Семь смертных грехов

Церковь — это место, где верующие собираются для исповеди, молитвы и церковных торжеств. Зал церкви — это священное пространство, где происходит богослужение и осуществляются обряды. Известны различные архитектурные стили церквей, каждый из которых имеет свои особенности и красоту. Над храмом и его частями трудились лучшие мастера, то он представляет и немалую художественную ценность. Раннехристианская архитектура, ознаменовавшая начало и становление архитектурных форм, впоследствии нашедших многообразное воплощение на всей территории Европы и христианского Востока, также являлась и последним периодом античного зодчества, со свойственными ему традициями изобразительного искусства и организацией внутреннего пространства храма. Выделяют всего два этапа развития раннехристианской архитектуры. Первый этап обусловлен нелегальным положением новой религии и характеризуется тем, что места собраний скрывались. В этот период выступления проповедников происходят в синагогах, а собрания верующих — в домах членов общин. Позднее эти дома приспосабливаются под самостоятельные церкви. Во время гонений на христиан со стороны римских властей в качестве храмов также использовались катакомбы Рима, Эфеса, Александрии, Сиракуз и других городов, древнейшими из которых являются катакомбы Святого Каллиста. На месте мученичества святых или на их могилах устраивались мартириумы в виде ограды или часовни. Второй этап начинается вслед за укреплением за христианством положения государственной религии, связанным с именем Константина Великого. В то же время Елена, его мать, воздвигла в Иерусалиме величественный Храм Гроба Господня, ставший частью монументального храмового комплекса. При Константине началось масштабное строительство христианских церквей по всей империи. Материалом часто служили языческие храмы, многие из которых были разрушены. Общим для страны был базиликальный тип храма. Базилика, в отличие от крестово-купольного храма, имеет простую двускатную кровлю над центральным нефом и односкатные покрытия боковых нефов. Внутрь помещения может смотреть как стропильный потолок, так и кессонированный. Алтарная апсида завершается конхой. Одним из важных элементов зала церкви являются иконы. Иконы — это священные изображения, которые являются объектами поклонения и уважения для верующих. Иконы играют важную роль в культуре и поклонении и являются неотъемлемой частью церковного интерьера. Иконы обычно размещаются на стенах зала церкви или на иконостасе — специальной деревянной панели с изображениями святых и сцен из библейских сюжетов. Иконостас обычно разделен на несколько ярусов, каждый из которых имеет свое назначение и изображения. Каждая икона имеет свое значение и предназначение. Некоторые изображения изображают святых и ангелов, другие — сцены из библейских сюжетов или жизнь Христа. Иконы являются объектами поклонения и представляют особую связь верующего с небесным миром. Иконы в зале церкви обычно окружены красивой резьбой, искусственной мозаикой и декоративными элементами. Это создает атмосферу священности и спокойствия, которая помогает верующим сосредоточиться на молитве и внутреннем размышлении. Зал церкви с иконами является местом духовного возрождения и общения с высшими силами. Он напоминает верующим о значимости веры и богослужебных обрядов. Иконы играют важную роль в создании особой атмосферы поклонения и помогают верующим обрести внутренний мир и душевный покой. Церковное искусство рассказывает библейские истории, говорит о Христе, о святых и о самой Церкви. Оно — неотъемлемый компонент католического культа, поскольку христианская вера основана на Воплощении Слова: Слово (Бог) стало плотью — Он принял телесную человеческую природу. Сегодня на церковь опустилась атмосфера мрака. Сегодня все окрасится в красный кровавый оттенок греха. Грех никого не щадит, особенно истинного. Людишки особенно ненавистны ему сегодня, жажда крови преследует его довольно давно. Пару месяцев сроду. В мыслях в последние дни творился ужас. Кровавый Бог, несмотря на кровожадность друга сегодня, велел отправиться в церковь и как следует повеселиться. Сам Чонгук сидит на маленьком балкончике, наблюдая за предстоящим представлением со стороны. Сокджин сходит с ума. Голова нагло задрана кверху, рассказывая о своем величие и превосходстве. Сокджини чувствует себя превосходящим над прихожанами, испытывает чувство гордости, уверенности и власти. Он считает, что он обладает особыми качествами, знаниями и навыками, которых не имеют другие люди, у которых не хватит сил и терпения на это. Он считает себя лидером и авторитетом во всем и считает, что другие люди должны следовать его примеру. Сокджин стремится к доминированию и контролю над окружающими людьми, выражая свое превосходство через повышенную самооценку, высокомерие и даже пренебрежение к другим на приходах или учениях, как сейчас. Альфа демонстрирует свою уверенность и успешность через манипуляции, угрозы или унижение других людей, наплевав на рамки приличия и нормы. Чувство превосходства возникает практически всегда, каждую секунду, но не затрагивает Семь смертных грехов. Альфа использует свою власть во вред другим людям, уничижая и ущемляя их, чтобы укрепить свою позицию и контроль над обстановкой. Внутри он сходит с ума. Мужчина создает вокруг себя атмосферу напряженности, конфликта и неуважения к другим. Его поведение вызывает отторжение и негативные эмоции у других, что всегда приводит к усилению конфликтов и вражды в отношениях с окружающими людьми. Его глаза наливаются красным. Он срывается с места, налетая на крупного ненавистного альфу. Его гордость им управляет. Он не в силах сопротивляться собственному греху, но несмотря на это, он не может без греха, не может жить скучно и однообразно. Сокджин, обычно спокойный и сдержанный человек с виду, но сейчас вся выдержка летит к чертям. Каждый раз, когда прихожанин проходил мимо него, он не упускал возможности напомнить о том, какой он беспомощный и неудачливый. Это вызвало гнев и ярость у Сокджина, который не мог пережить оскорбления своей гордости. Он чувствовал, что его самолюбие и честь были нарушены, и его единственный способ вернуть себе уважение — это показать прихожанину свою силу. Нож врезается в его горло. Этот альфа все время не следил за языком, будучи еще не до конца сформированным. Ему всего семнадцать, выглядит на все двадцать семь, развит на пятнадцать, если не меньше. Он никогда не фильтровал поток слов, за что и поплатился. По просторному помещению гуляют истошные крики предстоящего ужаса, предсмертные. Взгляды ужаса и отчаяния мелькают на лицах тех, кто понимает, что не сможет избежать своей участи. Шаги гремят по полу, отражаясь в пустых стенах, словно зловещий отсчет до неминуемого конца. Тени танцуют по стенам, создавая мрачные образы, словно призраки, обитающие в этом проклятом месте. Каждый шепот, каждое скрипучее дыхание напоминают об их безысходности, об их близкой гибели. Чонгук с балкончика ухмыляется, наблюдая за кровавым спектаклем. Сердца бьются в унисон с ритмом страха, пытаясь держаться на последнем краю надежды. Но время настало — решение принято, а смерть уже почувствовала свою победу. Внезапно ослепительная вспышка света разрывает мрак, и лезвие падает, пронзая молчание и поглощая последние крики ужаса. Сокджин отбрасывает новый, истекающий кровью труп, подальше от себя и озверевшим взглядом проходит по мрачному помещению, где приглушен свет. Мужчина обладает сверхъестественными способностями и силой. Он является богом войны и смерти, и не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить своего врага. Когда Сокджин сталкивается с омегой, который кажется ему слишком ненатуральным, он использует свои способности, чтобы уничтожить его. Альфа усыпляет его и жестоко расправляется с ним, расчленяя изящное ненатуральное тело. На других он использует свои магические способности, чтобы проклясть омегу или усыпить его смертельным ядом. Сокджин набрасывается на здорового альфу, вонзая свои могучие когти и зубы прямо под кожу, чтобы нанести серьезные повреждения. Он будет неустанно нападать на него, не давая ни минуты отдыха, пока не уничтожит своего врага навсегда. Несмотря на свою силу и жестокость, безумец всегда будет стремиться к победе, даже если ему придется идти на самые крайние меры, чтобы убить омегу или альфу. — Сок-кджин, — заикается пухлый омега, войдя в церковь, откуда услышал звуки кровавой бойни. Омега поднимает голову кверху, где видит Чонгука с ехидной ухмылкой. Мерзавец. Мужчина застывает на месте. Все его руки в крови, на лице алые брызги, одежда полностью испачкана. Он медленно и боязливо поворачивается назад. — Опять ты за свое, — быстро приходит в себя и цокает Намджун, подбирается к старшему, ругаясь на него, словно на маленького. — Солнце, я… — Не оправдывайся, — грубо прерывает и хватает его за локоть. — Пошли домой, успокою тебя. Мужчина виновато опускает голову, словно провинившийся ребенок, и ступает рядом со своим омегой. Сокджин иногда вовсе на себя не похож и сходит с ума. Намджун поднимает голову кверху, на Кровавого Бога. — А ты так больше не делай, — ругает другого мужчину, который позволил истинному находится здесь в таком состоянии. — За языком следи, Джуни, — нагло смеется над младшим с балкона. — Чонгук, — раздраженно рычит в чужую сторону, останавливаясь под руку с убийцей-истинным. Старший смеется, но поднимает руки в сдавшемся жесте, обещая Намджуну больше не подпускать Сокджина к людям, когда он теряет контроль над собой. Такое случается часто. Именно грех сводит его с ума со временем. Гордыня, или высокомерие, часто ассоциируется с чувством собственного превосходства и неуважением к другим. Когда человек считает себя более важным или правильным, чем окружающие, это может сказаться на его поведении и решениях. Его работа священника и привилегированное положение в церкви усилили чувство гордыни настолько, что он в который раз встал на неправильный путь, путь хладнокровных убийств. Он мог считать себя непогрешимым и не поддающимся критике из-за своего духовного статуса. Когда он сталкивается с поведением, которое ему не нравится или которое он считает неприемлемым, его гордыня может привести к ярости и непомерным реакциям. Убийство всех прихожан в церкви. Крайнее проявление гордыни свидетельствует о том, как опасно может быть чувство собственного величия, если оно не контролируется. Сокджин, будучи священником, должен был вместо этого обратиться к молитве, смирению и поиску поддержки и помощи для разрешения конфликтов и негативных эмоций. Если бы у него не было секрета. Он обладает одним из Семи смертных грехов. Гордыня, хотя и может иногда маскироваться под видимую уверенность и властность, на самом деле может принести разрушение и боль. Важно осознавать свои слабости, ошибки и недостатки, быть готовым к самокритике и критике восприятия других людей. Только тогда мы сможем избежать печального сценария, проиллюстрированного в вашем примере. Грех гордыни может привести к серьезным последствиям, если человек не способен принять свои ошибки и погружается в чувство собственного величия. Религиозные лидеры, такие как священники, имеют большую ответственность перед своими прихожанами, ведь от них ожидается нравственное руководство и моральный пример. Однако, как и в случае с любым человеком, священники также подвержены человеческим слабостям, включая гордыню, которая может привести к катастрофическим последствиям. Быть способным признавать свои ошибки и учиться на них — важное качество для каждого человека, особенно для тех, кто состоит на духовном поприще. В противном случае гордыня может привести к трагическим последствиям, как в случае с Сокджином. Будучи более смиренными и открытыми к собственным ошибкам, мы можем избежать внутренних конфликтов, которые могут привести к трагическим последствиям для нас самих и окружающих. Работая священником в церкви, Сокджин имел возможность быть образцом для других, вдохновлять и помогать людям на их духовном пути. Однако, его гордыня и неприятие ошибок привели к тому, что он не смог увидеть свои собственные недостатки и не смог примириться с чужими поступками. Гордыня — это опасное и разрушительное чувство, которое может привести к самому страшному исходу. Смирение, терпимость и любовь должны быть основой поступков и взаимоотношений, чтобы избежать подобных трагедий. Каждый из Семи смертных грехов достиг своего апогея. Скоро все станут полноправными безумцами.

***

Из глаз текут слезы. В темноте и тишине его отчетливого слышно. На дворе ночь, но омега не может успокоиться. Его вдруг в один миг настиг дикий ужас от происходящего, ведь у него нет теперь родителей, у него нет никого, не считая Чонгука. Но это другое. У него нет главных людей в жизни — родителей. Он чувствует себя одиноким, на душе дыра. Он не знает, что ему делать, ему одиноко. Омега сбежал от альфы в отдельную комнату, ведь истерика настигла его неожиданно, он проснулся уже от текущих слез. До этого не думал о случившемся, но это время настало сегодня. Блондин сидит в одной из пустующих комнат для гостей, закутался в одеяло с головой, смотря перед собой расплывчатым взглядом. На душе огромная дыра, нескончаемая пустота. Он навсегда остался без родителей, без близких людей. Да, омега с самого детства знал, что Дэвон и Лиён не были ему родными, но это не отменяло того факта, что они заботились о нем, вырастили, опекали, да, потом это изменилось, но все же они взяли брошенного мальчика к себе, дали ему дом. Тэхён не знает, что случилось с его родными родителями, может его и вовсе отдали за ненадобностью, ему всегда было интересно, но он не осмеливался спросить об этом. Если судить с другой стороны, у него было и не такое уж плохое детство, у него был хотя бы дом, где когда-то царила любовь и понимание, он повидал это, а некоторым и на это не повезло. Но вопреки всему с глаз текут горькие слезы. Пытается быть тише, но не выходит.  Сейчас глубокая ночь, но спать совсем не хочется, хочется только плакать навзрыд без остановки. Ему одиноко одному. Кажется, его никто сейчас не сможет понять, никто не сможет утешить. Слишком громкий стук раздается в темной тишине. Тэхён дергается и переводит взгляд на дверь, быстро утирает слезы, чтобы никто не видел их и разрешает войти. В комнату проходит Сон с енотом на руках. Омега удивленно пялится на животное, которое спокойно сидит на чужих руках, словно не хочет сбежать и сотворить какую-нибудь глупость, ведь еноты все такие. Сон подсаживается рядом и откровенно пялится на покрасневшее опухшее лицо.  — Я тоже убил своих родителей, я тоже не был им родным, они также поступали со мной. Я понимаю тебя, — на одном дыхании проговаривает он, вспоминая больные события своей жизни.  Тэхён подумать и не мог, что у Сона та же участь.  — Это было давно, поэтому меня отпустило, — он гладит енота, треплет за ухом, а тот ластится и прикрывает глаза. Он похож на Тэхёна, который также ведет себя рядом с Чонгуком. — Я понимаю, что тебе сложно, но время лечит, — впервые поворачивает голову и смотрит в самые глаза своими светящимися дырами, — правда лечит.  Тэхён всхлипывает, с глаз вновь капают, обжигающие щеки слезы, больше не скрывает своих чувств перед этим альфой, ведь точно уверен, что его понимают и не осудят. Кроме Сона ему никто в данный момент не даст поддержки, его сейчас лучше него и Хосока никто не поймет, который поведал историю, где тоже убил своих родителей, но рядом оказывается только Сон. Енот слезает с его рук и подбирается к Тэ, обнюхивая со всех сторон трясущееся тело, и неуверенно забирается к нему на колени, тыча мокрым носом в щеку. Он пытается своеобразно успокоить мальчика с дырой на душе, Сон рядом даже не пытается обнять, пощупать младшего, ведь знает, что это запрещено, тем более Тэхёну не станет легче от этого, он просто находится рядом и затягивает его дыру своим присутствием. Конечно, ему придется доложить о случившемся своему Господину, об этом речь не заходит, оба понимают, но знают, что Чонгук только поможет, залечит все раны.  — Как его зовут? — через всхлипы спрашивает омега, проходя тыльной частью ладони по гладкой шерстке на спине.  — Бэн. Я назвал его в честь своего мужа, — в его глазах много боли. — Его не получилось переродить, мой Господин старался, но увы…  Тэхён плачет еще сильнее, закрывает лицо руками, громко всхлипывая. Сон всегда приходит на помощь, он достоин лучшего, он достоин увидеться со своим умершим мужем. Жизнь несправедлива… — Мы прожили вместе только три года, но любовь была безумная… Он попал в аварию, у него начались схватки, но до больницы он так и не доехал, — на губах появляется грустная улыбка. — В него врезался грузовик, он не выжил… — А сын…? — с надеждой и слезами во взгляде. — Да. Он все еще жив, ему скоро сорок, как мне, — улыбается, но в глазах-дырах боль из-за потери мужа. Эту боль заглушает сын. — У него и свои дети есть, два близнеца-омеги: Луи и Сэм, им по три.  Тэхён закусывает губу и смотрит мимо альфы. Он не уточняет всех подробностей, не хочет давить на больное, и так видит, насколько Сону больно вспоминать о травмирующих событиях. — Вы общаетесь? — лицо подсыхает, слез значительно меньше.  — Общаемся. Он оставляет мне внуков на каникулы, — и это почему-то так успокаивает, Тэхёну чужой рассказ лечит душу.  Омега гладит енота по гладкой шерстке, а тот ложится на колени и принимается облизывать голый участок ног. На Тэ короткие спальные шорты и кофта с длинными рукавами, на ногах носки с котиками, на полу возле кровати стоят белые пушистые тапки. Пока он плакал, было холодно, одиноко, но енот греет своей шерсткой, не отходит, чувствует чужие эмоции. Тэхёну очень тоскливо и печально одному, у него не осталось родственников. Никаких. Но он знает, что его поддержит Чонгук, ведь он уже состоялся в жизни, понимает многое, осознает, что ему нужно, он бы не выбрал Тэхёна для развлечения, он уже взял ответственность за него.  — Сон, я хочу забыть их совсем, — омега уже подумал и принял точное решение.  — Я договорюсь с Хосоком о встрече.  — Спасибо, — не перестает гладить енота по серой шерстке, по-тихому успокаиваясь.  Пока младший не успокоился, Сон не отходил от него, был рядом. Вскоре, почти под утро, омега ушел в комнату досыпать, ведь день обещал быть нелегким. Укутавшись в теплое одеяло и примостившись к боку альфы, он закрыл глаза и сладко засопел. В то время как енот давно сладко посапывал на руках Сона.

***

Тэхён моет после себя кружку, ставит в сушку и тянется к полотенцу, чтобы вытереть руки. Ночь была бессонной, еще несколько раз просыпался и ворочался, Чонгук реагировал на омегу и даже проснулся однажды, решив его успокоить, не зная о его истерике. Сейчас омега уже позавтракал, а Чонгук остался в комнате заниматься своими делами.  — Тэхён, где Чонгук? — на кухню залетает Намджун, а Ким аж дергается от неожиданности.  Долго он не думает, и отвечает:  — В комнате, как обычно.  Омега скрывается за дверью, а младший хмурится пуще, не понимая, что происходит. И идет за ним. Он прошмыгивает в комнату за ним и пялится на Намджуна и Сокджина, стоящего за ним.  — Чонгук, почему ты не рассказал правду? Сатана не просто так спускается на Землю, не просто так ты с ним общаешься. Скажи правду, — повышает голос и тыкает в грудь старшего.  Альфа сидит за письменным столом и усмехается. Намджун всегда так, залетает со скандалом, не узнав детали, решив сразу покричать. Его ведь Сокджин учил по-другому, но на мальчика это не подействовало.  — Я знаю не все, — холодным отстраненным голосом, ведь не выносит крика на себе, но парня, которого буквально вырастил, трогать ни в коем случае не станет.  — Что же ты знаешь? — драматично вскидывает брови.  — Мы можем провести ритуал и ты все узнаешь. Но тогда нам нужны все грехи. Если тебе так не терпится, — вновь усмехается. Чонгук хотел сделать все сам, но теперь не станет спорить с Намджуном, надеясь, что хотя бы так они все узнают, ведь Сатана не так прост.  — Вечером, в семь, — складывает руки на груди, не терпя возражений. — Договорились.  Намджун разворачивается и покидает комнату, а его истинный за ним, как послушный пес. Сокджин для своего омеги сделает все, чтобы сберечь.  Тут взгляд старшего падает на омегу, стоящего в углу в одиночку. Он все еще в коротких шортиках, топике, носочках с котиками и пушистых тапках. Милаш. — Иди сюда, — подзывает.  Омега сразу подходит и садится на чужие крепкие бедра и оплетает руки о жилистую шею.  — Я хочу узнать… — Вечером, — резко обрывает своего мальчика. Тэ закусывает губу и кивает, не желая спорить со своей половинкой. Альфе виднее. На самом деле, омега не очень понял, о чем те спорили, поэтому любопытство не слишком затмило. Он дождется вечера и узнает обо всем, а сейчас погреется на чужих коленях. Чонгук берет в руки старую книгу и принимается за реставрацию страниц. Омега внимательно за ним наблюдает, за толстыми длинными пальцами, которые так хорошо бы ласкали его там… О Господи боже. Директор одет в строгий черный костюм-тройку, от чего захватывает дух… Тэхён вертит головой, развеивая пошлые мысли, которые пришли так не вовремя и так за ненадобностью. Альфа чувствует его, гладит по голой коленке, успокаивая, и целует в висок. Тэхён вздыхает и продолжает наблюдать за чужими действиями.  — Эту книгу я чищу от грязи, смотри, вот так, — он держит в руках влажный тампон. — Сначала я промочил тампон в формалине, а под страницы подложил специальную впитывающую бумагу. Нужно аккуратно проходить по загрязненным участкам, — параллельно показывает, а младший с интересом наблюдает за этим. — Можешь попробовать. Тэхён забирает из чужих рук пропитанный тампон и переворачивает страничку, совсем легко поверхностно проходит по листу, очищая его, и так проделывает со всей страницей. В его глазах искра, ведь никогда такого не пробовал.  — Можно еще? — его глазки очаровательно блестят от нетерпения. — Конечно, можно, — ягодке нельзя отказывать ни в чем.  Омега высовывает кончик языка и прикусывает, сосредотачиваясь на этом деле, отдавая всего себя. Он такой милый, такой маленький еще, что Чона посещают плохие мысли. Тэхён еще не способен понять, что ему нужно, кто ему нужен. Он еще маленький, ему нужно расти и расти, он не готов к чему-то серьезному. В конце концов у них разница в двадцать лет. Но Чонгук уверен в своем выборе, разглядел в омеге того самого стойкого и решил, что сделает его счастливым, не позволит затмить свой разум плохими мыслями вновь, сделает все для Тэхёна и его счастья, чего бы это ни стоило. Все уже решено, решено судьбой за них.  Младший старается, не замечает, как быстро очищает каждую страницу и перелистывает на новую, у него выходит очень хорошо и качественно, ему легко учится новому. Тэ смачивает тампон по новой, подкладывает новый лист впитывающей бумаги и продолжает делать свое дело с особым усердием и наслаждением. В таком темпе проходит полчаса, затем и час. Наблюдать за занятым Тэхёном приносит одно удовольствие. Вскоре все страницы книги оказываются полностью очищенными, младший довольный собой улыбается и поворачивается лицом к альфе. Он такой крошечный по сравнению с директором, умещается на его коленях с ногами, а если будет рядом стоять, то и вовсе на голову ниже окажется. Тэ миниатюрный, как и положено правильным омегам. Именно такие и нравятся альфе: на вид хрупкие и нежные, а внутри уверенные в себе и стойкие. Тэхён именно таким и является.  — А теперь что? — вылупился и хлопает длинными ресницами, вцепившись ручками в крепкие плечи.  — Осталось восстановить обложку.  Блондин разворачивается и заправляет волосы за уши, они мешают и жутко лезут в глаза. Омега лезет в карман спортивных штанов и достает черный крабик для волос, быстро собирает в неаккуратный пучок и закрепляет. Альфа оценивает эту прическу. — Тебе очень идет, — а Ким смущается и прячет глаза.  Чон достает из выдвижного шкафчика контейнер с чем-то белым и толстую кисть.  — Нужно заполнить этой смесью поврежденные участки и разровнять, — и передает младшему все необходимое, вновь доверяя это дело ему.  Тэхён кистью набирает белую густую смесь и наносит на разорванные участки, никуда не спешит, чтобы качественно выполнить поставленную задачу. Чонгук им гордится. Мальчик умеет правильно выполнять работу, ему можно доверять. Все познается в мелочах. Потом аккуратно сравнивает с остальной поверхностью все той же кистью, остатки убирает обратно в баночку, а после откладывает все инструменты.  — Ты молодец. Надо, чтобы подсохло и все, — гладит омегу по плечам и оставляет короткий поцелуй на щеке.  Омега подставляется и улыбается. Сегодня он в хорошем расположении духа.  — Ты сегодня куда-то уходишь? — интересуется будто невзначай. Сам-то он должен был быть в школе, но все еще находится здесь.  — Да, и ты со мной. Ты пока собирайся, я скоро вернусь, и мы пойдем, — хлопает по чужому бедру, и омега послушно слезает с бедер, снова ныряя в домашним мягкие тапки.  Чонгук заправляет выбившуюся пепельную прядь омеге за ухо и чмокает напоследок в щеку. Тэхёна хочется постоянно целовать, несмотря на то, что старший уже вырос из такого возраста. Тэхён смущается и провожает альфу взглядом, пока дверь не закрывается, а он медленно сползает на пол в углу и закрывает лицо ладонями. На душе очень тоскливо, после ночи не отпустило, даже успокоительные и чай с ромашкой не помогли. Ким трет лицо руками и резко вскакивает, решая взять себя в руки и отпустить ситуацию, ведь вечером он навсегда забудет родителей. И эти мысли помогают, омега идет в ванную к зеркалу и прихорашивается, наносит увлажняющий крем, пятнышки после прыщей мажет другим, слегка добавляет румянца жидким продуктом и подкрашивает губы помадой и сияющим блеском. Снимает крабик для волос, откладывая на полку, и расчесывает волосы. Корни уже отросли, как раз завтра он собирался обновлять цвет. На голове в итоге он заплетает аккуратный пучок, украшает двумя заколками с бабочками и отправляется в комнату, лазая в шкафу. Выбирает брюки с широкими штанами, укороченный пиджак, белую облегающую рубашку и дополняет образ украшениями на длинной шее, тонких запястьях и изящных пальчиках. Вот теперь он соответствует своей паре.  Когда Чонгук видит его, то не может удержаться без комплимента, ведь сегодня омега будто светится изнутри. Он прекрасен. Альфа ведет его под руку по знакомым коридорам в церковь, где все приготовлено к банкету. Именно сейчас состоятся переговоры. Все подданные уже на своих местах, Сокджин стоит поодаль и разговаривает с Соном, рядом и Хосок. Их омеги находятся в тайной комнате, сегодня настал час Семи смертных грехов восполнить свои силы. Сегодня вечер для доверенных лиц президента, сегодня здесь будут люди с сильной скрытой магией внутри, которую похищали у других, ею Семь смертных грехов питаются и будут питаться, а самая сильная на десерт — у президента, ее они отведают меньше, чем через месяц. Магия, которая скопилась внутри них, образовалась от похищенных грехов людишек, которым они не дают раскрыться в полной мере, заставляя исповедовать христианство. Это магия поможет вампирам восполнить силы, которые были на исходе в последнее время, их кровь наконец обретет тот самый сладостный вкус и обогатится витаминами похоти. Вампиры больше всех ждали этот день. На них обращают внимание все, Хосок и Сокджин подходят к ним, Сон остается руководить процессом. До приезда гостей всего пару минут, только Чонгук и Тэхён не на своих местах.  — Ты будешь встречать гостей, Хосок направлять, а я — следить, — смотрит в свой блокнот Сокджин и просматривает все пункты.  — Мы, — исправляет его Чонгук, а Сокджин поднимает глаза, чего до этого не сделал, вечно глядя в блокнот.  — Ладно, идите, — подгоняет друга, отмечая что-то в блокноте.  Хосок все это время беспрерывно смотрел на Тэхёна, будто пытался разглядеть в его глазах тоску. И у него получилось, в его глазах нездоровый блеск боли, которую даже Чонгук не смог залечить ночью, ее заглушить навсегда сможет только Хосок. Это дело они отложили на вечер. Кровавый Бог в своем доме знает обо всем заранее, уж тем более о своем омеге. Чонгук и Тэхён ушли на вход, гости к этому времени как раз подтягиваются одним за другим, в зал входят помощники президента, советники и другие члены правительства. Сегодня должны состояться переговоры на счет улучшения церкви, для Чонгука это важное событие, потому что церковь уже требует реставрации, особенно старинные ходы. Он не алчный, а вот омега, который стоит рядом и держит за руку, узнав о смысле происходящего, заулыбался, а его глаза предупреждающе засияли, грех наконец проявил себя, омега хочет добиться огромных денег, и Чонгук уверен, что Тэхён подключиться к переговорам и добьется своего, чтобы утолить жажду жадности. На его губах красовалась широкая улыбка каждому, все были встречены ею, омега не скупился, хоть и жадный по природе, он каждому посылал ее с особым наслаждением, предвкушая собственную маленькую победу. А Чону приносит одно удовольствие наблюдать за проявляющимися грехами, особенно за грехом своей ягодки. Совсем скоро ворота церкви были закрыты, начался ужин. Чонгук сидел во главе стола, Тэхён — по правую руку и оглядывал всех, вынюхивал настрой и настроение каждого. Были и те, к кому он вмиг начал питать мерзкие чувства, например двое альф средних лет, которые засматривались на Кима, точно хотели использовать его в своих целях, и не один он почувствовал этот запах и напряжение, витающее в воздухе, Чонгук тоже стал свидетелем, обещая себе после разобраться с мерзавцами, посмевшими взглянуть не так на его омегу. Все уже были в курсе, кем является Тэхён для Кровавого Бога, альфа сразу предупредил гостей и познакомил с избранником.  — Чонгук, что Вы планируете менять в церкви, как улучшать? — спрашивает один из приближенных президента, отпивая красного вина из бокала.  — Я не планирую кардинально менять что-то, нам ведь нужно сохранить традиции. В планах отреставрировать самые старинные иконы, обновить цвета залов в более современные, но более темные, обновить свет и переделать ворота, — делится своими планами, глядя точно в чужие глаза.  — А что думает по этому поводу Ваш жених? — интересуется уже другой альфа, а у Кима еле заметно краснеют кончики ушей. Да, Чонгук представил его женихом.  — Я считаю, цвета залов можно не менять. Сейчас они выглядят изумительно, окунают в атмосферу христианина. Возможно, если мы изменим цвет, духам не понравится, и они захотят покинуть это место, перестанут оберегать церковь, — водит пальчиком в воздухе, потом прикладывает к губе, будто думает. — Я думаю, лучше оставить этот окрас. А вот иконы правда стоит отреставрировать, — соглашается с мнением своей пары. — Ворота тоже можно не менять. Лучше отгородить церковь забором, потому что в лесу могут ходить туристы и забредать, куда не нужно, если теряются или отбиваются от экскурсовода. — Иногда в Корею разрешены въезды туристам, и это бывает действительно так. — Либо целенаправленно приходят сюда, зная о запрете на съемку, — незаметно давит феромонами, очаровательно улыбаясь.  То, что в лесу, где находится церковь и дом Кровавого Бога, завлекает всех, поэтому многие идут на верную смерть. Чонгук многих убил, Сокджин многих усыпил, а Хосок, сидящий за другим столом, многим стер память, тем, кто действительно терялся по-случайности.  — Тэхён прав, — откликается первый.  Чонгук переводит на него взгляд в изумлении. Действительно, что сегодня переговоры закончатся так быстро? Доверие и одобрение Глинёна трудно завоевать, а Ким так быстро получил одобрение.  — Цвета не зачем менять, а вот отгородить церковь необходимо было давно. Но забор будет портить интерьер, запретим вход в лес, — кажется, лучше этого не могло было быть. Как-то Чонгук предлагал запретить въезд в магический лес, но это предложение было отклонено сразу же. Тэхён добивался именно этого. — Значит, решено, запретим въезд в лес и выделим средства на реставрацию, — второй записывает все в блокнот по пунктам. — Раз мы так быстро решили, мы поедем, дела ждут, — поднимается со стула и напоследок пожимает руку.  Глинён поступает также, а после весь их стол покидает церковь. Остальные же остаются, закончив свою работу на сегодня и решив отдохнуть после ночной смены. Хосок во главе за одним, Сокджин за другим, а остальные грехи сидят в тайной комнате и питаются чужими ошибками. Чонгук смотрит на Тэхёна, притягивает к себе и оставляет вкусный поцелуй на его губах. — Спасибо тебе, ягодка. Я не мог этого добиться, но ты смог, — тот в свою очередь смущается, прячет розовые щечки. Даже в своем обличии он смог, не стесняясь, добиться желаемого. — Хочешь, мы отдохнем ото всех? — гладит по нежной коленке.  — Хочу.  Они уходят на улицу к озеру, уединяются и отдыхают он лишнего шума. Вечером состоится ритуал, и, возможно, именно сегодня раскроются все скрытые карты. Уже середина июля, в середине августа у всех школьников начнутся короткие каникулы, а дальше вновь учеба, но Тэхёну плевать на все, ему хочется постоянно быть с Чонгуком. Но в школу его все равно отправят, ведь всегда рядом они не могут быть. Сейчас они наслаждаются друг другом в тишине озера, а на них мелко капает дождь. Чонгук не перестает дарить любимому нужные эмоции.   Тем временем грехи в тайной комнате наполняются силами, дети Чонгука болтают о своем с Намджуном, тот им рассказывает историю знакомства с Чонгуком, то, как его спас истинный, о своем хобби, а Чимин и Юнги внимательно слушают и расспрашивают больше и больше. Намджун старше их всего на два года, ему восемнадцать, а еще у него оказывается такой знакомый запах сладковатой клюквы, которую они замечали на Хосоке. Значит, именно с ним трахается их истинный. Их это слишком возбуждает, и даже сам Намджун подтвердил им их связь. У них это вполне нормально, для грехов нормально заниматься противоестественным. Они любят друг друга, Чимин любит Юнги, Юнги Чимина, омеги любят Хосока, он — их, Сокджин Намджуна, Намджун его, вся эта любовь сильна, она связывает их уже долгое время, но Чонгук любит своего вампиреныша, Хосок Намджуна, они их тоже, но эта любовь не та, это любовь от похоти, не более, тем более их пары также любят трахаться с кем-то, кроме них, для них это нормально. Почти все выросли в таких условиях, они к этому привыкли, а вот Тэхён не привык, поэтому не станет с кем-то, кроме своей пары, но он принимает связь Чонгука и вампиреныша, старшему пришлось объяснять ему часть своих взглядов на жизнь и объяснять, что из-за этого его чувства не меньше, что он также хочет ягодку и не станет обделять в сексе, когда это произойдет, ведь Тэ совсем девственный. И за разговорами время близится к вечеру, они успевают обсудить многое и подружиться.  — Так, собирайтесь, — в комнату заходит Сокджин и просит их собираться быстрее, времени в обрез, по прогнозу сильная гроза.  Омеги уже были предупреждены о предстоящем ритуале, но о его значении не в курсе. Хосок встречает своих омег, Сокджин к этому времени уже уходит, Сон тоже давно покинул церковь, гости тоже ушли. На улице льет дождь, Чимин и Юнги одевают плащи, а Хосок помогает застегнуться Намджуну с особым трепетом, ему просто хочется помогать этому омеге. Для всех покажется, что их троица странная, потому что Чон идет впереди и болтает со старшим омегой, а его истинные догоняют их сзади и шепчутся о их милоте рядом друг с другом. Но для них это нормально, у них любовь и полное доверие, их Хосок никогда не обделял и не заставлял засомневаться в себе и чувствах. Рядом с Намджуном Хосок расцветает, конечно, не так, как со своими истинными, по-другому, но тоже светится.  Когда они приходят, все оказываются в сборе, подданные на своих местах в кругу, красный крест пылает в пламени, пришедшие грехи садятся в центр к остальным. Намджун садится рядом с Чонгуком, ведь именно они знают Сатану лично, именно они поддерживают с ним связь, в особенности Намджун, который исповедует сатанизм и соответственно общается с ним на ментальном уровне каждый день. Из всех грехов только один исповедует какую-либо религию. Намджун не забыл взять карты, поэтому тасует их и выбрасывает две, их подхватывает пламя с креста и поднимает вверх. Выпали те самые, значит Сатана готов выйти к ним и рассказать обо всем. Сидя в кругу, берутся за руки и закрывают глаза, Намджун сидит на рыхлой земле посередине, шепчет себе под нос мантру, вызывая своего Бога. У них самая сильная связь. Глаза старшего омеги на миг наливаются красным, а из его души является сам Сатана с ехидной улыбкой на губах.  — Чего звали-то? — облизывает свои губы и плюхается рядом. Он точная копия Хосока, от чего двое омег подвисают на секунду. Они же близнецы… Хосок в свою очередь с презрением смотрит на близнеца.  — Родители бросили его, он случайно стал Сатаной, — пересекая все вопросы, сообщает Хосок. Но стал он Сатаной еще в первой жизни брата, и он также является братом Кровавого Бога.  — И что же вы хотите знать, раз вызвали меня и собрались вместе? — тоже не смотрит на брата, полностью игнорируя, обращаясь к Намджуну и осматривая его. С братом он контактирует только при том, если его нужно защитить. Намджун самый любимый мальчик, он исповедует сатанизм, это говорит о преданности, а его грех и метка свиньи на лодыжке только усиливают это.  — Для начала, кто ты такой? И как появился? — спрашивает Юнги, заглядываясь на копию истинного.  — Мальчик мой, я Сатана…  Сатана — это дьявол, религиозный персонаж: верховный демон зла; властелин ада; подстрекатель людей к совершению греха, персонифицированное абсолютное зло. Сатана, которого также называют искусителем или дьяволом, это враг праведности и всех, кто стремится следовать за Богом. Он духовный сын Бога. Когда-то он был Ангелом, «который был у власти перед Богом». Но в предземной жизни, во время Совета на Небесах, Люцифер, как звали в то время сатану, восстал против Бога. С того времени он стремился уничтожить детей Бога на Земле и сделать их несчастными. Так гласят детские байки, ведь почти никто не знает настоящего Сатану и причину его поступков. Сатана — это личность, которую христиане знают как великого обманщика, заклятого врага Бога и Его народа. Писание много говорит о его характере и поступках — кто он и что делает, — но как насчет его происхождения? Откуда он взялся? Кто создал дьявола?  Средневековые христиане приспосабливали ранее существовавшую языческую иконографию к изображениям христианских образов. Большинство элементов иконографии Сатаны восходят к античным изображениям Пана, козлоногому богу плодородия в греческой мифологии. Раннехристианские писатели, как Иероним Стридонский, соотносили греческих сатиров и римских фавнов, схожих с Паном, с демонами. Дьявольские вилы заимствованы от трезубца греческого бога морей Посейдона, а огненные волосы, вероятно, от египетского бога Беса. С Высокого Средневековья Сатана и дьявол регулярно появляются в христианских произведениях: скульптурах, картинах, на соборах.  Обычно он представлен нагим, но его гениталии скрывались в густой шерсти.  Итальянские фрески позднего Средневековья и позже нередко изображают Сатану, закованного в цепи в аду и поедающего грешников. Средневековые описания образа Сатаны чрезвычайно детальны, наделяя его исполинскими размерами, смешением антропоморфных и животных черт. Именно это дало начало его поселения в мире живых, в мире людском.  Изображение Сатаны в современной популярной культуре показывает его нередко в виде хорошо одетого джентльмена с маленькими рожками и хвостом. Образ Сатаны или дьявола нередко использовался в пропаганде. В эпоху религиозных войн католики и гугеноты выставляли друг друга порождениями или последователями дьявола. Отсылки к Сатане в музыке берут начало в Средневековье. Джузеппе Тартини написал свою наиболее известную «Дьявольскую сонату», увидев во сне, как дьявол играл ее на скрипке. Современники пытались объяснить невероятный музыкальный талант Никколо Паганини тем, что якобы тот заключил сделку с дьяволом. Изображение Сатаны, идеи и образы, символика сатанизма в настоящее время активно используются при продвижении некоторых музыкальных групп — прежде всего, с целью привлечения внимания к себе. Многие группы, играющие в стиле метал (и особенно Блэк-метал), прибегают к символике сатанизма и имени Сатаны, а также других демонов. Сатане нравилась подпитка в виде искусства, его это наполняло силами. С каждым годом он становился все мощнее и мощнее, поэтому смог побороться с Богом на равных, смог победить и выудить для себя те самые условия, с помощью которых они уживаются в своем мире. С того момента прошло достаточное количество времени, в их мире царит спокойствие и понимание, ведь Сатане тоже пришлось идти на уступки, ведь так он бы не выбрался из «озеро огненное и серное».  — А теперь я тут, перед вами. И мне вроде как хорошо, — осматривает себя с разных сторон. — Они думали, что обрекли меня на муки там, но, по секрету, — и совсем тихо шепчет: — мне и там было хорошо. — Сатана смеется, а другие не понимают его. — Мне просто стало скучно, захотелось позабавиться здесь.  Он оказался не тем, кем многие его считали. Он очень даже порядочен и харизматичен, просто его взгляды на жизнь отличаются от чужих.  Как «князь бесовский», кажется вероятным, что Сатана начал и возглавил это небесное восстание. Таким образом, Сатана был первым грешником. В самом деле, потому что «сначала диавол согрешил».  Положение дьявола как капитана демонических сил безошибочно. Писание называет его «лукавым», «князем мира сего», «богом века сего» и «князь, господствующим в воздухе». Мы видим, как он возглавляет нападения на Божий народ, обладая «властью» «связывать» и «обладать». «Творение считает падших ангелов не злом, а последователями сатаны в его мятеже». «Когда-то самый славный и могущественный ангельский представитель, сатана был полон гордости и замышлял попытку небесного переворота». Вокруг не было никого, кто мог бы искушать и заманивать сатану в грех. Его зло возникло изнутри него. Поэтому неудивительно, что Иисус называл его «отцом лжи» и «человекоубийцей от начала» — выражения, восходящие к началу истории. В Книге Исаии есть возможный намек на падение сатаны с неба. Когда пророк описывает Божий суд над царем Вавилона, он использует язык, который кажется слишком грандиозным, чтобы относиться к какому-нибудь простому человеку: Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней. Он оказался прав, почти. Именно на небесах зародился дух, и неожиданно для всех появился не только в Божьем мире, а и в людском. Библия в Версии короля Якова переводит «денница» как «Люцифер», имя, означающее «носитель света». Хотя это имя часто встречается в религиозном языке, оно не встречается в большинстве современных переводов Библии. В общем, хотя нет уверенности в том, что этот отрывок намекает на гордыню сатаны и последующее падение с неба, это определенно может быть и об этом.  — Богу понадобилось чье-то тело, чтобы присвоить ему такую судьбу. Им стал я, — улыбается, а Хосок скрипит зубами, от того, что его омеге строят глазки. В стиле брата. — Зачем ему понадобился ты? — заинтересовался Юнги.  — Изначально у Бога и Сатаны случился конфликт, после он убил его. Но Сатана нужен в мире, чтобы соблюдать баланс добра и зла, ему пришлось искать себе подходящего человека, а я подходил, — объясняет мятноволосому омеге и внимательно разглядывает его заколотые уши. Красиво. Не может не отметить. Сам мальчик нежный, миниатюрный, сладкий.  — Что за конфликт? — сыпет вопросами, а Хосок начинает ревновать, потому что не переносит брата. Юнги смотрит в полностью черные глаза Сатаны, а в животе порхают бабочки. Между ними проскочила искра. Намджун косо смотрит и выдыхает, потому что тоже замечает эту искру. Они сами все сделают. — Вообще, одна из основных причин… Одна из основных причин конфликта между Богом и сатаной — это свобода воли. Свобода воли — драгоценный дар Бога; этот закон играет важную роль в плане Бога, созданном Им для Своих детей. Во время своего восстания против Бога Сатана «пытался уничтожить свободу воли человека». Он пишет: «Я… искуплю все человечество, так что не пропадет ни одна душа, и я верно сделаю это; а потому дай мне честь Твою». Сатана убедил «одну треть сонмов небесных» отвергнуть Отца. В результате этого восстания Сатана и его последователи были отторгнуты от присутствия Бога и лишены благословения получить физическое тело.  Небесный Отец позволяет Сатане и его последователям искушать нас, что составляет часть опыта, который мы обретаем в земной жизни. Это часть их договора. Поскольку Сатана «пытается сделать все человечество таким же несчастным, как он сам», он со своими последователями старается увести нас от праведности. Он оказывает самое энергичное сопротивление наиболее важным аспектам плана счастья, созданного Небесным Отцом. Например, он стремится дискредитировать Спасителя и священство, поставить под сомнение силу Искупления, подделать откровение, увести нас от истины и заставить нас отказаться от личной ответственности. Он пытается подорвать значение семьи, создавая путаницу полов, поощряя половые отношения вне брака, высмеивая брак и лишая семейные пары, готовые воспитывать свое потомство в праведности, желания иметь детей.  Мы не должны поддаваться искушениям Сатаны. У каждого человека есть сила выбирать добро, а не зло. (Как Чонгука подданные охотятся на людей, запускают пленных на поля) обещал помочь всем, кто обращается к Нему в искренней молитве и стремится оставаться верным. Их заключенный договор заключается в балансе. Вселенная не может существовать без добра и зла, без чего-либо из этого начнутся войны. Добро и зло должно существовать в равной мере. Все миры это понимают и принимают.  — Христос позволил культуре пригвоздить Себя ко кресту, чтобы я силой Христа ломал стереотипы культуры, — продолжает он свой рассказ.  Именно тогда Сатана одолел Бога. Но Бог поддавался нарочно. Да, безусловно можно сказать, что окружающий мир ломает нас. Безусловно, виной тому и череда наших промахов, грехов и ошибок. Но ведь не стоит сбрасывать со счетов и те ожидания, что мир накладывает на нас. Вот только никто не говорит о том, что к тому моменту твое сердце превратится в мозоль. Опыт одних, вторых, третьих неудачных отношений сделает тебя циником. Любовь и верность станут сугубо теоретическими понятиями. На первый план выйдут совсем другие приоритеты. Мы тянемся к Богу, просто боимся, что никто и ничто уже не в силах будет исправить наши шрамы. Никто не сможет собрать воедино наше разбитое сердце. Мы забываем о том, что Господь Бог не просто стал Одним из нас. Он принял на Себя все самые неприглядные проявления античной культуры: от религиозного фанатизма Иерусалима до имперских амбиций Рима. Смерть Спасителя стала выгодным компромиссом для всех политических партий и течений того времени. Жизнь, смерть и воскресение Искупителя дают нам теперь шанс начать с чистого листа. Это дает нам необычайную силу совладать со шрамами прошлого таким образом, чтобы не только не повторять эти ошибки в будущем, но и чтобы показывать людям вокруг нас, что можно жить по-другому. Каждый выбирает свой путь. — Так что вы хотите узнать? — переводит взгляд на Намджуна, у которого все эмоции на лицо. — Мальчик мой, не томи, — гладит его по тыльной стороне ладони.  А Юнги в это время вздыхает и опускает голову вниз. Кажется, он встанет на те же грабли, что и Хосок и Чимин, они всегда поймут и поддержат, но не в этом случае. Хосок не принимает брата. Розоволосый видит чужое настроение, поэтому берет своего парня за руку, утешая. Их альфа уже в курсе всего, прочитав мысли.  — Ты все знаешь. Именно ты связан со всей историей, ты управляешь нами. Так что тебе нужно? — глядит, как на предателя, и сыпет претензиями.  — Эй, Джуни, посмотри на меня, — и тот смотрит. Сатана щелкает перед его лицом, а Намджун будто просыпается из сна, всплывают мысли, много мыслей. Ким все знал, но информация была стерта самим рассказчиком. Намджун пялится на Сатану во все глаза, а тот усмехается и наконец обращает внимание на остальных. Чонгук тоже все знал, но молчал, поджидая нужного времени и подписав договор с Сатаной. — Бог попросил меня через Чонгука повлиять на все грехи, чтобы спасти мир. Изначально Ему понадобилось восстановить Корею, но своими силами он бы не справился, и только Вы сможете. Я согласился на это, я также считаю, что скоро случится апокалипсис, тогда где я буду веселиться? — в своем стиле усмехается и мельком кидает взгляд на Юнги. — Я создал Вас, поэтому могу управлять Вами, но теперь Вы в курсе, и у меня больше не получится, — останавливает взгляд на Хосоке. — Вы должны быть сплочены, больше, чем сейчас, у вас должна быть особая связь, — рассматривает Сокджина, с которым пересекался несколько раз. — Я знаю о всех Ваших похождениях. Я стою за этим, нарочно добавляя грех похоти каждому, — никто особо не удивляется. — У каждого из Вас должен быть секс с кем-то, кроме своей пары. Остался только Сокджин и Юнги, — переводит взгляд на последнего и прикусывает губу. Секс должен быть с грехами, или со мной, — подмигивает мятноволосому, у которого краснеют щеки. Хосок в бешенстве, но теперь Чимин успокаивает его. — Девственников это не касается, — выкидывает будто невзначай. Уши Тэхёна полыхают. То, что при всех его обозначили девственником, немного смущает. — Когда начнется самое главное — испытания и сама миссия? — интересуется Сокджин, вновь черкая в блокноте, делая короткие записи.  — У нас в запасе год до миссии. Испытания начнутся в октябре, их всего четыре. Сейчас самое главное подготовиться и хорошо отдохнуть. Если вы не пройдете испытания, все напрасно. Но я в вас верю, — поднимается с земли и отряхивается. — Если нужна помощь — всегда обращайтесь. У него крепкие бедра и ягодицы в брюках, через пиджак заметны мышцы на руках. Он точная копия Хосока, только его волосы темные, а глаза полностью черные. Сатана испаряется из виду, карты с пламени падают на землю, вокруг становится слишком тихо. Только чириканье птиц слышно где-то в глубине леса. Деревья стоят одно за другим в ряды, скрываясь во тьме и в опускающемся на город тумане, место подсвечивают глаза подданных. Вдруг на руки к Тэхёну прыгает знакомый енот Бэн, тычется мордой в руки и облизывает их.  — Ой, иди сюда, — поднимает на ручки и целует в мокрый нос. К ним подходит Сон, но не решается помешать.  — Что мы будем делать со всем этим, Чонгук? — обращает внимание на своего друга.  — Будем следовать этому, Джуни. У меня точно такое же мнение на счет ситуации в стране, в мире, у Вас должно быть тоже. Мы должны подготовиться к испытаниям, ведь именно они помогут нам и раскроют грехи окончательно, — стоит напротив старшего омеги и берет его за руку. — Не переживай, я вижу твое беспокойство. Сокджин позаботиться о тебе.  Омега кивает и благодарно улыбается за поддержку. Намджун уходит за Сокджином обратно в церковь, а Чонгук переводит взгляд на валяющегося на земле Тэхёна и играющегося с енотом, в его волосах появилась черная прядь. Чон улыбается и прослеживает взглядом за братом и сыновьями. Сатана давно заприметил Юнги на фотографиях в кабинете Кровавого Бога, но был предупрежден об истинности с его братом. Чонгук сразу заметил искру между ними, поэтому не станет вмешиваться в их дела, которые Юнги должен решить сам, но отец в любом случает не будет против их связи, тем более, что грехам сейчас это необходимо. Тем более Сатана отнесется к Юнги с трепетом, зная его важность для Чонгука и ненавистного близнеца. У них с Хосоком с первой встречи зародилась неприязнь друг к другу, без причин, но если нужна помощь, они всегда поддерживают друг друга. Оба решили оставить все, как есть. Альфа отворачивается и следит только за своей ягодкой.  Чимин успокаивает альфу, обнимает и гладит по спине. Часто он бывает импульсивен, агрессивен, поэтому омега уводит его, а Юнги уходит прогуляться в лес, предупредив их. Ему хочется развеяться и, возможно подумать о словах Сатаны. Вокруг тишина, не считая звучания мороси и легкого ветра, свистящего между деревьями, шелестение мокрой листвы. Эти звуки прекрасны, успокаивают. Омега уходит вглубь и садится на пенек, рассматривая свои ноги и белые ботинки на них. Перед глазами образ Сатаны, он копия истинного, но такой другой, наглый, дерзкий, с юмором. Хосок тоже обладает юмором, но он более жесткий, агрессивный, думает о будущем, в то время как Сатана рассуждает легкомысленно, повидав в жизни многое. Он ведь пережил все три жизни близнеца, став Сатаной в его первой. В его темные короткие волосы хочется вцепиться, когда он так хорошо будет входить, нависая сверху, или тщательно вылизывая мокрую от возбуждения дырочку. Сводит ноги вместе и скулит, закрывая рот руками. Во всем виновата подступающая течка. — Не закрывай ротик, Юни, поскули для меня, — шепчет на заколотое ухо и всасывает мочку с характерным звуком вместе с сережкой.  Юнги дергается от неожиданности, но не отстраняется, позволяя себе маленькую вольность, и убирает руки, скуля для Сатаны. Тот облизывает и прикусывает мочку, а руками блуждает по сведенным вместе ляжкам и коленкам, осторожно разводя в стороны, не хотя вспугнуть мальчика. Чужая рука ласкает полувставший от прежних ласк член через джинсы, почти невесомо, что для возбужденного мальчика кажется слишком мало, хочется прочувствовать больше прикосновений. Но вдруг он приходит в себя и выкручиваются из распущенных рук, вскакивая на ноги. Гремит гроза.  — Н-не трогай мен-ня, — немного заикаясь, просит омега и мелкими шагами отходит назад. Дождь учащается.  Сатана усмехается и выпрямляется в полный рост. Его рост точно такой же, как у близнеца, на полголовы выше Юнги, телосложение идентичное, их разница только в росте, характере и в глазах. Даже их запахи схожи, Сатана пахнет свежей травой. Мальчик спиной врезается в дерево и трет затылок. Волосы растрепанны в разные стороны, джинсы немного скошены вбок, плащ приподнят и расстегнут на верхних пуговицах. Само очарование. Альфу заводит этот мальчик, и не может не согласиться, что у его брата определенно есть вкус.  — Ты можешь не бояться меня, я не обижу. Доверься своим чувствам и мне, — подходит ближе, нависая сверху, от чего омега громко сглатывает, но не вырывается. Вновь гремит гроза, но уже не волнует их. Между ними искра. Младший смотрит снизу вверх, кажется таким маленьким по сравнению с альфой, таким крошечным, таким напуганным. Но Юнги хочет этого, хочет интимных прикосновений, тем более им нужно это для особой связи, на что мальчик и ссылается, мокро целуя в ответ Сатану и сплетаясь языками. Урчание вырывается неосознанно, мальчик опускает руки на чужие плечи, в то время как его плотно прижимают к толстому стволу дерева, прижимаясь всем телом. Они целуются страстно, мокро и очень горячо, омега теряет самообладание, трется возбужденным органом о чужой, тело мелко потряхивает от перевозбуждения, они сминают губы друг-друга яростнее и яростнее, не могут остановится, упиваясь друг другом. Между ними страсть, искра, в первый раз всегда так, до дрожи и мурашек по коже. Сатана расстегивает плащ и пробирается под него, гладит оголенные участки талии и расстегивает пуговицу на джинсах. С губ Мина слетает судорожный выдох. Мальчик закатывает глаза, когда его член так нужно массируют через трусы. Сам Мин впивается в плечи пальцами, тихо постанывает и урчит от причиненного удовольствия. Губы перемещаются на шею, целуют и прикусывают, не оставляя следов, параллельно залезая в трусы и размазывая по головке выделившуюся смазку. Мальчик всхлипывает и прикусывает губу, чтобы сделать вылетающие звуки тише. Сатана продолжает доставлять ласки сладкому мальчику, а Юнги и рад подставляться, окончательно теряя самообладание.  — К-как теб-бя з-зовут? — заикаясь между поцелуями, спрашивает омега и смотрит в черные глаза.  — Блуд, — шепчет в самое ухо и снова всасывает мочку, прикусывая мягкую кожу, цепляя зубами сережки. Ох, ушки этого милашки отдельное искусство. — А с-сколько тебе л-лет, мх? — вырывается вместе со стоном.  — Лучше тебе не знать. Мне очень много лет, малыш, — усмехается, обнажая ряд ровных белых зубов, и агрессивно впивается в губы, сплетаясь с проколотым языком, кайфуя от этого. Сатана сам не помнит сколько живет на этом свете, время за несколько веков спуталось, да и судьба у него чужая, себя он не помнит.  В один момент Сатана отстраняется от мальчика и невесомо проводит по его порозовевшей щеке, оставляя короткий чмок. — Ты согласен быть моим партнером? Я всего лишь помогаю тебе, тебе ведь нужна особая связь с грехами, — добавляет, чтобы мальчик точно согласился, и подливает масла в огонь, оставляя еще один нежный поцелуй на щеке. Юнги весь запыханный, волосы торчат в разные стороны, джинсы спущены, с члена обильно течет. Господи боже. Мальчик смущается своего положения, пытается прикрыться, но его руки грубо фиксируют по бокам на стволе дерева. Блуд выжидающе смотрит. — Я с-согласен, — немного заикается, находясь в не комфортном положении.  — Вот умничка.  Сатана резко разворачивает омегу, который облокачивается на ствол дерева, разводя ножки в стороны и оттопыривая задницу. Ох, дырочка мокрая и узкая, слегка покрасневшая от подходящей течки. Этот прелестный вид возбуждает. Блуд встает на колени на сырую землю и раздвигает две половинки в стороны, сразу подставляет язык и всасывает нежную кожу вместе с природной смазкой, которая пачкает подбородок. Сатана встает на колени только при одном условии: если делает своему Юнги римминг.  Мальчик громко стонет, просит большего, а Сатана согласен на все, чтобы Юнги насладился их первым сексом, сам омега отдает не меньше, делает глубокий минет и позволяет кончить себе в рот. Альфа возбуждается по новой и уже грубо трахает омегу на весу, раком, тянет и сжимает мятные волосы, пока тот дрожит и ласкает уши вырывающимися звуками. Их первый секс очень горячий и долгий, пропитан вопреки всему грубостью и нежностью сполна. Оба кайфуют и берут от этого момента все. Юнги оказывается весь перепачкан в грязи и мокрых листьях, а гроза им не помеха. 

***

— Хосок, понимаешь, что для нас, хотеть кого-то, это норма? — ласковым голосом поясняет очевидные вещи Чимин. — Но не его, — уперся, не признавая явь. Этим он пошел в старшего брата. Они с Чонгуком часто одинаково упираются, уже создав для себя свою правду и наплевав на все обещания и их общие нормы, не такие, как у других людишек.  — И его тоже. Он принял наш выбор, а ты не можешь принять его, — невесомо гладит истинного по разбитым костяшкам. — Я понимаю, что тебе сложно принять их будущую связь, мне тоже, но мы должны. Я понимаю его, и ты должен, как истинный. От нас он никуда не денется, Юнги связан с нами, — не отрывает взгляда от карих темных глаз. — Твоя неприязнь к брату мешает, но ради Юнги мы должны принять его выбор. Тем более, он все равно сделает так, как хочет, также и мы сделали в свое время. Альфа вздыхает и опускает голову, расслабляя мышцы шеи. — Я знаю, что мой малыш сделает, как хочет. Но мне сложно, из-за неприязни к брату, — сжимает кулаки, отпугивая своего омегу. Чимин надеется на благоразумие Хосока. Альфа хороший, любит младшего мятноволосого омегу, поэтому боится, но понимает, что Сатана будет с мальчиком бережен и осторожен.  — Хорошо. Я попробую смириться, — сдается под напором разговоров. Чимин сделал свое дело и спокойно выдыхает. — Спасибо тебе, Хо, — ластится ближе в объятия, успокаивая выпущенными феромонами. — Юнги будет благодарен.  Альфа и сам знает это, ведь видел страх в глазах младшего омеги, когда всей душой презирал брата на ритуале. Вдруг Чимин пищит, перемещая на себя все внимание и заботу на ближайшую неделю. Хосок затягивает младшего на постель к себе ближе и начинает уже знакомый ритуал. Целует в щеки, в висок, расцеловывает плечи и ключицы, и так все тело до красных отметин. У малыша началась течка. Значит скоро подтянется и Юнги, не в силах проводить течку где-то, вне дома и без истинных. Хоть Чимин и Юнги не истинные по природе, считают себя таковыми, ведь чувствуют сильную тягу и любовь. И старший омега уже скучает, ему не хватает второй пары рядом, приходится довольствоваться лишь Хосоком. Тот факт, что Юнги в данный момент может быть приласканным Сатаной, заводит. Из заднего прохода с характерным хлюпом выходит первая порция пахучей смазки, с губ слетает судорожный выдох. Течка быстро набирает обороты, окуная омежку в свои сети похоти, разврата и страсти.  — Чим-мин… — охает зашедший в комнату Юнги и замирает, разглядывая разнеженного старшего омегу.  Стоящий в комнате аромат пленит, проникает глубоко в разум, отчего подкашиваются ноги, а во рту скапливается слюна. Юнги, как завороженный, залазит к истинным на постель и ложится под бок альфы, рукой оглаживая разморенное тельце Чимина под легкой футболкой. Юнги и Хосок также подхватывают его состояние, течка и гон настигают и заставляют тела пылать от нетерпения близости.  Истинные срывают одежду друг с друга и полностью подчиняются инстинктам на ближайшее время, становясь схожими на диких животных. Ближайшую неделю им предстоит безумно трахаться до исступления и сильных оргазмов, им некуда деваться от природы и своих грехов. Хосок и Юнги выйдут из спальни с множеством укусов, потому что Чимин в течку становится по-особенному диким.  Все за сегодня настолько вымотались, что забыли про встречу, где Тэ должен забыть о своих родителях навсегда. Но, может, это и к лучшему, потому что омега может подумать еще раз и изменить свое решение.