раны он не в силах залечить, поэтому тщательно оберегает. — Господин Чон, — кидают под ноги своего господина измученное тело и кланяются на девяносто градусов.  — Можете идти, — пихает язык за щеку, придумывая жестокую расправу с бывшим другом.  Медленными шагами ходит вокруг сжавшегося альфы, осматривает с разных сторон, удерживая на цепи внутреннего альфу и грех, раззадоривая их сильнее. Самых дорогих в жизни людей тронули, его дети не должны терпеть унижения, страдания и боль. В их жизни должны быть только лучшие и счастливые воспоминания. Отец за своих детей сделает все возможное, чтобы обидчик был жестоко наказан.  — Снимай повязку, — приказывает.  Бывший друг съеживается под сильнейшими феромонами и подчиняется. Ослабевшими руками стягивает повязку и медленно поднимает взгляд на мучителя, собственного палача. Осознание поступка приходит сразу, он готов раскаиваться, хочет жить. Ради своих детей и любимого мужа, которые ждут вечерами звонка от отца. Вспоминаются теплые объятия мужа по приходу домой, его смущенная искренняя улыбка, забота и утренние поцелуи. Два близнеца комочка с глазами-пуговками и улыбками без зубов, малыши совсем крохи, с маленькими пальчиками и пухлыми щечками.  Пак Кихун сглатывает, одинокая слеза капает с оставшегося глаза. Он сожалеет, про себя произносит все молитвы, желает вернуть время вспять, изменить прошлое. Не знает, какой Чонгук на самом деле, никогда не видел его настоящего, хочет попытать удачу и выжить. — У меня есть дети, совсем маленькие, — но альфа никак не реагирует. — Умоляю.  Чонгук останавливается и усмехается. Изо рта вылетает истерический смех, в глазах собирается сгусток красного и растекается по белку, создавая жуткий вид. Смешит вид лежачего, его кряхтение, а прерывающееся дыхание раздражает. Резким движением Чон достает из кармана походный нож и с размаху вводит под кожу над бровью пленника, под истошный крик прорезает до щеки и любуется своим искусством. Крики раздражают еще больше, хочется заткнуть бывшего друга. Чонгук опускается на корточки и вертит по кругу нож, параллельно запихивая в рот тряпку.  Неужели Пак Кихун думал, что его детей можно обижать, бить? За это он будет наказан. Альфу не волнует чужая семья, волнуют любимые дети и их состояние. Чонгук со стола хватает одну свечу и выжигает на лбу крест, сдирает остатки кожи, формируя ровные очертания собственного знака. Каждый от его руки умрет с кровавым крестом, будет помечен. Через тряпку вырываются дикие завывания, руки пленника заточает в наручники, чтобы железо давило на кости и натирало до мяса.  — Прочувствуй боль на себе, ублюдок, — выплевывает в изуродованное лицо с рыком.  — Пощади… Еле выговаривает альфа с пола, понимая, какие последствия будут с каждым, кто посмеет тронуть его детей. Директор школы оказался монстром, хуже, чем придуманные им казни в стенах школы. Чон намного хуже и опаснее. — Каждое слово — отрезанный палец, — и перехватывает в руке нож поудобнее. — Стой… не надо… Смех альфы пугающий, хочется закрыть уши, никогда не слышать его вновь, но это не в силах выполнить изнеможенное тело.  — Каждое слово, — напевает по слогам, растягивает, улыбаясь во все сорок восемь. Чонгук, честно признаться, был удивлен защите своих детей со стороны Тэхёна, прекрасно знал о его расстройстве, и оно так вовремя проявилось. Омега доказал, что достоин поощрения и благодарности со стороны Чона. Тэхён в прошлой жизни сделал непоправимое, в этой — исправляется. Его дети самое главное, они успокоительное, частицы души, которых он безмерно любит, постоянно говорит им это, ведь с ними он может быть мягким, нежным. Болезненный рев мужчины отражается эхом по священному помещению. Звук — рай для ушей безумцев. Мужчину не спасти, сам спровоцировал дьявола. Губы зверя расплываются в широкой ухмылке, глаза блаженно прикрываются. Пугающее зрелище. Личный палач. Горящий в пламени нож моментально оказывается под кожей. Лужа крови под ногами засыхает, новые слои заполняют чистый мрамор кровавой смесью с вырванными сосудами и сухожилиями. Никто не поможет тем, кто оказался в звериных лапах Кровавого Бога.