Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Хлопов сполз по двери вниз, на пол, всё так же не отводя глаз от этих двоих. По лицу парня было видно, сколько противоречивых эмоций сейчас разом разрывает его мысли. Но он хотя бы не истерил и, казалось, почти не боялся. Или это действительно только казалось. Меж тем Валерке становилось… Хуже. Одно дело – держать себя в руках при друге, кровь которого ты пьёшь уже несколько лет. И совсем другое – во время этого расшатанного, нервного состояния встретиться с обладателем «дурной крови». Это Лёве ещё повезло, что он когда-то был пиявцем, иначе Валера легко мог бы на него накинуться. Лагунова била крупная дрожь, на шее выступили вены, под глазами залегли тёмные круги, а в самих глазах, кажется, полопались разом все капилляры. Короче говоря – страшно смотреть. Но куда страшнее было другое: во взгляде Валерки залегла какая-то глубокая боль, как будто что-то сейчас ранило его очень сильно. И речь не о физическом ощущении дискомфорта от присутствия пиявца-долгожителя. Между Лёвой и Валерой встал Игорь. Он вытянул руку вперёд, по направлению к всё ещё охреневающему Хлопову и вздохнул: – Так. Спокойно. Мы потом тебе всё объясним, и ты сделаешь нужные тебе выводы. Не сейчас. Иногда эта способность Корзухина разбавлять собой напряжение просто поражала. Вот, казалось, Лёва не свёл бы глаз с Валеры ещё долго, но теперь он смотрел только на директора лагеря. Хлопов уронил лицо на ладони, затем измученно помассировал переносицу и запустил пальцы в волосы. Одно действие сменяло другое с такой скоростью, что движения выходили какими-то «рваными», несуразными. А потом стало ясно: он тоже, как и Валерка, дрожал. Ничего не говоря, он поднялся с пола и, резко развернувшись, вылетел из комнаты. За дверью раздались его быстро удаляющиеся шаги. Лагунов, из-за своего особенно острого слуха, невольно отметил, как далеко и как скоро его друг ушёл. Лёва почти… убежал. Игорю пришлось чуть ли не силой напоминать Валере, что ему, вообще-то, надо выпить крови, если он не хочет окочуриться этой ночью. Стратилат медленно кивнул, и даже выпил, но как будто с неохотой. На душе у него скреблись кошки. Лёва ведь теперь от него совсем отвернётся… Он – не Игорь, чтоб дружбу с вампиром водить, у него был слишком неприятный опыт контакта с кровопийцами. – Он теперь будет меня бояться, – не обращаясь конкретно к Игорю, выдохнул Лагунов. Казалось, он просто констатировал факт, не призывая к дискуссии. – С чего ты взял? – заканчивая убирать с видных мест следы их ночной «процедуры», осторожно спросил Корзухин. – Вы же друзья, и стали ими после того, как ты от него по всему лагерю бегал, чтобы он тебя не покусал. Валера вскинул бровь: – И что? – Ты иногда такой глупый, Валер, – вздохнул Игорь, устало опустив два пальца на переносицу. – В том и смысл дружбы, что настоящие друзья от подобного не бегут. Лагунов отрицательно замотал головой. Как в замедленной съёмке. Или в трансе каком. Игорь же смотрел на друга со взглядом, полным скепсиса. И добавил: – Я же никуда не делся. – Ты – другое, – почти обречённо протянул Валера. – Ты просто чувствуешь за меня ответственность. Игорь выглядел почти оскорблённым. Недовольным – уж точно. Но, кажется, он решил списать всё просто на потрёпанные нервишки, и не более того. Ну а что, кто ж сгоряча глупостей не говорил… – Чем гадать – лучше поговори с ним, иди, – кивая в сторону двери, почти строго сказал Корзухин. – И никаких отмазок я даже слушать не желаю. Валера покорно поднялся со своего места и, бегло попрощавшись с другом, вышел из его жилища. Он ясно ощущал, что Лёвы нет в их домике. Но, вместо того, чтобы отправиться на его поиски и правда объясниться, как советовал Игорь, Лагунов пошёл в комнату, «наслаждаться» всеми «прелестями» гордого одиночества.

***

Вылетев из комнаты Игоря, Лёва, оставляя своё невероятное открытие за спиной, ломанул куда глаза глядят. Он бездумно шёл вперёд, шёл и шёл, пока не обнаружил себя сидящим на пристани возле ворот лагеря. Хлопов отчего-то завис, глядя на собственное отражение в воде, словно смотря на самого себя через года. Мысленно он вернулся на годы назад, в ту самую олимпийскую смену, когда всё только началось. Лёва надеялся, что прошлое останется в прошлом. Что вампиры в его жизни останутся просто далёким воспоминанием, страшной сказкой, вымыслом, но не явью. А теперь оказывалось, что вампиры никуда не делись, а только «затаились» на время, чтобы вот сейчас о себе напомнить. Ну вот почему именно Валера?.. Зато теперь многое вставало на свои места. Эта истина объясняла, почему Валерка постоянно таскался то с галстуком, то с партийными значками, то ещё с чем. Объясняло, почему Валера почти всегда выглядел как-то немного нездорово, когда они выбирались куда-нибудь вместе – погулять просто, в кино сгонять или на футбол… И объясняло, почему пересекались они так редко. Валерка избегал «дурной крови», или как там таких, как Лёва, вампиры называли… Хлопов не знал, сколько он так просидел, таращась на водную гладь. Но и возвращаться в комнату не спешил. Валера, скорее всего, уже там… И Лёве казалось чем-то странным сейчас его видеть. Тем не менее, с насиженного места он поднялся. И пошёл туда, откуда с час назад убегал. К Игорю. Корзухин не выглядел заспанным, когда открывал Лёве дверь. Прям как будто ждал, что он к нему заявится… Но у Лёвы было оправдание: он был в растерянности и понятия не имел, что теперь со всем этим делать. Жить-то, как раньше, уже не получится. Опять… – Я не знаю… Как ко всему этому относиться, – обречённо вздохнул Хлопов. – Не знаю, как с ним рядом жить теперь… – Боишься, укусит? – перебил его Игорь. В интонации того слышалась какая-то слабая усмешка. Не язвительная, а просто усталая. Вожатый мотнул головой: – Нет. Ему же плохо… когда я рядом. Взгляд Игоря переменился. Теперь в нём читался какой-то намёк на уважение, что ли. Типа, что Лёва думал не о себе, а о Валере – вот за это и «респект». – Я понимаю, что это как снег на голову, и ты узнал не лучшим образом… И знаю, что это тяжело. Но ему сейчас нужна поддержка. Твоя. Понимаешь? Просто поговори с ним, и потом уже решай, что делать. Да и вообще… Он не такой, как Серп был. Это ведь всё ещё наш Валерка. Лёва медленно кивнул. Резонно, что сказать… Теперь было даже стыдно немного за всю эту сцену с побегом. Глупо вышло. – Знаешь, ты прав, – снова кивнул Хлопов. И, уже почти выйдя из комнаты, на ходу добавил: – Спасибо, ты – настоящий друг. Игорь хмыкнул ему в спину что-то в духе: «Да иди уже», но Лёва этого почти не слышал, погружаясь в собственные мысли.

***

Валера сидел на узком подоконнике, почти драматично глядя куда-то вдаль, в чёрную ночь за окном, поджав под себя одну ногу. Поза была неудобной, но сейчас от родного погружения в мрачные мысли его спасало только это неприятное чувство от затекающих конечностей. Похоже, Игорь ошибся. Лёва не хотел разговаривать с Валеркой, не хотел ничего выяснять. Он, наверное, остался на ночь в каком-нибудь другом месте, а с утра просто придёт, заберёт вещи и переедет в какой-то из соседних домиков. Валера не собирался его винить. Сам ведь избегал Лёву, когда тот был пиявцем. И неважно, что сейчас обстоятельства и условия совсем другие. Лагунов закрыл глаза и приложился лбом о холодное оконное стекло и закрыл глаза. Эта прохлада ночи в очередной раз взбодрила его, но он знал: эффект продлится недолго. Где-то в углу тихо скрипнула половица. Валера резко выпрямился, спрыгивая с подоконника и глядя в сторону источника звука. Могло показаться, что ему интересно увидеть, кто же это, хотя он уже знал, что это был Лёва, он его почувствовал. Сердце Валерки, которое вовсе не обязано было биться, сейчас заколотилось, как у влюблённого мальчишки или как у школьника, выдумывающего причины, почему его не было на уроках. Его сердце билось в надежде, что ещё не всё потеряно. – Прости, – одними губами произнёс Хлопов. И чуть громче добавил: – Я не хотел убегать. Теперь сердце Валеры болезненно сжалось. Так, словно его схватили и сдавили тисками, в его случае – серебряными. И ведь он даже не мог сам себе объяснить, почему слова друга вызывали у него сейчас такую реакцию. – Мы ведь всё ещё друзья? – с надеждой в голосе спросил Лёва, протягивая вперёд руку. А потом быстро её отдёрнул, как будто обжёгся или резко что-то вспомнил: – Прости, я забыл… Тебе, наверное, тяжело в моём присутствии?.. – Голос его звучал почти виновато. Как будто он выбирал, как его общество будет влиять на вампирскую часть Валеры! Лагунов смотрел одновременно и на друга, и сквозь него. Вот оно, казалось бы – то, что он так желал услышать. Но что-то не давало Валерке покоя… Вдруг, Лёва это говорил чисто из вежливости? Просто потому что не хотел показаться плохим человеком и другом из-за того, что хотел «сбежать» от проблем?.. – Лёва, я… – резко втягивая воздух через зубы, начал Валера. – Я – монстр, ты это понимаешь. И… Если ты захочешь куда-то съехать от меня подальше, ну или ещё что-то – я пойму и не обижусь, честно. У тебя есть полное право злиться на меня, что я молчал об этом, ты не обязан… Валера не успел договорить, Лёва его прервал. Он всё же сделал шаг вперёд, всё же хватая того за руку. За локоть. Как будто это движение могло расставить всё по своим местам. – А чего ты хочешь, Валера? – участливо спросил он. Лагунов молчал. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог обратить свои мысли в слова: – Какая разница? – Казалось, это было совершенно не то, что хотел услышать Хлопов. – Мы сейчас о тебе говорим, а не обо мне. – Ответь на вопрос. Пожалуйста. Валерка шумно выдохнул через нос и наконец буркнул: – Хочу, чтобы меня обняли и заверили, как ребёнка, что всё хорошо. И что будет хорошо. Доволен? Лёва не ответил. Он просто молча обнял друга за плечи, как бы выполняя часть его желания. Но ничего не сказал, потому что понимал, что не может ничего подобного обещать. В какой-то степени Валера был ему сейчас даже благодарен. – Ты не монстр. И я тебя не боюсь, – отстраняясь и выпуская Валерку из объятий, сказал Хлопов. Лагунов не поверил ни одному его слову, и уже хотел было кивнуть. Как вдруг почувствовал, что ему становится хуже. Так всегда было в те луны, когда он пил кровь. Вампирская сущность как бы «требовала» больше, «бунтовала». И Валера согнулся почти пополам, почти падая на колени, хватаясь за голову. А когда его хоть немного начало отпускать, он поднял голову и столкнулся взглядом с Лёвой. Тот снова выглядел слишком потерянным для того, кто «не боится». – Нет, Лёва, – прохрипел Валера. Он чувствовал, как глаза его налились кровью, слышал, как исказился до грубой резкости собственный голос. – Я – ещё какой монстр. И тебе страшно видеть меня таким. – Я не… – растерянно, сбивчиво начал Хлопов. – Себе хотя бы не ври, – отрезал стратилат. Лагунов поднялся с пола и, кое-как, пошатываясь, поплёлся в сторону выхода. Он видел, что Лёва хотел попытаться остановить его, поэтому зыркнул на него своими «дикими» глазами так, что тот почти шарахнулся. Что и требовалось доказать… Валера вышел за дверь и двинул в сторону столовой. Так сказать, вспоминал детство: несколько лет назад он ночевал там, прячась от вампиров, а теперь, по злой иронии судьбы, прятал там себя от людей.

***

Валера избегал Лёву следующие несколько дней. Понимал, что поступает тупо, но надеялся, что так будет лучше. Он не возвращался в комнату ночевать, не садился с ним рядом за завтраками и обедами, не сваливал лишний раз от своего отряда, сбрасывая детей на напарницу, чтобы лишний раз поговорить с другом. Да, Лагунов убеждал себя, что делает лучше для Лёвы. Но на самом-то деле в эти «прятки» он играл, потому что не знал, как себя вести и как объясняться за свои выходки. Рано или поздно они снова поговорят, Валера просто выигрывал для себя время. Глупо, глупо, глупо! День был самым спокойным. Обычный летний день: жара, духота, все ищут «спасения» от палящего солнца в любом источнике тени… Валерка сидел под древним деревом, растущим рядом с центральной, «главной» лагерной аллеей. Вполглаза он наблюдал за бесящимися детьми из своего отряда, а мысли его неизбежно были заняты вопросами о том, что же будет дальше. Боковым зрением он уловил какое-то движение: это куда-то быстро топал суетящийся Игорь. Наверное, что-то случилось, раз даже он, обычно такой невозмутимый, выглядел напряжённым… Валера, если бы не был занят своими размышлениями, побежал бы за другом, чтобы узнать, что происходит. Секунд через тридцать-сорок до слуха Валерки донёсся смутно знакомый голос. Высокомерный, неприятный… Насмешливый. Начало диалога Лагунов благополучно пропустил, успев сконцентрироваться только на окончании фразы: – Посмотрим, как вы тут справляетесь, – хмыкнул обладатель неприятного голоса. Валера обернулся на источник звука в тот самый момент, когда Игорь сквозь зубы процедил: – И я рад вас видеть, товарищ Плоткин.