Семь смертных грехов

Коррупция и злоупотребление властью являются проблемой, с которая сталкивается многие страны по всему миру. Включая в себя употребление наркотиков руководителями, такие действия наносят серьезный вред обществу и демократии. Правительственные чиновники, которые употребляют наркотики и празднуют свою коррупцию, подрывают доверие граждан к системе власти. Их действия не только угрожают этическим нормам и законам, но и создают пагубный прецедент для других лиц в обществе. Когда те, кто должен быть образцом для населения, вместо этого злоупотребляют своими полномочиями, это порождает цикл коррупции, который трудно прервать. Следует также отметить, что украденные деньги, пропитанные коррупцией, причиняют ущерб экономике страны и приводят к бедности в обществе. Миллионы долларов, которые могли бы быть направлены на социальные программы, образование, здравоохранение и инфраструктуру, исчезают из-за коррупции и неэффективного управления. Борьба с коррупцией и злоупотреблением в публичной службе — это кропотливый процесс, который требует не только правовых мер, но и культурных изменений в обществе. Они привили людям измененное христианство, скрывая свои собственные грехи от чужих глаз и пытаясь скрыть преступления. Прозрачность, учетность и строгое наказание для нарушителей — вот основные принципы, которые должны соблюдаться для устранения коррумпированных практик в правительстве. Но все за одно. Каждый в правительстве прогнил, они разрушают собственную страну, но им плевать, ведь они и их родственники живут припеваючи, ни о чем не думая, не тревожась. Борьба с коррупцией — это борьба за справедливость и равенство. Важно, чтобы правительственные чиновники служили своему народу, а не использовали свои полномочия для личной выгоды. Только через совместные усилия общества, граждан и правительства можно надеяться на избавление от коррупции и создание благоприятной атмосферы. Новые законы и заповеди влияют на граждан своенравно. Никто не посмеет оклеветать другого, для этого продолжают существовать все правила. Чхве Сан зачинщик ада в Корее. Глинён картой разделяет меф на три тонкие дорожки. Предвкушает ощущения, которые испытывает довольно часто. В последнее время был завал по работе, на соль не хватало времени, и он покуривал травку вместе с подчиненными. Одной дорожкой он делится со своим другом. Альфа вдыхает две дорожки за раз, сыто потирая нос. Мэр хлопает по плечу в знак благодарности, повторяя за Глинёном. Чувство эйфории настигает их моментально. Оба кайфуют, веселятся. Мэр давно так не веселился с давним другом под наркотой. Через время Глинён под воздействием наркотиков становится агрессивным и неуравновешенным. Его поведение сильно меняется: он становится возбужденным, нервным и неадекватным. Он ведет себя крайне агрессивно, Глинён проявляет необдуманные действия, становится неразборчивым в общении и непредсказуемым в своих поступках. Наркотик вызывает у Глинёна чрезмерное волнение, а зачастую и панические состояния, но сегодня это жуткая возбужденность. Альфа слишком активен, беспокоен. Постоянно мучащая бессонница возрастает. Он нервный, сложно контролируемым, и потерял четкость мышления, хищно улыбаясь и глядя на друга. Галлюцинации. Мэр не узнает его, а вскоре совсем пугается чужого распущенного поведения. — На колени, — рычит старший, грубо ставя друга-мэра перед собой на колени. Другу тяжело сопротивляться, он чувствует ту же возбужденность. — Соси, шлюха, — отвешивает пощечину. Мэр не сопротивляется, наоборот, сильнее возбуждается, расстегивая ширинку и стягивая штаны с трусами. Он предвкушающе облизывается, сразу приступая к делу. Альфа сыто причмокивает, смотря прямо в глаза Глинёна, который поощряюще гладит по щеке, иногда отвешивая тяжелые пощечины. Старший толкается в узкое горло, а мэр, находясь в эйфории, не в силах отказать, принимая всю длину. Его грубо трахают в горло, после разворачивают и ставят раком. — Ты моя игрушка, — продолжительно смеется, отвешивая несколько ударов по альфьей заднице. Наркота делает это с ними. Мэр сегодня попрощается с жизнью, а Глинён насладится сладострастием в полной мере. Он сам совершает грех, пока другие должны соблюдать законы и служить Богу, правительству. — Прогни спину, мразь, — перед глазами пелена похоти, гнева. Друг не выполняет просьбу. Старший хватает со стола нож. Мэр медленно оборачивается назад на незнакомый звук, к его горлу подставляют холодное оружие. — Глинён, ты… — испуганно замирает он, в полной мере не понимая происходящего. — Заткнись, сука, — выплевывает в чужое лицо, сводя с ума. — Сдохни. Альфа прорезает его горло быстро. Тело падает на постель с глухим треском, оставляя следы крови на простынях. Красная жидкость разливается по матрасу, окончательно пачкая все вокруг. Комната наполняется отталкивающим запахом трупа, который проникает в каждый уголок помещения, создавая атмосферу ужаса и отвращения. Тело лежит неподвижно на постели, словно выражая весь ужас и беспощадность этого момента. Но ему глубоко плевать. Он быстро заметет следы далеко не первого преступления. А сейчас приступает к самому сладкому делу. Альфа входит одним толчок в задний проход бывшего друга, сразу начинает трахать, порвав дырку к чертям. Уже потом он осознает свой поступок, но не под наркотиками, которые полностью лишили его разума. Глинён всегда обожал заниматься сладострастием со своим другом. Каждый раз, когда они встречались, принимая наркоту, они занимались этим. Но сегодня наступил тот самый коварный день, оба знали, что старший не сдержится и совершит новое преступление. Он продолжает трахать неподвижное тело, входя с каждым толчком все глубже и глубже, пачкая член в крови. Альфа тянется к тумбочке за новой дозой и сыпет порошок на бездыханное кровавое тело друга, снюхивая еще одну дорожку. Он окончательно и бесповоротно теряет самообладание, втрахивая мертвое тело, когда-то живого мэра, друга, в кровавые простыни. Его разум затмило истинное наслаждение, грех, которые оказался сильнее хозяина. Глинён не поплатится за свой поступок, будучи самым близким президенту. Употребление привело его к существенному ухудшению физического и психического состояния. По мере развития наркотической зависимости у него возникли проблемы с памятью, бессонница, паранойя и раздражительность. Вставая на греховный путь, он не осознавал опасность употребления наркоты, за что поплатился, получив уйму травм. В этой комнате каждая деталь выглядит особенно пронзительно и глубоко. Стены этой комнаты кажутся тихими свидетелями прощания, они слегка поблекшие, словно угасающие вместе с жизнью. Тень от света, проникающего сквозь тонкие занавеси, создает эффект таинственности и неведомости. Мебель в комнате выглядит изношенной и меланхоличной, словно напоминая, что все, что создано человеческими руками, обречено на исчезновение. На столе стоит одинокая свеча, ее пламя колеблется в воздухе, будто олицетворяя колебания жизни и смерти. На полу лежит старая фотография, испытывающая взглядом из прошлого, словно призывающая вспомнить ушедшие времена. Свет из окна проникает в комнату, создавая игру теней и отражений, словно напоминая о том, что жизнь — это бесконечное взаимодействие света и тьмы, радости и печали. В углу комнаты стоят старинные часы, их тиканье звучит как торжественный отсчет времени, как напоминание о бегстве минут и непреложности смерти. В воздухе витает запах увядающих цветов, словно символизируя уходящую красоту и преходящее время. Эта комната наполнена тишиной, которая словно заглушает любой шум и заставляет задуматься о бренности бытия. Царящая в ней атмосфера приближающейся смерти заставляет замедлиться, вспомнить уходящие мгновения и задуматься о значимости каждого дня, каждого вдоха. Глинён давно обрек себя на вечные муки, вечные ломки. Но сегодня он обрек еще одну семью на страдания и боль по потере сына.

***

Альфа гладит своего спящего омегу по русым волосам, пока тот уткнулся в грудь и громко дышит, вдыхая природный аромат альфы смолы и коры дерева. Он крутится в разные стороны на мягкой постели и забирается сверху, ложится всем телом на пару и утыкается носом в шею. Намджун сопит над ухом и расслабляется под приятными прикосновениями. Ночью устал, ведь убегал в лес и фотографировал все подряд, чтобы пополнить свою коллекцию. Теперь он хочет спать.  Сегодня приход в церкви, нужно собираться, а мальчик все еще сопит над ухом и сладко причмокивает губами. Сокджин прижимает к себе омегу и целует в обнаженное плечо. Альфа уже спал, когда истинный вернулся домой и обессилено упал рядом в постель.  — Пора вставать, мальчик мой, — на ухо говорит альфа, а Намджун измучено стонет и поворачивается лицом, приоткрыв глаза.  Омега неспешно поднимается на руках и жалобно заглядывает в карие глаза. — Не выйдет. Собирайся, — он заправляет его прядь за ухо и чмокает в припухшие после сна губы.  Намджун слезает с постели со стоном, в одних трусах плетется в ванну, бурча себе под нос плохие слова о истинном. Альфа усмехается и идет к деревянному шкафу. Снимает черное облачение с вешалки с золотистыми узорами и крестами на нем. Он сбрасывает с себя одежду на пол и надевает облачение на голое тело. Шарканье тапочек о пол слышится сбоку, мужчина поворачивается и натыкается на замученное лицо омеги. Тот в одних трусах вяло плетется к истинному и ныряет в объятия, заторможенно моргая и тяжело вздыхая. Все еще хочет спать.  Сокджин отстраняется от младшего и достает ему одежду из шкафа, заботится. Мальчик быстро натягивает ее, становясь меньшей копией Сокджина, собирает русые волосы на голове в крабик и заматывает голову черные платком. Намджун надевает любимые ботинки, ловя на себе суровый взгляд, он вздыхает и стягивает с ног ботинки и ныряет обратно в тапочки, чтобы понести их с собой до низу и надеть там, пока Сокджин следит за каждым действием.  Они выходят из дома, держась за руки все дорогу до церкви. После изгнания из Чонгука чужой души, тот две недели здесь не появлялся, никак не заявлял о себе, и это вовсе не кажется странным в его случае и характере. Он вновь переживает всю боль один.  Погода опять сменилась на мрачную, солнца нет, ни лучика. Дождь сегодня капает мелко, не сильно мочит одежду. Догадки Сокджина подтвердились. Истинный Тэхёна использовал силу Чонгука, чтобы создать хорошие условия для своего живого истинного. С помощью него он черпал силу и вкладывал в погоду, чтобы Тэ было здесь тепло и уютно, чтобы он остался рядом, а не захотел уехать подальше. Ли Ёнгвон захотел с помощью Кровавого Бога насладиться присутствие своего истинного, подбил его на прикосновения, на чувства к нему, но в итоге влюбил их, они сами сделали из этого нечто большее, он лишь помог им обрести друг друга.  Через час начнется приход, сегодня будет толпа, потому что у всех законный выходной. Чонгук оповестил утром о том, что сегодня приедут выпускные классы, а значит и Хосок появится среди них. Он заканчивает школу в этом году, но дальше учиться не пойдет, давно выбрал свою карьеру и придерживается ее. Карьера убийцы. Хосока в местных кругах зовут Хоупом, он возле каждой жертвы оставляет число, после его крутят по новостям, но выяснить личность все никак не могут. Лишь догадались, что у того появился напарник. Даже близкие не знают, кто является его напарником, Хоуп хранит это в секрете ото всех. Хосок в последнее время затих, значит, готовится к масштабному покушению. Сокджин открывает массивную железную дверь и пропускает омегу первого. Это место полностью пропитано магией Семи смертных грехов, но простые люди даже не подозревают об этом, находясь здесь.  — Намджун, иди внутрь.  Омега быстро скрывается за дверью, а Сокджин смотрит за высокое дерево и видит незнакомого парня с камерой в руках. Интересно. Здесь запрещена съемка, особенно нельзя обходит церковь и глядеть на ее другую сторону. Каждый в этом городе предупрежден об этом, правительство хоть в чем-то пошло на уступки Чону, отказавшись запрещать въезд в лес. Там ведь хранятся тайны. Чонгук убивает каждого, кто посмел сделать хоть одну фотографию, никого не жалеет. И Сокджин с ним полностью согласен. Он подкрадывается к незнакомцу сзади, резко опуская руки на его плечи. Молодой парень дергается и разворачивается с широкими глазами, предвкушая свою участь. Ему прилетает сзади сильный удар, омега падает на землю без сознания, а Сокджин глядит на Сона, у которого в руках енот, и усмехается.  — Я гулял с Бэном. — Знает, что нельзя находиться здесь, но енот на руках нахально пищит, защищая хозяина.  Сокджин еще раз осматривает подданного и по совместительству друга Чонгука. Этот альфа иногда такие вещи вытворяет, но останется безнаказанным, ведь его Чонгук создал первого. А Сон самый преданный из всех, никогда не встанет на чужую сторону, всегда за своего Господина, если нужно — в ноги Чонгука упадет или пятки вылижет, но про Господина и слова не скажет, его тайны хранить до конца жизни будет. Все подданные не могут ничего чувствовать, а Сон может, был создан первым, с погрешностью. Никто не чувствует ничего человеческого, только он. — Отнеси его в камеру.  Сон опускает Бэна на землю и поднимает стройного омегу на руки и уходит, а за ним резво бежит енот. Сокджин возвращается обратно в церковь и ступает по знакомому залу с высокими потолками. Вокруг иконы в правильном порядке, как принято в христианских церквях, свечи, которые Намджун уже зажег, и огромные люстры на потолке. Церковь самая известная, популярная, самая большая во всем мире, но до собора не дотягивает. Сокджин проходит по длинному главному залу к скрытой двери за иконой из бриллиантов и заходит внутрь.  Намджун сидит на диване и ест мармеладных мишек, только не понятно, откуда он их достал. Сокджин подходит и садится рядом, сразу перемещает руку на колено по привычке и пробирается под мантию, поглаживает голую кожу, чувствуя ее жар.  — Надо идти, — альфа смотрит на наручные часы и переводит взгляд на омегу.  Он откидывает пачку со сладостью на стол и встает с сонным недовольным лицом, выходит из маленькой комнаты, всем видом показывая обиду. Хочет сейчас нежиться в постеле и получать ласку, но вынужден находится в храме и сопровождать людей. Намджун слишком зависим от ласк, никогда ранее ведь не получал, а Сокджин приучил к ним, и мальчик полюбил это дело всей душой, чтобы нежно и осторожно.  Сокджин выходит вслед за омегой и нагоняет его быстрыми шагами, переплетает их руки в замок и треплет по голове, перекинув руку через плечо. Омега рычит, скуксив рожицу, и толкает старшего в плечо, но быстро остужает свой пыл и расплывается в блаженной улыбке, наслаждаясь моментом рядом с истинным. Им приходится оторваться друг от друга, когда массивные железные двери отворяются. Альфа в черном облачении встает впереди, а омега за его широкой спиной, отчего его практически не видно пришедшим людям. Толпа людей собралась возле крыльца, они не мешают друг другу, спокойно стояли и ждали нужного времени, чтобы наконец посетить именно эту церковь, которая работает только по выходным и праздничным дням.  — Прошу Вас следовать за мной. — Сокджин низко кланяется пришедшим людишкам и проходит прямиком по масштабному коридору.  Намджун опрыскивает людей святой водой и кланяется по возможности каждому, соблюдет все правила этикета, держит на губах еле заметную дежурную улыбку. Опрыснуть святой водой — значит очистить людей перед входом, чтобы не занесли нечистую силу внутрь. Людей как всегда много, они, словно мелкие муравьи, не кончаются, а идут один за другим. Одежда для посещения церкви должна быть скромной, неброской. Омеги скрывают волосы в платках, а альфы перед входом в церковь снимают головной убор. Наконец, омега видит Чонгука и устало выдыхает, потому что он с тремя выпускными классами завершают длинную цепочку из людей. Омега совсем незаметно улыбается другу, но сразу же меняется в эмоциях, когда видит странную усталость на его лице. У Чонгука синяки под глазами, взгляд расплывчатый, его лицо болезненного цвета, если вглядываться. Альфа выглядит так каждую неделю после нахождения в высшей школе, но на один день приезжает в свой дом и запирается в комнате. Никому ничего не говорит, избегает встреч, не выходя из комнаты. Вот так он восстанавливает силы. Обычно этим днем является среда, но вот уже две недели его не было здесь, поэтому силы друга на исходе, но окружающим это не заметно.  Спустя некоторое время, последний человек заходит в церковь. Омега поправляет на себе одежду и спешно идет внутрь, чтобы проследить за порядком.  Приход — это семья. В том плане, что именно семья подготавливает человека для большой жизни. Мы живем с родителями, которые обязаны нас подготовить к каким-то свершениям, то есть дать путевку во взрослую жизнь, чтобы мы могли уверенно шагнуть в нее, ничего не боясь. И приход — он учит христианина жить в этом мире, ничего не боясь. Он дает человеку те знания, к которым тот стремится, и ту радость, которая естественно происходит от единения с близкими людьми, помогает ему врачевать недуги и немощи своей души. И в эту семью человек приходит сам, сам проявляет активность и желание быть в ней и сам решает, какое место, какую нишу, если угодно, он будет там занимать. На каком-то этапе ему достаточно просто ходить на богослужения, а потом захочется чего-то большего — чем-то помочь, что-то новое узнать. И тут не может быть никакого принуждения. Раньше не могло быть. Сейчас все изменилось: у людей нет выбора, все живут по новым законам, вписанным в Священную книгу. Единственное, что может выбрать человек, живущий в Корее, — ту церковь, которую ему предстоит посещать всю дальнейшую жизнь. Многие, закрыв глаза, шагают в неизвестность, то есть приходят в какой-то храм и остаются там навсегда, потому что условия во всех храмах одинаковые, в некоторых — хуже.  В этом храме есть кружки по изучению Священного Писания. Их проводит Сокджин. Но более ничего не проходит, потому что дел слишком много, а чужих впускать в церковь нельзя. Она уже пропитана силой некоторых из Семи смертных грехов, а это сила пагубно влияет на истинных священников, они здесь погибают со временем. Так было всегда, все священники здесь умирали со временем, теперь им сюда вход воспрещен, теперь тут место только одному — Ким Сокджину, и он погибает за всех, но не из-за чудовищной магии, а из-за собственного греха. Омега удостоверился в том, что все прошли в главный зал и поворачивается в сторону входа. — Привет, Намджун. — А тот от неожиданности подпрыгивает и пищит, тут же затыкая себе рот руками.  Омега выгибает зло брови и смотрит на своего друга.  — Ты совсем обалдел, — фыркает и толкает Хосока в плечо, пока никто не видит. Вечно они ведут себя так друг с другом, любят поиздеваться.  — И я скучал, — альфа откровенно смеется и никак не реагирует на избиение со стороны омеги.  Намджун успокаивается и фыркает. Вот Хосок так всегда! Любит побесить. Они проходят в тайную комнату, омега садится на диван и изящно перекидывает ногу через другую. Альфа садится в кресло и берет старинную книгу со стола, проходясь по ней оценивающим взглядом.  — Неплохо. Хосок аккуратно вертит книгу из стороны в сторону и поражается терпению Чонгука. Треть книги он уже очистил от скопившегося за несколько сотен лет налета. Другая часть все еще грязно-желая.  — Он так успокаивается. И положи книгу на место, он тебя по голове не погладит. — Чонгуку не нравится, когда его вещи трогают без разрешения. Эта книга лежала на этом месте две недели, ее никто не трогал, а Хосок, как всегда. Чон заметит, если она будет лежать не на том месте и устроит скандал. Альфа цокает, но кладет ее на место. Он вновь переводит взгляд на Намджуна и проходится по нему оценивающим взглядом.   — Ты сильно схуднул.  — Всего лишь способность, — слишком резко выдает и сразу же тушуется от своего тона. Ему просто не хватало Хосока долгое время, поэтому он ведет себя так. — Как дела с Юнги и Чимином? — решает перескочить с темы.  — Все хорошо.  Омега кивает понимающе и мычит вдобавок. Намджун прекрасно знал о их ссоре пару месяцев назад, расспрашивал вечно, говорил, чтобы Хосок поговорил с ними, но он отнекивался. Но на ритуале он увидел их вместе и порадовался. Омега потирает лицо руками и устало в них стонет. Нужно возвращаться обратно. Намджун покидает маленькую темную комнату, договорившись с Чоном о долгожданной встрече в ближайшие дни, и возвращается в главный зал, где люди крестятся и кладут поклоны. Они тихо молятся, говорят с Богом мысленно или шепотом, чтобы не мешать молиться другим прихожанам, ведь каждый приходит к Нему со своими горестями и радостями, беседуя один на один.  Для каждого святого существуют свои определенные молитвы — каноны с акафистами. Они входят в сборники или издаются отдельными книгами. Кстати, если возникла нужда помолиться кому-то из святых, очень полезно почитать его житие, тогда он или она воспринимается уже не далеким небожителем, а знакомыми и даже близкими людьми.  Правильно молиться святым перед их образами. В любом храме есть иконы святого Николая, святого Серафима Саровского, святого Сергия Радонежского, священномученика Георгия Победоносца, священномученика Пантелеймона Целителя, блаженной Матроны Московской и других святых. Молиться им можно о любой нужде — представление о «профессиональной специализации» святых являются ничем иным, как суеверием. Хотя тем из них, кто при жизни занимался врачеванием, чаще всего молятся о здоровье: священномученику Пантелеимону, святым Косме и Дамиану, а также святителю Луке Крымскому (Войно-Ясенецкому).  Если же в храме находятся святые мощи, то очень полезно приложиться к ним (поцеловать), совершив перед этим земной поклон и осенив себя крестным знамением.  Изредка Сокджин проводит уроки о том, как правильно молиться. В особенности для детей, которые только начинают изучать религию, а у их родителей нет времени на то, чтобы обучать свое чадо, но есть множество денег.  Кто-то молится об исцелении. Самое главное — молиться искренне и с полным доверием Богу. Причем, в понятие доверия должна входить как надежда на то, что Господь исцелит болящего, так и смиренное принятие любой Его воли. И здесь мы снова подходим к понятию смирения как понимания того, что Бог не делает ничего во вред нам. Даже то, что сначала выглядит как неприятность или даже беда, в конечном итоге оборачивается нам же на пользу. Правда, понять это удается порой только по прошествии долгого времени, но в этом и разница между нами и Богом: мы видим только одну точку во времени и пространстве, а Он — весь мир, все прошлое и все будущее. «Я есть Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть, и был, и грядет, Вседержитель». Он точно знает последствия всех событий, поступков и даже помыслов, а наше дело лишь доверять Его воле.  Ставить свечи и молиться о здравии можно в любой части храма, кроме кануна — специального столика для поминальных свечей.  Также полезно подавать записки на проскомидию (бескровную жертву) о здравии — тогда молитва будет совершена священниками в алтаре. Кто-то молится об усопших. Молиться в храме об усопших нужно и должно, ведь мертвые уже ничего не могут изменить в своей жизни и каяться им уже поздно. Все, на что они могут надеяться, это наши молитвы о них и милость Божья. Так что нам, тем, кто остался, нужно помогать им изо всех сил. Для этого необходимо молиться об усопших самим, подавать о них записки на проскомидию и заказывать панихиды.  А самое простое, что мы можем сделать для усопших, это поставить свечку за упокой и прочитать поминальную молитву, текст которой есть в любом храме. Он написан на табличке возле кануна — специального места для поминальных свечей. Он всегда находится в левой части церкви и представляет собой металлическую площадку с голгофой (Распятием) и подставками под свечи. Ставя свечу, обязательно повторяйте мысленно имена тех, о ком вы просите Бога. Если же не знаете имени покойного, то просто думайте о нем.  Нельзя просить в молитве лишь того, что является грехом, — смерти или иного вреда человеку, чужого имущества, чужих мужей. Конечно, все это замечательно. Было раньше. На самом деле христианство — довольно интересная и хорошая религия в своем первоначальном обличии. Ее настолько видоизменили, что от первоначальных Священных Писаний и понимания ее практически ничего не осталось. Сейчас во всей Корее совершенно другая религия, новая, страшная, но имеет название точь в точь, с которой ничего общего не имеет.  Когда-то бывший президент Северной Кореи смог внедриться в правительство Южной и перевернул все с ног на голову. С того момента все стало ужасно, но выгодно для правительства. Семь смертных грехов обязательно решат все проблемы и восстановят свою страну по крупицам. Им будет это выгодно, так как их не смогут наказать за их грехи, им приходится тщательно маскироваться всю жизнь.  На прощание омега кланяется людям, с дежурной улыбкой провожает их и устало сканирует взглядом помещение, когда все покидают церковь. Хосок уезжает со старшими классами. Чонгук доверил ему сопровождать классы, знает, насколько иногда ответственным бывает брат, да и знает, что он от своих омег теперь отойти и на секунду не может, именно поэтому Хосок желает поскорее оказаться в учебном заведении. Намджуну предстоит навести здесь порядок, но сделает он это после того, как обнимет своего альфу.  Сокджин сам находит своего омегу и цапает его за талию, отчего младший подпрыгивает и пищит от неожиданности, но в отместку отвешивает ему подзатыльник и нежно целует в губы. Чонгук со стороны пялится на друзей, идя в их сторону и закатывая глаза. — Оторвитесь хотя бы на минуту, — доносится голос Чонгука сбоку. Пара все-таки отрывается друг от друга с неохотой. У альфы на лице гуляют желваки, губы плотно сжаты в тонкую полоску, от него летают искры феромон с горьким привкусом. Чонгук не в настроении, лучше монстра не злить в опасный момент. — Где журналист?  Сокджин усмехается, точно знал, что Чонгук уже в курсе всего. — У Сона.  — Отлично, — кивает сам себе и уходит из церкви, а Намджун хватает своего альфу за локоть и тянет на выход за Чонгуком.  Они втроем идут по густому лесу, дождь начинает мелко капать с темных туч на небе. С разных сторон тропинки растут дикие ягоды, созданные с помощью магии природы еще несколько тысячелетий вспять. С травы и кустов стекают на землю капли дождя, впитываясь глубоко в землю. Отсюда уже виднеется место для ритуалов. Чонгук не был там две недели. То место питает его, а без него совсем тяжело внутри, но альфа никогда никому не покажет этого, в себе до последнего будет скрывать.  Чонгук сразу приветствует армию словом, а те в свою очередь низко кланяются своему Господину. Сон кланяется самым первым и уходит по поручению Кровавого Бога за журналюгой. Живые мертвецы в белых облачениях рассаживаются на землю в кругу, подложив под себя ноги, а их Господин встает по середине и ждет новую добычу. Давно он не кормил свою армию, пора исправлять этот казус. Он, словно безумец, тихо смеется себе под нос и обнажает клыки. Сон волочит по сырой земле бессознательно худое тело омеги и бросает его к ногам личного Спасителя. Он присоединяется к остальным, оседая на землю, и следит за правильностью ритуала. Наконец, слуги смогут отведать нежное омежье мясо, являющиеся в их кругах деликатесом. Обычно они перекусывают твердым мясом альф. Сегодня их решили побаловать.  Чонгук одним движением достает маленький кинжал и резко вонзает его в длинную шею, прорезает точно по вене. Омега издает булькающие звуки, кровь резво хлыщет из пульсирующей вены, а по лесу медленно распространяется цветочный запах. Журналист неплохо пах при жизни, но напоролся на неприятности, вступив на запретную территорию. Все знают об единственном правиле: не вступать на земли Кровавого Бога без разрешения.  Журналист поплатился за свою ошибку и будет съеден армией самого монстра. Чонгук любовно поглаживает своих ребят по голове, разрешая приступить к ужину, а сам прощается и покидает всех в молчании, предупреждая, чтобы его в ближайшие дни не искали. — И предупредите мою ягодку. — Он ведь отправил утром Тэхёна на занятия и не дождался его, оставил одного, не предупредив. Тэхён все поймет, не устроит истерику, а спокойно дождется, но сначала немного позлиться на альфу, хоть и не покажет этого.  Этого омегу он немного успел понять. Чонгук скрывается в тьме леса, а пара смотрит ему вслед.  — Пошли домой. Я устал, — выдыхает омега и жмется всем телом к любимому.  Они уходят в свой уютный дом и до ночи там нежатся, пока альфа не вырубается от усталости. Намджун продолжает ластиться под бок альфы и утыкается носом в его шею, не в силах оторваться от такого родного тепла.

***

Омеги давно ждали того момента, когда их альфа вновь вернется к ним. Они не расстаются с примирения, вечно трутся где-то рядом, даже на переменах умудряются заскочить в выпускной класс альфы. Юнги вечно тащит за собой Чимина, потому что сам не покажет своих настоящих чувств при всех, а розоволосый чувствует его, поэтому помогает перебороть себя. Хосок против не возникает, только приживает омег ближе и вообще не выпускает этих ласковых созданий, пока те не устанут бесконечно обниматься и целоваться.  Сейчас Чимин тащит Юнги за руку по коридору через толпу лысых учеников. У кого-то уже немного отросли волосы, но не до того уровня, чтобы вновь их отрезать. Охрана, как всегда, стоит на своих местах с непроницаемыми лицами. Чимин иногда любит позабавиться и поиграть с ними в гляделки или попытаться рассмешить высоких альф в форме. Отец неоднократно ругал за это, но в конце концов смирился, потому что не хочет спорить и ссориться с сыном. Омеги поднимаются по лестнице и сворачивают направо. Чимин пропускает своего омегу вперед и прикрывает дверь.  Хосок сидит на прикроватной тумбочке и курит очередную сигарету в окно, блаженно прикрывает глаза от едкого дыма, проникающего в легкие. Он докуривает и выбрасывает окурок в окно, к этому времени омеги облепляют его с разных сторон. Альфа гладит Юнги по спине, а Чимину заправляет розовую прядь за ухо. Альфа с грузом перемещается на просторную мягкую кровать, а омеги валяет его и залезают сверху. Они не могут оторваться от истинного, только вот Юнги будет поскромнее Чимина и немного неуверенно все делает, в то время, как младший откровенно вылизывает шею альфы без стыда и совести. Хосок привык к такому стеснительному омеге и помогает ему раскрепоститься, гладит по дрожащим плечам, сам целует с напором и кидает пошлые намеки. Спустя почти полтора года отношений омега не перестал стесняться, чем очень возбуждает альфу. Юнги хочется смущать все больше и больше, хочется увидеть покрасневшие щеки и закусанную ободранную губу. А Чимина хочется брать и брать, хочется вновь слышать его превосходные стоны и доводить до оргазма. Его мальчики такие разные, но он чрезмерно любит их обоих, выделяя каждого.  Хосок видит потухшее настроение Юнги, но ответа в глазах найти не может. Он сегодня выглядит чересчур обеспокоено, но пытается это спрятать. — Что тебя беспокоит, кроха? — Альфа волнуется, чувствует своего мальчика. Юнги закусывает губу, раздумывает над ответом, а Чимин обеспокоено отлепляется от альфы. Розоволосый успокаивающе поглаживает младшего по колену и садится рядышком.  — Скоро Судная ночь. Нам придется участвовать в ней. И я… боюсь, — все же признается в своих страхах.  До Судной ночи осталось четыре месяца. Совсем немного. Омеги никогда не участвовали в ней, запирались в комнате и сидели очень тихо. В этот раз им необходимо участвовать, это первое испытание в их жизни, а если они не пройдут… об этом не хочется думать. В школе она тоже проходит, но не всем ученикам позволено в ней участвовать, лишь тем, кого выберут по жеребьевке. Каждую Судную ночь отец омег разгуливает по коридорам и отбивается от озверевших учеников. Ему это доставляет кайф, и сыновья в курсе этого, но совсем не беспокоятся по этому поводу, знают ведь силу своего отца, силу Кровавого Бога.  Хосок поднимается на постели и держится на локтях. Одной рукой очерчивает контур лица своего омеги, совсем осторожно, с трепетом.  — Я сегодня поговорил с Чонгуком. Он начнет обучать вас с завтрашнего дня. В случае чего, вы всегда под моей защитой, котята, — эти слова успокаивают. Хосок и вправду поговорил со старшим братом сегодня, наперед знал страх своих омег и захотел позаботиться.  Юнги тепло улыбается и трется о большую теплую руку, а Чимин утыкается носом в шею и начинает громко и тяжело дышать. Он обдает шею горячим дыханием и начинает незаметно лизать упругую кожу. Возбуждается моментально. Юнги начинает хихикать и пытается выкрутиться, но Пак прикусывает кожу и гуляет пальчиками по молодому телу. Его грех вступает в бой, руки развязываются и сами вырисовывают необъяснимые узоры, сами стягивают школьные брюки со стройных ног и поглаживают мягкий член через бирюзовые трусы. Чимин урчит довольным котом и тычется щекой в полувставший член, а сзади его оглаживает большие руки Хосока сквозь одежду. Младший обхватывает губами член через цветную ткань и, плотно зажмурив веки, облизывает его и посасывает, опять трется щекой и мурчит. Альфа сходит с ума от таких омег, за ними хочется наблюдать, не отрывая взгляд, хочется трогать их или просто дрочить, пока они доводят друг друга.  — Ах-ах… — Юнги смущается и прячет лицо в ладонях, но стонет вопреки всему, не в силах остановиться.  Чимин стягивает с него школьную рубашку и бирюзовые трусы, кидает не понять куда и разводит худые ноги в стороны. Он полностью высовывает язык и слизывает сладкую смазку, издавая непонятные странные звуки наслаждения. Альфа садится на другую кровать, когда-то принадлежащую Тэхёну, и ставит ноги в стороны, принимая удобную позу. Альфа будет наблюдать за омегами, изводить себя, а потом поставит своих котят на колени и заставит слизывать сперму. При этом он к себе не прикоснется. Чимин слизывает вкусную смазку с сжимающейся дырки Юнги и довольно облизывается. О, Хосок знает насколько вкусен его мятноволосый мальчик и хорошо понимает своего старшего омегу в данный момент. Юнги сильно смущается, не может даже повернуться и посмотреть на истинного. Чимин сует два пальца в разработанную дырочку и сгибает под нужным углом, вбиваясь в нужную точку, отчего Юнги стонет, пытаясь быть потише, но получает за это болючий укус и сразу стонет громче. Альфа наслаждается таким правильным зрелищем, член твердо стоит, причиняя боль под тканью. Юнги вдруг поворачивается неожиданно для всех и смотрит в глаза альфы, соблазнительно закусывает губу и руками ведет по своему телу, доходит до сосков и трет их, не отрывая взгляда. Чимин начинает вылизывать гладкие яички, доставляя мальчику больше удовольствия. Юнги открывает рот и высовывает склизкий язычок наружу, пародируя ахэгао. В стиле Чимина. Обычно такой непристойностью занимается мальчик с грехом похоти, но это вдруг решил провернуть другой мальчик. Из-за этого по коже бегут мурашки. Чимин, не сдержавшись, стонет громко и протяжно, кончая в школьные брюки, не прикоснувшись к себе. Хосок держится, но находится на пике. Юнги решил всех свести с ума. Он кончает с высунутым наружу язычком, заливая свой живот и пачкая рот старшего омеги.  Юнги смущенно краснеет, но на пару с Чимином перебирается на пол к ногам истинного и расстегивают его ширинку, вжикая молнией. Омеги достают из боксеров крупный член с рисунком вен и, альфа готов поклясться, издают непонятные звуки радости схожие с урчанием. Котята расцеловывают головку и облизывают ее с разных сторон. Они целуются и одновременно ласкают сочащуюся головку. Хосок гладит их по макушках, подгоняет, иначе он кончит прямо сейчас. Мальчики вновь сосут большой орган истинного, прикрыв глаза от удовольствия, омеги слишком пошло высовывают языки, облизывая член, словно сладкий леденец. Если бы у них стоял выбор, что же выбрать, они бы хором проурчали: большо член истинного.  Хосок пачкает спермой их губы, потом нарочно размазывает ее по всему лицу и наслаждается своим творением. — Оближите друг друга. Котята выполняют просьбу и слизывают все до последней капли со своих лиц, смакуя пряный привкус на языке. Они ведь заставляют пить своего альфу особенный отвар, после которого его сперма особенного вкуса, невероятного. Они не могут до конца насладиться вкусом и уже перебираются на альфу, облепляя его с разных сторон.  Бывают такие дни, когда омеги слишком ласковые, и сегодня один из таких дней. Сегодня даже Юнги был слишком резвым.  — Я спать, не мешайте.  Чимин тихо хихикает, прикрывая рот рукой. Юнги все такой же. Не изменился. Он причмокивает губами и наконец окунается в здоровый и крепкий сон под боком истинного, не представляя, что его ждет дальше. Юнги и не подозревает о сущности, которая в нем скрывается. Эта сущность опасна, ее заперли колдуны в нем с самого детства, боясь, что мальчик не выживет с такой силой внутри. И другие в комнате совсем скоро узнают об этом.  Хосок аккуратно укладывает спящего омегу на себя, а Чимин умещается под теплым боком, тоже прикрывая глаза.

***

Прошло всего полтора месяца. Омеге одиноко и пусто. Эту пустоту хоть немного, но склеил директор, сам того не подозревая. Тэхёну нельзя находится в одиночестве, иначе его одолевает ужас и страх. Хотя раньше он думал, что одиночество ему по вкусу. Омега никогда не думал, что его может тревожить это, потому что сам с радостью закрывался в комнате и читал, не хотел находиться рядом с родителями, а теперь скучает и плачет иногда, когда одолевает сильный страх. В тот день он сошел с ума, не смог слушать бранные слова в свою сторону и направил пистолет в сторону родителя. Его способность решила за него и сама перенесла в другое, такое знакомое, место. Разум метался и не мог найти себя, лишь в одном месте смог успокоиться — рядом с Чонгуком.  Альфа вовсе не такой страшный как все вокруг твердят. Тэхён на переменах решил разузнать о директоре побольше, но так и не получил внятного ответа. В лицо все твердили о том, как он правильно поступает, благословляли его систему воспитания и учения. Все в школе похоже на большой лагерь: ученики сами убираются в комнатах, ложатся в кровать, спят, едят, и все по единому расписанию. Здесь все как в концентрационных лагерях. Здесь жестокие наказания за проступки, Глава никого не жалеет, становится личным полачом каждого, кто посмел ослушаться. Это место массового заключения с крайне жестокими условиями содержания. Случайно омега услышал слова учеников. Они готовились из-за всех сил к предстоящей Судной ночи, надеялись, что смогут в ней участвовать. Ученики готовят покушение на директора. И тогда Тэхён понял, как здесь относятся к альфе на самом деле. — Они готовят покушение на тебя. — В ту ночь омега пришел в кабинет директора, когда тот был сильно занят и предупредил, но накололся только на недобрый взгляд и сбежал, боясь услышать ответ. Главное, что он предупредил альфу, которого хочет считать своим.  А Кровавый Бог не впервые с этим сталкивается, сам выходит и бродит по кровавым коридорам, убивая тех, кто покушался. Ему доставляет это удовольствие. Тогда он лишь прогнал ягодку, но усмехался, потому что и не думал о том, что мальчик расскажет ему то, что узнал, не думал, что Тэхён испугается за чужую жизнь. С того момента Чонгук убедился в том, что новый ученик привязался и нуждается во внимании, возможно сам не понимает этого.  Тэхёну тогда стало обидно, но по ночам он все равно залазил на альфу и засыпал на нем, позабыв о прежних обидах. Омега радовался альфе в любой своей личности, радовался, что директор проводил с ним ночи. Лишь иногда засиживался в кабинете и приходил под утро, но рано утром разрешал целовать себя. Между ними происходит что-то странное. Они не обговаривали свои чувства и то, что происходит. Наверное, еще не время, потому что оба не разобрались, да и не до этого сейчас.  Из мыслей вырывает звук пришедшего на телефон сообщения. Тэхён принимает сидячее положение и тянется за телефоном. Он открывает переписку с подписанным номером и недовольно хмурится.  Намджун: «Чонгук сегодня останется в особняке. С ним все хорошо, не переживай». Но мальчик понимает, что все не хорошо, замечал ведь состояние мужчины в последние дни, догадывался, что внутри он мучается, но не показывает этого. Остается надеяться на то, что Чонгук справится. Меньше переживать никак не получится. После изгнания чужой души, Чонгук немного изменился. Будто стал более жестоким, но к близким вернул свое истинное отношение. Тэхён хоть и потерял истинного, но изменениям не подвергся, лишь испытывал внутреннюю боль, которая со временем утихла. А Чонгук вернул себя, но к омеге относится не менее трепетно. Кажется, он испытывает тоже, что и истинный, который решил поухаживать за омегой сквозь чужое тело. Чонгук проводил некоторые уроки и наказывал учеников на глазах у всех. Но теперь в глазах директора было настоящее, неподдельное наслаждение от чужих мук. Теперь в чужих глазах виднелись огоньки истинного наслаждения слишком часто. Это заводило Тэхёна. Сидя на уроках, парень поглядывал на директора и не мог не мокнуть там. От одного вида мышц под рубашкой прикусывал губу и сводил вместе ножки, а фантазия вовсю подкидывает разные ситуации. За все это время альфа не посмел притронутся к омеге там, и это почему-то так располагает к себе. Да, Тэхён много представляет их близость, но на самом деле еще не готов к этому, он хочет провести свой первый раз особенно. На телефон вновь приходит уведомление. Омега хмурится и залазит в знакомую переписку, тут же начиная улыбаться по-идиотски. Звонит друг, и он принимает вызов. — Привет, Тэ. Как ты? — доносится из динамики, а омега аж начинает пищать от радости, ведь соскучился по родному голосу. — Я скучал по тебя! — перебивает сразу же, желая высказать ему все чувства. — Тише, тише, — Трэвис посмеивается. — Как ты там?  — Вообщем хорошо. А ты там как? Как клуб? — омега подкладывает ноги под себя, все еще улыбаясь по-сумасшедшему.  — Без тебя не то.  — Не преувеличивай, — отмахивается Тэхён, но все же смущается вопреки всему, ведь эти слова льстят.  — Не смею. Оба смеются тихо, как раньше, когда проводили вместе время. Тэхён и не думал, что настолько соскучился по другу, только сейчас понял масштабы. С глаз текут слезы, стекая по румяным щекам, шее и пачкая спальную футболку.  — Тэ? — Трэвис прислушивается и слышит тихие всхлипы. — Малыш, я скоро навещу тебя.  Тэхён плачет еще пуще и не может остановится, слушает голос старого друга и скукоживается в комок на постели, подтянув ноги к груди.  — Я буду ждать тебя. Только… — омега всхлипывает и утирает сопли, — будь аккуратнее.  Они еще немного болтают. Тэхён рассказывает о том, что происходит в этом городе. Только утаивает некоторые вещи, пока не рассказывает о Чонгуке и о том, что связано с ним, и о ссоре с родителями. Парень рассказал лишь поверхностные вещи, не хотел пугать страшными историями. Трэвис рассказывает о ребятах из клуба, о их косяках и оба смеются, как раньше. С Трэвисом всегда так было, он как родитель и как брат одновременно. Может поругать за проступки, также похвалить и с ним можно обсуждать все на свете, не боясь быть осужденным.  Тэхён обязательно дождется Трэвиса и расскажет ему обо всем, ничего тая. И скоро обязательно поговорит об этом с Чонгуком. А сейчас он ложится спать и надеется, что ему приснится прогулка по парку с другом. И ему это снится. Они идут по парку, весело смеются и едят мороженное, которое таит под летним жарким солнцем.  Сегодня омега смог выспаться, но только сегодня. Дальше всех ждет много всяких приключений.