Семь смертных грехов

Сегодня их тренировка проходит на закрытой территории школы. Удар прилетает в плечо, в бок, он злится, потому что опять не получается одолеть сильного соперника. Отец поддается сыну, для него лично делает поблажки, а Юнги злится из-за этого, хочет сразу биться в полную силу, но отец считает, что мальчику пока рано. А он хочет все сразу! Юнги налетает со спины, но снова становится побежденным, лежа на лопатках на земле. Чонгук слишком силен, даже в пол силы, даже при том, что контролирует ее с Юнги, чтобы не причинить вред. А сын злится и злится, пытается встать и налететь с другой стороны, снова оказываясь на земле. Он дует губы и расслабляется, раскинув конечности в стороны. Чонгук сравнивает его с букой. Юнги в такие моменты слишком мил, его щеки, как и губы, тоже надуваются от обиды. Отец ложится рядом и поворачивает голову в бок, рассматривая обиженный профиль. — Ты чего, кроха? — забота в голосе отчетлива слышна, ему видны изменения сына. — У меня скоро это, — признается совсем тихо, а Чимин с пенька обращает на него внимание и вытягивает губы трубочкой.  О, он очень ждал течку своего омеги, потому что течка Чимина откликается только на Юнги, а потом и Хосок подхватывает их настроение. В эти дни они остаются в комнате на неделю, никуда не выходят, только друг к другу ближе жмутся. В гон альфа становится сумасшедшим, бесконечно трахает своих течных омег, а те только рады, ведь течка берет вверх. В эти дни грех Чимина бушует вовсю, и даже Юнги становится неуправляемым и очень сексуальным для своей пары. Чонгук понятливо кивает и больше не пристает, знает, что перед течкой сын не в настроении и слаб. Ему нельзя нервничать и нагружаться. — Тогда отложим тренировки на время. — К Чимину это тоже относится. На время их течки все же стоит все прекратить, иначе их здоровье подорвется, а им это совсем не нужно.  Омега тоже поворачивает голову на бок и смотри на отца.  — Думаю, да, — покорно соглашается, хоть в душе и хочет продолжить. Юнги хочет стать сильным, хочет биться на равных с отцом, но понимает, насколько важно его и так плохое здоровье.  Юнги думает, что всегда все портит своими болезнями и плохим здоровьем. Отец приобнимает его, ведь все прекрасно чувствует, знает о вечных переживаниях младшего сына. Омега чувствует, что Хосок, сидя рядом с Чимином на пеньке, читает его мысли, хочет подорваться и успокоить, но Мин мысленно отвечает, чтобы истинный не дергался из-за пустяков. Хосок немного успокаивается, но обещает еще раз обсудить эту тему накануне.  — Эй, Намджун, мы здесь, — подзывает Хосок, виднеющегося из далека парня.  Омега одет в любимых ботинках на массивной подошве, рваных джинсах и легкой светоотражающей куртке. С момента получения способности он похорошел, будто расцвел изнутри и снаружи. Его тело стало стройным, привлекательным, теперь каждый альфа пускает слюни на него, но Сокджин всегда любил и будет любить его. Они созданы только друг для друга, поэтому они истинные по природе.  Намджун садится рядом с Хосоком и Чимином, его глаза закрываются на ходу. Вновь не спал всю ночь, а дорабатывал лекарство. Омега вздыхает и подзывает лежащих на земле Чона и Юнги, те садятся рядом.  — Слушай, Юнги, сейчас я тебе кое-что расскажу, только не пугайся. Чимин, тебя это тоже касается, — бросает взгляд мельком на розоволосого, который заранее начинает волноваться.  Хосок обнимает заволновавшихся Юнги и Чимина. Они слишком восприимчивы.  — И так, есть одна детская сказка… Он рассказывает им сказку, ту самую, где Юнги был Сэмом, а Чимин — Рисом. Он рассказывает о проклятье, которое Рис наложил на Сэма, подписав договор с дьяволом. Рассказывает, что Юнги в любой момент может превратиться в оборотня и покинуть родной дом, покинуть Чимина и Хосока.  — Это таблетки помогут тебе. С помощью них твое проклятье не сможет проявиться, ты сам сможешь им управлять, но только в целях спасения, — Юнги берет коробочку с желтыми капсулами. — Я их изменил, — именно из-за этого их цвет сменился с синего на желтый, — у тебя не будет никаких побочек. Достаточно принимать их один раз в день, в любое время. — Он точно не уйдет от нас? — с надеждой в голосе спрашивает Пак.  — Такое случится всего один раз. Нам всем это пойдет на пользу, только он сможет найти определенные травы для обряда, — Чимин медленно меняется в лице. — Но, — Намджун прерывает страх и ужас всех, — это ненадолго. Не навсегда. У нас ведь после всего будет целая вечность…  После спасения Кореи они будут жить вечно, оставшись в своем выбранном возрасте. Из них только Чонгук и Сокджин уже выбрали этот возраст. Намджун умеет успокаивать. Для своих лет он очень умный парень. Он никогда не учился в школе, ему уже надо в университет по возрасту, но он предпочел обучаться дома самостоятельно, ему помогает истинный, тот покупает различные курсы и оплачивает заочное обучение. Намджун учится на первом курсе агрохимии, его это очень привлекает, он занимается изучением растений и почвы практически с детства.  Юнги спокоен, только Чимин немного переживает. Перед течкой его поведение меняется, его легко расстроить. Хосок гладит его по спине, все переживают, но только Чимин так явно, не сдерживая эмоций, чем и нагоняет страх на остальных. Никто не хочет, чтобы Юнги волновался, Чимин тоже, но сейчас совладеть с эмоциями для него не под силу.  — Ну все, Чимушка мой, иди сюда, — для отца его настроение словно пытка, Чимин идет в объятия отца. — Когда он успокоиться, я верну его вам.  Чонгук уносит сына в учебное заведение, иначе тоска опуститься на всех.  — Хосок, а это успокоительные для Чимина, — вот как знал, захватив их с собой. — Два раза в день по одной таблетке.  Юнги тихо хихикает, но по-доброму, знает, каким встревоженным может быть Чимин, ему таблетки пойдут на пользу. А на счет своего проклятья он не переживает, Намджун все подробно объяснил, им не о чем волноваться. Хосок солидарен с ним. И правда, не о чем волноваться, у них есть те, кто в любом исходе помогут.  Только вот у Намджуна на плечах все еще лежит одна нелегкая задача. 

***

— Мы развлекались всего неделю назад, но я так соскучился по тебе, мой Хозяин, — мурлычет сладким голоском на ухо. Он любит быть очень непослушным, паясничать. И сейчас он непослушен, сам владеет большим органом, скачет на нем, открывая вид на темно-розовые соски, осиную талию и кожу цвета персик. Кровавый Бог наслаждается своим резвым вампирёнышем, позволяя ему немного поводить в игре. Но совсем немного, потому что вскоре омежка оказывается под альфой, его грубо трахают в растянутую дырку на его же природной смазке. Стоны ласкают уши, омежка весь такой сладкий, он выпускает клыки и пьет алую кровь из шеи, не может остановиться, как будто пытается лишить своего Хозяина жизненных сил. Хозяин не отстает, параллельно с грубыми толчками пьет кровь своего вампирёныша, а тот жалобно скулит и поджимает пальчики на ногах от приятных ощущений.  — Боже, мой мальчик, как же я тебя люблю, — отрываясь от вкусной ключицы и трахая прекрасное тело, произносит мужчина. — И я тебя, Хозяин… Его резко переворачивают, ставя на колени, а по одной половинке прилетает болезненный шлепок.  — Х-хозяин, да-да, еще… — скулит он, забывшись в приятных ощущениях, и насаживается глубже и резче на крупный твердый орган без разрешения.  Чонгук в кулаке сжимает волосы и тянет до довольных стонов. Омежку трясет, оргазм настигает его быстро, как и старшего. Он кончает на бедра, а омежка пачкает простыни и валится на кровать, сыто улыбаясь. Они чуть-чуть лежат вместе, потом Чон вытирает его и помогает одеться. Мальчик уставший, но радостный.  — Мну нужно идти к моей ягодке, и ты ступай, — целует сладкого вампира напоследок в сочные губы и покидает свою комнату в учебном заведении, откуда и омежка скоро уходит с приятным осадком на душе. Чонгук идет к своей долгожданной паре. Они не виделись со вчерашнего утра. Вчера спали вместе, собирались по утру и больше не виделись. Альфа был занят своими делами весь день, совсем не было дела до омеги, которому наверняка было скучно. Тэхёну вечно скучно, его второй личности, которая постоянно рвется куда-нибудь, несмотря на первую, которой нравится побыть в тишине, почитать книгу или погулять одному. Чонгуку чуждо скучать, но так уж случилось, что он соскучился по своему омеге и надеется, что тот тоже, что он решил убежать от реальности с запахом дикой морошки. Альфа ступает на частную парковку, выбирая рабочий черный тонированный джип. Он разрешил Тэхёну оставаться в своем особняке, но только после учебы. Мальчику будет легко перемещаться туда тогда, когда ему захочется. Тэхён написал, что сегодня он остался там, но не сказал, где разгуливает, его придется еще найти среди множества комнат и залов. Уверен, что омега разгуливает по церкви, хотя ему одному там и нельзя находиться, в особенности сейчас, из-за скорых переговоров и приезда президента. Сегодня погода немного лучше, дождя нет, только туман спустился на город, окутывая все в белесую дымку. Кроны деревьев не видно из-за тумана, многоэтажки тоже, только дорогу под светом фар. Альфа за этот день устал, он замещает учителя Пак Кихуна, который был убит Тэхёном, выполняет свою работу директора и следит за церковью, связывается с рабочими и Сокджином, которые отвечают за встречу, при этом ищет замену на место покойного Пак Кихуна. Многие приходили, но не были приняты из-за своей веры или не веры. Кровавому Богу нужны люди, которые верят в него и в Сатану. Сатана его ближайший друг и брат, он тот, кто вместе с ним впервые отвернулся от Бога. У них своя собственная вера, не все люди согласны на нее, боясь правительства и новых законов. Только Сатана и Семь смертных грехов неподвластны им никак. Работники учебного заведения подписывали специальный договор о неразглашении, они приняли своеобразную веру, но они все еще зависят от закона.  Чон подъезжает к особняку, паркуясь недалеко от железных расписных ворот. Ехать от школы до особняка недолго, всего пятнадцать минут. Пока ехал, увидел прислуг, которые шастают и, видимо, помогают Сокджину. Их он обязательно проведает, но позже, после встречи с ягодкой. Ему открывают ворота, он проходит в один из ходов и берет красную свечу, освещая себе путь. Факелы слегка подсвечивают ходы и алые кресты. Чонгук поднимается на второй этаж и идет в свою комнату, где должен быть или не быть омега. Но его там не оказывается, только раскрытая посередине кровати книга. Похоже, он читал, но забросил это дело. Альфа отправляется в церковь. Сон тут же встречает и рассказывает о Тэхёне, который недавно заявился и решил помочь Сокджину с подготовкой. Вторая личность вновь разбушевалась: Тэхён расспрашивает священника обо всем и бодро помогает рабочим переносить столы для банкета. Он забирает у здоровых альфа тяжелые предметы и сам тащит, желая помочь. Это совсем не омежье дело. В итоге у него забирают стол и поручают расставить сервиз, ведь ну слишком он рвется помочь и все никак не угомонится. Мальчик вприпрыжку, но аккуратно, чтобы не разбить посуду, скачет и расставляет все по местам, напевая какую-то песенку под нос. Кажется, он совсем не скучал по альфе, ему наоборот весело, а вовсе не скучно, как навыдумывал себе Чонгук. Тэхён на самом деле еще такой ребенок, ему нужно веселиться и общаться с ровесниками, но это не его путь, он сам оборачивается, почувствовав знакомый запах, и несется в сторону альфы с тарелками в руках. Чонгук чувствует неладное, уже через секунду все оказывается вдребезги разбитым на полу, а омега висит на чужой шее. Все-таки скучал.  — Необязательно было разбивать посуду, — опуская руки на талию и усмехаясь, говорит альфа.  Тэхён ойкает и виновато опускает голову, потеряв весь свой веселый настрой.  — Прости, я… — Нет, не нужно. Даже если ты будешь не прав, никогда не извиняйся, это сделаю я за тебя. Все хорошо, — оглаживает теплую щеку, заставляя поднять чужой взгляд на себя. Тэхён на сказанные слова заторможенно кивает. — Будь аккуратен, на полу осколки, — коротко целует омегу в лоб, чтобы он успокоился и не переживал.  Тэ улыбается и прижимается щекой к теплой груди, прикрыв глаза. Он так и стоит, не шевелится, внюхиваясь в знакомый запах.  — Фу. От тебя воняет, — морщась, отходит назад. — Не подходи ко мне, если от тебя пахнет другим, — обиженным голосом.  Омега уходит, смотря под ноги, чтобы не напороться на осколки. Черт. Он совсем не подумал, когда после секса сразу поехал к своему омеге, который чувствителен на запахи, которому неприятны чужие запахи на теле своего альфы. Тэхён и так слишком много позволил, позволил своей паре спать с другим. Чонгук не идет за ним, а уходит в душевую.  Тэхён краем глаза видит его уход и закатывает глаза. Все же неприятно, но он принял это, знает ведь, что те связаны друг с другом, им нужно питаться кровью, особенно омеге, которого превратил в вампира Чонгук, ему нужно питаться им. Тэ знает и понимает, что между ними не может быть никаких отношений, не более, чем просто секс и взаимовыручка. Альфа принимает в виде своей пары только одного, и это Тэхён. Ему просто нужно успокоиться.  Омега принимается расставлять тарелки и столовые принадлежности на скатерти, пока прислуга прибирает за ним осколки. Он еще в детстве был научен правилам этикета, знает, в каком расположении правильно раскладывать различные вилки, ложки и тарелки. Сокджин следит за всеми, контролирует процесс подготовки и ставит галочки в блокноте. По его глазам и опухшему лицу видно, как он устал, но не подает вид. Видимо, помогал ночью своему истинному, Намджуну. Тэхёну через пару минут становится скучно, поэтому он в тихую уходит вглубь церкви, где находит расписной золотом балкончик и забирается на него по длинной лестнице. Там оказывается одинокая скрипка, лежащая на столике. Губы вытягиваются трубочкой, оценивая пришедшую в голову идею. О да, ему очень хочется это сделать, это будет звучать бесподобно, духи этого места оценят затею.  Он берет скрипку и смычок, ставит в нужное положение и начинает играть. Он играет спокойную убаюкивающую мелодию, прикрыв глаза в наслаждении. Раньше он занимался скрипкой, ему нравилось, но вскоре омега забросил занятия, потеряв интерес, но руки все помнят. Каждый звук, каждая нота заставляет дыхание замереть в ожидании чего-то. Это что-то настигает омегу через несколько секунд, дыхание замирает, звучание нарастает и нарастает, создает тревогу внутри, все скручивается от мандража. Это великолепно. На талию опускаются руки, с губ слетает облегченный выдох. Ему так не хватало его рядом, без лишних запахов. Мелодия успокаивается, как и ее создатель, становится тише и тише, пока совсем не умолкает. Альфа забирает из чужих рук скрипку, откладывает на столик и разворачивает Тэхёна к себе лицом.  — Это было чарующе, — шокирован навыками омеги и хвалит его. — Где ты научился?  — Еще в детстве. Но я давно забросил, — это разочаровывает, но его неозвученное предложение остается в силе.  — Ты не хочешь сыграть для президента?  У Кима ступор, он не знает, что ответить. Это же очень серьезное предложение, это же большая ответственность. То есть, Чонгук доверят ему настолько, чтобы доверить такое важное дело, наверняка это событие много для него значит.  — Я могу попробовать, — тихонько соглашается, а Чонгук радуется внутри, только не показывает наяву.  Это точно важно для него. Этот приезд важен.  Омега получает сладостный поцелуй в губы. А потом альфа уводит его по ступеням вниз, а потом и вовсе в свой особняк на кухню, где для них по приказу уже накрыт стол различными угощениями. У Тэхёна вытягиваются губы трубочкой от удивления, ему приятна такая забота, желудок урчит как раз во время. Чон ухаживает за омегой, отодвигает для него стул и наливает ягодный сок в стакан. Тэхён улыбается и приступает к еде. На ужин у них рис с овощами в кисло-сладком соусе. Омега довольно ест, наслаждаясь и изредка протирая губы салфеткой. Чонгук не смотрит на него, а переписывается с кем-то, не обращая внимания на омегу. А ему обидно. Тэ хмурится и откладывает вилку в сторону, смотря на старшего, который ничего не подозревает, не замечает на себе прожигающих взглядов.  — Телефон убери, — и обиженно дует губы.  Директор поднимает взор и сразу выполняет просьбу. Не ожидал он такого смелого поступка. Альфа вглядывается в немного встревоженное лицо омеги, понимая, что его что-то тревожит. — Я хотел спросить… — Конечно, — понимает, что младший начинает говорить, раскрывать тревожащие вещи.  — У меня есть друг. Трэвис. Он остался в Вашингтоне. Я бы хотел с ним встретиться, — закусывает губу, выжидая ответа. Ему стоило это больших усилий, он боялся рассказывать о Трэвисе Чонгуку. — И поскольку у меня больше нет родителей, я могу просить встречи с ним только у тебя, — голос не дрожит, он серьезно настроен.  Челюсти скрипят. Желваки ходят ходуном. Какой еще друг? Но ему не останется ничего, как согласится. Потому что его омега должен быть счастлив. Всегда. Несмотря ни на что.  — Я не могу тебя отпустить, — лицо грустнеет. — Но я могу выделить ему комнату здесь. Вы будите под моим присмотром. Тэхён пищит от радости и кидается на чужую шею. Он очень благодарен Чонгуку. Омега сидит на чужих коленях и нежно целует в губы. В Тэхёне так много нераскрытой нежности, ему нужны прикосновения постоянно, он питается этим. Через время он отлипает, но с колен не слазит. Видимо, ему никогда не показывали ласк. Его родители были холодные, они не заботились о мальчике так, как он требовал, ему уделяли мало времени. Чонгук изменит это. Тэхён заставляет его меняться.  — Что ты чувствуешь теперь? Ты жалеешь, что убил их? — невесомо гладит по нежной щеке.  — Нет. Наоброт, я рад, что все случилось именно так… — голос не дрожит, он говорит чистую правду. — Мне легче. Легче рядом с тобой.  Он слишком откровенничает, уже сил скрывать что-то, нет. Черная прядь с волос исчезла, запах поменялся. Вот, что служит таким переменам. Тэхён искренний, добрый, нежный, заботливый мальчик, и сейчас им является, убрав себя дерзкого.  Чонгук целует омегу вновь, наслаждается своим искренним мальчиком сполна.

***

— Пока нет Чимина, может займемся чем-нибудь? Я хочу жестко, — именно это сказал Юнги минуту назад, а сейчас прикусил губу и смотрит вниз. Впервые Мин просит пожестче.  — Насколько жестче?  — До крови. Я правда очень хочу этого, — поднимает глаза-бусины всего на миг, заправляя мятную прядь волос за ушко. Альфа усмехается и подманивает своего омегу пальчиком к себе. Он ступает, но опускает голову еще ниже от смущения. О, из-за Чимина у Юнги появляется новый грех, ведь тот приучил его к интимным ласкам, и теперь мятный мальчик сам жаждет их. Хосок рассматривает красивые черты лица в полумраке комнаты, он понимает, насколько безумно любит его, понимает, насколько были тяжелы месяцы без него в ссоре. Он тянет его на себя и страстно целует с языком, держа руки на талии и спине. Омега цепляется за плечи и ластится ближе, сосет чужой язык с наслаждением и прикрытыми глазами с подрагивающими ресницами. Оба давненько не занимались любовью, поэтому мгновенно возбуждаются и стягивают друг с друга одежду. Им жарко, кожа липнет, но им это наоборот нравится, возбуждает сильнее, стоны становятся откровеннее. Альфа ласкает подушечками пальцев припухшую мокрую дырочку, но не проникает внутрь, только легонько надавливает, вызывая сладкий скулеж. Юнги просил жестко, значит получит. Хосок резко бьет его по одной ягодице сразу три раза, до вскриков и сбившегося дыхания.  — Еще. Я хочу, как они, — оба понимают, о ком идет речь. О вампирах.  Хосок усмехается и сжимает, покрасневшую от ударов, задницу. Не обделяет и левую половинку в сильных ударах, параллельно вцепляясь в шею острыми зубами и кусая, не до крови. Юнги ногтями цепляется за спину, царапая. Что хотел, то и получает. Ему ни в чем не отказывают.  Омега выкручивается из крепкой хватки и ложится на спину, раздвинув ноги в стороны, открывая вид на красивый вход и средний член с поджатыми яичками. Головка и дырочка сочатся ароматными соками. Это самый лучший вид за сегодняшний день. Юнги морщит носик от неприятных ощущений, на попе лежать больновато, но приятно одновременно. Хосок ложится меж его ног и принимается тщательно вылизывать и доставлять удовольствие любимому. Тот стонет откровенно, во весь голос, совершенно не стесняется себя и своих ощущений. В первые полгода Юнги был совсем стеснителен, не мог смотреть в глаза и отворачивался. Но Чимин научил его всему, показал, что это не стыдно, наоборот, это то, чего жаждет каждый альфа от своей пары. Хосок принимал и принимает Юнги любым, ему он целиком и полностью нравится, для него он весь любимый.  Омега сжимается, не пропуская язык внутрь, в уголках глаз собираются слезы. Ему слишком приятно, ноги трясутся. Хосок целует внутреннюю часть бедра, расслабляет его, чтобы язык проник в сладкое нутро. Внутри Юнги такой вкусный, смазка облепиховая с пряным привкусом корицы. Чимин безумно любит вылизывать его, но сейчас его нет рядом с ними, поэтому этим занимается истинный, который не меньше любит это дело. Их запахи смешиваются, в комнате стоит безумный аромат схожий с лесом. Мин вцепляется пальцами в короткие рыжие волосы, и альфа хищно скалится, по подбородку течет сладостная смазка, он продолжает жадно вылизывать своего омегу, расслабляя его тельце.  — Стой, стой… — судорожно вбирает воздух в легкие и выкручивается. Он сейчас почти кончил, но хочет почувствовать большой член в себе, поэтому не позволяет продолжить.  Теперь его очередь доставлять удовольствие. Он просит истинного лечь на спину и садится меж его ног, принимаясь соблазнительно облизывать губы, а затем и головку кончиком языка. Старший не забывает поощряющее гладить по мятным мягким волосам и по поалевших щекам. Юнги старается, насаживается ротиком на половину, оттопыривая попу кверху, чтобы альфа видел и его прелести. Он вновь сосет головку, а сережкой в языке проходит по уздечке, выбивая стон из альфы. Боже, и так омега делает каждый раз, заставляя приблизиться к пику со стремительной скоростью. Вбирает член за щеку и стреляет глазками. Хосок медленно, но верно сходит с ума из-за своего мятного мальчика. Пощечина прилетает в другую щеку. Хосок не может нормально соображать, разум затмевает пелена возбуждения. Омежка сам просит бить пощечины, Чон не отказывает ни в чем, чтобы до красных следов.  Юнги кашляет и задыхается. Хосок уложил его на лопатки, залез сверху и теперь долбит в широко открытый ротик. Это доставляет кайф, из омеги течет пуще, пачкая светлые простыни. Альфа фиксирует голову на месте и размашисто входит во всю длину до горла. Внутри мокро и горячо. Ресницы подрагивают, глаза словно пьяные, взгляд затуманен. Он покорен и послушен своему истинному, вбирает всю длину, не пытается слезть, кайфует и иногда захлебывается в собственной слюне. Старший выходит из рта и мокро целует в засос. Оба, кажется, перевозбуждены и хотят большего.  Альфа грубо разводит ноги в стороны и заполняет дырку одним точным движением, выбивая протяжный скулеж. Юнги цепляется короткими коготками в накаченную твердую грудь и стонет точно на ушко. Это заводит еще пуще, скорость становится бешеная. Ноги закидывает себе на плечи и продолжает трахать, смотря прямо в лисьи глазки. У Юнги перед течкой всегда так: ему хочется быть грубо оттраханым, чтобы его имели долго и тщательно, чтобы член упирался в глотку или в простату, но впервые он просит об этом сам. Кажется, их слышно даже в коридоре учебного заведения, но им плевать, потому что они наслаждаются друг другом. Другим не повезло так, как им, потому что их запирают и заставляют заниматься сексом с незнакомыми. А Юнги и Хосоку позволено все.  Потом Хосок имеет своего омегу сзади, шлепает по раскрытым сочным половинкам до следов и синяков. Хватает за волосы и грубо сжимает, облизывает заколотые уши и кусает шею до мелких ранок. Юнги сейчас, словно садист, ему нравится так, чтобы до боли и звезд перед глазами. Хосок грубо берет его за волосы и тянет на себя, их грудь и спина соприкасаются, липнут от пота. Альфа лижет проколотую мочку, оттягивает так, как нравится его малышу. — Ты у меня очень вкусный, — шепчет на заколотое покрасневшее ушко. — Я бы вновь и вновь вылизывал твою дырку. Юнги всего аж передергивает от неимоверных ощущений. Он дергается в оргазме и заливает простыни под собой, обмякая в сильных руках. Омега жадно вбирает воздух, губы приоткрыты. Альфа держит его крепко и все еще вбивается в дырочку, а младший тем временем кончает долго. Хосок выходит из растянутого отверстия, заливая его красные от следов половинки.  Они тяжело дышат. Комната полностью пропахла ими. Альфа аккуратно укладывает омегу на живот и идет открывать окно, по пути захватывая салфетки. Он аккуратно вытирает остатки белой жидкости со всех сторон, вручает истинному капсулу и стакан с водой, быстро меняет белье на чистое, а Юнги к этому времени уже спокойно посапывает, во сне дергая носиком. Такой милый малыш. Хосок безумно любит его, и уже скучает по Чимину, который должен вернуться с минуты на минуту. Альфа бережно укутывает омегу в одеяло и целует в щеку, сам уходит относить грязное белье в прачечную, а когда возвращается в комнату, рядом с Юнги оказывается и Чимин, который обнимает его, готовясь прикрыть глаза, но когда видит Хосока, бодро подрывается и пищит, но тут же затихает, видя, что мятноволосый дергается во сне. Чимин всегда вот так встречает альфу, радостно, с объятиями.  Альфа ложится между омегами, сразу оказываясь в их оковах. Юнги неосознанно тоже двигается ближе, Чимин устраивается удобнее под боком и быстро засыпает, уставший после тяжелого дня. Рядом с родным ароматом хвои им ничего не грозит, они любят и их любят и оберегают от всего плохого.  О таком альфе, как Хосок, они раньше и мечтать не смели. Но сейчас он их частичка, и без него им будет очень одиноко и плохо. Хорошо, что истинный останется с ними на всю оставшуюся жизнь. 

***

Глаза слипаются на ходу, русые волосы растрепались на ветру. Перед ним отворяются ворота. Парень проходит внутрь, шаркая подошвой, и оценивающим взглядом проходит по вычищенным до блеска залам. Завтра состоятся важные, которых он ждал так долго, конец июля настал слишком быстро. Нужно решить все неполадки заранее. Потом вновь придется готовить помещения, но это будет относительно не скоро. Взгляд падает на альфу, который руководит прислугой, его глаза сонные, как и у Намджуна, который подходит к нему сзади и обнимает за талию, опуская голову на плечо. Сокджин выдыхает и гладит нежные руки своего омеги.  — Так хочется чего-то вкусного, — шепчет на ухо и снова опускает голову на плечо. Мужчина лезет в карман и отдает омеге мармелад в форме червяков и две шоколадные конфеты. Он сразу съедает одну конфету и закидывает в рот две мармеладки, в блаженстве прикрыв глаза. У Сокджина всегда найдется что-нибудь вкусное для Намджуна. — Спасибо, — чмокает в щеку и отстраняется, становясь рядом, чтобы понаблюдать за кипящей работой.  Подданные носят столы, расстилают скатерти и раскладывают сервиз во второй части церкви. Другие на троссах чистят иконы из бриллиантов и других камней. Также полируют лестницы, выступы, моют полы. Работа в самом разгаре, у рабочих целая ночь впереди, но а пара вскоре планирует покинуть церковь и вернутся в дом.  — Мне нужно тебе кое-что показать, — вдруг говорит Сокджин. Они идут в библиотеку. Она находится на нижнем этаже. В церкви есть даже бункер под землей на возможные рисковые случаи, библиотека находится как раз рядом. Она наполнена множеством старинных и новых книг. На досуге, чтобы успокаивать свой грех, Чонгук реставрирует самые старые. И в одной из отреставрированных им книг Сокджин нашел кое-что очень интересное.  — Смотри. Это Сатана, узнаешь? — тыкает на одну страницу. Конечно, Намджун узнает своего искусителя, он ведь является одним из «чёрных сатанистов», омега исповедует сатанизм.  Однажды, узнав о занятии Чонгука, еще будучи подростком, Намджун решил узнать побольше об этой религии. Как-то раз он даже увидел Сатану вживую, рядом с Чонгуком, с другом истинного. И очень уж Сатана напомнил кое-кого. Поэтому ему стало любопытно, Сокджин рассказал обо всем, ведь был в курсе секрета Кровавого Бога, каковым его назначил сам Сатана. После рассказа ему захотелось исповедовать эту религию. Сатана принял его таким, какой он есть.  — И здесь он, — показывает уже другую книгу, написанную им в прошлом. На рисунке и правда Сатана, а внизу подпись:  «Спаситель всего человечества, посланный самим Богом». «Ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем; пробудил для тебя Рефаимов, всех вождей земли; поднял всех царей языческих с престолов их». — Как мы раньше не догадались, — Намджун обреченно вздыхает, понимая, какую важную часть упустил.  Нельзя было забывать, кто такой Сатана. У него своя истина, его истина — ложь. Его слова нельзя принимать за правду, но не теперь, когда она раскрылась. Им нужна встреча с ним. И это как раз прекрасный повод, чтобы сблизить их.  — Нам нужна эта встреча. Встреча с Чонгуком и Сатаной. Он все знал, он его самый близкий человек, никто не знает о нем правду, кроме Чонгука. Но зачем они скрыли это? — рассуждает вслух омега, не представляя, что им придется узнать.  — Именно он поселил нас в этом мире, но в прошлой жизни это сделал не он. Это сделал Бог. Но зачем Сатане помогать людям, а не совращать? — тоже не понимает священник, вчитываясь еще раз в надпись.  — Чонгук знает ответы. Тогда решено, завтра узнаем правду, — решительно кивает сам себе младший.  — Обязательно, — соглашается, — А теперь пошли отдыхать, солнце. Мы не спали всю ночь. Оставим дела до завтра.  Альфа ведет истинного на выход, тушит свет в библиотеке и запирает дверь на замок, пряча ключ в специальном сейфе на стене. Они покидают церковь, не представляя, что им предстоит узнать завтра.  В христианстве дьявол наиболее известен под именем Сатаны. Современные формы христианства рассматривают дьявола как ангела, восставшего против Бога. Ему приписывается ненависть к человечеству и вообще созданиям Божьим, противостояние Богу, распространение лжи и хаоса в людских душах. Другие христианские течения считают дьявола воплощением людских пороков и страстей. В библейских текстах дьявола называют «драконом», «древним змием», Сатаной, «князем этого мира». В Евангелии дьявол предлагает Иисусу: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее». Но Иисус отвергает все искушения. Он отвергает их до одного единственного момента, до разрухи в Корее. Христианство считает грехом и безумием любое обращение к Сатане в колдовстве и гаданиях. Церковный тропарь христианским мученикам подчеркивает немощь дерзостей демонов. «Отречение от сатаны» входит в современный католический чин крещения. В Ветхом Завете слово «сатан» часто используется в прямом своем значении — как «противник» или «клеветник» — и относится к людям. Исключение, вероятно, составляет книга Паралипоменон. Библия описывает Сатану также в образе Левиафана. Здесь он — огромное морское существо или летающий дракон. В ряде книг Ветхого Завета Сатаной называется ангел, испытывающий веру праведника. В книге Иова Сатана подвергает сомнению праведность Иова и предлагает Господу испытать его. Сатана явно подчинен Богу и является одним из его слуг (бней Ха-Элохим — «сынов Божьих», в древнегреческой версии — ангелов) и не может действовать без его позволения. Он может предводительствовать народами и низводить огонь на Землю, а также влиять на атмосферные явления, насылать болезни. В христианской традиции к Сатане относят пророчество Исайи о царе Вавилона. Он был сотворен как ангел, но возгордившись и пожелав быть равным Богу, был низвержен на землю, став после падения «князем тьмы», отцом лжи, человекоубийцей — предводителем мятежа против Бога. Из пророчества Исаии взято «ангельское» имя Сатаны, переводимое как «светоносный». Многие богословы относят к Сатане также отрывок из Книги пророка Иезекииля: Ты находился в Едеме, в саду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд и золото, все, искусно усаженное у тебя в гнездышках и нанизанное на тебе, приготовлено было в день сотворения твоего. Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония. В Новом Завете же Иисус видел падение Сатаны: «Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию». Апостол Павел утверждает, что Сатана принимает вид Ангела света. Иисус Христос полностью и окончательно победил Сатану, взяв на себя грехи людей, умерших за них и воскресших из мертвых. Библия описывает людей на земле, верующих в Иисуса Христа, победителями Сатаны: И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти. Итак веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени. В Судный день Сатана сразится с Ангелом, владеющим ключом от бездны, после чего будет скован и низвергнут в бездну на тысячу лет. Через тысячу лет он будет освобожден на короткое время и после второй битвы навечно будет ввержен в «озеро огненное и серное». Но вот незадача, Иисусу понадобилась мощная сила, душа, которой все нипочем, которая управляет людскими грехами. И, позабыв все обиды, он возродил своего духовного сына, принял его, его религию и его условия. Сатана стал равным Богу в их мире, в божьем. Иисусу пришлось пойти на крайние меры во спасение всего человечества, ведь он не справляется с самой сильной в мире страной — Корея. А президент и правительство с каждым днем приближаются к их главное цели — завоевать весь мир. И только сила Семи смертных грехов спасет их всех, а Сатана главный проводник.  Сатанизм и схожие религии рассматривают дьявола как верховного бога. При этом образ и мифология, как правило, заимствована из христианства. В Церкви Сатаны дьявол рассматривается как повелитель, искуситель своих подданных.  Хронологически первые истоки сатанизма кроются в самых древних религиях, где воздавались почести суровым и жестоким божествам. В религиях «нового» времени Сатаной (противником) нередко становилось предыдущее божество. Впервые стройный образ Сатаны или дьявола сформировала иудаистская традиция с использованием халдейских, вавилонских, египетских и прочих божеств и передала его по наследству христианам. Уцелевшие от гонений приверженцы старых богов автоматически были причислены к сатанистам. В Библии такие противники упоминаются около двухсот раз с использованием двадцати шести имен. Наиболее часто встречающиеся: дьявол, Сатана, Люцифер, Вельзевул, Велиал, Астарот, Бельфегор, Левиафан. Некоторые из них произошли от имен местных доиудаистских и дохристианских божеств. Хотя открытая практика сатанизма началась с основания Церкви сатаны в Соединенных Штатах в тысяча девятьсот шестисот шестом году. Сатанинские культы и секты имеют различные взгляды на возвеличивание тьмы и абстрактного зла, проповедуя поклонение и мистическое общение с источниками зла: Сатаной, темными богами, демонами, дивами, гарпиями, суккубами и инкубами, бесами и другими. Сатанизм, как почитание «темных богов» — природы в аспекте ее мощи и гнева, берет свое начало в древнем язычестве. Язычник не только верит в существование злого духа, но и служит ему. «Злой дух» — а по сути, воплощение грозной мощи природы — для него такое же божество, как и «добрый дух». При этом гневным «темным богам» природы, судьям человечества за порой варварское уничтожение лесов и животных, кровавые войны, насилия и убийства и их умиротворению придавалось не меньшее, а зачастую и большее значение, нежели «светлым» духам-покровителям. С самого начала имело место не поклонение, а именно почитание каких-либо сущностей. Большинство сатанистов любого толка имеют принципом гордость — и среди них считается, что поклонение кому-либо унижает подлинного сатаниста. Однако часть сатанистов — люцифериане наоборот считали и считают образ Люцифера (слово Сатана ими практически не используется) как изначально светлый и позитивный образ. Христианство заняло по отношению к этому духу совершенно иную позицию.  Признавая формально его существование, не думая его отрицать, введя это положение в догмат, оно объявило «злого духа», то есть языческий образ бога-царя, рогатого Кернунноса, повелителя стихийной мощи — сатаной (то есть противником), врагом благого божества, как бы противоположением божества. В христианстве всякая попытка обращения к Сатане, как к высшему духу, является богоотступничеством. Вышесказанное верно для явно темных духов, таких как Ламашту, Чернобог, Ламия. Но и другие боги, имевшие целиком или во многом благотворную природу, впоследствии стали демонами. Это связано с тем, что Дьявол аккумулировал в себе в основном черты бога Преисподней, а более обще — неолитического бога Земли. Или еще точнее — неолитический бог Земли путем длительной и сложной эволюции образа стал Дьяволом христиан. Его цвет — черный, что, вероятно, связано с местом его обитания — подземельем, где господствует мрак. К атрибутам Черного бога, в частности, относятся огонь, фаллос, змеи, волки, козлы, кошки, естественно — связь с подземным миром. Существенно, что суббота в древности была посвящена именно Черному богу, Сатурну, Кроносу, в Юго-Восточной Азии — божественному змею Наге. В Вавилоне день Саббат считался особенно несчастливым, в этот день рекомендовалось ничего не делать, предаваться праздности, и полагалось отказывать себе даже в нуждах. Но изначально Саббат Вавилона не был еженедельным, он связывался только с днем полнолуния. Лишь позднее, но также в Вавилоне, Саббат стал еженедельным. В глазах христиан языческие празднования субботы и почитание Черного бога превратились в сборище нечистой силы, отсюда средневековое представление о «шабаше ведьм». «Сатанизм, дьяволомания — оккультно-религиозные представления, культ и организации, являющиеся антитезой христианства и оппозиционные к принятым в обществе морально-правовым установлениям», а «главным источником современного сатанизма является массовый культ дьявола, сложившийся в условиях европейского Средневековья в результате взаимодействия двух культур, языческой и христианской, и соответствующих им тенденций: простонародной веры в магию, ведьм и колдунов, опирающихся на поддержку демонов, и церковной демонологии, осудившей ведовство как прислужничество дьяволу». «Идеологию поклонения злу (насилию, растлению, убийству, самоубийству), характеризующуюся отсутствием внутренних сдерживающих начал, не разрешающих совершать преступления, и считающей их — согласно данной идеологии — слабостью; культ Сатаны»; как «Жестокость, человеконенавистничество и крайний цинизм. (качества, приписываемые Сатане)». Последователей сатанинского культа условно можно разделить на четыре типа: «Самостоятельно изучающие любители» — это то большинство оккультных молодежных групп, кого сатанизм привлек через популярные книги и фильмы по данному предмету, рок-группы, атрибутику сатанизма, то есть интерес исключительно «ради развлечения». «Психопатические сатанисты» — это нравственно искалеченные индивиды, имеющие тягу к насилию, садизму, некрофилии, которых сатанизм привлекает потому, что он четко выражает и внешне «облагораживает» их патологические склонности и придает им идейную, ритуальную окраску. Сатана любит таких, они его любимчики. «Религиозные сатанисты» — сложившиеся религиозные группы, открыто рекламирующие себя, имеющие анкеты для поступающих, членские взносы и другие атрибуты. Конечно, в Корее их нет. Они перебрались в страны, такие как: Великобритания, Германия, Италия, Иран, США и другие. «Чёрные сатанисты» — тайные малочисленные группы, состоящие преимущественно из потомственных адептов Сатаны, серьезно занимающихся самыми отталкивающими формами оккультизма и поклонения Сатане. Они тщательно скрывают свою деятельность. Именно они преобладают в Корее, ведь здесь открыто исповедовать эту религию нельзя. Намджун, оказывается, тоже знает правду, но не всю, эта часть скрылась у него глубоко в сознании. Он не придал особого значения рассказу Сатаны еще в самом начале изучения религии. За несколько лет воспоминания размылись в сознании.