Семь смертных грехов

Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и папу, — это третья заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле, ибо Господь возвысил отца над детьми и утвердил суд матери над сыновьями. Почитающий отца очистится от грехов, и уважающий папу своего как приобретающий сокровища. Почитающий отца будет иметь радость от детей своих и в день молитвы своей будет услышан.  Уважающий отца будет дол содействовать, и послушный Господу успокоит папу своего. Боящийся Господа почтит отца и, как владыкам, послужит родившим его. Всем сердцем почитай отца твоего и не забывай родильных болезней папы твоего. Помни, что ты рожден от них: и что можешь ты воздать им, как они тебе? Делом и словом почитай отца твоего и папу, чтобы пришло на тебя благословение от них, ибо благословение отца утверждает дом детей, а клятва папы разрушает до основания. Не ищи славы в безчестии отца твоего, ибо не слава тебе безчестие отца. Сын! Прими отца твоего в старости его и не огорчай его в жизни его. Хотя бы он и оскудел разумом, имей снисхождение и не пренебрегай им при полноте силы твоей, ибо милосердие к отцу не будет забыто; несмотря на грехи твои, благосостояние твое умножится. В день скорби твоей воспомянется о тебе: как лед от теплоты, разрешатся грехи твои.  Помни об отце и о папе твоем, когда сидишь среди вельмож, чтобы тебе не забыться пред ними и по привычке не сделать глупости. Глаз, насмехающийся над отцом и пренебрегающий покорностью к папе, выклюют вороны дольные, и сожрут птенцы орлиные! Кто обкрадывает отца своего и папу своего и говорит: «это не грех», тот сообщник грабителям. Вот как учит слово Божие о почтении к родителям. «Самая совесть наша, говорит святитель Тихон Задонский, убеждает нас с любовию почитать родителей своих. Всякое почтение отдавай, христианин, родившим тебя, да благо тебе будет. Кого тебе и почитать, как не родителей? Родители твои суть великие благодетели твои. Показывай им свою достойную благодарность».  Поминай болезни и труды их, в твоем воспитании подъятые, и будь им за то благодарен. Знай точно, что ничем за благодеяния их, тебе оказанное, воздать не можешь. Много они тебе одолжили; много и ты им должен. Являй им сердечную за то благодарность во всю жизнь свою. Всякое послушание им показуй; послушание же сие разумей тогда, когда родители показывают тебе согласное слову Божию или непротивное.  Потому и святой апостол повелевает детям слушать родителей своих о Господе, то есть слушать в том, что Господу непротивно. Ежели же противное слову Божию что повелевают, в том крайне не должно слушать. О сем Христос Сын Божий научил в святом Евангелии: Кто любит отца или папу более, нежели Меня, не достоин Меня. Никакого дела вновь без их совета и соизволения не начинай, но о всем у них совета и соизволения спрашивай.  Крайне берегись грубым словом оскорбить их, но со всякою учтивостию говори им и отвечай.  Если за что накажут тебя, и знаешь подлинно, что ты в том виноват, признавая свою виновность, со смирением и с кротости потерпи наказание, ибо накажут тебя, да исправен и добр будешь. Если же знаешь свою невинность, совесть твоя тебя оправдывает, то объявляй свою невинность со всякой учтивостью и смирением, да познают, что ты чадо их. Во всякой нужде и недостатке не оставляй их, но помогай им и послужи им, а паче в старости, какие немощи в них увидишь, молчанием прикрывай. Но ежели что и соблазнительное увидишь, крайне берегись осудить и иному объявить о том. Не подражай в сем деле Хаму, сыну Ноеву, который, увидев наготу отца своего, вышел и сказал братьям своим, но последуй Симу и Иафету, которые покрыли наготу отца своего и не видели ея.  Будь и ты видящий, как не видящий, когда что увидишь в своих родителях плохого. Если проступишься и как-нибудь оскорбишь их, не медля, но тотчас со смирением проси прощения, да не суду Божию подпадешь, ибо если у всякого человека, оскорбленного нами, должно нам просить прощения и с ним примиряться, по слову Христа, то тем более так необходимо нам поступать с родителями нашими, которых и любить, и почитать паче прочих людей должны мы.  Все святые Божии являли достоподражаемый пример послушания своим родителям. Довольно указать на Исаака, который, из послушания к отцу своему Аврааму, охотно позволил ему связать себя и возложить на жертвенник, соглашаясь лучше умереть от руки отца, нежели воспротивиться его воле.  А какое высокое почтение отдавали своим родителям древние люди! Кто был Соломон? Знаменитый мудрец, могучий Царь, но и о нем читаем, что когда вошел к нему папа его Вирсавия просить об одном деле, он встал пред ним и поклонился ему, и поставили престол для папы Царя, и он села по правую руку его.  Наконец, высочайший пример повиновения родителям явил в Себе Сам Господь наш Иисус Христос, как о том свидетельствует святое Евангелие. Из повиновения к Своей Пресвятой Матери совершил Он и первое чудо в Кане Галилейской, претворив воду в вино.  А какой пример нежной заботливости о Своем Папе явил Он в то время, когда со Креста поручил Ея попечению Своего ученика, возлюбленного Иоанна! Дети, любите и почитайте своих родителей! Благословение родительское на воде не тонет и в огне не горит. Молитва родительская не допустит погибнуть человеку она со дна моря достанет! Сколько детей исцелилось, сколько из мертвых воскресло, сколько на путь покаяния обратилось по молитве родительской! Блаженный Августин, до своего крещения со всею беспечностью молодости предавался греховным удовольствиям. Отец его, как язычник, сам нисколько не заботился об исправлении сердца своего сына, но папа, как набожный христианин, глубоко скорбел о том, плакал и молился, чтобы Сам Господь, имиже весть судьбами, исторгнул любезное его детище из бездны порока. «Плакал, как замечает сам Августин, более, нежели другие папы плачут о смерти своих детей, ибо видел его духовную смерть».  «Итак берегись, христианин, оскорблять родителей своих, увещевает тот же святитель, дабы не испытать на себе Божию карающую руку. После Бога нет у нас благодетелей больших, как родители наши. Страшно быть неблагодарным к ним. Притом знай, каков ты к своим родителям будешь, таковы и дети твои к тебе будут, по слову Христа: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». Такого счастья он не испытывал никогда в своей жизни. Тэхён рано потерял родителей и провел свою жизнь, не зная их, с другими людьми, которые заменили ему их, но вскоре испортили всю жизнь. И в один прекрасный день он встретился со своим настоящим папой впервые, хотя всегда думал, что он погиб. Это стало мгновением, которое изменило его жизнь навсегда. Изначально Тэхён не представлял, что сможет принять эту встречу, ведь отсутствие любящего папы заложило глубокие следы в его душе. Но именно вот день, когда он увидел своего папу вживую, он почувствовал, что сердце наполнилось огромным счастьем. Он с первого взгляда узнал его, ведь они так похожи внешне, даже в душе они слишком схожи, оба нежные и ранимые, но несмотря на это сильные и могут выдержать многое. Но вот только у Тэхёна есть вторая личность, о которой он пока не признается.  Встреча с папой стала для Тэхёна началом новой главы в его жизни. Он узнал многое о своем происхождении, о своей семье, сложностях, с которыми столкнлись его родители. Но главное, что почувствовал — это огромную любовь и тепло, которые излучал его папа, ведь настоял на своем и родил омегу на этот свет, изо всех сил старался дать ему все самое лучшее в свои года. В этих моментах Тэхён понял, что семья — это не только кровные слезы, которые заставляли испытывать приемные родители, но и связь душ, которую дает биологический папа, их души воссоединились даже после долгих лет разлуки. Счастье, которое обрел Тэхён, встретившись с отцом, было неописуемо. Он почувствовал, что его жизнь наполнилась новым смыслом, новой энергией. В его сердце родилась уверенность, что он больше не одинок, что у него есть еще один человек, который любит и желает ему счастья. Это встреча излечила его душу от всех невзгод, принесла радость и надежду на светлое будущее. Тэхён понял, что счастье — это, когда ты чуствуешь себя в гармонии с самим собой и миром вокруг. И в этот момент, обнявшись со своим папой, он чувствует тепло и уют, которого не было много лет до появления Чонгука, но с папой это по-другому, ведь родные души не спрячешь.  — Только те, чья смерть была естественной, если их намерения благие, их души смогут блуждать по миру, а другим не суждено. — Когда они оказываются на тропинке в парке, рассказывает старший омега и пожимает плечами. Тэхён удивляется такому раскладу. Но они никогда не умрут, их это не должно касаться. — Если не похоронить, душа не упокоится.  Они решили прогуляться в парку, провести время вместе, поговорить и поближе узнать друг друга. С момента их встречи прошло всего два дня, и впервые они встречаются вот так, ведь Хану надо было отдохнуть от всего и адаптироваться к жизни. Он уже посвятил Тэхёна в его историю с Хи Соном, в смерть и возрождение. Папа умер в его возрасте, в шестнадцать лет, толком не повидал жизнь, поэтому расспрашивает сына обо всем.  — Где твои приемные родители? — интересуется он.  Тэхён поднимает взгляд в туманное небо и вдыхает чистый воздух после легкого дождя.   — Я убил их. В последние годы им было плевать на меня, — пожимает плечами. Теперь это не хочется забывать, боль со временем уходит, в сейчас тем более, ведь он встретил настоящего папу. В его случае у него появилась надежда на лучшее.  — Ты сам? — удивляется. С виду его сын нежный мальчик.  — Я — алчность, — это все объясняет. Только истинные грехи идут против правил и запретов. Больше папа не расспрашивает сына по этому поводу, не хочет теребить почти зажившие раны.  — Как ты встретил Чонгука? — расспрашивает сына о совершенно других вещах, переводя тему.  — Я переехал сюда с родителями и оказался в закрытой школе, — вспоминает те моменты, а на губах появляется улыбка. — Он был директором, и сначала мне совершенно не понравился, — морщит носик и поворачивается на папу. — Все началось с поцелуя, я не смог забыть о нем с того дня. Неожиданно мы начали ночевать вместе и начали отношения, — воспоминания накатывают, отзываясь теплом в сердце.  — Он ведь ровесник Сокджина, — ехидно улыбается старший и гладит сына по плечу. Они почти одного роста, Сок выше всего на пару сантиметров. Тэхён загадочно улыбается.  — Да, ему тридцать шесть. Он младше Джина всего на четыре месяца, — невинно хлопает глазками и смеется.  Папа цокает, видя в сыне свое отражение. Они слишком схожи, вместе им очень уютно. — Главное, что он заботится о тебе, — понимающе кивает и тепло улыбается.  — Пап, — серьезно говорит, обращая на себя внимание. — Он очень хороший. Он делает для меня все, — в глазах искренние счастье. — Он любит меня, и я его.  — Я очень рад за тебя, котёнок, — в глазах копятся слезы.  Тэхён замечает это и куксится недовольно. Останавливается и обнимает папу крепко-крепко, со всей любовью.  — Все говорят, что он безжалостный монстр. Но со мной он другой, — шепчет о самом сокровенном. — Он не представляет жизни без меня, — делится самым секретный, потому что знает, что папе можно доверять.  Они обнимаются еще долго, Тэ успокаивает плачущего омегу, прижимает к себе, всем нутром чувствуя их связь. Аромат вишневого дерева забивается в нос, смешиваясь с бананом. Тэ не хватало любящего папы рядом, их встрече стала незабываемым событием, которого ему так не хватало в своей давней памяти. Папе Тэхёна всего тридцать два года, ему навсегда останется столько, он выглядит немного уставшим и в то же время довольным встречей. В пасмурную, но теплую погоду, они решили отправиться на долгую прогулку в парк, а потом и в извилистые улочки. Проходя мимо магазинов и кафе, папа и сын беседовали о самых разных темах, наверстывая многолетний пробел в общении.  Вдоль реки, на берегу которой раскинулись уютные скамейки, Тэ вдруг почувствовал себя снова маленьким рядом с папой. Они делились историями, шули и смеялись, словно знакомы всю жизнь. В этот момент Сок ощутил необыкновенное чувство сближения и понимания того, как ему не хватало этого на протяжении всей жизни.  Папа и сын еще много разговаривали, находили общие черты и задумывались о будущем. Тэ ощутил, насколько важно провести время с семьей, наслаждаясь простыми моментами и создавая новые воспоминания. Он сейчас благодарен папе за его присутствие и поддержку. Пока они шли вдоль реки, заметили красые цветы на берегу и остановились, чтобы понаблюдать за ними. Тэхён почувствовал, какое умироторение приносит природа, и как важно делить время для отдыха и восстановления сил. Сок задал сыну вопрос о его планах на будущее, и Тэхён с улыбкой начал рассказывать о своих мечтах и желаниях, но поделился, что пока не выбрал, кем хочет быть. Он чувствует, что такая прогулка помогает не только общаться ближе с папой, но и прояснить свои мысли и цели.  По мере того как они продолжали свой путь, тучи плыли по небу за ними. Они остановились на большом мосту, чтобы любоваться природой и слушать славный шум реки. В этот момент омега понял, что проведенное время с папой было важным для него. Он благодарен судьбе за каждый момент, проведенный с ним, благодарен за встречу с ним. А Сок все время смотрел на сына, на мальчика, которого создал, пытался сделать два года его жизни самыми лучшими. А Тэ в малом детстве улыбался для папы, любил его и трепетно щебетал «папа».  Сердце Сока наконец обретает счастье рядом с сыном. После прогулки они долго обнимались и не могли расстаться, проводив почти весь день вместе. И когда старший омега шел домой, то плакал и прокручивал каждый момент с повзрослевшим сыном. Его сердце теперь спокойно за него, за их будущее.

***

«Пишешь о пище, что трудно тебе привыкать к тому, чтобы понемногу есть, так чтобы после обеда еще быть голодным. Святые отцы установили касательно пищи три степени: воздержание — чтобы после принятия пищи быть несколько голодным, довольство — чтобы не быть ни сытым, ни голодным, и сытость — чтобы есть досыта, не без некоторого отягощения. Из этих трех степеней каждый может избирать любую, по своим силам и по своему устроению, — здоровый и больной». «Есть два вида чревоугодия. Первый, когда человек ищет приятности пищи, и не всегда хочет есть много, но желает вкусного… Это называется гортанобесие. Иного опять борет многоядение, и он не желает хороших снедей, и не заботится о вкусе их; но хороши ли они, или нет, он хочет только есть, и не разбирает, каковы они; он заботится только о том, чтобы наполнить чрево свое: это называется чревобесие… Итак, кто желает очиститься от грехов своих, тот должен с большим вниманием остерегаться и избегать сих (видов чревоугодия); ибо ими удовлетворяется не потребность тела, но страсть, и если кто предается им, то это вменяется ему в грех». Грех Адама, передающийся от поколения к поколению, заключает в себе потенциал всех человеческих грехов. Святые отцы, прошедшие многолетний опыт аскезы, видели глубины человеческой души — этого тайника, где зарождаются мысли и желания. Из сложной мозаики грехов они выделили и описали восемь главных страстей — восемь язв души, восемь рек мертвой воды, текущих из ада, от которых как ручейки и потоки берут начало остальные грехи. Русла этих рек словно меридианы опоясывают землю, а их истоки и устья соединяются в преисподней. Восемь страстей связаны друг с другом как звенья цепи, которой диавол оковывает людей и влечет за собой как победитель пленников. Это восемь глав гидры, с которой должен вступить в борьбу каждый христианин; это невидимая сеть, в которую Сатана уже восьмое тысячелетие стремится поймать, как зверолов добычу, земной шар. Первое звено этой цепи — чревоугодие. Многим людям оно кажется невинной слабостью, не внушающей особого опасения, тем более, что последствия этого греха, как струпья проказы, проявляются не сразу, а спустя годы. Но надо помнить, что после грехопадения Адама, нарушилась гармония между душой и телом человека.  Тело — инструмент души и органическая часть человеческой личности — стало субстратом страстей и похоти. Тело — рабыня духа. Эта рабыня, будучи обласкана душой, захотела повелевать ей. Она, как Ева Адама, то обольщает ум мнимой сладостью страстей, а сердце очаровывает темной мистерией греха, то, как мятежник восстает против духа, стараясь свергнуть его с престола и самой стать царицей человеческой тримерии — духа, души и тела. Тело — это злой друг и добрый враг. Без тела не формируется человеческая личность. Без тела дух и душа не могут проявить себя вовне через слова и деяния. Лукавая плоть всегда готова предать душу диаволу за медные гроши низменных наслаждений — как Иуда за тридцать сребреников продал на смерть своего Учителя. Тело — коварный спутник души на тернистом пути к небесному царству, который то покорно следует за ней, то старается увлечь ее на широкую, выложенную камнем дорогу, ведущую к вечной смерти. Можно сравнить душу и тело с всадником и диким конем: если всадник ослабит удила, то конь помчится, куда глядят глаза, и оба свалятся в яму. Чревоугодие — победа тела над духом; это широкое поле, на котором бурно растут все страсти; это первая ступень отвесной, скользкой лестницы, ведущей в преисподнюю. В библейской Книге Бытия написано, что Бог взглянул на землю и увидел, что все люди плоть, и Дух Его не может пребывать в них. Допотопное человечество не выполнило своего предназначения: плотское начало победило духовное, как бы поглотило его.  Это был триумф плоти, который стал началом конца. Человечество не только погрузилось в болото материальности, но забыло Бога; став земным прахом, оно воздвигло себе из праха идолов — новых мертвых богов. По всей земле стало распространяться как чума идолопоклонение, волшебство, магия, разврат и людоедство. Культ плоти превратил историю человечества в бесконечную оргию. Уже до всемирного потопа человечество духовно погибло в потопе своих страстей. Всемирный потоп только как могильщик вырыл общую могилу для мертвецов и сделал дно океана кладбищем всякой плоти. Тела чревоугодников поглотило морское чрево, а души демоноугодников — ненасытное чрево преисподней. Чревоугодие уродует человека. При виде чревоугодника невольно вспоминается рынок, где висят окровавленные туши животных, привезенных с бойни. Кажется, что тело чревоугодника висит на его костях, как ободранные туши на железных крюках. Чрево, отяжелевшее от пищи, погружает ум в мрачную дремоту, делает его ленивым и тупым. Чревоугодник не может глубоко мыслить и рассуждать о духовном. Его чрево, как свинцовая гиря, тянет оземленную душу вниз. Особенно остро ощущает такой человек свою немощь во время молитвы. Ум не может войти в молитвенные слова, как тупой нож — резать хлеб. В этом смысле чревоугодие — постоянное предательство своей молитвы. Чревобесие — это ненасытное желание пищи, это агрессия тела против души, постоянное домогательство чрева, которое, как жестокий мытарь, требует от человека непомерной дани, это безумие чрева, которое без разбора поглощает пищу, как голодная гиена добычу. Желудок такого человека подобен мешку, куда скупой хозяин запихивает без разбора вещи, собираясь в дальнюю дорогу, а затем с трудом волочит ненужный груз. Можно сказать, что грех чревоугодия представляет собой постепенное поедание телом души, в результате чего в человеке меркнет небесное, духовное начало, и он становится слепой плотью. Оба работают настолько увлеченно в своих искуственных мирах, что совершенно забыли о реальном времени и пространстве вокруг себя. Их занятия были наполнены глубоким смыслом для них, что не виделись почти месяц, не проводили время наедине. Намджун исследовал новые найденые растения, Хосок готовился к массовому покушению, после оба проводили течку с истинными. Они решили прогуляться по частному парку города, без лишних ушей, чтобы их разговоры никто не прослушал, ведь им есть, что скрывать.  — Я слышал о Ким Хан Соке, — вдруг вспоминает альфа. Намджун переводит на него взгляд с приоткрытым ртом. До него доходит все, что было на протяжении многих лет. — Ты всегда знал о нем, но не говорил мне? Я же просил. — Он всегда просил о том, чтобы альфа рассказывал о переживаниях истинного, если вдруг услышит. — Если бы я читал мысли, то…  — Хватит, — резко прикрывает, махнув рукой. — Я никогда не скрывал от тебя ничего. Но это ваше дело, я не имел права говорить тебе об этом, — объясняет, словно маленькому мальчишке. — Но ты знал? — все же настаивает на ответе.  — Я знаю все обо всех. Больше, чем кто-либо из вас. От меня ничего не утаишь, — признается, словно это было не ясно всем. Хосок читает мысли, конечно он знает обо всем происходящем во всем мире. — С давних времен я знаю об этом, с очень давних, — грузно вздыхает и опускает руку на колено, нежно поглаживая и успокаивая нервы своего любовника.  Всего полтора года назад он смог переехать к истинным и начать отношения, ведь убил родителей и смог покинуть родной дом. В тот момент он стал третьим сыном Чонгука по документам. Сейчас на него пришлось переписать и Тэхёна. Обычно усыновить детей нельзя в их стране без мужа, но не в случае Чонгука. Он считается неприкасаемым в Корее и имеет большое влияние, знаком с главными членами правительства и самим президентом, с которым у него сегодня как раз встреча. Но несмотря на позднее появление рядом с грехами-истинными, с Сокджином он познакомился еще давно, и в малом возрасте сбегал с дома к Чонгуку и проводил время с ним. А однажды они отправились к его другу — Сокджину, и альфа познакомился с Намджуном, с тех пор они иногда проводили время. С Чоном они знакомы с малых лет, альфа часто встречал Сокджина, давно читал его мысли, давно знает об этом.  А секс между Хосоком и Намджуном появился года три назад, но исчез, когда альфа сошелся с истинными. Только после того, как Чон узнал о любовнике своего старшего омеги — Чимина, они восстановили свою половую связь, получив согласие и от Юнги.  — На твоем месте я поступил бы точно также, — вздыхает и переводит взгляд на альфу, рассматривает знакомые черты лица. — Но обидно, — прикусывает губу, думая о своем.  Хосок не мешает, дает время на размышление, на успокоение, сам гладит омегу по коленке.  — Как у вас там дела? Тебе нравится Сок? — переводит разговор в хорошее русло.  — Пока все хорошо, мы сошлись характерами. Мы с ним общаемся, но не пробуем ничего, потихоньку подступаемся друг к другу, — изливает душу с легкой улыбкой. — Мне кажется, что я ему не нравлюсь в плане отношений, — улыбка сходит с лица, остается беспокойство. Ему бы в данную минуту грех своего истинного. — Мне он очень нравится. — Эй, — зовет его Хосок. — Он влюбится в тебя, в тебя невозможно не влюбиться, — заглядывает в искрящиеся карие глазки, поддерживая. — Он долгие года провел под землей, от его тела остались лишь кости, — объясняет омеге. После течки состояние Джуна до конца не восстановилось, он много нервничает. — У него стресс, его можно понять. Дай ему время. Намджун вздыхает и опускает голову на его плечо, прикрывая глаза. Рядом с ним сердце начинает успокаиваться по мере того, как погружаешься в атмосферу спокойствия и гармонии, которую испытываешь возле него. А природный аромат хвои укутывает с головой и убаюкивает. Зеленые леса, шум машин и невероятные виды создают идеальную обстановку для того, чтобы точно обрести покой внутри себя. Как только входите в эту обитель природы, сердце начинает биться в унисон с окружающей гармонией. Хосок всегда такой: успокоит в нужную минуту, поддержит, рассмешит своими шутками, если надо, хотя сейчас он откинул их на последний план. — С Чимой и Юни все в порядке? Я слышал, что кто-то из них откусил кусок члена Ёнгвону, — поднимается с плеча и устремляет ехидный взгляд на альфу.  — О да. Это был Юнги, — сам в шоке вещает об этом. — Когда он рассказывал нам, даже гордился собой. Он бы еще навалял Ли, — гордость за своего омегу так и прет. — Юнги очень испугался, когда его похитили, а Чима за него. Сейчас они говорят, что им больше не больно. Но я волнуюсь за них, — обнимает любовника за плечи, опрокидывая на свою грудь. Омега умещается удобнее и прикрывает глаза. — Они у тебя сильные.  — Очень, — охотно соглашается.  Хосок целует старшего в висок, в щеку, переходит с поцелуями на шею, отодвигает кофту и целует плечи. Намджун стройный, красивый, сладкий омежка, которого хочется пробовать на вкус и тщательно вылизать возбужденную дырочку. Намджун ощущает тоже самое, откидывает голову на плечо и позволяет трогать себя между ног. Хосок опытный в искусстве соблазнения, нежно прижимает свои губы к шее своего любовника, исследуя каждый участок его кожи с увлечением и страстью. Его поцелуи то нежные, то страстные, вызывают внутренний пожар в них обоих, окутывая их чувства страсти и желания. Любовник испытывает волнующее возбуждение, ощущая, как каждое прикосновение Хосока разгорает в нем пламя страсти. Вдыхая аромат сладковатой клюквы его тела, любовник ощущает, как его сердце бешено бьется в унисон с ритмом страсти, которую наводят на него нежные поцелуи Хосока. Тепло его дыхания на шее вызывает дрожь по всему телу, заставляя его ноги ослабеть от удовольствия. Хосок с умелостью взывает в нем животные инстинкты, разжигая пламя страсти до предела. — Позволишь мне выебать тебя?  — Мх-х, жду с нетерпением, — стонет омежка.  Шепча на ухо своему любовнику похотливые слова, Хосок играет на струнах его желаний, загоняя его в угол своим чарующим обаянием. Его голос пронзает его до самой глубины души, заставляя терять голову от страсти и желания. Любовник весь в напряжении и ощущает, как их страсть достигает кульминации в этот момент, и как его желание достигает предела, под властью неповторимого Хосока. За это он ему и нравится, их секс безумный, дикий и животный.  Общение с близким человеком, который понимает и поддерживает его, может помочь ему расслабиться, освежить мысли и перезагрузиться. Подержка и взаимопонимание со стороны альфы укрепляют уверенность омеги в себе и его способности. Хоть Хосок младше, это вовсе не ощущается, эта разница кажется ничем. 

***

Гнев в нормальном проявлении должен отторгать зло, быть иммунной силой души, поэтому выражение праведный гнев вполне законно, в отличие от белой зависти и лжи во спасение. Гнев подобен сторожевому псу, поставленному охранять дом; если он нападает на грабителей, то он достоин похвалы, но если он начинает бросаться на гостей и случайных прохожих, то занимается вредительством. Гнев как грех — извращенное проявление «раздражительной части» души. Разумный гнев дан человеку Богом как оружие, как сила души для противостояния злу. В результате грехопадения эта сила души извратилась и стала, у большинства людей, наихудшим пороком. Господь запрещал не всякий гнев, но — «напрасный» гнев. И апостол говорит: «гневаясь не согрешайте», — указывая таким образом на то, что гнев может и не быть обусловлен грехом. Гневливый похож на бомбу, которая может взорваться в каждое мгновение. Если даже гневливый прав, то его слова, напоенные злобой как ядом, не воспримет другой человек — он постарается защититься от них как черепаха, которая втягивает голову в панцирь: ведь человек, которого бьют во время драки, не думает, кто прав и кто виноват, а старается защититься от ударов. Не только внутреннее состояние разгневанного человека, но его внешний вид становится похожим на зверя. Если бы он в это время взглянул в зеркало, то не узнал бы самого себя в существе, у которого оскалены зубы как клыки, глаза мечут искры, лицо покраснело, будто залито багровой краской. Нередко человек корчится и делает странные движения, как трясется больной во время лихорадки. Некоторые считают, что гнев, в отличие от других страстей, не дает даже иллюзорного наслаждения. Но нам кажется, что это не так. В состоянии ярости человек переживает темное звериное наслаждение, будто он поедает свою добычу и отдается этому чувству как сладострастию. Гнев имеет много разновидностей. Это змей, который порождает детенышей, более ядовитых и опасных, чем он. Эти змееныши: ярость, ненависть, зависть, ревность, злопамятство, которые делают несчастным как самого человека, так и его близких. Гнев легко сочетается с другими страстями и тогда появляется целый спектр цветов и оттенков, как при преломлении луча через кристалл. Есть еще один вид гнева — холодное равнодушие, это огонь, превратившийся в лед. Христианам заповедано забывать обиды, а в этом случае человек старается забыть не обиду, а обидчика, изгнать его из своего сердца, вычеркнуть имя его из памяти. Это безразличие похоже на холод клинка, а не на христианское прощение, когда враг становится другом; оно скорее напоминает буддийское равнодушие и презрение стоиков, для которых мстить это унизить себя: мудрецу сравняться с невеждой, аристократу духа — с вонючим плебеем. Для борьбы с гневом, также как с другими страстями, необходима внутренняя молитва. Если невозможно отложить спор на время, когда полностью успокоится сердце, то надо положить себе правило: тридцать три раза сказать Иисусову молитву, прежде чем ответить человеку. Можно также читать стих псалма: «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устах моих». Без гнева невозможно очищать душу от страстей и изгонять нечистые помыслы во время молитвы. Без святого гнева сама любовь деградирует в равнодушие и попущение греху. Многие объясняют свое безразличие снисходительностью и милосердием, но на самом деле в их душе погас святой гнев к греху, и исчезла любовь к Богу. В борьбе существует прием: обращать силу противника против него самого. В духовной борьбе надо научиться обращать святой гнев против страстного, извращенного гнева. Великое искусство гневаться на гнев. Вначале это покажется парадоксальным: как можно огнем тушить огонь, ветром останавливать ветер и рекой преграждать поток другой реки? Но упражнения в этом искусстве и опыт — научат, что надо делать. Нужно гневаться на гнев как на позорное состояние богоподобной души. «Иногда гнев приносит величайшую пользу… когда мы невозмутимо пользуемся им против нечестивых или каким бы то ни было образом нагло поступающих, дабы они или были спасены или пристыжены». Поцелуи на длинной шее, на острых ключицах, на возбужденных сосках, мягком животике и даже там, приносили одно удовольствие. Во время их страстного секса каждое прикосновение, каждое дыхание, каждое движение имеет значение и способно вызвать взрыв чувств и эмоций. Страсть проявлялась не только в самом акте секса, но и во всем общении с партнером — от некультурных слов и грубых поцелуев до интенсивного взгляда и страстных объятий. Их секс горячий и страстный. Наибольшее удовольствие приносят укусы и питье крови обоим партнерам. Эмоции и чувства во время интимного общения одна из важных частей, они делают каждое мгновение неповторимым и особенным. Вампирёныш старался для своего Хозяина, сладко стонал и извивался на постели.  Но они сполна насладились друг с другом и в спешке одеваются, спеша на встречу с Сокджином. Альфа накидывает на сына курточку и целует в лоб. Мальчик разморенный, только-только напился вязкой крови, насытился. В их планах не было секса, но грех Чимина взял все в свои руки и затащил отца в постель. Ничего удивительного.  Похоть злая люта и с трудом усмиряется: она страшна, и своею лютостью сокрушает людей, особенно если впадает в нее раб Божий и не будет благоразумен, то жестоко пострадает от нее. Но она сокрушает таких людей, которые не имеют одеяния хотения доброго и погрузились в дела этого века: их-то она предает смерти. Похоть — матерь греха… похоть заченши рождает грех, грех же содеян рождает смерть. Похоть сосредоточена на собственном удовольствии, и ради исполнения собственных желаний люди иногда совершают необдуманные поступки, не задумываясь о возможных последствиях. Сущность похоти — в обладании и жадности. Смысл же христианской веры заключается в самоотверженности и святой жизни. Цель каждого человека, поверившего в Иисуса Христа, — с каждым днем становиться все более похожим на Него. Это подразумевает отказ от прежнего образа жизни, контролируемого грехом, и приведение своих мыслей и действий в соответствие стандартам, которые мы находим в Священном Писании. Похоть является противоположностью этому идеалу. Никто никогда не будет совершенным и не достигнет безгрешности, находясь на этой земле, но это все равно остается целью, к которой мы стремимся. Библия делает убедительное заявление относительно этого: «Ведь Бог нас призвал не к тому, чтобы мы жили в нечистоте, а к святости. Следовательно, тот, кто отвергает это, не человека отвергает, но Бога, дающего вам Своего Святого Духа». Если похоть еще не охватила ваше сердце и ум, подготовьтесь к борьбе с ее искушениями при помощи безупречной жизни. Если вы в настоящее время боретесь с ней, то пришло время исповедать свой грех перед Богом и просить Его вмешаться в вашу жизнь, чтобы святость могла стать отличительным признаком вашей жизни. Грех похоти состоит в том, что стремление к половым утехам не сообразуется с правым разумом, и это может происходить двояко. Во-первых, в отношении материи, в которой ищется это удовольствие; во-вторых, когда при надлежащей материи не учитываются другие должные обстоятельства. Но поскольку обстоятельство как таковое не привносит видового различия в нравственный акт, который получает свой вид от своего объекта, являющегося также и его материей, из этого следует, что вид похоти устанавливается со стороны материи, или объекта. Затем, эта материя может быть противной правому разуму двояко. Во-первых, потому, что она не сообразована с целью полового акта. Так, если она препятствует зачатию ребенка, то имеет место «противоестественный порок», который связан с любым половым актом, следствием которого не может явиться зачатие, а если она препятствует должному воспитанию и развитию родившегося ребенка, то имеет место «простой блуд», являющийся соитием неженатого мужа-альфы и незамужнего мужа-омеги. Во-вторых, материя, в которой происходит половой акт, может быть противной правому разуму в отношении других людей, и так может происходить двояко. Во-первых, в отношении омеги, с которым соединяется альфа, если ему не воздается надлежащее почитание, и тогда имеет место «кровосмешение», которое заключается в недолжной связи с мужем, с которым состоят в кровном родстве или свойстве. Во-вторых, в отношении того, кому подчинен муж; при этом если он подчинен мужу, то имеет место «прелюбодеяние», а если он подчинен отцу, то при отсутствии насилия имеет место «совращение», а при его наличии — «насилие». Эти виды в большей степени различаются со стороны мужа-омеги, а не мужа-альфы, потому, что при половом акте омега пассивен и считается материей, тогда как альфа — действователем, а наше различение, как уже было сказано, проводится с точки зрения различия материи. Подобно тому, как благоразумие, которое по преимуществу и в строгом смысле слова имеет дело с осязательными удовольствиями, опосредованно и по аналогии сказывается и о других материях, точно так же и похоть, которая по преимуществу имеет дело с половыми удовольствиями, больше чем что-либо иное приводящих в смятение человеческий ум, вторичным образом сказывается обо всем, что связано с излишествами. Поэтому глосса на слова говорит, что «похоть есть всякое излишество». Когда приходят чувственные искушения, не пытайтесь изгнать их силой, потому что это Сатане только на руку. Он будет представлять их вам еще более привлекательными и тем самым наносить вам все большее и большее повреждение. Лучше встречайте их спокойно и обращайте из греховных — в чистые. Скажите себе: «Можно выйти замуж и наслаждаться радостями семейной жизни; и это угодно Господу».  Чонгук решил отправить сына к Сокджину, чтобы юный наследник научился новым приемам. Чонгук сильный и мудрый воин, всегда готов помочь сыновьям в приобретении новых навыков, сам готовит Чимина к будущим препятствиям, но сегодня у него важная встреча, и Паком будет заниматься Сокджин. В боевых искусствах он не уступает Кровавому Богу. Подходя к дому Сокджина, они наслаждались туманной погодой, они слышали пение птиц, шорох листвы и чвствовали запахи весенних цвет. Сын Чонгука был полон энтузиазма и нетерпеливости, чтобы узнать новые приемы и встретиться с альфой, чтобы поболтать. Он смотрел на отца с восхищением, ведь Чонгук был главным кумиром и учителем, всегда поддерживающим и мудрым, Чимин хочет вырасти таким же, как он.  Чонгук с Чимином проходят долгий путь по живописному лесу, направляясь к дому друга. Тропинка сквозь густой лес была усыпана шуршаими листьями, птички чирили в ветвях деревьев, создав приятную атмосферу спокойствия. Отец и сын наслаждались окруающей природой, разговаривая о многих вещах по пути. — Все не могу зайти к вам, проведать Юнги. Как он поживает? — расспрашивает о младшем сыне, ведь времени в последнее время совсем нет.  — Он — хорошо, скучает по тебе, — таким образом просит, чтобы отец зашел к ним и проведал Юнги. — Сегодня он прогнал нас всех, чтобы отдохнуть от всего. С утра он спал, — рассказывает об их делах. — Через неделю учеба, всем надо отдохнуть, — грустно вздыхает, вовсе не желая учиться. — Отвертится не получится, — сразу предупреждает альфа, Чимин недовольно мычит. — Я зайду к вам завтра. — Чимин радуется этому заявлению, и Юнги точно будет рад.  По мере продвижения по лесной тропе, они обсуждали разные темы, начиная от природы и окружающей среды и заканчивая жизненными уроками и семейными ценностями. Вскоре они добрались до дома друга, Чонгук поговорил с ним о Ким Хан Соке и передал Чима в его руки.  — Позаботься о нем. Это не обсуждается, так было и будет всегда. Только Сокджину он может доверить Чимина, чтобы друг учил его бою. Отец уходит, оставляя сына другу, а Чимушка хитро улыбается ему. — Даже не обнимешь при встрече? — хлопает глазками и тянется ручками к старшему.  Сокджин усмехается и обнимает омегу, прижимая к себе совсем легонько и ненавязчиво. Омега глубоко вдыхает аромат смолы и коры дерева напоследок и отстраняется, загадачно улыбаясь.  — Я слышал, что у вас с Джунни появился новый член семьи, — загадочно лепечет омега и поправляет выбившуюся прядь волос с обновлениям ярким цветом коротким пальчиком. — Кто он?  — Это папа Тэхёна, с которым я был вместе раньше, — этот ответ удивляет омегу, тот раскрывает глазки шире. — Я возродил его. — Он выглядит, как и все они? — Думает о живых мертвецах, что своим видом пугают. — Он такой же, как и мы. У нас все хорошо, — успокаивает младшего. — Намджун и Сок пока привыкают, и я уже замечаю, что они нравятся друг другу, — рассказывает, а улыбка слегка трогает его губы.  Чимин радуется чужому счастью, ведь искренне желает им его всем своим сердцем. Он точно знает, что у них все будет хорошо.  — Как отношения между вами? — переводит тему альфа. — Твои мысли насладись? — Они ступают чуть дальше к просторному полю, где альфа будет готовить и учить Чимина новым приемам.  — У нас тоже все хорошо, — и за это благодарен Сокджину, который в прошлую их встречу успокоил и наладил мысли мальчика. — Спасибо тебе.  Сокджин только рад помочь малышу, ведь Чимин для него, словно маленький сын, он знает его с детства по фотографиям и по рассказам от Чонгука. Он помнит его с пухленькими щечками, стоящего за руку с таким же маленьким Юнги. Чимин известен своим острым юмором и способностью шутить на самые разные темы. Однако, его пошлые шутки иногда вызывали смущение у окружающих. Несмотря на это, Чимин не упускал возможности подшутить в компании друзей, заставляя их улыбаться и забывать о повседневных заботах. Его шутки не всегда уместны, но всегда остаются запоминающимися и вызывают улыбку даже у самых серьезных людей. Сокджин рассматривает Чимина в полумраке вечера и понимает, что его истинным повезло с ним, он очень любит их и переживает за них. По пути к полю они болтают о некоторых вещах, Сокджин дает некоторые советы по своему опыту.  Когда они доходят до поля, омега решает походить по окрестностям, осмотреться. Находит ягоды спелой малины и брусники, кушает и еще немного гуляет. Сокджин ждет его, присев на траву, глядя в туманное небо. Сейчас только день подходит к вечеру, впереди у них целый вечер и часть ночи. Дальше они разойдутся и вернутся в постели к своим любимым парам.  — Покажи мне то, на что способен, — с нотками хищности во взгляде просит он. Для Чимина это звучит как вызов. Чимин, стоя вблизи с учителем, словно тигр, готовый к прыжку, готовится продемонстрировать свое мастерство в бою. Его движения становятся точными и грациозными, каждый удар выполнялся с удивительной точностью и силой. Он ловко уклонялся от ударов учителя, как опытный боец, предвидя их направление. Чимин использует разнообразные приемы и техники, которым научился с отцом, показывая свою мастерство и скорость. Он эффективно сочетает блокировку ударов и контратаки, умело контролируя ситуацию в поединке. Его гибкость и ловкость позволяли ему уверенно действовать даже в самых сложных ситуациях. Сокджин валит его на землю, пачкая светлые ангельские вещи в грязи. Омежка дуется, но берет себя в руки и пытается выкрутиться из крепкой хватки.  — Стой, — останавливает его альфа. Омега обращает внимание и грустно вздыхает. — Ты большой умница, постарался на славу.  — Недостаточно, — куксится омега и садится на земле.  Учителю было нелегко противостоять такому опытному противнику, чьи движения были также предельно плавными и бесшумными. Чимин продолжал демонстрировать свою уникальную технику и изящные приемы, не давая учителю ни минуты отдыха. Его стремительные атаки и неожиданные удары заставили учителя признать его выдающиеся боевые способности. Но омега не уверен в себе, поэтому Сокджин  добавляет ему комплиментов. — Достаточно. Ты можешь дать фору многим альфам, — нахваливает, сыпя комплиментами, от чего на прекрасном личике появляется румянец и смущенная улыбка. — Поднимайся, буду учить тебя, — подгоняет младшего, но тот вертит головой.  — Зачем нам эти испытания? — вот так просто спрашивает. — Почему нельзя без них? — не хотел тревожить по пустякам отца, но делает это с его другом.  — Чтобы найти четыре элемента и использовать их в отваре, чтобы напоить Чжи Чан Ука. Только тогда мы сможем сделать мир лучше без последствий. Люди забудут о плохом периоде в их жизни навсегда, — объясняет незнающему омеге. Чимин понимающе кивает и подрывается с земли.  — Учи меня, — разводит руки в стороны и улыбается.  Альфа встает за ним и принимается рассказывать и напоминать ему о правилах. Правила в том, что их нет.  — Чимин, твоя способность поможет тебе во многом. Твое дело — научиться обороняться и быстро убивать, — повторяет слова отца, напоминает. — Как по мне, тебе повезло больше всех, ты обладаешь невидимостью.  Гордость так и прет, омежка хихикает и резко бросается в сторону альфы, соблюдая его порядки и его учения. Сокджину предстоит еще многому обучить Чимина, тот справляется очень хорошо и старается. Обучение — процесс, требующий терпения, внимания и постоянного старания со стороны как учителя, так и ученика. Чимин прояляет отличные результаты, потому что он старается изо всех сил и уделяет достаточно времени и усилий тренировкам. Каждый успех на пути к знаниям и навыкам является плодом усилий и практики. Сокджин помогает Чимину развиваться, поддерживая и направляя его силы в нужное направлении. Чем больше знаний и навыков у ученика, тем успешнее он будет достигать своих целей и мечт. Сокджин и отец будут всегда рядом, чтобы помочь и поддержать его усилия. Никогда не сомневаться в себе и своих способностях, — это то, чему учат омегу близкие, в особенности отец, повторяя это им с Юнги с самого детства.  Сам Чон ушел на встречу с президентом, о которой совсем позабыл в суете дел. Часть подданных остается с ними, остальные уходят по порученным делам. Сам Чонгук спешит к особняку, переодевается в любимый черный классический костюм и отправляется в церковь. Как только он попадает внутрь, становится встречен представителями президента и своими слугами. Слуги проверяли готовность, столы с угощениями и алкоголем давно накрыты, представители президента встречены и рассажены по местам, и в их числе сегодня есть Глинён. Им предстоит обсудить некоторые детали, но эта встреча была только из-за проявления желания самого Чжи Чан Ука, захотевшего повидаться. Президент опаздывает, в это время Чонгук переговаривается с Соном.  — Совсем забыл, как твои внуки? — интересуется Чонгук, вспомнив, что видел их сегодня возле озера с ним, но не стал вмешиваться в их семью, не хотя беспокоить.  — Отлично. Через неделю уедут, — с нотками грусти говорит он. — Буду ждать зимы, — огорченно говорит он. Хочется больше видеться с ними, но не выходит.  — Я постараюсь выделить тебе выходные, — обещает Чон, хлопая друга по плечу. Сон искренне благодарен другу. Он всегда готов пойти на встречу преданным, а Сон для него самый близкий, и знает о многих секретных вещах.  — Все готово? — уточняет альфа у старшего.  В такие встречи они превращаются в обычных людей, но ненадолго, ведь у них нет той самой магии Семи смертных грехов, приходится выкручиваться. Сон выглядит, как обычный человек, президент ничего не заподозрит. Такие махинации они проворачивают не в первый раз.    — Готово.  Они говорят о аппаратах, созданных магией Семи смертных грехов, которые высасывают жизненные силы из президента медленно и естественно.  — Отлично. Он скоро будет, попробуй выкрасть у него оберег, — велит подданному и тот поклонившись, удаляется. Оберег охраняет его от нечистой силы, он заколдован и помогает охраняться от нечести, не подпускает Сатану близко. Оберег висит на шее в виде кулона креста. Чонгук возвращается обратно, и в то время как раз прибывает президент с охранной позади, они везде преследуют его, не отходят ни на секунду. — Как я рад встрече с тобой, Чонгук, — пожимает руку Кровавого Бога, не догадываясь, кто стоит рядом с ним.  Альфа отвечает взаимностью, во всем теле притворная радость. Ему мерзко подимать руку этому уроду. Он жирный, не следит за собой, кожа уродская и в прыщах, от него веет разложением, хотя его природный запах — дуб. Смерть уже близка.  — И я ждал этой встречи, — притворно льстит и отвечает на рукопожатие. — Пройдем внутрь, — приглашает, и этого охотно желают. Чонгук ведет его в свою церковь, где его ждут приглашенные прихожане для вечернего богослужения. Прихожане обрадовались, увидев президента в живую, своего Бога и Спасителя, они всегда поддерживают его и сейчас поддержали в желании уделить время на духовное обновление в напряженной встрече с самим президентом. Его желание было таковым, чтобы посетить церковь вместе с простым народом, увидеть в их глазах надежду на лучшее и преданное. В церкви Чонгук проводит вечернее служение, проповедуя о вере, любви и надежде. Его слова вдохновляют прихожан и Чана, помогают им найти внутренний покой и умиротворение. Чан жадно глотает их преданность, забирает их энергию в себя, наслаждается яркими эмоциями. Мерзко.  После мероприятия Чжи остался еще некоторое время в зале, чтобы пообщаться с прихожанами и ответить на их вопросы, пообещав зайти к Чону позже. В это время альфа ушел в основной зал с угощениями и занял свое место. Когда приходило время уходить, президент чувствовал себя исполненным смыслом и благодарным за возможность служить с простым народом, питаться их силами. Они благодарили Чжи за такой день, полный разных событий, и надеялись на еще много подобных возможностей в будущем увидеть своего Бога.  — Я слышал о том, что лес закрыли, — начинает издалека, но Чон подозревает в этом что-то.  — Закрыли.  Глинён сидит за их же столом, напрягается всем телом. — Твой лес особенный, не такие, как остальные. Он самый изумительный и волшебный, — недоговаривает до конца, но альфа все понимает.  — Мне плевать, — не боится разговаривать с президентом в таком тоне. За это Чжи и уважает Чонгука. — Не смейте трогать мой лес. Он только для меня.  Чжи вздыхает и смотрит на Глинёна с предупреждением. Это нужно было Глинёну, но даже самый главный человек Кореи не посмеет спорить с Кровавым Богом.  — Вы хотите что-то взамен за закрытие? — отпивает два больших глотка алого вина из бокала/ — Теперь нет, — вмешивается в разговор Глинён. — Но я бы хотел с Вами посоветоваться, — уважительно обращается к Кровавому Богу, не смея переходить на неформальное общение. Чон выше него. — По поводу? — переводит взор и осматривает Глинёна. Дежурная улыбка всегда на лице, даже сквозь ненависть.  — Я бы хотел создать свой храм. С чего мне начать, какие ошибки не допускать? — рассказывает о планах на будущее. — Разве их недостаточно у нас? — приподнимает бровь в неком удивлении.   — Разве Вы забыли о недавнем несчастном случае?  Ах, да. Чонгук забыл о храме на окраине города, которых сгорел пару месяцев назад. Люди погибли в несчастном случае, в самом центре храма. Было много людей, и это те, кто ненавидел их Бога, презирали, но были вынужден посещать церкви. Жители этого города давно утратили веру в высшие силы. Они ненавидели Бога за все несчастья, которые им приходилось переживать. Однако, законы государства требовали исповедовать христианство, и все жители были вынуждены подчиняться этому требованию. Им приходилось ходить в церковь, молиться перед иконами и притворяться, что они верят в то, во что не верили на самом деле. Но их сердца были заполнены лишь ненавистью к Богу и страхом перед законами. В их жизни не было места истинной вере, лишь притворству и обману. — Останемся с тобой наедине, и я расскажу тебе обо всем подробнее, — умело выкручивается из ситуации и переводит тему на другую. — Тема визита? — сразу к самому главному.  — Ее мы уже закрыли, — признается Чжи. — Но мы давно не болтали просто так. Внутри себя Чон громко смеется. У него нет ни свободной минуты, а Чан предлагает ему потратить время в никуда? Что ж, ему придется сделать это, чтобы не вызывать в себе подозрение.  — Согласен с тобой. Поднимаю этот бокал за Вас! — проговаривает короткую речь, чокаясь с ненавистными людьми. Отпивает пол бокала вина и громко ставит на стол.  Они даже не догадываются, что их силы на протяжении всего приема высасывают из их тел, постепенно забирают гнилых людей в мир иной. Жизненные силы медленно покидают живые тела, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Но они не умирают. Они переходят в другое измерение, в другой мир, где их энергия продолжает существовать, продолжает влиять на окружающий мир. Живые тела умирают, но жизненные силы — никогда, те сохраняются у Кровавого Бога. Они возникают в новых формах, в новых жизнях, вечно дыша новым дыханием в этом бесконечном потоке жизни. Такова загадка смерти и вечности, которую мы так тщетно пытаемся понять и разгадать. Но пока мы не в силах понять их истинный смысл, мы можем лишь принять их, как неотъемлемую часть нашего бытия, как неизбежную часть цикла жизни и смерти. — А этот бокал за тебя! — громко восклицает президент, и все в зале пьют за Кровавого Бога.  Никто не догадывается, что их жизнь совсем скоро перевернется и наладиться, а главное — все забудут о плохом периоде. Кровавый Бог возглавит миром и сделает лучше для всех, но в первую очередь для грехов. Чонгук умело манипулирует президентом в каждом вопросе, используя различные стратегии и тактики. Он обладает уникальным набором навыков, которые позволяют ему легко влиять на решения главы государства. Во-первых, Чонгук обладает крайне обаятельной личностью и способен легко завоевать доверие людей. Он давно нашел общий язык с Чаном и создал эмоциональную связь, что делает его влияние еще более сильным. Кроме того, Чонгук обладает уникальным умением четко анализировать ситуацию и предвидеть возможные ходы президента. Он знает, какие слова и действия окажут наибольший эффект на главу государства, и использует этот знание с максимальной выгодой для себя и своих целей. Благодаря своей харизме и обаянию, Чонгук способен быстро переключаться между различными ролями и образами, в зависимости от ситуации. Он умеет адаптировать свое поведение и коммуникацию под стиль президента, что позволяет ему подавлять сопротивление и добиваться своих целей. Чонгук является настоящим мастером манипуляций, способным ловко играть на чувствах и желаниях президента, чтобы добиться желаемого результата. Чонгуку стоило больших усилий подобраться настолько близко к президенту, с самого детства он встал на этот путь.  — Открою тебе свой секрет. — Когда все уходят, и они остаются наедине, говорит Чжи. Вот, до чего довели манипуляции. — Внимательно слушаю тебя.  — В последнее время мне совсем плохо, моя смерть скоро настанет, — каждое его слово, словно чистый глоток воздуха. — И я буду рад, если мой пост займешь именно ты.  — Сочту за честь, — слегка усмехается Чон. — Ты же Бог, ты не можешь уйти из мира просто так, — подавляет наглую усмешку, ведь знает, что Чан — никто и помрет никем.  — Чувствую я, что моя смерть будет точной копией его, — признается во всех переживаниях не тому человеку, чувствует, что что-то произойдет совсем скоро.  Чонгук кладет руку на его плечо и хлопает.  — Все будет хорошо.  Все его слова по отношению к нему пропитаны ложью и скрытой ненавистью.  Маска лжи, которой он окутывал свои слова, была столь искусно выкована, что люди не смогли бы проникнуть сквозь нее. Каждое его высказывание казалось настолько убедительным, что слушатели беззаветно верили каждому звуку, каждому взгляду, не задумываясь, что может скрываться за этой красивой, искренней фасадом. Но для тех, кто обладал острым умом и проницательным взором, становилось ясно: все слова, все обещания, все утверждения этого человека были лишь хитроумной маской, скрывающей его истинные намерения и поступки. У каждого из Семи смертных грехов есть и другие грехи, без которых их грехи не могут поддерживать жизненные силы. Они не присущны им как истинные, их наличие не делает им хуже, а на счет истинных так сказать нельзя. Главное — научиться управлять ими. Только вот Сокджину это больше не поможет, потому что в детстве он не смог соблюсти эти правила. — И напоследок, у меня есть для тебя сюрприз! — восклицает альфа и указывает рукой на балкончик. Там сидит прекрасный омега с длинными пепельными кудрявыми волосами и скрипкой в руках. — Насладись его прекрасной игрой. Но Чжи даже не догадывается, что эта завораживающая мелодия высосет из него последние остатки сил. Он только засматривается на прекрасного парня с шикарными пепельными волосами и еле заметной черной прядью, и Чонгук никому не отдаст свою ягодку, ведь он создан только для него, для Кровавого Бога.

***

«Лень — это вялость ума, который не заботится о добрых начинаниях». Но такая печаль всегда зла — подчас сама по себе, а подчас в своем следствии. Она зла сама по себе тогда, когда она связана с тем, что представляется злым, хотя в действительности оно — благо, что подобно тому, как, с другой стороны, удовольствие является злым, когда оно связано с тем, что представляется благим, хотя на самом деле оно — зло. И коль скоро духовное благо является поистине благим, печаль из-за духовного блага сама по себе зла. Та же печаль, которая связана со злым в действительности, зла в своем следствии, если она настолько угнетает человека, что отвлекает его от всех добрых дел. Поэтому апостол не хотел, чтобы раскаявшиеся были поглощены «чрезмерною печалью». Священное Писание определяет лень как нравственный порок. Христос обличал ленивых, нерадеющих о своем спасении. В притче ленивый человек не радеет о данном ему Богом таланте, и за это подвергнется суду: Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал. Пассивность и равнодушие вредны и губительны для христианина не менее, чем откровенные враги. Лень можно образно назвать паутиной ада. «Вспомните, что та минута, которую отнимает у вас лень, может быть, последняя в вашей жизни, а за нею — смерть и суд». «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. «Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтена». Доколе ты, ленивец, будешь спать? когда ты встанешь от сна твоего? Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь: и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник». «Приятна леность? Но подумай о ее последствиях. Мы оцениваем вещи не по началу, а по тому, к чему приводят». Безпечность есть холодность к вечному спасению души, и нерадение о нем. По причине такового нерадения человек печалится и негодует, когда предлежит ему исполнение доброго дела: ибо он убегает такого труда, который относится к деланию добра. Против сего порока Апостол пишет так: «да не лениви будете, но подражателе наследствующих обетования верою и долготерпением». И Спаситель наш, объясняя сие, говорит к ленивому оному рабу: «лукавый рабе и ленивый, ведел еси, яко жну идеже не сеях, и собираю идеже не расточих». И ниже: «и непотребного раба вверзите во тму кромешнюю: ту будет плачь и скрежет зубом». Произвольное ослабление, повод ко греху, соблазн, изнеженность, высокомерие и другие сим подобные. Оному греху противополагается внимательность и рачительность. Христос, призывая к сей добродетели, говорит так: «Бдите убо, яко не весте дне ни часа, в оньже Сын Человеческий приидет»… И Апостол: «Трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити: ему же противитеся тверди верою». «Праздность, или удаление от трудов, — пишет святитель Тихон, — есть сама собою грех, ибо противна есть заповеди Божией, которая велит нам в поте лица нашего ясти хлеб наш. Следственно, в праздности живущие и чужими трудами питающиеся дотоле грешить не перестанут, доколе в благословенные труды не отдадут себя». Праздность греховна не только сама по себе, но и «многих зол причиной бывает», ибо «к праздному сердцу, не иначе как к дому праздному, пометенному и украшенному, удобно приступает враг диавол. Отсюда пьянство, блудные дела, злые беседы, осуждения, насмеяния, злословия, хуления, картежные игры, обманы, ссоры, драки, излишняя роскошь, как и Соломон глаголет: в похотех есть всяк праздный. Праздность причиняет вред не только душе, но и телу. «В праздности живущие всяким недугам и немощам подлежат, как бо вода растлевается, которая течения не имеет. Не трудящийся не может в сладость пищи принимать, и сон без трудов беспокоен бывает». Не желающие же трудиться из низших слоев «подлежат посмеянию и порицанию людей» и «понуждаются в бедности и нищете жить. «От сего порока выключаются немощные, престарелые и содержащиеся в узах, которых одолжаются христиане сообща питать». Юнги лежит на своей кровати, уютно устроившись под мягким пледом. Его лицо выражает полное спокойствие, глубокий сон окутывает его, как мягкое покрывало. Плавные движения грудной клетки указывают на глубокий и спокойный сон. Теплый свет луны льется сквозь шторы, придавая комнате загадочный сумеречный оттенок. Юнги несет свою усталость дня и тяжлые мысли в страну сновидений, где ему ничто не угрожает. Он медленно и ровно дышит, словно пытаясь унести все свои заботы с каждым вдохом. Руки его лежат, обнимая большую мягкую подушку, словно находится в пушистых объятиях истинных, которые всегда понимают и поддерживают. Мечты юноши плавно скользят сквозь подсознание, словно вихри тумана незримо проникающие в его сознание, словно плывет по мирной реке снов, позволяя себе отдохнуть и встановить силы перед новыми вызовами. Атосфера полной гармонии и покоя омывает его, словно нежное небо в объятиях безмятежной ночи. Унынию родственна печаль, и в творениях святителя они употребляются как синонимы. Христиане не должны печалиться «о том, что не имеют в мире сем благополучия, не имеют богатства, славы, почитания, что мир ненавидит, гонит и озлобляет их. Сей печали они противиться и не давать ей места в сердце своем должны. Паче же радоваться о том, яко познаются не мира сего быть чада, но Божии». «Печаль мирская» и бесполезна, ибо не может возвратить или дать ничего из того, о чем скорбит. Как с праздностью, так и с унынием святитель отождествляет леность. К первой она примыкает как неделание того, что должно делать (трудиться как внешне, так и в душе); ко второму — как расслабление, усиливающее уныние. Чтобы показать пагубность лености, святитель использует следующий пример. «Земледельцы ленивые и в праздности живущие, — пишет он, — увидевши братию свою трудов своих плоды собирающих и радующихся, скорбят, тужат, печалуют и окаевают себя, что в лето не трудились, и так плодов не имеют: так христиане небрежливые, увидевше прочих за подвиг веры и труды, в благочестии подъятые, ублажаемых и прославляемых от Господа, восплачутся и возрыдают неутешно, и будут себя окаевать, что не хотели трудиться во временном житии». Происходя от нераскаянных грехов и диавола, расслабление души врачуется противостоянием искушениям, попускаемым Богом впадающим в леность. Будь то гул ветра за окном или едва слышный стук дождя, Юнги спит спокойно и мирно, погружаясь в мир соих сновидений. Его лицо выражает умиротворение, словно он таится в самом центре своего собственного уединенного мира, где только он и его подушка знают все его тайны и мечты. Юнги продолжает спокойно спать, обнимая свою большую мягкую подушку, погружаясь в мир голого и сладкого сна, где все его сны растворяются, а он сам остается с бескрайними просторами своего подсознания.  Зная опытно, сколь опасно искушение отчаянием, святитель еще и еще раз призывает противостоять ему. «Отчаяния страх, — говорит он, — хотя и от диавола бывает, однакож Божиим советом и соизволением» попускается для пользы самого человека, да «познает силу греха, гнев Божий против греха и видит, коль сильное есть мучительство диавольское». Далее, подобное «частое диавольское искушение опаснейшим и искуснейшим творит христианина», ему противостоящего. Не следует отчаиваться и потому, что «таковые помыслы не по воле, но против воли нашей бывают; того ради в грех нам они не вменяются» и вредить душе не могут. Они «смиряют и сокрушают сердце, отвращают от мира, суеты и прелести его, подвигают к сердечной и усердной молитве», побуждают «от Бога помощи и избавления просить». Почему «чем более продолжится» такое искушение, «тем большую душе пользу принесет». Его, наконец, оставили наедине с собой. Да, ему нельзя быть одному, ему становится очень одиноко и грустно, расстройство прогрессирует. Но сейчас ему хочется отдохнуть от всего, полениться, наконец воспользоваться полномочиями своего греха. Хочется побыть наедине со своими мыслями, прочувствовать то самое чувство без любимых, скучать по ним и ждать встречи. Юнги устал от всего. Ему давно хотелось только одного — поваляться в своей мягкой кровати и балдеть. Юнги сладко спит на своей уютной подушке, выражение его мордочки наполнено миром и спокойствием. Его дыхание ритмично и спокойно, создавая приятный фон для его сновидений. На мягком шерстяном покрывале видны слабые следы его движений, когда он перекладывается с бока на бок, ища более удобное положение. Не только не унывать, но радоваться и благодарить Бога должен тот, кто чувствует помыслы отчаяния в спасении и борется против них. «Знамение есть, — пишет святитель, — что таковой в вере и благодати находится. Ибо враг не борет того, кто ему повинуется и работает». «Подлинно все жалуются на сии помыслы, которые ищут спасения. Горе грешникам некающимся. А кающимся и ищущим спасения своего молитвой и верой надобно ожидать милости Божией». Под теплым светом луны его кожа блестит и мерцает, словно звездное небо. Его уши слегка дрожат, отражая сны и мечты, которые его посещают в это мгновение покоя. Все в комнате кажется затихшим и живым, словно мир приглушил свой ритм, чтобы уютно погрузить Юнги в объятия сна. Иногда Юнги издает сладкие мяуканья, будто общаясь с кем-то во сне. Его пальчики подергиваются иногда, словно омега бежит по полям мечтаний. Каждое его движение наполнено нежностью и покоем, словно он сам является воплощением спокойствия и уюта. И все вокруг лишь подчеркивает его гармонию и естественное присутствие в мире снов. Леность в отношении к учению о Боге и к молитве общественной и домашней свидетельствует с одной стороны, что в христианах нет истинной любви к Богу, ибо любовь по самому существу своему исключает леность служения тому, кого мы любим (кто что любит, тот преодолевает все труды и препятствия, чтобы достигнуть любимого, при чем любовь дает ему как бы крылья, которые облегчают ему всякий труд); с другой эта религиозная леность свидетельствует о недостатке истинной веры в Бога и учрежденный Им порядок спасения: ибо истинная вера познается от дел и для верующего всякий труд благочестия облегчается силою веры и помощию благодати Божией, преподаваемой чрез таинства веры; с третьей религиозная леность весьма ясно говорит, что в том христианине нет и надежды христианской, надежды на получение благ в жизни вечной; ибо в ком есть надежда христианская, тот, как напр. св. мученики, не пощадит и самой жизни своей в деле служения истинному Богу. «Нечувствие душевное есть окаменение сердечное, происходящее от долговременной привычки ко греху, говорит святитель Димитрий ростов. Как камень не ощущает никакой боли, когда бьют его: так и грешник окамененный, недугуя душою, не чувствует этого; имея совесть злую, не болезнует об этом, сам беды своей не знает, погибели своей не видит, вечного осуждения не боится; грехи тяжкие имеет, но совестию не страждет, не зазирает себя, как будто это до него и не касается, как будто ему не будет истязания за беззакония его, как будто его преминет суд страшный, грозное испытание, огнь неугасимый, червь неусыпаемый, вечная погибель». Юнги выныривает из крепкого сна постепенно, словно погружаясь в мир своих сновидений с глубины подсознания. Омега медленно возвращается к реальности. Его сознание проникается различными образами и мыслями, словно мерцающие светлячки в темном лесу. Постепенно Юнги начинает ощущать свое тело, его пальчики медно начинают двигаться, мысли собираются в целое, его глаза отрываются, привыкая к свету луны и начинают различать цвета комнаты. Дыхание Юнги становится ритмичнее, сердце бьется спокойнее, отбрасывая последние остатки сна. Он ощущает запах ночного воздуха и слышит шум за окном, что помогает ему окончательно вернутся к реальности. Все его чувства постепенно активизируются, словно включаясь после длительного перерыва. Омега полностью открывает глазки, Юнги осознает, что уже не сидит в мире снов, а находится в своей постели среди обыденности повседнев жизни. Он поднимается, растягивается, словно прогоняя последние остатки, и готовится полежать и поразмышлять о будущем и настоящим, а потом опять сладко засопит.  «Это — крайнее окаменение, омертвение, не чувствие: иметь величайшую, смертную язву, а боли не ощущать; это крайнее безумие: падать в яму, в пропасть, и не знать, не чувствовать, не бояться своего падения. В таком состоянии человек подобен безмерно упившемуся, который не знает, что с ним деется: побьют его, или сам падая побьется, — он и не помнит; обесчестят его, а он на утро нисколько о том и не припоминает, — что и приточник выражает от лица невоздержного следующими словами: биша мя, и не поболех, поругашамися, аз же не разумех. Слышит человек словеса Божии в церкви, в доме или где бы ни было: — это есть млат, ударяющий в сердце, до глаголу Самого Господа в пророчестве Иеремии; еда словеса Моя не суть яко огнь горящий и яко млат сотрыющ камение? — однако сердце не чувствует от того сокрушения. Видит человек мертвеца, выносимого на погребение, или, проходя мимо церкви, смотрит на гробы мертвых: — и это есть млат, ударяющий в сердце и говорящий: помни смерть свою, — и ты скоро во гробе будешь, истлеешь, в прах обратишься, — однако ж сердце и от того не умиляется. Сказует вера святая, что будет воскресение мертвых, суд страшный, воздаяние по делам, а мука грешным вместе с диаволом в огне, вечно неугасающем: это есть также млат, ударяющий в сердце и звуком своим возвещающий: бойся, чтоб и ты не был осужден на муки! — однако ж сердце не сокрушается страхом. Попущением Божиим, за грехи человека, его окружают и терзают столько напастей и скорбей, столько лишений и несчастий: — и это есть млат, ударяющий в сердце и говорящий: приди в чувство, примирися с Богом, умилостивь гнев Его, праведно и тебя движимый! Но сердце еще более от того ожесточается и в печалях своих забывает Бога. Впадает кто в недуг какой-либо тяжкий: — это опять есть млат, ударяющий в сердце и возвещающий: покайся, кто знает, встанешь ли с одра болезни! — Однако ж и тут сердце и сокрушается вполне, а разве несколько; но еще часть восстать от одра болезни и снова наслаждаться мирскими благами. Такова-то жестокость наша, никаким млатом не сокрушаемая! О, слушатели! будем блюсти себя от такого окаменения;, не ожесточим сердец наших леностию, нерадением и бесстрашием. Увещавает нас Давид святой: днесь аще глас Его услышите, то есть, глас слова Божия, не ожесточите сердец ваших; не ожесточите, но умягчите, сокрушите умилением, страхом Божиим, покаянием». Омега устраивается поудобнее, обнимает подушку и забирается под одеяло. На нем только короткие шортики, остальное тело полностью голое, кроме теплых шерстяных носочков. В конце августа становится холоднее, особенно с их погодой в Корее. Давно в их стране, в Северной и Южной Корее правит один человек — Чжи Чан Ук, и он мразь, который использует людей в свое благо, хочет, чтобы его считали Богом и возносили до небес. Юнги морщит носик и мотает головой, не хочет думать об этом человеке.  Мальчик думает об отце, о том, что они давно не виделись, проводя время только вдвоем. Думает о Чимине и Хосоке, о том, как они провели течку и насытились друг другом сполна, о том, что Чимин утром убежал к отцу. Думает о Тэхёне, который уже пришел в себя после рокового дня и проводит время с настоящим отцом. Думает о Намджуне, на встречу к которому поспешил Хосок до глубокой ночи. И думает о Сокджине, к которому после встречи с отцом отправился Чима, чтобы восстановить физическую подготовку. А Юнги плевать на все и всех, сегодня его законный день безделья, восстановить свою подготовку он и так сможет позже, а полностью свободный день появляется не всегда. Его устраивает все. Только вот скучает он по Сатане, хочет его ласк, но оттягивает эту встречу, ведь сегодня отдыхает до глубокой ночи в одиночестве. Весь день он проспал в постеле, сходил до столовой, вкусно покушал и обратно отправился нежиться в кровать. Не забыл про таблетки, еще успел порисовать на бумаге карандашом.  Лень мешает спасению. Апостол Павел пишет: «Благодатью вы спасены через веру, и это не от вас — Божий дар, не от дел, чтобы никто не хвалился». Не может человек оправдаться перед Богом делами, если нет в нем веры. И, наоборот, по слову апостола Иакова, «вера без дел мертва». Посему христианин призван сочетать в себе и веру, и дела, ведь мы «созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять». Христиане не спасаются делами, но они демонстрируют ими свою веру. А если христианин станет праздным, тяжелым на подъем для добрых дел, то это неминуемо наложит отпечаток на его духовную жизнь, будет мешать исполнению заповедей Божьих, и станет ощутимым препятствием в деле спасения. «Уныние часто вызывает и сопровождается ропотом, который проявляется в том, что человек перекладывает всю ответственность за свои страдания на других, а в конечном итоге — на Бога. Себя же считает безвинно страдающим, и все время жалуется, и ругает тех, кто, по его мнению, виноват в его страданиях, — а «виноватых» становится все больше по мере того, как человек все глубже погрязает в грехе ропота и озлобляется. В ропоте проявляется духовный и психологический инфантилизм: человек отказывается принимать ответственность за свои поступки, отказывается видеть, что происходящее с ним — естественное следствие его действий, его выбора, его прихоти. И вместо того чтобы признать очевидное, он начинает искать виноватого, а крайним, естественно, оказывается Самый Терпеливый». Принимая глубокий вдох, Юнги вдруг чувствует, что весь творчкий процесс начинает его беспокоить. Его выразительность становилась слишом сложной, его руки немного дрожали от усталости. Спустив глаза, он медленно отложил лист бумаги на тумбочку рядом с кроватью и тихо вдохнул. Решил, что нужно немного отдохнуть и вернуться к своим рисункам завтра. Юнги закутывается в одеяло, закрывая лисьи глазки, с твердым намерением заснуть снова после короткого сна. Под теплым одеялом Юнги медленно засыпал, погружаясь в мир сновидений. Его носик беспокойно дергался, словно он искал своих любимых истинных, которые помогали ему спокойно засыпать. Медленно, но уверенно, он смирно засыпал, погружаясь в мир сладких снов, из которых вышел совсем недавно. Лунный свет, тихо проникающий через окно, придает особую атмосферу и создает мистическое великолепие. Это то самое ощущение спокойствия и загадочности, которое заставляет задуматься о бесконечности космоса и природы, но Юнги плевать, он сладко сопит, носик дергается. Лучи луны ласкают мятные яркие волосы, они словно окружают невидимым покрывал таинственности, заставляя его обрести внутренний покой и гармонию. Лунный свет обладает особым воздействием на чуства и эмоции, пробуждают внутреннюю вдохновенность, романтическое восхищение. Через окно, сквозь которое проникает лунный свет, открывается путь к спокойствию и вдохновению. Зачастую именно с лени начинается поиск «виновных» — ленясь сделать какое-либо дело, человек ищет оправдания для себя, придумывает отговорки и не находит ничего лучшего, чем обвинить в своем бездействии других. У ленивого всегда найдется хотя бы какая-то причина, по которой не надо делать то или иное дело. В итоге степень недовольства нарастает, «виновных» становится все больше, уныние поражает все сильней. Чем больше лени и небрежения, чем быстрей дойдет человек до уныния и погрязнет в нем. Методы борьбы с леностью и унынием могут быть как психологические, так и духовные. Важнейшим средством преодоления уныния является молитва. Ленивому человеку сложно начать молиться, поэтому стоит понуждать себя к молитве, пользу принесет даже молитва, совершаемая через усилие, через «не хочу». Господь Иисус Христос противопоставляет молитву унынию — «должно всегда молиться и не унывать».  Юнги медленно подымал и опускал свою грудь, сладко и ровно дыша. Его лицо выражает спойствие и умиротворение, когда он находился в блаженном состоянии сна. После долгого и насыщенного дня отдыха и творчества, Юнги наконец-то нашел уют и покой в своей постели окончательно. Тишина была нарушена только одним звуком — ритмичным сопением Юни. Его дыхание создавало унылый и расслабляющий ритм, напоминая о том, что он шел в мир мечтаний и непринужденности. Внезапно, в тишину ворвались еще два сердца, бьющиеся в такт с дыханием Юнги. Это были его любимые истинные, которые решили укутать его в свои теплые объятия. Они подошли к постели, не разбудив его, и ласково укутали его теплым одеялом, спавшим на пол. Их присутствие придало еще больше уюта и спокойствия этому мгновению. Спокойствие и безмятеж наполнили комнату, убаюкивая Юнги и его любимых истинных теплом и заботой. В этот момент ничто не могло нарушить их уединение и мирное существование. Под этими теплыми объятиями Юнги спокойно сладко продолжал сопеть, зная, что он находится в безопасности и любви своих близких. От Чимина веяло нотками леса после дождя и слегка смолой и корой дерева Сокджина, от Хосока клюквой, а Юнги пах чисто и свежо, своим природным ароматом облепихи с ароматной корицей. Эти запахи смешались и создали новый, ничуть не хуже других, такой же утешительный. Истинные снова вместе, а Юнги наконец отдыхал целый день и ничего толком не делал.  «Господь — уничтожение уныния моего и оживление дерзновения моего. Все для меня Господь. О, воистину Сый Владыко, слава Тебе! Слава Тебе, Животе Отче, Животе Сыне, Животе Душе Святый — Простое Существо — Боже, присно нас избавляющий от душевной смерти, страстями душе нашей причиняемой. Слава Тебе, Триипостасный Владыко, яко от одного призывания имени Твоего просвещаеши мрачное лицо души и тела нашего и дарствуеши миром Твоим, превосходящим всякое земное и чувственное благо и всякое разумение».