Семь смертных грехов

Священник известен своим теплым и доброжелательным отношением к каждому прихожану, который ступает на порог церкви. Он принимает людей с открытым сердцем и уважением, независимо от их прошлого и убеждений. Священник умеет найти общий язык с каждым человеком и поддержать тех, кто нуждается в помощи и поддержке. Каждое встречающее слово Сокджина наполнено мудростью и состраданием, что позволяет людям чувствовать себя понятыми и принятыми. Он слушает внимательно и с заботой, не осуждая и не критикуя, а помогая находить ответы на вопросы и проблемы. Священник создает атмосферу доверия и умиротворения, где каждый может найти утешение и внутренний покой. Сокджин проводит богослужения и обряды с особым вниманием к духовным потребностям каждого прихожанина, помогая им обрести утешение и направление в своей вере. Его слова и действия вдохновляют и поддерживают людей в их вере, помогая им преодолевать жизненные трудности и испытания. Священник является опорой и руководителем для всех, кто ищет духовное направление и поддержку в церковной общине. Но Сокджин испытывает превосходство перед прихожанами во многом благодаря своему особому статусу священника. Он является посредником между ними и божественным, обладает особым даром и ответственностью перед высшими силами. Его слова и поступки считаются божественно вдохновленными и имеют важное значение для духовной жизни прихожан. Их жизни в его руках, он может испортить им ее в один миг, пользуясь своим положением. Альфа обладает особыми привилегиями и правами в церкви, что делает его выше обычных прихожан. Его слово имеет особую силу и влияние на верующих, их душевные потребности и проблемы становятся предметом его внимания и молитв. В свою очередь, прихожане часто обращаются к священнику за советом, утешением и поддержкой в трудные моменты жизни, не подозревая о его не заинтересованности и наплевательскому отношению к их чувствам.  Сокджин обладает знаниями и опытом, которые отличают его от прихожан. Он прошел специальную подготовку и обучение, чтобы служить в церкви и помогать верующим в их духовном росте. Его роль не только заключается в проведении богослужений и таинств, но и в том, чтобы быть для прихожан примером веры, милосердия и сострадания. Сокджин испытывает превосходство перед прихожанами не только в социальном и духовном плане, но и в ответственности перед богом и церковным сообществом. Его служение призвано направлять и вдохновлять верующих на пути к духовному совершенству и спасению. Не может не испытывать гордыню, ведь он истинный грех, и один из самых сильных. — Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, Ты бо рекл еси пречистыми усты Твоими: «Аминь глаголю вам, яко аще двое от вас совещаются на земли всякой вещи, ее же аще просите, будете иметь от Отца Моего, — Их молитва по соглашению. Ее произносят все, и даже Сокджин. — Иже на Небесех: где же два или трое собрались во имя Мое, ту есмь Аз посреде их». — Прогнать бы поскорее людей от сюда, он ненавидит это дело, но отказаться уже не может, ведь это часть его жизни, его что-то держит. — Непреложны словеса Твоя, Господи, милосердие Твое безприкладно и человеколюбию Твоему несть конца. Сего ради молим Тя: даруй нам, рабам Твоим, согласившимся просить Тя, исполнения нашего прошения. Но обаче не якоже мы хотим, но якоже Ты. Да будет во веки воля Твоя. Аминь. После молитвы прихожане прислушиваются к чувствам и намерениям, которые приходят в их сердце. Одно из них может оказаться ответом на молитву. Если мы молимся с истинным намерением и искренним сердцем, наш Небесный Отец ответит нам согласно нашей вере в Него. Сокджин находится посреди церкви с множеством людей, ощущает боль, которая разрывает его сердце пополам. Эта боль — результат его греха гордыни, который он осознавал с каждым вдохом, с каждым ударом своего пульса. Он знал, что его гордыня стала причиной его беды, и теперь он понимал, какой тяжелый груз он нес на своих плечах каждый день. Несколько лет лекарство для него в обработке, никак не получается вывести ту самую формулу спасения. Сокджин ощущает, как его душа болит от осознания своего греха. Он пытается изгнать эту боль, не подавая вида, но она только усиливается, напоминая ему о его ошибках в юности снова и снова. Он был пленником своего собственного эго, и не мог избавиться от этой тяжелой ноши. Альфа знает, что ему нужно примириться с собой, принять свою гордыню как часть себя, но тело отторгает грех гордости. Он закрыл глаза и вдохнул глубоко, пытаясь найти способ примирения с собой. И тогда, в тихом гуле голосов, он почувствовал, что начинает принимать себя таким, какой он есть, с его грехом и слабостями. Эта боль, которая разрывала его сердце, постепенно утихала, оставляя за собой ощущение исцеления и примирения. И Сокджин понял, что только приняв себя целиком, он сможет найти покой и счастье. Альфа гнобит себя за грех, но несмотря ни на что, чувствует себя выше и лучше всех.  — Если Господь в нашей благодарности как таковой, по Вашим словам, не нуждается, то что будет лучшей благодарностью от человека, желающего сказать спасибо Господу: слова молитвы, милостыня, какое-то доброе дело? Что будет тем самым уподоблением, которого Он от нас просит? — сладким голосом спрашивает омега в платке на голове.  — Хорошо все перечисленное. Самое главное, чтобы оно исходило от сердца и не было просто формальным исполнением определенных предписаний, списка правил, — отвечает священник.  Омега кланяется и молится. Этого омегу он часто замечает среди прихожан, он самый добрый и ласковый, во всем видит добро, и Сокджин видит в нем всю искренность, всегда отвечает только ему тем же.  Молитва сопряжена не только с радостями и обретениями, которые происходят благодаря ей, но и с кропотливым ежедневным трудом. Иногда молитва приносит огромную радость, освежает человека, дает ему новые силы и новые возможности. Но очень часто бывает, что человек не расположен к молитве, ему не хочется молиться. Так вот, молитва не должна зависеть от настроения. Молитва — это труд. Преподобный Силуан Афонский говорил, «Молиться — это кровь проливать». Как и во всяком труде, со стороны человека требуется усилие, подчас огромное, чтобы даже в те минуты, когда молиться не хочется, принудить себя к этому. И такой подвиг окупится стократно. Если наша жизнь не является подготовкой к молитве, то и молиться нам бывает очень трудно.  Молитва — это индикатор нашей духовной жизни, своеобразная лакмусовая бумажка. Мы должны выстраивать свою жизнь таким образом, чтобы она соответствовала молитве. Когда, произнося молитву «Отче наш», мы говорим: «Господи, да будет воля Твоя», — это значит, что мы всегда должны быть готовы к тому, чтобы исполнять волю Божию, даже если эта воля противоречит нашей человеческой воле. Когда мы говорим Богу: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», — тем самым берем на себя обязательство прощать людей, оставлять им их долги, потому что, если мы не оставляем долги нашим должникам, то, по логике этой молитвы, и Бог не оставит нам наших долгов. Одно должно соответствовать другому: жизнь — молитве и молитва — жизни. Без этого соответствия не будет у нас успеха ни в жизни, ни в молитве. Если нам трудно молиться, это означает, что Бог ставит перед нами новые задачи, причем решать их мы должны и в молитве, и в жизни. Если мы научимся жить по Евангелию, то научимся и молиться по-евангельски. Тогда и жизнь наша станет полноценной, духовной, истинно христианской. Каждый верующий сталкивается с опасностью привыкания к словам молитв и рассеянности во время молитвы. Чтобы этого не происходило, человек должен постоянно бороться с собой или, как говорили Святые Отцы, «стоять на страже своего ума», учиться «заключать ум в слова молитвы». Как этого достичь? Прежде всего, нельзя позволять себе произносить слова, когда и разум и сердце на них не отвечают. Молитве надо учиться. Нужно работать над собой, нельзя позволять себе, стоя перед иконой, произносить пустые слова. На качестве молитвы сказывается и то, что ей предшествует и что за ней следует.  Невозможно сосредоточенно молиться в состоянии раздражения, если, например, мы перед началом молитвы с кем-то поссорились, на кого-то накричали. Значит, в то время, которое предшествует молитве, мы должны внутренне к ней готовиться, освобождаясь от того, что мешает нам молиться, настраиваясь на молитвенный лад. Тогда и молиться нам будет легче. Но, конечно, и после молитвы не следует сразу же погружаться в суету. Окончив молитву, дайте себе еще какое-то время, чтобы услышать ответ Бога, чтобы что-то в вас прозвучало, откликнулось на присутствие Божие. Молитва только тогда ценна, когда мы чувствуем, что благодаря ей в нас что-то меняется, что мы начинаем жить по-иному. Молитва должна приносить плоды, и эти плоды должны быть ощутимы. Прежде всего молитва — это беседа с Богом, встреча с Ним, это диалог, который предполагает не только наши слова, обращенные к Богу, но и ответ Бога. Поэтому очень важно, чтобы мы умели не только говорить, но и молчать, чтобы мы умели вслушиваться в те глубины Божии, которые открываются нам через молитву. В молитве нужно быть абсолютно честным.  Здесь не может быть ничего двусмысленного, искусственного. Мы должны предстать перед Богом такими, какие мы есть, и сказать Ему именно то, что мы должны сказать, то, что мы думаем и чувствуем. Поэтому для общения с Богом нет необходимости выдумывать какой-то особый язык, искать особые слова, нет нужды подбирать специальные темы. Мы должны молиться Богу именно о том, чего просит, жаждет наше сердце. Молиться нужно постоянно. Недостаточно молиться время от времени, только когда нам что-то нужно от Бога; надо молиться всегда: утром, вечером, в течение всего дня, в течение всей нашей жизни. И центром молитвы должно быть не что-то конкретное, чего мы просим у Бога, но Сам Бог, потому что главным содержанием молитвы является именно встреча с Богом, возможность открыть Его для себя. Мы должны молиться не только о себе, но и о других, не только о наших родственниках и близких, но и о наших врагах. Мы должны молиться Богу не как отдельные индивидуумы, но как люди, которые представляют собой частицу человечества, и обращаться к Богу не только от своего лица, но и от лица единой человеческой семьи, ибо для каждого из нас Бог — это Отец наш Небесный. Мы молимся не только Богу, но и Божией Матери и святым, потому что они — наши небесные покровители, небесные заступники. Мы молимся нашему Ангелу Хранителю для того, чтобы он охранял нас на всех путях. Мы молимся не только за живых, но и за усопших, чтобы Господь даровал им мир и упокоение. Молитва должна стать основой нашей жизни — тем, на что вся жизнь должна быть настроена. Жизнь христианина должна соответствовать молитве. Если человек безуспешен в молитве, это значит, что он плохо живет, что его духовное состояние молитве не соответствует. — Будем учиться молиться, будем работать над тем, чтобы молитва достигала нашего сердца и через сердце восходила в небесные высоты, достигала Бога. Будем работать над собою, чтобы молитва стала стержнем, основой нашей жизни. Будем просить Бога, Божию Матерь и святых, чтобы они научили нас молиться, потому что без молитвы жить невозможно, так же как невозможно жить и спастись без Бога и без Его Церкви, — хором проговаривают ребятишки, ведь это стало их давней традицией.  Сокджин провожает прихожан, выслушивает некоторых и дает советы. Один омега остается ненадолго и разговаривает со священником о личных вещах, это тот сладкий и добрый омега. После прихода, проводив всех, он переодевается из черного облачения в удобные спортивки и отправляется к месту обрядов, где его ждет Сон с новыми созданными подданными. Их больше двух сотен, из глаза слегка светятся в дневном туманном освещении.  В представлении воскресших мертвецом с глазами, светящимися как угли, внушают страх и тревогу, вызывая чувство непонного испуга и внезапного ощущения нечности и сверхъестественности для обычных людей. Сами бывшие преступники не ожидали воскреснуть и обрести новые тела, они гнили в земле десятки и сотни лет. Чтобы вызволить их понадобилось тщательно изучить их дела при жизни и разгромить множество забытых могил. Свечение в глазах мертвецов символизирует их возвращение из мира мертвых, их связь с потусторонними силами и их духовное присутствие. Мертвецы ассоциируются с мифами, легендами, где нечистая сила и призраки используют для создания амосферы таинственности и загадочности. Эти образы устрашающие и притягивающие.  — Мы изучили их дела, и каждый согласится на служение. Чонгук поручил проверить их преданность и поставить метки, — передает в руки список с именами и преступлениями новых подданных. У Чонгука дела в школе, он отправился туда решить все вопросы до вечера.  — Подводи ко мне по десять слуг, — глядя в списки, говорит альфа.  Сон быстро удаляется и подводит первую партию с завязанными руками. На каждого накинут темный плащ, закрывающий уродское тело со шрамами. Их лица открыты, чтобы запомнить каждого и распознать ложь в них. Хосок обещал прибыть с минуты на минуту, ведь его помощь в прочтении мыслей понадобиться как никогда раньше. А пока Сокджин осматривает первую партию, и один из них ему совсем не нравится, Сон соглашается, и его мнение одно из важных.  — Он не вызывает доверия.  Сокджин вычеркивает его имя из списка. Вблизи виднеется знакомый силуэт, это Хосок идет вместе с Юнги под руку. Мятноволосый мальчик жадно рассматривает все вокруг, сам напросился с истинным в лес, чтобы поглядеть на завораживающее зрелище. Юнги застенчиво всем улыбается и махает ручкой взрослым альфам.  — Какой милаш, — тихо говорит Сон, видя его не так часто.  — Не могу не согласиться, — отвлекается от дела Сокджин и смотрит в их сторону. Юнги милый и красивый омега, с заколотыми маленькими ушками, лисьими хитрыми глазками, губуми-бантик и щенячьим взглядом. На него невозможно не отвлекаться. Хосок отхватил большой куш. — Этого в гараж, — снова занимается своим делом, пришедшие подходят к ним. — Так, — задумывается младший альфа. — Пятого и восьмого нахер, — услышав в их головах неправильные мысли, говорит он.  Подданные уводят и их в гараж, остальные приводят новую партию, тех, кто им подходит, остаются в стороне, ждут часа своей клятвы. Им еще долго предстоит разбираться в подданных по их мыслям, образу. Неподходящих убивают быстро и безболезненно, они ничего не чувствуют, будучи созданными так.  Юнги садится на пенек и заинтересованно наблюдает за всем со стороны, хлопая щенячьими глазками. Омега действительно сам напросился, сам захотел пойти с Хосоком сюда, знал, что будет.  Когда все досмотрены, все неподходящие быстро убиты в гараже, приходит время клятвы, которую все должны дать, чтобы убедиться в их преданности до конца. Великий и ужасный Кровавый Бог — одно из самых мрачных божеств, которому отдают клятвы верности. Новые подданные его культа считают его источником власти и страха, и потому готовы исполнить самые страшные обеты верности. Когда подданные собираютсяать клятву верности Кровавому Богу, они сначала присутствуют на торжествной церемонии, которая проводится в храме, где хозяин он. Храм убран в лесные и кровавые тайны, а в воздухе витает запах пылающих факелов и ладана, создавая мрачную и зловещую атмосфу. Подданные, одетые в черные плащи, стоят перед алтарем, на котором горят костры и тлеют амулеты, выкованные в честь Кровавого Бога. Это скрытный зал для их молитв. Великий жрец, облаченный в кровавую мантию, встает перед собравшимися и начинает произносить античные молитвы, призывая силы тьмы и ужаса. Сокджин и Сон во главе, за ними следуют новые слуги. Кровавый Бог позже обязательно посетит их и угостит вкусной тушкой за правильный выбор.  — Почитаемый господин Кровавый Бог. Просим тебя, великий и могущественный, услышать нашу молитву, принять наше преданное служение. Мы, воины смиренные, подданные, приносим свои кровь и жизнь в жертвы, чтобы поклоняться тебе и исполнять твою волю. Ты, чье имя запето страхом и трепетом, ты, чей гнев может уничтожить миры и сворить новые. Мы твои верные слуги, и несем наши дары перед твоим божественным престолом. Пусть твоя кровавая мощь наполняет наши сердца, направляет наши души к служению тебе. Мы обрекаем свои судьбы тебе. О владыка тьмы, и прими лишь одного — прими нас в свои покои и дай нам силу исполнять твои заповеди. Подданные один за одним приходят к алтарю и опускают тени перед кровавым символом божества, прижимая кулаки к сердцу. Они поднимают глаза к потолку, где изображено небо, с полыхающими звездами, свидетельствуя о божественной силе Кровавого Бога. В тишине храма раздается громкое клятенное слово, которым подданные обязуюся быть верными своему жуткому верхному правителю навеки. Через мгновение эхо клятвы наполняет храм, а костры вспыхивают ярче, ярко отражаясь в глазах каждого, показывая ярость и мощь божества. Страшное обещание подданных внушает страх и благоговение перед Кровавым Богом, их верность навсегда запечатлена во мраке этого зловещего культа.  — Дай нам, о великий Бог, мудрость и силу познать твое величие и следовать путем, который ты нам указываешь. Мы готовы принести любую жертву, угодить тебе и заслужить твою милость. Пусть наши души будут признаны твоим огнем, чтобы мы могли распространять твое великое имя всему миру. Мы молимся тебе, о Кровавый Бог, услышь нас и прими нашу преданность. Пусть твоя помощь и благословение сопровождаются на протяжении всех дней нашей жизни. Аминь.

***

Топик закрывает маленькие мягкие груди, черные трусики с доступом, а между сочными половинками в дырочку вставлена пробка с кошачьим хвостиком. В розовых волосах ободок с черно-розовыми ушками. Омежка на полу, расставил ножки в сторону и раскрывается перед любимыми, показывает свои желания. Хосок и Юнги только пришли в школу и обнаружили на пороге комнаты этот замечательный подарок. Их Чимин виляет попкой, открывая вид на анальную пробку в своем отверстии, поднимает хвостик наверх и поджимает половинки. Хосок выдыхает, а Юнги завороженно наблюдает за прекрасным омегой и ступает ближе. Дверь за ними захлопывается.  Чимин аккуратно поднимается с пола и пальчиком манит их к постели. Они словно на его поводке, следуют за ним и ныряют в постель. Юнги целует его глубоко и чувственно, а Хосок ставит его раком и раздвигает стройные ножки в стороны. То пихает пробку глубже, то вынимает наружу, причиняя максимальное удовольствие своему сладкому омежке. Он стонет, а Юнги перенимает это и возбуждается, в штанах мокнет, он ерзает, а Чимин усугубляет положение, раздевая Юнги и посыпая каждый участок тело поцелуями.  Хосок вынимает пробку и гладит сочные половинки, ныряя языком между ними и начиная тщательно вылизывать мокрую набухшую дырочку. Чимин извивается, нагло садится на лицо истинного и наслаждается этим, язык Пака скользит по соскам и животу Юнги, его штаны летят к чертям в другую часть комнаты, раздвигает его ноги в стороны и размашисто слизывает одним мазком дырочку, при этом массируя миниатюрные яички, глядя точно в глаза и смущая этим до безумия.  — Чимушка… — простанывает он, когда в его отверстие вставляют два пальчика.  — Молчи, — стонет он в ответ на слова младшего.  Хосок знает, как великолепно нужно обходиться со своей любимой парой. Он тщательно вылизывает каждый уголок, не упуская ни одного места внутри. Его язык ласкает нежную кожу, вызывая у омежки приятные ощущения и мурчания удовольствия. В ответ омежка дарит Юнги ласки, не забывает уделить особое внимание набухшим сосочкам, Юнги высовывает проколотый язычок наружу, облизывая губы, а его руки блуждают в волосах старшего, иногда сжимая.  Чон проводит каждый языковой замах со знанием дела, понимая, что именно приносит удовольствие его любимому. Хосок тщательно осыпает поцелуями и ласками каждую складочку и уголок на бедрах и отверстии, находя новые точки наслаждения. Его заботливые ласки наполняют истинного теплом и умиротворением, погружая его в состояние блаженства и релаксации. Их с Юнги стоны возбуждают, собственный член твердо стоит. Все его движения выполняются с мастерством и искусством, словно он знает, каким образом доставить истинное наслаждение своему любимому. Его пронзительный взгляд и нежные ласки создают атмосферу интимности и близости, наполняя пространство вокруг них ощущением любви и уважения. Хосок продолжает свою нежную заботу, пока его старший омежка не достигнет вершины блаженства и удовлетворения, в то время как младшим занимается старший. Их стоны, это нечто нереальное для ушей, таких прелестных звуков, схожих на урчание, никто и ничто не заменит.  Юнги вылезает из-под Чимина и тянет Хосока на себя, целуя глубоко с языком, а Чимин умело раздевает альфу и пристраивается между ними, надрачивая и прокручивая соски старшего меж пальцев. Хосок с Юнги целуются мокро и горячо, что Чима аж передергивает, и он скулит, сводя ножки вместе. Ему жизненно необходимо взять что-то в рот, омега ползет под альфу и умещается головой возле его члена. Горячо дышит на большой твердый орган и вбирает в рот только головку, сочно и вкусно посасывая. Хосок рычит и зубами захватывает нежную губу младшего омежки, оттягивая и слегка прикусывая до приятной боли. Чимин ручками хватается за бока альфа и тянет на себя, загоняя член в самое горло до упора. Омежка давится, но задерживает член внутри, облизывая языком. Хосок грубо ебет его в рот и сосет язык Юни, то и дело задевая сережку зубами. Юнги держится за плечи и прижимается ближе, его ножки разведены в стороны, ушки Чимина упираются в ягодицы и царапают нежную светлую кожу. Он ерзает, одно ушко упирается в дырочку и проникает внутрь, Мин простанывает и мелкими движениями насаживается на ободок. От этого розоволосый аж давится и выпускает орган из горла, подбородок весь перепачкан в слюне, глаза горят похотью и вожделением.  — Встаньте раком, — загнанно дыша и отстраняясь, велит Чон.  Омежки выползают из-под него и становятся на колени, оттопыривая задницы кверху. Они смотрят на альфу и призывно виляют попками, их дырочки мокрые и привлекательные, миниатюрные члены висят между ножек, к омежкам хочется прикоснуться. Чимин и Юнги сгорают от нетерпения, старший целует мятноволосого, сам ерзает, и Хосок пристраивается сзади, грубо и до упора входя в дырочку. Чимин скулит и вплетает язычок Юнги к своему, ручками тянет его за волосы. Альфа не забывает про младшего омегу, вставляет три пальчика, тщательно разрабатывая дырочку. Омежки уже трясутся от перевозбуждения и вожделения, они даже после течки не растеряли свою сексуальность, Чимин подбивает всех на секс и новые фантазии, другие не в праве отказывать ему и его греху, понабрались и сами за полтора года вместе. Их страсть полыхает ярче пламени, когда они оказываются в одной постели. Хосок ласкает своих любимых так нежно, словно хочет вытянуть каждую каплю удовольствия. Он знает все их слабые места и умеет их аккуратно трогать, вызывая взрывные ощущения. Чимин очень любит, когда его дырочку ласкают пальчиками и языком, а Юнги нравится, когда его ушки кусают и целуют в губы. Их объединяет не только физическое влечение, но и душевная близость, которая делает их еще ближе. Каждое движение, каждое прикосновение пропитано нежностью и страстью, они словно становятся одним целым в тот момент, когда их тела соединяются в любви. Хосок знает, как довести истинных до абсолютного блаженства, и он делает это с легкостью и мастерством опытного любовника. Он слушает их дыхание, реагирует на каждое стонущее вздохновение, подстраиваясь под ритм и желания. Чон выскальзывает из узости и входит в другую мокрую узость, а Чимин переползает к Юнги задницей к лицу, чтобы младший пальчиками массировал горячее нутро.  Их интимная связь — это искусство, в котором каждый новый акт становится обострением чувств и глубже погружением в мир друг друга. Хосок знает, что для его любимых важно не только физическое удовлетворение, но и эмоциональная связь, которая делает их отношения особенными и неповторимыми. Он никого не обделяет, трахает каждого, шепчет им бранные и возбуждающие слова.  — Теперь попрыгай на мне, котик, — шлепает Чимина по заднице и выходит из растраханной дырочки Юни.  Мальчик падает на постель, но ему не дают и минуты передыха. Хосок насильно садит его себе на лицо и ныряет между половинок, вылизывая мокрую дырку с добавлением пальцев. Чимин расставляет ноги по сторонам и садится на большой орган с протяжным стоном. Пак ручками тянется к члену Юни и надрачивает ему в такт своим прыжкам, и не теряет времени, также надрачивая и себе. Глазки младшего прикрыты, он устает и трясется всем телом, скулит и закидывает голову назад. Чужой язык ласкает нежные стеночки внутри, доводит до оргазма, и мальчик бурно кончает, трясясь будто в судорогах. Омега быстро выдохся, слезает и плюхается рядом с ними.  Чимин скулит и прыгает активнее, трет свои сосочки, глядя в темные глаза своего альфы. Его тело, его голос, все в нем возбуждает. Альфа резко переворачивает Чима на спину и грубо втрахивает в постель. Омега закидывает ножки на спину и коготочками цепляется за плечи. Ему безумно приятно, отверстие так хорошо принимает истинного, что не хочется заканчивать этот миг. Юнги рядышком уже тихо посапывает, ему не до них, его грех лени доминирует над ним. Истинные дадут ему немного отдохнуть и сбавляют тон голоса, чтобы мальчик выспался как следует, они стараются быть тише. Их страсть была, словно огонь, который горел непрерывно, не знал угасания. Они слились воедино, словно две половинки, судьба которых была навсегда связана. Их тела дрожали от желания, их дыхание становилось все глубже и похотливее. Они забыли обо всем, кроме друг друга, окружающий мир перестал иметь значение. Их поцелуи были жгучими, их прикосновения страстными. Они терялись друг в друге, их движения сливались в одно единое тело. Каждый вздох, каждое слово, каждый взгляд были наполнены любовью и пламенем желания. Они были как одно целое, дополняющее друг друга в самом интимном смысле слова. Их страсть была необузданной, их похоть неизмеримой. Они не могли сдерживать свои чувства, их тела требовали друг друга все больше и больше. Их слияние было неистовым, их оргазмы бушевали как бури. Они были одарены друг другом, слившись в едином порыве страсти и любви. Их алчные губы пилотировали друг друга, их руки скользили по друг другу, разжигая огонь все сильнее и сильнее. Они были взбудораженными, сладкими и наконец-то контролировавшими друг друга, чтобы заставить плотский мир трепыхаться и стонать под их надежным и сильным прикосновениям. — Я кончаю, — шепчет Чимушка и заливает свой живот, пачкая и чужой.  Воплощение наслаждения от секса несравненно с чем-либо еще. Это мгновение, когда ты теряешься в другом человеке, ощущая каждое дыхание и каждое прикосновение. Это объединение тел и душ, когда становится невозможно отделить себя от партнера. Наслаждение от секса — это как погружение в океан страсти, волнами которого ты плывешь, все шире раскрывая перед собой новые таинства и удовольствия. Каждое прикосновение, поцелуй, взгляд становится чем-то более, чем просто физическим актом — это искусство, в котором два человека танцуют в ритме страсти и желания. Наслаждение от секса — это магия, способная поглотить тебя целиком и полностью, навсегда меняя твое представление о себе и о мире вокруг.  Хосок выходит из дырочки и подливает своей спермы на живот омеги, задевая член и поджатые яички. Чимин собирает малую часть пальцем и слизывает, соблазняя. Хосок жарко целует его, языки сплетаются воедино, ощущая привкус собственной спермы. Чимин очень резвый омежка, но сейчас ложится под бок альфы, стягивает с себя ободок с ушками и притягивает к себе Юнги.  Чон тянется за телефоном на прикроватной тумбочке и матерится. — Черт, время. Чимушка, мне надо собираться, — гладит любимого омегу по упругим ягодицам и слегка сжимает, только хочет вставать, но его останавливают.  Чимин плюют на чужие слова, забирается на сильные голые бедра и страстно целует в губы. Они полностью обнаженные после безумного секса, рядом с ними еще лежит спящий мальчик.  — Хочу тебя, — меж поцелуями говорит омега. — Мы успеем, — трется мокрой промежностью о возбужденный член, пачкая в смазке.  Хосок рычит и посматривает на спящего Юнги.  — Только быстро.  Чимин довольно ухмыляется и принимается тереться о чужой член, возбуждая и укутывая своими феромонами брусники с гвоздикой с головой.  

***

— Какого хера опаздываешь? — говорит старший Чон своему брату.  — Любимые не хотели отпускать, — с вызовом говорит от. Против сыновей Чонгук ничего не может возразить, и когда он слышит это, только скрипит зубами.  — Ты сам захотел посмотреть, — напоминает брату об этом.  Хосок сам напросился понаблюдать за смертью Ёнгвона, его сущности убийцы очень не хватает этого в последние дни. После того случая с Тэхёном он не убивал, и с Тэ они не успели поговорить, но обязательно сделают это сейчас, он тоже пришел сюда. Сокджин занят другими делами, подойдет позже, пока они здесь только втроем, и Тэ уже сидит на балкончике и махает рукой альфе, не держа обид на него. В тот день Хосок прикрыл его собой, а Тэ успел перенести их в особняк Чонгука, Чон пришел в себя и отправился в школу к истинным, брат запретил им общаться в тот день.  — Иди к Тэхёну, — кивает в его сторону.  Младший брат уходит, в старший остается, разгуливая по огромному залу. Тэхён сам захотел увидеть смерть и пытки своего истинного. Он хочет видеть боль и страх в его глазах, его давно надо было казнить за все дела, и в этот раз он больше не сможет вернуться в этот мир и навредить кому-либо. Он использовал все возможности: вселился в душу Чонгука и использовал его силы, восстанавливая солнечные дни ради своего истинного; выкрал крест и свое тело, освободил Хи Сона, они похитили Юнги, забрали Тэхёна. Хан Сок сдох мучительно, теперь пришло время и Ли. Хосок поднимается на балкон и подсаживается на скамью к омеге, который задорно болтает ножками и широко улыбается. От него веет морошкой, на лице улыбка безумца. Его вторая личность сегодня захватила его разум вновь.  — Как ты после того случая? — спрашивает альфа, рассматривая лицо омеги в полумраке. — Не волнуйся, все хорошо, — успокаивает Чона, зная, как тот переживает по этому поводу и даже может винить себя. — Я уже готов к следующему убийству, — задорно подмигивает и хихикает.  Хосоку становится легче, все-таки не хочет делать Тэхёну больно, его слова действительно успокаивают. — Не смотри так на меня, — бурчит Тэхён и отворачивается.  Хосок усмехается и отворачивается от него, переводя взгляд вниз, где рядом с Чонгуком стоит Сокджин и обращает ни них внимание. Чонгук тоже смотрит на них и подмигивает своему омеге, смущая этим. Чонгук не был в праве запрещать ему быть здесь, Тэхён имеет полное право на присутствие при смерти истинного.  Сокджин приходит к ним, и кажется, что в последнее время они стали с Тэхёном ближе, ведь оказалось, что альфа нянчил его в детстве, что папа Тэ в отношениях с ним. Они теперь кажутся роднее друг другу, что омега постоянно тепло ему улыбается и застенчиво обнимает при встрече. Сокджин садится рядом с омегой, и Тэ оказывается в середине. На старшем деловой костюм с галстуком, и он ему бесспорно идет. Он поджимает ноги к себе и смотрит вниз, на своего альфу. Никак им не насладится, ему мало было его гона, распознал весь кайф секса и теперь не может отказаться от него.  Всех отвлекают шаги Сона, который с новым слугой ведут пленника по большому залу. Ёнгвон смерился со своей участью, его взгляд пустой и безжизненный, но направлен к балкону, в последний раз хочет взглянуть на истинного и умереть. Но у Тэхёна в глазах холод, он не хочет видеть этого ублюдка, хочет его смерти, сам бы убил, но у Чонгука получится лучше, он понаблюдает. Рука Сокджина опускается на плечи, приобнимая, и это как раз то, что нужно.  Ёнгвон молча стоит перед Богом, его лицо безмолвно отражает страх и отчаяние. Предательство — это тяжкий грех, и он знает, что будет платить за него самой высокой ценой. Кровавый Бог пронзает его взглядом, словно проникает в самые глубины его души, чтобы найти там скрытую правду и невыразимую боль. Секунды тянутся медленно, словно каждый момент становится вечностью для Ёнгвона. Он чувствует, как страх захватывает его сердце, как отчаяние медленно овладевает его разумом. Но он не проявляет слабости, не выпускает из рук последнюю нить надежды, что может быть, его муки скоро закончатся, а его грех будет отпущен после смерти. Бог медленно поднимает руку, готовясь к смертельному удару, и Ёнгвон закрывает глаза, готовясь к неизбежному. Его сердце бьется сумасшедшими ударами, вознося верные молитвы на прощение и милость. Но в этот момент он осознает, что пути назад уже нет, что он должен понести наказание за свою предательскую вину. И он принимает его с достоинством и смирением, готовясь к последнему испытанию перед Чонгуком. Удар прилетает в лицо, но альфа стойко держится и сжимает челюсть изо всех сил. Чонгук отходит в сторону и разгуливает по помещению, веря в то, что все вокруг себя он создал сам, но и с помощью верного друга. Ли послушно стоит на коленях, тускло смотрит за Чонгуком, за своим страшным сном, руки закованы в грубые веревки  Чонгук медленно и настойчиво подходит к Ёнгвону, освещая свой план улыбкой на лице. Он начинает медленно терзать его, используя слова и действия, которые цепляются за самое болезненное воспоминание Ёнгвона. Чонгук подходит к самому ближнему краю, делая вид, что он готов причинить боль, но останавливается в последний момент, чтобы продлить мучения. Темный хищный взгляд направлен на пленного. Он продолжает эту пытку, играя с эмоциями Ёнгвона. Чонгук использует свою власть и контроль, чтобы заставить Ёнгвона чувствовать себя беззащитным и сломанным. Он понимает, что именно это дает ему контроль над ситуацией и делает его еще более жестоким. Своим спокойствием и непринужденностью Чонгук пугает еще больше.  — При жизни ты был более умным. Твой план оказался провальным. Да, ты переманил моих существ на свою сторону, но они не исполняли свои обязанности так, как нужно. Ты не смог их удержать. Ты больной и тупой ублюдок, не достоин Тэхёна. Посмотри на себя, ты жалок, — выплевывает в рожу ненавистника и одним ударом ломает нос. Кровь стекает по подбородку и капает на грязную одежду.  Чонгук продолжает манипулировать Ёнгвоном, заставляя его сомневаться в себе и своих собственных возможностях. Он использует каждую возможность, чтобы демонстрировать свою власть и добиваться своих целей, не давая Ёнгвону ни минуты покоя. Эта пытка становится все более и более изощренной и завершается психологической разрухой Ёнгвона. — Тэхён только мой, ты не имел права трогать его. Ты его не достоин, ты не достоин жить, — сумасшедше смеется и ногой пихает мерзавца в грудь, опрокидывая на спину.  — Не тебе решать жить ли мне, — не сдерживает поток ненужный и бесполезных слов.  Ли сдерживает болезненный рев, с особой силой стукнувшись головой об глянцевый пол. Ёнгвон позволил себе покуситься на жизнь Тэхёна. У них стойкая и крепкая пара, их любовь испытана некоторыми трудностями. Но в их отношения внезапно вмешивается Ёнгвон, пытается присвоить себе истинного. Но истинному плевать на их связь, он любит другого, Кровавого Бога. Чонгук всегда будет защищать свою любовь, свою пару, и принимает решение действовать, наказывает предателя за покушение. — Мне. И только мне.  Ли скрипит зубами, не согласен с этим.  — Ты нарушил клятву. И все, кто делают это, будут убиты, — напоминает о всех делах, что он совершил. В первые разы Чон был слишком мягок с ним.  Альфа со всей дури пинает его в ребра с боку, слыша приятный хруст. Удар прилетает в ноги, и после этого он уже не сдерживает себя. Садится на него и просвещает каждый удар той болью, которую испытывал сам Тэхён от всех примененным трав, и за него самого, за переживания, которые он испытывал за свою любимую ягодку. Его глаза наполнены яростью и решимостью, его движения точные и сильные. С каждым ударом он наносит точные удары по лицу своего противника, заставляя его отступать и кричать от боли. Чонгук как зверь, который атакует свою добычу безжалостно и безостановочно. Он дает понять противнику, кто здесь главный, и он делал это с огромной страстью и агрессией. Каждый удар напоминает удар молота, разбивающего камень на куски. Несмотря на то, что лицо изменника уже покрыто кровью и синяками, Чонгук не останавливается. Он продолжает наносить удар за ударом, пока его противник не теряет сознания, отключаясь от этого мира.  Чонгук стоит над ним, дыша тяжело и ощущая внутреннее удовлетворение от первой победы. Его кулаки были оружием, которое он умело использует в своих целях, и никто не может остаться равнодушным перед его силой и мастерством. Кровавый Бог устремляет взгляд вверх, и его понимают с первого раза, захватывая сознание пленника и возвращая в их мир.  — Он думает о своих ошибках. Жалеет, — тихо говорит им Хосок, но Кровавый Бог все слышит и усмехается. Взгляд потускнел, лицо и одежда в крови, не шевелится, только его глаза бегают туда-сюда. Он понимает ошибки, и хочет вернуться в прошлое, чтобы исправить все. Он жалок, и в этом их отличие. Кровавый Бог не жалеет о содеянном, потому что думает о последствиях, или в состоянии все исправить, нежели этот ублюдок.  — Настало время самого главного. — Взгляд метается в сторону Сокджин, готовя к чему-то удачному. — Ты сдохнешь в муках, — обещает на все сто процентов.  В глазах дикий ужас. Он не представляет то, что сейчас будет. Только самому жестокому человеку могла прийти эта идея.  — Для начала я подкреплюсь. — Клыки вырастают и блестят в полумраке храма, рассказывая о сущности Бога. К нему выходит красивый, стройный омега, с розовыми растрепанными волосами, и Хосок аж встает со скамьи, наблюдая за развернувшимся представлением. Тэхён рычит еле слышно, впервые видит это перед глазами, был толко наслышан о вампирьих потехах. Хосок разгневан не представлением, а тем, что Чимин ничего не сказал. Они обязательно поговорят дома, а сейчас этот паршивец отодвигает яркий красный топик, и Чонгук прокусывает кожу между плечом и шеей, напитываясь кровью сполна, восстанавливая часть сил. Омежка видно возбуждается, но не распускает руки при всех, знает грань дозволенного. Их сцепление выглядит так эффектно, за ним наблюдают все, в особенности взгляд Ёнгвона обретает понимание и повышенное беспокойство. Он умрет с этим секретом.  Когда Чонгук отстраняется и облизывает губы от крови, Чимин подмигивает ему и элегантно уходит. Альфа обращает внимание на свою слабую жертву и скалится. Достает из кармана скальпель и оседает рядом с Ли. Стягивает грязные вонючие штаны и трусы, не побрезгав. Тот самый кусок члена, который откусил Юни, был специально восстановлен для этого. На балкончике все напрягаются, не знают чужую задумку, но только Хосок оседает на скамейку и потирает лицо от безумия старшего брата. Это просто пиздец, это ужасные пытки, и именно этого заслуживает Ёнгвон, причинивший боль омеге Кровавого Бога и его сыну Юнги, и от части за Намджуна, ведь они с Хи Соном сговорились на его похищение, сговорились на избиение Намджуна.  — Ч-чонгук… я прошу тебя. Я раскаюсь, встану на колени. Сделаю все, что хочешь, — плачет он от страха, не может пошевелиться от боли во всем теле, переходящих с лица и ребер на другие части.  — Думать надо было раньше. Ёнгвон и сам это понимает. Сжимает скальпель в руке, и даже не морщась от мерзкого волосатого члена, прорезает его вдоль от середины до головки. И это уже причиняет огромную и такую ненавистную боль. Чонгук беспощаден и безжалостен, не останавливаясь, пока его цель не будет уничтожена. Он оставляет Ёнгвона безнадежным и поверженным, даже не давая ему шанса на спасение. Чон совершенно не жалеет о своих действиях и продолжает свою работу, как безжалостный убийца и насильник.  Ёнгвон закричал так громко, что его крик пронзил воздух и раздался по всему залу, вызывая мурашки по спине у всех присутствующих. Его голос исполнен страхом и болью, он испытывает настоящие пытки, настолько истошны его крики. Страшные звуки изо рта Ли заставляют всех затаить дыхание, словно они сами ощущают в себе боль и страдание, которые испытывал мерзкий альфа. Его лицо искажено от отчаяния, его глаза полны слез, и он стонет и кричит, пытаясь вырваться из плена, в котором его держат. Член кровит, окрашиваю в алый пол и руки палача.   Каждый крик, каждый стон, каждый звук, издаваемый Ли, был как удар по душе тех, кто находился рядом, и это грело душу, это было заслужено. Ёнгвон казался утратившим последнюю нить надежды, и его крики становились все громче и более пронзительными, заставляя сердца всех присутствующих трепыхать от жестокости Чонгука.  — Как тебе? — издевательски говорит альфа, хоть его уже не слышат. В таком состоянии пленный способен чувствовать только боль от мук, его сознание поддерживает Сокджин.  Чонгук раскрывает кожу на члене и видит то, что искал. Альфа вытягивает нерв и накручивает на свой палец. В чужих глазах безумие и боль.  Боль от жестоких пыток невозможно описать словами — это агония, которая охватывает все существо человека. Каждый момент пытки наполняется непереносимым страданием, которое пронизывает каждую клетку тела. Это ощущение, будто ты находишься на грани между жизнью и смертью, между раем и адом. Жестокие пытки лишают человека человечности, делая его всего лишь объектом мучений. Отчаяние, страх и бессилие — все эти чувства смешиваются в бурю эмоций, не давая отдохнуть ни на секунду. Каждый удар, каждое издевательство наносит рану, которая кажется никогда не заживающей. Пытки оставляют следы не только на теле, но и в душе человека. Травмы, нанесенные во время мучений, могут преследовать человека всю жизнь, напоминая о кошмаре, который ему довелось пережить. Боль и страдание проникают в самую глубину существа, оставляя тень на душе, которая никогда не исчезнет. И это происходит заслуженно.  Чонгук быстро и ловко наматывает нить чужого нерва на свой палец, словно умелый солдат, искусно маневрирующий на поле боя. Каждое вращение пальца вызывает острую боль у жертвы, создавая ощущение, будто сердце сжимается в тиски. Он проникает глубже и глубже под кожу, улавливая самые слабые моменты и усиливая страдания. Чон играет с нервом, как опытный музыкант со струной, вызывая разнообразные эмоции у своей жертвы — от беспокойства до ангста. Его мастерство в умении контролировать напряжение и ритм действий делает его непревзойденным в этом искусстве. Жертва попадает в состояние паники, не зная, как избавиться от этой боли и страха. Чонгук неустанно продолжает свою игру, постепенно наращивая напряжение и интенсивность. Каждое его движение, каждое касание вызывает агонию у жертвы, оставляя ее беззащитной перед его властью. Он наслаждается каждым мгновением этого процесса, зная, что он полностью владеет своей жертвой и может делать с ней все, что захочет. Чонгук дергает нерв, накручивает на палец, а Ли все еще в сознании и ощущает каждое движение, убивающее его. Если бы не Сокджин, он бы уже умер.  — Последние слова? — имея немного человечности, спрашивает Чон.  — Прости меня, Тэхён, — шепчет он и наконец закрывает глаза.  Чонгук бросает скальпель и поднимается с корточек, уходя прочь из этого места. Сокджин перестает контролировать сознание Ли, и тот сам следит за своими жизненными силами.  Ёнгвон лежит на каменной плите, истощенный и измученный. Больше не было сил бороться с невыносимыми муками, которые наносили ему его враги. Он смотрел в потолок, пытаясь найти в нем смысл своей жизни, своей борьбы. Наконец, он почувствовал, что его тело начинает сдавать, что скоро настанет конец. И в этот момент ему захотелось лишь одного — покоя от всех страданий, от всех пыток, от всех испытаний, которые были ему уготованы в этой жестокой жизни. Он рад был умереть, рад освободиться от этого мира, где царила лишь боль и страдание. Его последняя мысль была о том, что наконец-то он будет свободен. Ёнгвон закрыл глаза и почувствовал, как медленно, но верно, он уходит от этого мира. В его сознании возникли образы прошлого — моменты счастья, любви, дружбы. Он улыбнулся, вспоминая своих близких и все те моменты, которые заставляли его продолжать бороться. Он сам проебал все, наступил не на тот путь, на путь предательства.  С каждым мгновением все становилось все тише и спокойнее. Ёнгвон почувствовал, что его тело уже не болит, что его мысли исчезают в бесконечности. Он понимал, что это конец, но не испытывал страха. Вместо этого, он ощущал внутренний покой и умиротворение. И вот, наконец, последний вздох покинул его уста, и все стало темно вокруг. Альфа погрузился в вечный сон, желая только одного — найти покой и спокойствие после всех испытаний, через которые ему пришлось пройти. Его душа унеслась в мир иной, где больше нет места ни страданиям, ни мукам, ни войнам. Его дух освободился и улетел в безмятежность бесконечности. — Приберите здесь, — на выходе бросает новым слугам, и те сразу же забирают еще теплый труп.  На балкончике Тэхён сходит с ума от увиденного, для таких зрелищ ему было рано, но это он понял потом. Омежка подскакивает со скамьи и в один миг исчезает к Чонгуку, чтобы помочь ему отмыться и успокоиться самому в его крепких и любимых объятиях. Сокджин молча встает со скамьи и уходит прочь, домой к истинным. Хосок хлопает в тишине и закуривает против всех правил. Брат поразил всех. 

***

Омеги лежат рядом, недавно проснулись после сладкого вечернего сна, приняли душ по очереди и теперь не хотят покидать теплую мягкую постель. Намджун и Сок начали общение всего неделю назад, быстро обнаружили, что у них много общего и что между ними возникают особые чувства. С первых минут общения их разговоры были насыщены взаимопониманием и уважением друг к другу, изначально они старались ради Сокджина. Намджун уважал интеллект и обаяние Сока, в то время как Сок восхищался его чуткостью и добротой. С каждым днем их отношения становились все ближе и глубже. Они начали проводить все больше времени вместе, узнавать друг друга все лучше и лучше. Постепенно выяснилось, что у них много общих интересов и ценностей, что делало их ближе друг к другу. За почти неделю они привыкли к присутствию друг друга, готовили вместе, убирались, смотрели фильмы, просто болтали.  К концу недели Намджун и Сок осознали, что между ними возникли не только дружеские чувства, но и что-то большее. Они чувствуют, что являются друг для друга опорой и поддержкой, что их связь стала глубже и значимее. Этот краткий срок времени был достаточен для того, чтобы они поняли, что нашли в друг друге что-то особенное и значимое, и их альфа точно обрадуется этому. Только оба скрываются и боятся признаться, застенчиво отворачиваются, лежа в постели и сталкиваясь взглядами.  По телевизору показывают интересный фильм про любовь, секс, это смущает их. С момента появления Сока в их доме, никто не занимался сексом. Прошла целая неделя. Сок решает взять все в свои руки. Он придвигается ближе и опускает руку на коленку младшего, тот гулко сглатывает и косит взгляд в сторону старшего, напрягаясь всем телом, что отчетливо чувствуется под рукой. У них в возрасте разница в четырнадцать лет, к младшему только через три года придет совершеннолетие. Намджун закусывает губу и опускает свою дрожащую руку на чужое колено. Они поворачиваются друг на друга в один момент, их взгляды говорят сами за себя. Медленно тянутся и также медленно сплетаются в нежном и осторожном поцелуе.  Поцелуй происходит между ними впервые, он полон нежности, заботы и близости между омегами. Их поцелуй выделяется особенным теплом и интимностью. Омеги разделяют момент интимной близости, нежный поцелуй становится их спобом выражения чувств. Каждое прикосновения губ к губам легкие и ласковые, словно это их первая нежность в жизни. Уважают личное простство и желание быть рядом, не трогают в запретных местах, на сегодня ограничиваясь только первым поцелуем. Когда два влюбленных обмениваются нежными поцелуями, важно не только физическ взаимодействие, но и эмоционаное настроение и психологическая говность к близости. Нежный поцелуй это мгновение слияния душ, в котором нет места ни угрызениям совести, ни тревогам будущего. Он искренне отражает чувства и эмоции, которые переполняют сердца двоих. В этом поцелуе заключается вся глубина и теплота чувств, которые связывают двоих должны образом. Для них это нечто большее, чем просто жест проявления привязанности. Это способ подчеркнуть свою любовь, заботу и внимание к партеру, умение почувствовать его целиком. У них впереди много всего, а сейчас они просто наслаждаются этим моментом и трогают только плечи, волосы и лицо.  Снизу доносятся шаги, и они отстраняются, загнанно дыша и растерянно смотря друг на друга. Сидят в муторной тишине, хоть хочется шептать нежные слова друг другу после первого поцелуя. Их сердца бились быстрее, их лица краснели от стыда и смущения. Они оба знали, что этот момент занял особое место в их отношениях, и они понимали, что больше ничего не будет как прежде. Намджун медленно повернул голову, чтобы взглянуть в глаза Сока, который отвечал его взглядом смущенно и нежно. Они оба чувствовали сильное притяжение друг к другу, но в то же время испытывали страх и неуверенность в том, что делать дальше. Им было трудно даже выразить словами все эмоции, которые они переживали в это мгновение. Снизу доносятся шаги по лестнице, но омеги плюют на это. Сок мягко касается губ Намджуна своими, и это действие заставило его сердце забиться еще сильнее. Они оба понимали, что этот момент изменил их жизни навсегда, и они не могли отпустить друг друга. Теперь они были как одно целое, соединенные любовью и страстью, их связь была неразрывной. Их смущение медленно уступало место принятию истинных чувств, они понимали, что это только начало нового, невероятного пути вместе. Омеги готовы пойти на все, чтобы сохранить это особенное чувство, которое возникло между ними после первого поцелуя.  Сокджин заходит в комнату и застывает. Его любимые рядом, и не просто, а с особым трепетом целуются и гладят друг друга. Они отстраняются и смотрят на альфу так растерянно.  — Вы чего? — аккуратно спрашивает у них и садится на край постели, ослабляя галстук и снимая пиджак.  Омеги переглядываются, волнуются.  — Я рад, что вы приняли друг друга, — искренне говорит им. К своими омегам он относится с уважением и трепетом.  Омеги знали, что их альфа будет рад их сближению, более того, он сам хотел этого. Просто они перепугались, что их застали в такой момент. Сокджин забирается к ним прямо в одежде и норовиться быстро заснуть от усталости. Омеги устраиваются рядом с ним под боком и быстро засыпают под приглушенные звук телевизора и любимый аромат смолы и коры дерева.  «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».