Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Лёва смутно помнил то время, когда был пиявцем. Плохо помнил, как вообще им стал. Но отчего-то отчётливо помнил, как себя чувствуешь во время вампирского укуса. Это было точно не «как комарик», не как укол или что-то такое. Лёва точно знал, что это какое-то обжигающее и леденящее одновременно ощущение. Как будто все чувства – и хорошие, и плохие – разом накрывали тебя с головой, «топили» в себе, сбивали с толку. Не было ни боли, ни страха, только что-то, отдалённо напоминавшие эйфорию. И ещё – желание… забыться. Так вот, сейчас Лёва чувствовал почти то же самое. Не сам укус, а предшествующее ему ощущение «тяжёлой расслабленности». Парень чувствовал слабость во всём теле, как будто весь день вагоны разгружал, хотя явных причин для этого не было. Сердце билось как-то слишком уж часто, готовое пробить «решётку» рёбер и вырваться наружу. Хлопов закрыл глаза. Он просто устал, да ещё и эти страшилки, которые рассказывали на ночь ребята в его отряде… Это всё смешалось, и сейчас всякие разные мысли лезли в голову именно из-за этого. Нужно просто отдохнуть, и всё будет нормально. Открыв глаза, Лёва скосил взгляд в сторону кровати Валерки. Того всё ещё не было, хотя время было позднее. «К Игорю пошёл, небось», – мелькнуло в мыслях. Хлопов снова закрыл глаза, на этот раз намереваясь действительно заснуть. Сквозь тонкую дымку сна, в который он только-только начал проваливаться, парню почудилось чьё-то дыхание совсем рядом. Практически над ухом. Такое тихое, но отнюдь не размеренное: тяжелые и сбитое, как будто человек заставлял себя не дышать вовсе. Тогда Лёва приоткрыл глаза и увидел, что на полу, совсем рядом с его кроватью, сидел Валера – взгляд у того был какой-то дикий, он с силой обхватил одной рукой запястье другой, да так, что аж костяшки побелели. Лагунов очень тяжело дышал, постоянно прикусывая губы, сжимая их так, что они вытягивались в тоненькую линию. Лёва почувствовал, что тяжесть в теле стала сильнее, когда они с Валерой пересеклись взглядами. Его теперь даже язык не слушался: хотелось спросить, что вообще происходит, но слова будто застряли в горле. Лёва уловил смутно знакомое ощущение, и только через несколько секунд понял, что похоже это на вампирский гипноз. На самом деле, стало даже страшно. От того, что он не мог пошевелиться. От того, что Валера сейчас был похож не на самого себя, а на какого-то монстра из детских страшилок. И в особенности – от того, как Валера на него смотрел: так голодающий смотрит на порцию свежей и сочной дичи. Лагунов почти навис над Лёвой, но движения его были странными, дёрганными. Как будто он боролся с самим собой. Как будто одна его сторона хотела заставить другую выпить крови друга… и наоборот: другая этому противилась, вынуждая отказаться. Они снова встретились взглядами, и на этот раз, казалось, эти гляделки длились чуть ли не вечность. Хлопову показалось, что он ненароком заглянул куда-то «глубже», чем планировал, чем смотрел до этого. Валерка переменился в лице, отшатнулся, чуть ли не падая на пол. И, промычав себе под нос что-то нечленораздельное, почти что на четвереньках, не полностью поднявшись и разогнавшись, вылетел из их комнаты. С Лёвы будто спали его оковы, удерживающие его на кровати. Он принял сидячее положение, а в голове набатом билась одна и та же мысль-напоминание о детали, о которой он и думать забыл: Валера – вампир. Только… не такой, каким был Лёва и остальные много лет назад. У Валерки была… какая-то особая сила. Не вампирская, а внутренняя, человеческая. Хлопов, недолго думая, выбежал из вожатского домика и направился прямиком к зданию их местной «администрации». Нужно было найти Игоря. Лёва не знал, почему об этом подумал и зачем ему Игорь, как он мог помочь… Но почему-то был уверен, что так надо. Повезло: Корзухин был даже не в своей комнате, а с задумчивым видом стоял у дверей и курил. Завидев юного вожатого, Игорь изменился в лице и сразу перешёл к делу: – Что-то с… Валерой? Лёву поразило то, как легко Игорь уловил суть проблемы. Как будто сама судьба помогала хоть что-то сделать. Но сейчас не время было об этой «мистике» судьбоносной думать. Хлопов кивнул: – Он… Ну, куда-то убежал. Корзухин выругался, бросил сигарету на землю и, наскоро её затушив, подхватил Лёву под локоть и потащил в сторону прилегавшего к лагерю леса. Собственно, там-то они и убили следующие несколько часов, бегая по тропинкам и клича Валеру. Тот не отзывался, но Игорь хоть руку на отсечение готов был дать, что Лагунов – где-то здесь. Поэтому-то поиски и продолжались. И вот, только спустя эти несчастные несколько часов, Лёва нашёл их пропажу. Валерка сидел на одном из деревьев, с силой хватаясь за ветку, словно боялся упасть. Но Лёва знал: он не свалиться боится, а накинуться на кого-то из них. – Тебе лучше держаться подальше, – надтреснутым голосом выдохнул Валера. Хлопов же остановился всего в паре метров от него и, отрицательно мотнув головой, выдохнул: – Я тебя не боюсь.

***

– Да ладно тебе, нормально всё будет! – Корзухин хлопнул Валеру по спине и улыбнулся. – Я знаю, что тебе сложно принять это решение, но я обещаю: я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы всё прошло гладко. Игорь звал Валерку вожатым в лагерь уже не первую неделю, и Валерка только и делал, что отвечал отказом. Пару лет назад, конечно, он мечтал о чём-то подобном, но… сейчас? Когда он «обременён» всеми этими сложностями в виде его вампирского бремени? Нет. Лагунов и так с огромным трудом держался, и то, до сих пор не помер только благодаря помощи всё того же Игоря. Ехать в лагерь казалось авантюрой слишком уж рискованной. – Слишком многое может пойти не так, – прибегая к одним и тем же из раза в раз аргументам, вздохнул Валера. – Я не могу. – Сам понимаешь, будет лучше, если мы будем рядом, а я не ехать не могу, я ж теперь директор. – Игорь уже немного раздражался, но честно держал себя в руках. С Валерой всегда говорить было сложно, и он за годы дружбы, наверное, уже иммунитет к его упорству и настырности выработал. – Для тебя лучше. Тебе нужна кровь. Валера лишь снова мотнул головой: – Я не могу. Игорь цокнул языком и отмахнулся. Спорить было бесполезно, и до него, кажется, это наконец доходило. Валерка понадеялся, что хоть в этот раз разговор на эту тему окажется последним. Но… зря он рассчитывал на подобное чудо.

***

Где-то через неделю на всю квартиру раздался телефонный звонок. А за ним – ещё один. И ещё. Валера их первое время игнорировал, но подобная настойчивость поражала: обычно никто из его знакомых так агрессивно не пытался до него дозвониться. Может, важное что?.. Когда телефон зазвонил снова, Лагунов ответил почти сразу. Из трубки тут же послышался знакомый до боли голос Лёвы Хлопова: – Чего не подходишь? Скрываешься? Валера сам не заметил, как фыркнул. А потом совершенно естественно солгал: – Занят просто. Чего ты хотел? Лёва, кажется, не был настроен раскрывать все карты сразу, но, вздохнув, сдался: – Поехали в лагерь? Вожатыми. Игорь сказал, что ты упёрся, как баран. А я… тоже упёртый. Лагунов вздохнул. Вот чего они к нему всё привязались с этим лагерем?.. Как будто весь свет клином на этой поездке сошёлся. – У меня, вообще-то, свои планы были. – Ложь отзывалась на языке чем-то кислым, но за годы в облике стратилата Валерка к ней уже привык. Ещё один обман «во благо», думал он. Только вот… в чьё благо? – Вот и упёрся. Валера знал, как это выглядело со стороны. Как будто он цену себе набивал. «Вот, побегайте за мной, поуговаривайте, и я тогда соглашусь». Но Игорь хотя бы причину знал. А Лёва что?.. Валера ведь так и не набрался храбрости, чтобы открыть другу свою сущность. Лёва знал о существовании вампиров не хуже Валерки и Игоря, но… почему-то страшно было сказать ему, мол, так и так, я – стратилат. – Я слышу, что ты врёшь, – с тенью шутливого укора в голосе сказал Хлопов. – Я заеду к тебе завтра. И только попробуй опять сказать, что не поедешь!

***

Они сошли с пароходика и, волоча на плечах сумки с вещами, шли по хорошо знакомой дорожке, усыпанной мелким гравием, ведущей к лагерным воротам. Здесь их не было несколько лет, но почти ничего не изменилось: потрёпанные временем статуи горнистки и барабанщика, древние сосны, окружавшие территорию лагеря, ряды цветных домиков… Всё выглядело так же миролюбиво, как и в тот день, когда они впервые встретились здесь. Лагунов до сих пор не понимал до конца, как у Лёвы получилось его уговорить. Просто… когда он на чём-то настаивал, Валера просто не мог долго спорить. И сейчас об заклад биться готов был: это Игорь специально удумал – подослать к Валерке Лёву, чтобы тот не отмазался от поездки точно. Но у Валерки сил злиться на давнего друга просто не было. Наверное, Игорь и правда хотел, как лучше… Первое время всё было даже хорошо. Смена шла своим чередом, каждый был занят своим делом. Валерка и Лёва оказались в одной комнате, что не удивительно, и подолгу засиживались вечерами, разговаривая. Лагунову, если говорить совсем уж честно, очень нравилось общество друга – тот иногда был просто невыносимым, но с ним было интересно и как-то особенно хорошо, легко. И каждый раз Валера ощущал укол вины за то, что не рассказывал Лёве всей правды о себе. Стыдно было признавать, но он просто боялся, что друг, узнав его новую сущность, отвернётся от него, не захочет иметь с «вампирским отродьем» ничего общего… Поэтому Валера трусливо наслаждался теми совместными минутами, которые у них были, делая вид, как будто изнутри его не сжирали противоречия. Но всё хорошо было только поначалу. В один день, по закону жанра, всё пошло наперекосяк. Близилась та самая фаза луны, в которую Валерке нужно было пить кровь. Повезло им в том плане, что сейчас, по прошествии нескольких лет, Валера почти спокойно реагировал на вид и запах крови. Раньше он кидался, метался и всем своим видом грозился разорвать несчастного Игоря, пытающегося помочь, да так, что приходилось того на цепь сажать. А сейчас эту самую кровь он пил абсолютно спокойно – как дети сок хлебают. Забегавшись за день с делами лагеря, Корзухин не успел к приходу Валерки всё подготовить, и кровь сцеживать пришлось прямо при нём уже. Опять же, ничего страшного: Валера был спокоен, как обычный человек. Не по плану пошло совершенно другое. Когда Лагунов уже со спокойной душой пил «свежевыжатую» порцию крови, в дверь раздался стук. И до того, как они успели хоть что-то убрать, дверь распахнулась, и на пороге показался Лёва. Как оказалось, тот просто что-то забыл у Игоря, когда заходил к нему, а теперь оказался свидетелем того, что лучше было бы не видеть. Стакан, из которого Валера пил, валявшиеся на тумбочке жгут, нож и бинты, замотанная рука Игоря… И немного дикий взгляд Валерки – всё это указывало на то, что Хлопов хотел бы забыть. Сглотнув, он понял: его друг – вампир. Лёва закрыл за собой дверь и, оперевшись на неё, с чувством выдохнул, не сводя взгляда с Валерки и Игоря: – Твою ж ма-а-ать…