Семь смертных грехов

Солнце уже зашло, и темнота окутывала город своим покрывалом. В узких переулках казалось, что каждый шорох может оказаться последним звуком, который услышит человек. На одной из улиц стоял дом, и из него доносились приглушенные звуки. Под дверью просачивались капли крови, и тени быстро ползали по стенам. Это был дом одного из самых жестоких преступников во всем городе, которого сегодня настигла та же участь, на которую он обрекал других. Внутри, подданный стоял перед своим Господином, который с удовольствием поглядывал на свою жертву. Он вырвал ткань изорванной рубахи и начал удушать своего несчастного подданного. Жестокость в его глазах была неподдельной. Подданный пытался вырваться, кричал от боли и страдания, но его усилия были напрасны. Господин был слишком силен и хладнокровен. Он наслаждался пониманием своей силы над другим существом. Важно помнить, что насилие и незаконные действия недопустимы, и любой человек, совершивший подобные поступки, должен нести ответственность перед законом. Когда Чонгук был ребенком, еще не зная о своем грехе, был ранимым, а родители пытались создать из него хорошего человека, чтобы альфа продолжил семейное дело. Родители сделали из него мямлю, что для его характера совсем не подходило. У парня с детства просвечивались грехи, но родители всецело отрицали это. В итоге Чон оказался выгнан из дома, а его приемный отец воспитал в нем ту самую силу духа, Сатана явился и наречил Чонгука Кровавым Богом. С возрастом его характер становился хуже, жестче, сам мужчина стал беспощадным. Его грех сделал это с ним. Чонгук сильный и беспощадный в своих действиях. Его жестокость проявляется в его способности с легкостью уничтожать своих врагов без каких-либо угрызений совести. Он обладает стремлением к власти и контролю, и готов пойти на все, чтобы достигнуть своей цели. Его цель на данный момент — воспитать из своих детей достойных и сильных омег. Уже после завоевать пост президента и править Кореей. Это пронизывает воображение и заставляет задуматься о многих аспектах жизни и морали. Чонгук также известен своей беспрекословностью и решимостью. Он стремится к выполнению своих целей любыми способами, не боясь ни перед кем и ни перед чем. Он часто демонстрирует свою силу и решимость в битвах и конфликтах, не теряя ни минуты идти до конца. Ему палец в рот не клади, руку откусит. Альфа представляет собой опасного и непоколебимого воина, который готов пройти сквозь огонь и воду, чтобы защитить своих близких и достичь своей цели. Его жестокость и беспрекословность делают его непредсказуемым и опасным противником для всех, кто осмелится встать на его пути. Какой-то человечек решил, что ему можно предать его. Самого Кровавого Бога. Никто не имеет права ступать на сторону чужого, предавать, но некоторые все же осмеливаются пойти на это, поэтому получает по заслугам. У мужчины глаза и уши везде. Никто и ничто не останется незамеченным. Каждого настигнет мучительная смерть в пытках, в лапах зверя, собственного палача. Охрана была уничтожена прислугой, и Чонгук спокойно проходит, отворяя дверь в загородный дом. Домик небольшой, где Рэдриг решил спрятаться от своей участи, но она настигнет его через несколько минут. Не получилось залечь на дно, а за предательство понесет грубое наказание. Чонгук со стороны спокоен, не позволяет греху вырваться наружу. Сегодня вместо себя он хотел бы выпустить на волю свою копию. С Рэдригом надо жестче, с чем справится только копия мужчины. О, его копия совсем сумасшедший, поэтому заточен далеко ото всех и может прийти только по зову Господина. После всего случившегося он мог бы только благодарить Чона за жизнь в этом мире. Просто копия обнаглела и позволила себе больше разрешенного, за что был наказан и почти убит, но стал единственным, над кем сжалились и позволили существовать, но только в тюрьме из-за слишком опасной сущности. Альфа закрывает глаза, мысленно зовя свою копию, вторую личность. И он является. Со слегка отросшими черными волосами, грязью и кровью на теле и одежде, загадочно ухмыляясь. Видать опять убивал кого-то, будучи на прогулке. — В следующий раз вымойся, — с отвращением осматривает свою копию. — Ты должен убить его. Он умный, догадался, о ком идет речь. В разум он вечно нашептывал, как хочет расправиться с этим человечешкой, и в итоге получает поощрение. Чонгук усмехается и разрешает Чону войти в комнату, где уже сидит Рэдриг, привязанный к батарее и с огромным страхом в глазах. Чонгук никогда не мог забыть тот день, когда он впервые увидел свою копию. Он был поражен до глубины души, увидев, что кто-то может быть таким похожим на него, но в то же время таким же отличным. Но с течением времени он понял, что эта копия не просто похожа на него — она была намного хуже, опаснее и сумасшедше его самого. Эта копия не имела ни капли доброты в себе, только злобу и жажду разрушения. Эта копия жила в нем с самого раннего детства, но не проявляла себя, выжидая нужного момента. И в один день вторая личность показала себя, что вскоре пришлось изгнать его из тела, но подарить новое, чтобы Чон смог защищать Чонгука. Он был и будет его защитой. Чонгук чувствовал ненависть к своей копии не только потому, что она была опаснее и агрессивнее, но и потому, что она могла испортить его репутацию и жизнь. Он боялся за себя и за своих близких, понимая, что эта копия способна на самые ужасные поступки ради своих собственных корыстных целей. Именно поэтому Чонгук ненавидел свою копию — за ее злобу, за ее опасность и за то, что она могла стать угрозой для всего, что он любил и ценил. Он не мог смириться с тем, что кто-то был сильнее и опаснее его. В итоге, когда две души разделились по разным телам, у них состоялся жестокий поединок, в котором Чон одолел двойника и заточил в далекой тюрьме, откуда тот никогда не выберется своими силами. В глазах копии сверкал нездоровый блеск, словно пламя самого ада, предвкушающий чужие истошные вопли, которые врежутся в уши острым ножом. Теперь в его взгляде не было ничего человеческого, лишь искорки безумия и страсти, которые обжигали все на своем пути. Этот блеск был как картина ужаса, отражающая его темные мысли и скрытые желания. Он стоит перед жертвой, словно демон, готовый поглотить все на своем пути, лишь бы отведать кусок чужой плоти. О, как же он любит заниматься этим, отчего Чонгука давно не воротит, приняв он свою копию такой, какая она есть. Рэдриг мычит сквозь повязку на губах, но выходит крайне плохо и неразборчиво. Он сам обрек себя на эти муки. Чон будет поедать его медленно, причиняя максимальное количество боли, при этом душа до обмороков. Сердце пленника застыло от страха. Нездоровый блеск в его глазах был предвестником грядущей бури, которая обрушится на этот мир и принесет лишь хаос и разрушение. — И что же сделал наш плохой мальчик? — копия садится перед ним на корточки и усмехается, развязывая повязку. Альфа брыкается, воротит носом, ведь от него ужасно пахнет гнилью. Чон дает ему сильную пощечину. — Отвечай. Пленник смотрит исподлобья и гулко сглатывает, смотря за спину альфы, где ненапряжно разгуливает Чонгук, приготовившись смотреть на чужую смерть в муках. — Я-я поп-пытался с-с-ступить на чуж-жую с-сторон-ну, — заикаясь и сглатывая, произносит альфа в страхе, уже поняв свою ошибку и прокрутив ее несколько раз. Чон хищно скалиться, расширяя и так безумные глаза. У Рэдрига кровь стынет в жилах. Он никогда не знал двойника своего Господина, но теперь убеждается в его еще большей жестокости через нотки безумия в черных глазах, а кровь и грязь на его одежде говорят о недавних убийствах, где альфа стал победителем. Неправильные поступки, которые привели его к такому концу, он осознал и жалеет о минутной слабости, о деньгах, которые захотел заполучить, предав Господина. Он осознает, что ему придется расплатиться за свои грехи, не смеет просить о пощаде, зная беспрекословность Господина. Рэдриг понимает, что его смерть будет страшной и жестокой, но не может избежать своей участи. Он испытывает страх и ужас перед тем, что его ждет, но он знает, что это единственный способ искупить свои грехи и найти спокойствие. В его жизни никогда его не было. Оскал исчезает с лица, а владелец смотрит слишком спокойно и холодно. — Ты мертвец, — шепчет в самые губы, приблизившись. Ухмылка. Он раскрывает рот и впивается острыми зубами в чужие губы, выпуская клыки наружу. Пьет кровь из губ и хищно раздирает их, отрывая к чертям и выплевывая. Для вампира пить чужую кровь, это не только способ удовлетворить свою жажду, но и исключительно насладиться металическим привкусом. Когда Чон ощущает вкус горячей жидкости на своих губах, его чувства оживают, а сердце начинает биться сильнее. Этот сладкий и мучительный момент, когда он прикасается к шеи или другой части человека, впиваясь в нее и отдаваясь своему природному инстинкту, наполняет его жизнь смыслом. Есть человека для вампира, это целое искусство, которое нужно тщательно и кропотливо исполнять. Не каждый вампир любит есть себе подобных, но все же находятся такие гурманы. Копия Чонгука готовит свою добычу, заставляет ее потеть от страха и ожидания, пока не наступит момент истины. Вампир медленно проникает в тело человека, ощущая каждую его дрожь и сладость. Он не торопится, наслаждается каждым моментом, словно художник, создающий свой шедевр. Рэдриг истошно кричит, раскрывая рот без губ, с которого висит неровная рваная кожа и капает кровь. Для вампира пить кровь и есть человека, это не просто физическое удовольствие, это искусство, которое поглощает его целиком. Он не остановится, пока не почувствует полное удовлетворение, погружаясь все глубже и глубже в поток крови и страсти. Это его истинная природа, его наслаждение и его сущность. Копия благодарен, что его оставили в живых и дальше позволили питаться кровью и плотью людишек. Он слизывает со своих губ остатки крови и прикусывает губу, решая, где же на этот раз испробовать дрожащее испуганное тело. Рэдриг решает за него, хватаясь рукой за бедро, пытаясь заглушить боль. — Ты был слишком плохим, я — твоя участь. Он отрывает его руку и впивается в грудь, терзая бедный сосок и область рядом с ним через футболку. Рэдриг истошно кричит, а Чон зажимает его горло, душа и сидя на корточках перед кровавым телом. Вокруг них лужа из крови, пропитывающая штаны предателя и ботинки палача. Рэдриг теряет сознание. Никто не позволил бы ему не чувствовать боли. Он приводит его в чувство и дарит новую пощечину, пачкая руку в крови и не находя ничего лучше, чем слизать остатки, хищно скалясь. Мужчина в ужасе. Кровавый Бог неотрывно наблюдает за каждым действием маньяка, копии себя. Чон, хладнокровный и беспощадный убийца, медленно впился в шею низшего когтями, который пытался бежать от Господина. Он с легкостью прорезал кожу горла и начал душить его, не позволяя низшему ни дышать, ни кричать. Предатель беспомощно боролся за каждый вдох, но Чон был слишком силен и неотступчив. Альфа вырывает клоки волос, причиняя тому огромную боль. Рэдриг не плачет, стойко терпит пытки, заранее знав о своих проступках. С жестокой улыбкой на лице, Чон вновь начал медленно откусывать куски плоти с тела предателя, каждый раз нанося ему невыносимую боль. Он наслаждался каждым укусом, чувствуя, как кровь брызгает на его лицо и руки. — Прошу, пощади. — Предатель впервые взывал к милосердию, умоляя Чона о пощаде, но убийца был глух к его просьбам. С каждой секундой предатель чувствовал, как жизнь покидает его тело, как сила покидает его организм. Он продолжал свою жестокую работу, пока предатель не упал без сил на землю, истекая кровью. Чон остался над телом предателя, удовлетворенный своей работой, осматривая кучу полуживого мяса. Он знает, что его жертва больше никогда не сможет предать кого-либо еще. И наконец, в последнем потоке света, который проникал сквозь щели в окнах, он понял, что его смерть уже неизбежна. Двойник Господина хладнокровно отпускает его тело, и оно повисает на батарее, куда он был прикован. Он уставился на свою жертву, улыбнулся и прошептал: — Не успел спрятаться, — глаза налились красным, когда он повернулся на Кровавого Бога во тьме комнаты, куда через щель пробирался свет. Смерть пришла тихо и безмолвно, как призрак, и завершила свое жестокое представление. Господин остался один в своем темном мире, где он был королем и богом. Чон поднимается с корточек и подходит к Господину, весь измазанный в крови, а на его плече остался кусок чужой плоти. На его губах неизменная умалишенная ухмылка. — Ты сумасшедший, — в который раз повторяет Чонгук, глядя на свою копию. Двойник громко смеется и несильно бьет Чона по плечу. — Я — это ты. — И это правда. — Гори в аду, — выплевывает в лицо двойника с гневом, а тот только громче смеется. Его дело было сделано, и убийца медленно уходит, оставляя за собой лишь мертвое тело и следы своей жестокости. Кровавый Бог доволен проделанной работой. Никто не знает, что так сильно поменяло, когда-то ранимого мальчика. И дело тут вовсе не в грехе, который он окончательно получил уже после всех прошедший испытаний тяжкой жизни.

***

Черное кимоно в мелкий красный цветок подчеркивает выразительные черты лица. Это тело хочется испробовать на вкус, оно манит, омега развязывает пояс, открывая вид на подтянутый живот и розовые соски. Кожа фарфоровая, блестит под солнечными утренними лучами, с шеи исходит изумительный слегка кисловатый и пряный запах. В нее хочется впиться клыками и высосать вязкую по вкусу кровь. А он соблазняет пуще, медленно, красиво изгибаясь в разные стороны, стягивает кимоно и кидает на пол. Словно грациозная кошка подходит к своему Хозяину и проводит юркими пальчиками от шеи до паха. Пальчики лезут в чужие брюки с нетерпением, цепляются за большой член, начиная надрачивать в нужном темпе.  Короткий выдох. Этот малец сводит с ума. Альфа оглядывает пухлые, смазанные блеском губы, язычок, который из раза в раз проходит по маленьким клыкам. Те появились только сегодня, именно поэтому омега позвал своего Хозяина поиграться, ведь терпеть с каждым днем становилось все труднее. Вот уже месяц они не развлекались, а вампирёнку то надо пополнять свои силы с помощью Хозяина, он зависит от него, ему нужна именно его кровь. За месяц он убил многих, но не смог полноценно черпнуть сил из их крови, нужен был именно он.  Омежка соблазнительно виляет задницей, прикусывает нижнюю губу, смотря прямо в глаза Хозяина. Он перед ним полностью открыт, обнажен, не хочет ничего скрывать, только всего себя без остатка отдавать. Он смотрит грузным взглядом, разомкнув губы, откуда виднеются большие клыки. Из дырочки омеги течет смазка по бедрам, пачкая вкусные ножки. Он смотрит точно в глаза, обнажая клыки, темп на органе увеличивается, омега очень старается. Мужчина кладет руку на чужой затылок и притягивает омежку к себе, пробует его сладкие губы на вкус. Он идеален, он зависит от него. Вампирёныш стягивает с него рубашку и брюки, разглядывая мощное тело, дорожку черных грубых волос, ведущих к члену. Вампирёныша аж передергивает от размера, член стоит по стойке смирно, ждет мокрый ротик на себе.  — Приступай, малыш, — грубо ставит малолетнюю омежку на колени, а тот скулит и складывает губы бантиком. Чонгук водит головкой по губам, по высунутому язычку и скользит в открытый рот. Внутри горячо и мокро, омежка старается, обильно смачивает орган слюной и лижет со всех сторон, не забывая о яичках. Чон закатывает глаза в наслаждении, гладит по макушке, хвалит за старания. Он резво насаживается ртом на половину длины, а потом переходит в горловой, полностью принимая длину. В уголках глаз скапливаются слезы, мальчик не нарочно сжимает горло, заставляя альфу издать стон. Этот малец сводит с ума постоянно, вот уже два года они занимаются этим, малец сам добился этого в слишком раннем возрасте.  Из дырочки вовсю течет, терпеть становится невыносимо.  — Я очень хочу почувствовать тебя, — смотрит пьяными глазами, а по подбородку течет слюна. Вампирёныш тот еще извращенец, ему сейчас нужен Чонгук, нужен глубоко внутри.  Вампир устрашающе рычит, рывком поднимает мальчика с колен и кидает на белоснежную постель. Расцеловывает изящное тело, прикусывает кожу, оставляя следы от клыков. Чон сводит их с ума, не дает мальчику двигаться, заковывает его руки в наручники на цепи, а стройные ножки оставляет на свободе.  Чонгук ласкает твердые бусины сосков, лижет впалый живот, вызывая табун мурашек на молодом теле. Альфа сжимает в кулаке мягкие волосы, тянет на себя и впивается в пухлые губы. Омежка сосет чужой язык с особым наслаждением, красиво стонет и извивается, хочет большего. Простынь под ним пачкается в пахучей смазке, комната напитывается общим ароматом страсти. Клыки пульсируют у обоих, им хочется испробовать кровь друг друга, смаковать ее вкус на клыках. Мужчина грубо разводит его ноги в стороны и пристраивается к мокрой покрасневшей дырке. Одним резким движением заполняет узость и закидывает на свои плечи ножки. Вампирёныш сжимается и довольно мурчит, но потянуть руки и схватиться за крепкую шею не может из-за оков. Толчки сразу грубые, резкие, мужчина буквально втрахивает его в постель и лижет пульсирующую венку на шее.  В таком темпе они протянут недолго. Они целуются, словно животные, кусаются до крови и сыто слизывают ее. Мужчина грубо бьет омегу по щекам, совсем не жалеет, выливая на него часть греха, но причиняет лишь приятную боль любимому вампирёнышу, который успевает жадно вцепиться в чужую шею и прокусить. Омежка стонет, член так нужно трется о их животы, а наивкуснейшая кровь стекает по маленьким клычкам прямо на язык. Он смакует вкус, пьет еще и еще крови, соскучившись по ее вкусу, по крови своего Хозяина. А Хозяин позволяет пить ее, и сам вцепляется в чужую нежную кожу, попивая алую жидкость. Их губы и клыки перепачканы в ней, они сплетаются в страстном мокром поцелуе, оба, наконец, сытые. Чонгук грубо трахает мальчика, скидывает его ноги со своих плеч, а тот в свою очередь закидывает их на спину, желая оказаться еще ближе, прочувствовать еще больше трения. Член плотно зажат между ними, маленькая головка пульсирует, яички поджимаются.  — Ах-мх, Хоз-зяин, — меж стонами произносит омежка и кончает на свой живот, пачкая и чужой.  Чонгук выходит из растраханной дырочки и заливает внутреннюю часть бедер спермой. Вампирёныш задорно улыбается, обнажая маленькие кровавые клыки и ерзает на влажной простыни. Мужчина усмехается и расковывает железные цепи.  — Ты отлично постарался, мой вампирёныш. Иди сюда, — омежка быстро залезает на чужие колени и сытно целует окровавленные губы.

***

Мальчик спокойно лежит, прикрывает глаза, его ресницы мелко подрагивают под светом лучей, лицо умиротворенное, губы чуть приоткрыты. Он очень красив и изящен. На него хочется смотреть вечность, не отрывая взгляда. Чонгук рассматривает его под лучами, его острые ключицы и, наполовину обнаженный, ложится рядом под одеяло, подтягивая к себе вплотную. Сегодня ночью мальчику было жарко, именно поэтому на нем остались только короткие серые шортики. Он сонно промаргивается и сам ластится в теплые объятия ко взрослому мужчине. Чон годится ему в отцы, даже отец Тэхёна старше его всего на четыре года, но Кима это совсем не беспокоит, потому что Чонгук именно тот, кто ему нужен. Омега считает так. Чон знает, что сможет защитить и прикрыть мальца за своей спиной, если будет нужно. Омега утыкается лицом в голую грудь и внюхивается, пытаясь обнаружить тот самый успокаивающий аромат, который при первой встрече почти не почувствовал.  Блондин резко подрывается с мягкой постели и на ходу натягивает одежду, раскиданную по комнате, и ныряет в мягкие тапочки. Чонгук поднимается на руках и следит за его действиями, парень, громко хлопнув дверью, скрывается за ней с недовольным лицом и напоследок показывает язык. Мужчина поднимается с кровати и, словно хищник, следует за своей жертвой по пятам, пытаясь подобрать удобный момент, чтобы к себе забрать навсегда. Ему такое поведение непонятно.  Омега оказывается сидящим на кухне на столе и спокойно попивающим горячий чай. Наслаждается вкусом, смакуя на языке каждый глоток. Тэхён изящно отводит в сторону мизинец, словно аристократ на важном мероприятии. Альфа подкрадывается сзади и пальцами массирует волосы, разминает напряженные плечики, но только слышит бранные слова от него в свою сторону. Чонгук отстраняется и хмурится, смотря точно в карамельные глаза. — Что не так?  — Укус на твоей шее и чужой запах. Я понял, чей это запах. Какого хера? — ноздри раздуваются, как у быка, он возмущен произошедшем, не понимает исхода таких действий, но имени не называет. — Между вами было что-то?  Альфа громко вздыхает, не думал он так глупо палиться, совсем позабыл о утреннем инциденте, не подумал закрыться одеждой. — Да, было. Он зависит от меня, и уже давно. Мы не можем не заниматься этим, — признается, не называя имен.  Омега отводит взгляд к окну и задумывается ненадолго, грузно вздыхая. Если так нужно, он готов разделить мужчину, но ему важно знать, кто же такой директор Чон на самом деле. — Я вампир, именно поэтому мне дали прозвище Кровавый Бог, — подходит к омеге ближе и ставит руки на столешницу по сторонам от него, произнося слова в самые губы.  Тэхён усмехается и уворачивается от его губ, слезая со стола.  — Я голодный, — начинает капризничать, показывать свой характер. Мужчина лезет в холодильник и достает продукты, приступая к готовке только по одной просьбе.  Он лично следит за питанием несносного омеги, иначе тот совсем перестанет есть и его вид станет совсем плохим. Чонгук разбивает яйца на сковородку и слегка поджаривает вместе с помидорами, немного добавляет специй и красиво выкладывает на тарелку. Украшает листьями салата и ставит перед омегой, который надул губы. Обычно в особняке готовит прислуга, но альфа и сам вкусно готовит, что изредка и делает для Тэ, пока мальчик ночует здесь.  — Я не хочу, — бурчит омега и отодвигает тарелку в сторону, как ни в чем ни бывало попивая чай. Пару минут назад он был голоден, но сейчас отказывается. Раздражает грех альфы внутри. Чонгук садится напротив омеги, не показывая своей раздражительности, и ставит рядом чашку с горячим кофе.  — Мне покормить тебя?  — Нет.  — В чем проблема?  Тэхён молчит, вскоре берется за вилку, отрезает кусок ребром и опускает в рот, с недовольным видом пережевывает и громко проглатывает. Назло корчит лицо в гримасе и отставляет тарелку в сторону. Нарочно выводит альфу на эмоции. — Тэхён, — предупреждающее.  — Не вкусно, — ворчит, несмотря на предупреждения.  И у Тэхёна получается. Тарелка с кофе летит на пол и разбивается, отдаваясь звоном в ушах. Омега застывает в страхе.  Чонгук громко отодвигает стул и набрасывается на свою добычу, хватает за волосы и тянет в сторону выхода. Его глаза красные, чернота не просвечивается. Сразу все становится понятно. Душа вновь дает знать о себе, питаясь силами природного греха и магией. Вот то состояние, в котором Юнги застал Тэхёна. И именно к такому Чонгуку его безумно тянет, ему хочется отдаться целиком и полностью именно ему. Что-то щелкает в голове, он осознает все свои чувства в один миг.  Тэхён не издает ни звука, прикусывает губу до крови. Чон волочит мальчика по полу за волосы за собой, издано короткие рыки и сгоняет со своих глаз подальше всю прислугу. Омегу кидают в комнате на пол и велят смотреть в глаза. Просьбы выполняются, но с болью, потому что колени разбились о соприкосновении с твердой поверхностью. — Вещи собирай.  — Я останусь. — Вот сейчас омега охринел окончательно. С какого фига ему надо уезжать от сюда? Это место ему стало почти родным за все эти дни.  — Не останешься.  — Чонгук, — напирает, потому что хочет остаться, не хочет возвращаться в школу вновь. Он уже отвык от нее и ее жестоких правил. А альфа не собирается слушать. Сам идет к шкафу и закидывает вещи омеги в чемодан. Попросил прислугу перевезти на время вещи Тэхёна сюда, а теперь выгоняет сам, не желая видеть перед собой его капризное лицо. Мужчина не замечает разбитые колени, синяк на бедре тоже, хватает за руку и поднимает на ноги, тащит за собой через множество коридоров с красными крестами, своими символами. Грубо садит на переднее сидение в свой тонированный джип, а убирает чемодан в багажник. Сам забирается и отъезжает с визгом шин от собственного дома.  Омега сейчас играет с огнем, тянется длинными пальчиками к коленке альфы и гладит, хочет успокоить монстра, несмотря на его злобу в свою сторону. Проникает в дырку на джинсах и трогает кожу на ощупь. Подушечки пальцев уже горят, кожа походит температурой на ярое пламя. Тэхён стал слишком смелым, но черная прядь в волосах все объясняет.  Альфа метает взгляд на мальчика, замечая на нем короткие шорты, на коленях замечает раны с засохшей кровью, кожа содрана. Чонгук резко тормозит и закрывает глаза, вздыхает пару раз, приводя эмоции в норма. Рука омеги опускается на плечо. Его прикосновения успокаивают, неизвестная душа, живущая в нем, на время прячется глубоко внутри, и альфа становится сам собой. Меняет путь и снова возвращается в свой лес, но не отвечает на многочисленные вопросы омеги, игнорирует его присутствие.  Тэхён смотрит в окно на утреннее солнце, которое красиво подсвечивает веточки и шишки, на траве скопилась роса и капает на землю. Где-то растут кусты с лесными ягодами, кажется, со всеми, кроме морошки. Чонгук оборачивается на Тэхёна и видит слезы на его щеках. Душу покрывает странное чувство, которое отражается болью в сердце, которое чуждо альфе. Лишь один раз он чувствовал это, когда причинил боль Юнги. Чонгук сворачивает на нужную тропинку к церкви, скрывшейся в деревьях, подъезжает. Но останавливается сбоку и выходит из машины, Тэ выскакивает за ним и нагоняет быстрыми шагами, сзади цепляется за чужой пиджак изящными пальчиками, идет за мужчиной по пятам. Не хочет оставаться один среди деревьев и тумана. Солнце сюда не проходит, деревья перекрыли собой доступ. Альфа не убирает от себя чужие руки, будто не замечает чужое присутствие рядом с собой. У Кима с детства привычка такая — цепляться за кого-то, поэтому не контролирует свои действия. Омега один не может быть, иначе вторая личность с ума сведет и поглотит первую, поэтому одному страшно. Поэтому у него был Трэвис. Его психическое расстройство в детстве дало о себе знать, неожиданно появилось, в один из дней, когда одиноко было, когда родители покинули свое дитя.  С каждым годом было труднее справляться со второй личностью, она пыталась поглотить первую, все чаще приходила. Мальчик скрывал это от родителей много лет, до сих пор не поведал об этом, не хотя их расстраивать. Сам не понял, как столько лет прошло, и личность усмирять получалось. Трэвис был первым, кто узнал по случайности, он не бросил, без слов схватил за шиворот и потащил к врачу. Все было конфиденциально, никуда не было доложено, и родители навсегда остались в неведении. Это был его хороший знакомый. Пришлось пить таблетки, и до сих пор приходится, на всю жизнь Тэхён обречен. Иногда, конечно, забывает пить их по расписанию, вот и случаются плохие последствия. Потеря разума самое частое явление.  Омега останавливается следом за мужчиной, не выпуская ткань из рук, держится, как за спасение, боится остаться один. Чонгук заводит руку назад и с трудом отдирает от себя длинные пальчики, заковывает в свою ладонь и ведет по заросшей кустами тропинке с брусникой и высокими растениями облепихи. Запахи Чимина и Юнги, только в них есть пряные привкусы, здесь же лишь ягоды.  — Я прихожу сюда, когда не могу быть рядом с детьми, — альфа впервые делится с Тэхёном своим секретом, и это точно становится началом чего-то большего между ними.   Омега внимательно слушает, навострив уши, чтобы ничего важного не пропустить, ведь об альфе хочется узнать побольше. Мальчик сжимает его руку крепче, и чувствует такой же ответ на свои действия, поворачивает голову вбок и засматривается на чужой острый профиль, на розовые губы, на ровный нос, на четкие скулы и черные ресницы. Омега жмется ближе и переплетает их руки между собой. Его первая личность в последнее время сильно нуждается в ласках. Его тело давно не требовало всего этого, но сейчас папа отверг, отец не появляется, похоже они хотят бросить сына, раньше всегда находились рядом, их было слишком много, сейчас — мало всего. Пусто в душе, хочется чужой ласки, а Чонгук здесь, рядом, заботится и не отталкивает от себя. Он хочет увидеть чистую любовь от альфы. Раньше его раздражал Чонгук, а сейчас в нем играют чувства, и сам не понял как все поменялось за несколько дней. Тэхён закусывает губу в мечтаниях и придумывает разные сюжеты в своей голове, но тут же смущается от своих же мыслей. Первую личность легко засмущать.  Вторая личность меняет прядь в волосах на черную, глаза изредка светятся красным. И прекрасный запах бананов сменяется на дикую морошку. Омега вспыльчив, самостоятелен, ни в ком не нуждается. Он и сам справится со всем, советы чужие не нужны, мнение незнакомцев не волнует. Тэхён творит необдуманные вещи и может нахвататься проблем, совершенно не волнуется ни о чем, может себе позволить жить на полную катушку. Мужчина подает Тэ руку, помогает спуститься к глубокому чистому озеру, которое спрятано от чужих глаз рядом с особняком, близко кажется, но так далеко, будто в далекой чащи леса. Чонгук садится на деревянную скамейку с узорами, и Тэхён за ним, как послушный домашний питомец бегает за хозяином, мотая хвостиком. Мерзко от себя. Омега снова кусает губу, сдирает с нее шкурки от стресса и изо всех сил удерживает слезы, не хочет быть послушным, но так выходит само по себе.  — Ягодка.  Тэхён оборачивается на зов, опять готов исполнять все чужие желания и падать на колени. — Ягодка? — уже звучит вопросительно, и Тэхён резко переводит взгляд. Чонгук смотрит с вопросом. Блондин осознает всю суть происходящего и мотает головой. Его вторая личность ищет выход, перекидывает в голову странные мысли, чтобы ослабить разум мальчика и другой омега смог вырваться на свет. А альфа невесомо гладит по нежной щеке, заставляя прийти в себя, сопротивляться с собой внутри. Тэхён не понимает Чонгука. Чего он хочет на самом деле, чего пытается добиться своими поступками. Они абсолютно чужие друг другу люди, незнакомцы. Тэхён нуждается в нежных прикосновениях, в ласке именно от этого альфы. И, кажется, влюбляется. А мужчина? Он не показывает своих чувств, холодный, ненависть в его глазах просвечивается время от времени. Совершенно необоснованная.  Чонгук лишь немного говорит о себе, редко появляется на глазах, чаще перед сном. Приходит и делает все, что вздумается. Сам того не догадываясь, ломает омегу, который хочет видеть его не только ночью, а утром и днем, хочет большего и искреннего. Тэхён быстро облизывает губы и заглядывает в глубокие глаза, пытается разыскать частицу любви, хотя бы маленькую надежду на что-то. Но находит, как ему кажется, одно безразличие, проводит пальчиками по щеке мужчины и резко впечатывается в его губы, хочет увидеть, насколько он нужен, насколько хотят и влюбляются ли. Тэхён перебирается на крепкие бедра, обвивает руки вокруг шеи, словно Чонгук сейчас исчезнет и не появится больше. А Чон отвечает на мокрый поцелуй, крепко сжимает упругие ягодицы и разводит их в стороны. Мальчик о своих ранах совершенно забывает, волнует человек, который в ответ не влюбляется и также не скучает. Омега цепляется крепче, задевает подсохшие раны и вновь вызывает кровь, но не больно. В душе болит. Тэхён проводит языком по контуру губ и засасывает верхнюю, издавая пошлые чмоки и открывая карамельные глазки. Чужие открыты. В упор смотрят. Мальчик закрывает свои и неосознанно издает стоны, извивается на бедрах из стороны в сторону, оттопыривая задницу, чтобы получать больные шлепки.  Чонгук утробно рычит, кладет правую руку на спину омеги и наконец закрывает глаза в поцелуе. Впервые. Рука свободно гуляет по спине, из нее исходит свечение. Альфа лечит раны младшего, все до единой. А Тэхён выгибается под рукой и больно кусает за губу, вновь раздирая колени о скамейку, будто всю боль хочет другому показать. Показать насколько больно внутри. Как больно делает Чонгук. Альфа отстраняется и оставляет поцелуй в кончик носа на самой родинке, так нежно и ласково.  — Ты забрал мою боль, — замечает, находясь в сантиметрах от чужого лица. — Забрал, — соглашается. — Ты ее чувствуешь? — Именно это он давно жаждал узнать, его беспокоили мысли на этот счет. Вопрос остается без ответа, растворяется в воздухе. Чонгук никогда не расскажет об этом. Мало распространяется о своей способности. Он забирает себе боль близких, чувствует, но прячет глубоко внутри. Его, кажется, не сломает ничто.  Чонгук усаживает подростка на скамейку и закидывает его ноги на себя. Невесомо прикасается к каждой коленной чашечке и прикрывает глаза. Залечивает раны. Он забирает себе душевную боль, но часть остается, и альфа обещает, что залечит ее собой. Догадывается, о чем мальчик думает, но сделать ничего не может, не в состоянии совладеть с собой. Он обязательно покажет этому омеге настоящую любовь во всей красе. Но позже, когда душа неизвестная из тела уйдет. Она причиняет невыносимую боль. Чонгук убирает руки и целует каждую зажившую коленку. — Спасибо.  Чонгук встает и подает ему руку. Они направляются к чистому озеру, переплетая пальцы. Останавливаются с краю, Тэхён поднимает голову наверх, заглядывает в глаза черные, любимые. — Можно три вопроса? — заранее посчитав количество, уточняет омега.  — Можно, — без раздумий отвечает, ведь ему можно спрашивать все, что угодно. — Почему ты оставил мне телефон? — У каждого в учебном заведении нет мобильного телефона, лишь у Тэхёна. Он редко сидит в нем, предпочитая почитать книгу. С Трэвисом еще общается, планирует с ним скорую встречу.  — Ты один из нас, у тебя меньше правил. — Почему в школе такие правила? — слишком быстро и настойчиво после прошлого вопроса звучит второй.  — Потому что по-другому дети не понимают.  — Я понимаю. — Ты — не они.  Тэхён знает ответ на этот вопрос. Осознание к нему приходит только сейчас. Чонгуку необходимо вымещать гнев на ком-то, ведь раздражающих факторов много, но близкими он дорожит. Близкие те люди, которые не должны чувствовать и грамма боли, хоть иногда и бывают срывы, но не на детях и Намдужне. Тэхён пока не близкий, но к нему у альфы другие сильные чувства.  — Почему мы все умерли? — Этот вопрос долго не давал покоя, устал видеть в чужих глазах ненависть. Чонгук молчит, раздумывает над чем-то, выбирая правильное решение, не хочет ошибаться. Мужчина разворачивается и поворачивает лицо омеги на себя за острый подбородок. — Ты убил меня. В прошлом.  Тэхён в ступоре. Не знает, что сказать. Прошлое, ведь не настоящее, тогда почему альфу задевает это до сих пор? Неужели, есть чувства? Есть. Они это выяснили.  — Я погнался за Юнги и пытался его спасти. Но ты сзади подкрался и убил меня по неизвестным причинам. Из-за этого я никого не смог спасти, все покинули мир из-за меня.  Омега опускает взгляд вниз, больше не хочет смотреть на Чонгука. Он винит себя во всем, ведь альфа не виноват, лишь он. — Я… Чонгук… Альфа слезы, стекающие по румяным щекам, стирает и сцеловывает. Не хочет видеть горькие слезы на прекрасных карамельных глазах. — Не думай об этом.  Чонгук опускает руку на спину мальчика и притягивает к своей груди. Гладит по напряженной спине, другой рукой зарывается в пепельные длинные волосы, массирует кожу головы и шепчет на покрасневшее ухо успокаивающие слова, чтобы больше не видеть слез из прекрасных глаз. Мужчина разворачивает омегу, облокачивает на свою грудь, чувствуя его изящную спину и шикарный разворот плеч. Оплетает руки вокруг талии и ставит на его плечо подбородок.  Озеро стоит на месте, оно абсолютно чистое, на него медленно опускается густой туман, создавая прежнюю атмосферу городу и лесу. Вокруг деревья и ничего лишнего, ничто не тревожит, лишь свист ветра гуляет рядом, напевая собственные звуки. Тишина манит, хочется остаться здесь и наслаждаться свободой. Тэхён, полностью укутанный ароматом шишек и дождя, расслабляется и откидывает голову на крепкую грудь.  Здесь хорошо и так по-родному. Рядом с Чонгуком уютно.  — Прости меня за все, ягодка, — тихим и искренним шепотом на ухо. Омега понимает — у Чонгука тоже есть чувства, просто их он умело прячет. Сердце теперь не ноет, там появляется маленькая надежда.

***

Сокджин стоит на пороге дома и смотрит на наручные часы. Его омега все еще собирается, времени в обрез, а истинный наряжается как на свидание. Альфа кричит, прося быстрее спускаться, и садится на пуфик. На нем черная мантия, как принято на важных ритуалах, сзади висит капюшон, на шее массивный красный крест и маленький золотой, на котором выгравированы все инициалы грехов. Уже вечер, на улице стемнело, погода похожа на прежнюю. Пасмурно, ветрено. В Корее каждый день — мрак. Солнца не было несколько веков, глаза не радовало. Здесь мрачно и туманно, дожди идут часто, висят над городом, застилают все собой. Такая погода всегда нравилась лишь истинному и Юнги, те не любители солнца и загорелой кожи. У Сокджина плохие предположения на счет солнечной погоды в эти полторы недели. Она переменилась с прибытия омеги сюда. Душа молодого альфы, совсем недавно умершего, кажется, свою омегу нашла, решила создать хорошие условия через тело бывшего Господина. Тот ведь обладает восстановлением, но на такие масштабы уйдет вся его энергия. А душа не упокоенная решила отомстить, чтобы Чонгук с ума сошел и причинил боль любимым детям, которых никогда не смел трогать и пальцем, любил ведь всем сердцем, от которого часть за все годы осталась. Эту ночь они провели бессонно, выясняли все причины изменения Чонгука. Он всегда восхищался Чонгуком. Мужчина силен духом. Самый чистый человек и одновременно прогнивший до кончиков пальцев. Безумное сочетание. Альфа не знает пощады и знает любовь.  Сверху слышатся шаги, деревянная лестница скрипит под массивной обувью омеги, которую тот любит носить в лес. Его омега слишком любит прогуляться вечером по лесу в одиночестве и собрать ягод, поэтому его ботинкам выделены две полки. — Пошли, мальчик мой. — Альфа приобнимает омегу за талию, сует в руки пачку арахиса и ведет к выходу, иначе опоздают. Хочется насладиться своим истинным сполна, но все это на потом, на ночь, которая опять будет бессонной.  — Спасибо за вкусняшку, — лыбится довольным котом.  Намджун быстро чмокает истинного в пухлые губы и открывает пачку, шурша ею на весь коридор и закидывая в рот несколько штук, довольно улыбаясь. Сокджин еще не привык к новому телосложению своего омеги, привык к сочным привлекательным формам, но и сейчас Намджун не менее привлекателен, только вот худым стал, но остался таким же красивым, но привычнее было раньше.  Мужчина пропускает омегу вперед и открывает ему дверь. Намджун быстро благодарно улыбается и плавной походкой оказывается на улице. Ждет, пока альфа запрет дверь и сразу цепляется за локоть. К этому времени пачка арахиса оказывается съедена. В строительстве этого дома альфе помогли родители. Они люди с доброй душой и сердцем, сами верующие, сначала обозлились и стали против сына, но долго протянуть так не смогли и извинялись за проступок. Но идти против Бога не смогли и разрешили сыну покинуть дом без ссор, попрощавшись напоследок. И даже зная о его грехе, не сообщали правительству, вымаливая прощения за это у Бога. И были прощены, ведь это ради блага. Вот в чем разница, люди не простили бы им этого поступка, а Бог простил.   Омега убегает вглубь темного леса с фотоаппаратом в руках и фотографирует все подряд. Почти семь лет здесь живет, это хобби ему никак не надоест. Намджуну вот уже восемнадцать, достиг возраста согласия. Альфа ступает за младшим по тропе, а рядом растут кусты с кислой клюквой, почти как его омега, только запах Намджуна сладковатый и им хочется наслаждаться вечность.  Сокджин из далека видит своего омегу над кустом с новой неизученной ягодой, тот сосредоточенно фотографирует кустик, высунув язык и прикусив его. Мужчина подходит ближе и опускает ладонь на его спину, отчего истинный пугается и подпрыгивает.  — Я новые грибы нашел! — восторженно пищит омега. Под кустом торчат грибы синего цвета. А в разрезе они зеленые. И правда, таких он еще не находил в заколдованном лесу. Магия грехов смешалась и распределилась по лесу в равной мере, создавая новые растения. Намджун любитель открывать новое, поэтому радуется каждому открытию.  — Умница. Теперь пошли. — Они и правда опаздывают. До начала ритуала несколько минут осталось.  Намджун вскакивает и кладет в пакет кусочек нового гриба, убирает под свою мантию и убегает вперед по тропинке. Сокджин идет за своим неугомонным мальчишкой, словно лев за своей львицей, и обогреть, и приласкать также хочет. Мужчина подходит к месту встречи, замечая своего омегу среди других грехов. Чонгук и Намджун сидят рядом и болтают, Тэхён сидит в стороне с подданными Чонгука на пеньке и смеется негромко, Хосок с Юнги и Чимином рядом, старший что-то шепчет, розоволосый омега хихикает, пока Юнги в черном капюшоне на голове чуть поодаль от них и кусает губы, его лицо сосредоточенно, проскальзывает волнение.  У них утром состоялся разговор. Пока все спали, Сокджин поехал в высшую школу и разбудил Юнги, чтобы рассказать обо всем случившемся. Мальчик плакал и хотел поехать к отцу, поддержать, помочь, но не дали. Сокджин запретил. В этом ритуале важна сплоченность, чтобы не было ненависти, поэтому поговорить было необходимо. Альфа подставил свое плечо, чтобы сын друга выплакался. Альфа этого мальчишку еще маленьким помнит. Чонгук всегда показывал фотографии детей, они растут слишком быстро, вымахали и стали достойными омегами, умными и красивыми. У них разница с Намджуном всего в два года, им будет, о чем поболтать в свободное время. Сокджин садится рядом и привычно подмигивает истинному. С первого взгляда они поняли, что таковыми являются, но мужчина ждал, пока истинный подрастет. Хотел хотя бы восемнадцати подождать, но мальчик нагло пришел ночью в комнату и улегся рядом, не хотел уходить ни в какую. Рядом долго не могли уснуть, Намджун поцеловал первым, неумело, осторожно, и терся с нетерпением о пах. В итоге добился своего. Тогда ему было пятнадцать, они три года в отношениях. И как раз омеге стукнуло восемнадцать. — Собирай всех, — командует Сокджин и глядит на друга.  Намджун быстро убегает, а Чонгук переводит взор на Сокджина.  — Завтра поедешь к Джонсону, — не желая, чтобы спорили, ставит перед фактом друга.  Чонгук кивает и смотрит назад, где ягодка болтает с подданными, смеется, обнажая широкую квадратную улыбку, заражающую и его, уголки губ ползут вверх. Мальчик действует как успокоительное, и дети тоже. Альфа сталкивается с Юнги взглядом, видит его волнение, коротко улыбается и замечает слезы на лисьих глазках. Чонгук понимает, что его младший ранимый сын уже все знает.  Все идут за Намджуном, а Юнги плетется в самом конце и ковыряет заусенец возле ногтя, единственный в капюшоне. Он садится рядом с отцом и тянет свои ручки к его большой. Чонгук целует в висок и шепчет извинения, Юнги простил, не мог не, ведь очень любит отца и переживает. — Чонгук, ложись в центр круга, — просит Сон и встает за пределы круга, чтобы следить за ритуалом изгнания чужой души из тела Господина.  Альфа чмокает сына в лоб и ложится на спину, пока другие садятся на колени, берутся за руки и натягивают на себя капюшоны. Вокруг темень, лишь глаза восставших из мертвых светятся и подсвечивают место. Сокджин ставит вокруг Чонгука ровно шесть свечей, седьмую — на грудь, прямо на сердце. Сон зарывает часть красного креста под землю над головой Чонгука и просит закрыть глаза, высыпает на веки что-то черное, как песок.  Тэхён смотрит на мужчину и прикусывает губу в страхе. Другие подданные поджигают свечи, а Намджун вновь тасует карты в руках. Он выкидывает их на главную свечу, и те взлетают вверх, держась в воздухе на дыме от пламени. Там изображены страшные существа, в темных масках и дыр вместо глаз. И на других тоже существа. Карты у Намджуна странные и пугающие. Амосфера ужаса стала настолько плотной, что казалось, будто сама природа задерживает дыхание. Тишина пронизывает каждый угол леса, лишь слабый шорох листьев и хруст веток разбивает монотность ночи. В середине леса, на пятне земли, собралась группа таинственных фигур в черных одеждах и масках, их глаза сверкают зловещим огнем. Слабое пламя факелов создает жуткие тени, которые танцуют вокруг участников ритуала, словно духи прошлого. Юные деревья вокруг, словно наблюдают за происходящим, их густые кроны, словно защищают ужасный обряд посторонних глаз. Гортанные пения и странные звуки наполняют воздух, создавая зловещую симфонию, которая пронзает до самого сердца. Напряжение в воздухе стоит такое, но сама земля готова треснуть под натиском зловещих сил. Запахи гнили и тлена смешивается с запахом монстра и магических трав, создавая дурманящую смесь, которая окутывает каждого, кто находится в лесу. Черные фигуры поднимают руки к небу, словно обращаяь к темным силам, затаив внутри себя нечто неописуемое, нечто, от чего вздрогивает сама природа. На грани реальности и магии, темный лес поглощает все вокруг, создая атмосферу ужаса, которая заставляет дрожать от страха даже самых смелых.  Чимин издает писк, когда тело отца начинает трястись в судорогах. Чимин крепче сжимает чужие руки и тем самым причиняет Тэхёну боль, чья рука в его. Альфы и Намджун спокойно сидят в тот момент, когда паника накрывает других с головой. Все они волнуются за одного человека. Их возраст берет вверх. Всем по шестнадцать, Тэхён старше всех, а Юнги — младше.  — Чонгук, главное сопротивляйся и не дай себе уснуть, — озвучивает Сокджин, а Намджун собирает карты с огня.  Ветер громким гулом проносится рядом, в воздух взлетает черная тень со светящимися глазами и с ней сплетается вторая, с шипами и красными глазами. Душа Чонгука. Она вырвалась прямиком из сердца и пытается справиться с чужой, пока сам Чонгук старается не потерять сознание без души. Сокджин встает с места и срывает с шеи красный крест, наставляет на две души и пытается загнать чужую в него, под нос, как мантру, шепчет что-то, с каждым словом становясь все громче.  Тэхён начинает трястись в судорогах, чувствует невыносимую боль в сердце, смотрит испуганными глазами на Сокджина, и тот в ответ. — Тэхён, ты должен терпеть. Сопротивляйся, если он попытается забрать тебя с собой. — Тэхён со слезами на глазах смотрит на Сокждина.  Омега хватается за сердце и скулит, такими темпами разорвет на себе мантию. Ему невыносимо больно, будто сердце медленно выжигают изнутри. Почему Тэхёну так больно, будто душу выдирают острыми когтями? С ним Сокджин тоже поговорил в тайне ночью. Ему сразу рассказали о том, что узнали. Он уже в курсе, что Ли Ёнгвон был его истинным, что он специально высасывает из самого Кровавого Бога все силы для своего живого истинного. Именно поэтому у них с Чонгуком появились чувства друг к другу, с этим тоже был связан Ёнгвон, но просчитался и свел других. Чонгук этой душе сопротивлялся на протяжении долгого времени, поэтому сходил с ума и уничтожал всех, кто попадется под руку, поэтому было невыносимо больно.  — Ягодка моя, терпи, — родной голос снизу заставляет замереть на месте. Тэхён смотрит на альфу, на то, как он справляется с судорогами и чужой душой, как внутри у старшего все сворачивается от боли.  У Чонгука закрыты глаза, а дети от его голоса сами немного успокаиваются, видят, как тот нарочно может прекращать судороги, и слышат его ровный голос.  Тэхён сосредотачивается на внутренних ощущениях и всеми силами пытается отторгнуть от себя истинную душу, но та цепляется и не хочет отдаляться навсегда. Омега чувствует тягу к этой не упокоенной душе. Истинные. Этот альфа был истинным Кима, но умер до встречи. А омега ничего не чувствует к этой душе, важен и любим лишь Чонгук. Тэхён на него вновь смотрит и слабо улыбается.  Душа затягивается в крест Сокджина, ветер громко гудит вокруг, шум поднимает. Из Тэхёна льются слезы ручьем, в душе боль, будто родного человека потерял, частицу себя. Вторая душа затягивается в главную свечу главную на груди Чона со свистом, а с неба начинает мелко капать дождь. Все встало на круги своя, пасмурная погода вновь посетила Корею, Сеул.  Подданные разом выдыхают, а Сон подходит к своему Господину и убирает свечи. С глаз исчезла сыпучая чернота. Чонгук поднимается и поправляет мантию, освобождение и легкость чувствует. Все встают с земли, а Тэхён так и сидит, навзрыд плача. Мужчина подходит к нему и садится на корточки, бережно заправляет пепельную прядь за ухо и слегка поднимает его голову за подбородок.  — Он был твоим истинным, — с неким сожалением говорит, видя истерику мальчика.  — Знаю, — в слезах и соплях соглашается, но несмотря на свои эмоции, его душа тянется только к этому мужчине.  — Иди ко мне.  И Тэхён идет в нужное тепло, обнимает и прижимается ухом к груди, слушает чужое сердцебиение. Ему роднее всех будет Чонгук. Его сейчас бросили родители, он себя чувствует очень одиноко. Хосок отводит в сторону Юнги и Чимина, у которых глаза на мокром месте от происходящего. Мальчики не привыкли к ритуалам, и их состояние не в норме сейчас. Их можно понять, это их первый раз, они испытали ужасный стресс и боялись за отца.  Чонгук смотрит на Сокджина и кивает ему. Тэхён обмякает в руках. Мальчика усыпил друг по немой просьбе, чтобы тот смог отдохнуть на время от пережитого. Хосок садит своих омег на пенек, а те тоже теряют сознание. Омегам тоже надо отдохнуть.  — Я отвезу детей и Тэхёна в школу.  — Хорошо, — отвечает Хосок, придерживаясь истинных. У него самого есть незаконченное дело. Пятьдесят четвертый сегодня ночью должен быть убит.  Сокджин окидывает взглядом подданных, Сона кивком просит всех разогнать. Он берет Намджуна за руку и уводит в лес, чтобы продолжить незаконченное утром. Наконец и Сокджин сможет насладиться своим омегой сполна и испробовать новое тело на вкус.  Сегодня всем по-своему отдохнуть необходимо. 

***

Чонгук тормозит возле ворот школы и прикладывает специальную карточку, чтобы проехать внутрь. Железные ворота отворяются, мужчина въезжает внутрь и смотрит в зеркало заднего вида на сыновей. Чимин и Юнги посапывают в обнимку, уже просыпались и ложились удобнее, а Тэхён свернулся в комок на переднем сидении и накинул капюшон кофты на светлую макушку, собрав волосы в хвостик. Милый во сне.  Чонгук выражает свою любовь в действиях, на словах не совсем умеет, но готов учиться. Он к этому омеге испытывает слишком знакомые чувства. Четыре года назад у него был омега. Тем более истинный, это оставило свои значительные плоды. Любовь была безумная, докатилась до того, что альфа убил свою пару без сожаления. Увидел за изменой. Омега оправдывался, лил горькие слезы. Чонгук взял в руки кинжал и долго мучал, пока тот омега не скончался без дыхания. После того случая, были только шлюхи на одну ночь, никаких чувств. Он не боится любить, боится убить любимого. Но та шлюха заслужила смерти, нет в мире места таким, каким был он. Шлюхи всегда получают по заслугам. Тэхён кажется не таким, как все. У него две интересные личности, которые хочется усмирить и приласкать, полюбить в конце концов.   Мужчина тормозит на стоянке и выходит. Чимин подрывается от звука закрывшейся двери и сонно моргает, сам вылазить из машины и осторожно будит Юнги, чтобы не попало от него. Чонгук придерживает им дверь и после прикрывает, сам сгребает Тэхёна на руки и несет ко входу высшей школы. Изредка поглядывает назад, чтобы дети быстрее перебирали ногами, а то те вяло тащатся сзади и зевают, подкалывая друг друга и тихо смеясь, еще и успевая передавать воздушные поцелуи друг другу. Его дети, как всегда, в своем репертуаре, игривые. Они заходят в школу и натыкаются на охрану при входе. — Без инцидентов? — Тэхён на его руках начинает шевелиться во сне и причмокивать губами. Он цепляется руками за кофту и утыкается в нее носом, вдыхая природный аромат. Руки оплетают жилистую крепкую шею. — Без, Господин Чон.  — Отлично. Можешь идти. Охранник кланяется и уходит в один из длинных коридоров учебного заведения. Чонгук заходит в другой коридор с тушей на руках, дети плетутся следом, поднимаются на третий этаж и останавливаются, Чонгук быстро их чмокает и желает сладких снов, обещая встретится в ближайшее время. Сам поднимается на четвертый жилой этаж с грузом на руках и идет до конца коридора, в самом углу открывает комнату и прикрывает дверь за собой. Он опускает Тэ на большую кровать и чмокает в лоб.  Все вещи в этой комнате принадлежат Тэ, его просьба на отдельную комнату выполнена. Вещи быстро перетащили сюда по приказу, все лежит на своих местах, так, как Тэхён оставлял в прошлой комнате. Чонгук собирается уходить, но цепкие пальчики цепляются за одежду. — Останься, — у мальчика появляется надежда в глазах. Он привык ночевать со старшим, теперь совершенно не хочет отказываться от этого.  — Останусь. Он своим теплом восполнит потерянную частичку души младшего. Согреет этой ночью и убаюкает в своих руках. Наверное, мужчина останется с ним дольше, чем на одну ночь, ведь не успеет так быстро собрать его душу заново. Главное — не испортить все слишком быстро.