Рвущийся миокард

      Паша проснулся. В этот раз под ним было нечто мягкое, родное и тёплое. Это его одеяло и кровать. Он, будучи все ещё сонным, поднялся и осмотрел комнату. Все было так же, как и тогда. Выйдя из комнаты, он увидел в коридоре родителей, впервые за столько лет провалов во времени, он встретился с ними. Они говорили о какой-то поездке в Турцию. Паша напрягся. Он проводил родителей и растерянно сел на сиденье в прихожей. В голове начало производиться очень много мыслей, которые со скоростью света пролетали в каком-то межвременном пространстве сознания Паши. И мысли эти были плохие. Он подумал, неужели все начнётся заново и ему опять переживать этот ужас. Во всяком случае, Паша постарается не напортачить в этот раз. Он направился на кухню и достал бутылку холодной воды из холодильника, сразу же её опустошив. Ноги его дрожали. Тут, внимание привлекло окно, из которого уж очень дуло, а Паша был без футболки, от чего мурашки пробежались по телу. Парень подошёл, чтобы его закрыть, но вместо этого застыл: там, под его окнами стоял дряхлый, синий мопед. Он прекрасно знал, чей это транспорт. Одновременно с этим где-то в коридоре звенит телефон, Паша сорвался к нему: звонил Леха, говорил, что скоро придёт. Все повторяется. Как и в тот день. Парень просит Леху не приходить сегодня, отчего же получает миллиард пошлых и нет шуток в ответ. Паша хотел бы спросить, помнит ли он что-то или нет, но Леха начал говорить про возможную вечеринку и Таньку Перфилову. Он выдохнул, это был тот же Горелов, и та же Перфилова. Леха сказал, что зайдёт на неделе. Вершинин весит трубку и надевает футболку, джинсы. С крючка вешалки снимает куртку и выбегает в подъезд. — Слушай, я тебе ещё раз объясняю, не надо сюда соваться, — Требовательный голос, кажется, повторял эту реплику уже не раз, оттого и казался очень усталым. — Ну вы же сами мне вчера сказали… — Второй голос был в противовес другому: дрожал, был хлипок и тих. — Я сказал операция отменяется. Иди отсюда. Паша выбежал из подъезда. И замер. Перед ним стоял не только злосчастный подкастер, чей мопед он лицезрел пару минут назад в своём дворе, но ещё и сам Сергей. Сергей Костенко. Тот, который приходил во сне и наяву с автоматом, тот, кто убивал его друзей, тот кто сам не раз умирал. Тот, кто засел у Паши где-то в глубине корки мозга, стоял перед ним. Мужчина по-доброму толкнул Игоря в плечо. Паренёк уже ковылял к своему средству передвижения. — Сергей. Костенко повернулся к Паше, сначала непонимающе нахмурился, отчего Вершинин успел подумать, что он его не помнит и это очередная реальность из которой придётся выбираться или попытаться смириться, но потом на его лице появилась едва заметная улыбка. — Ну, привет. Парень подошёл к мужчине. Увидев чёрный джип, понял, что это точно он. Любовь к большим, чёрным тачкам у него не отнять. — Ты все изменил… — Паша слышал отрывок их диалога с Игорем и, сложив два плюс два, он понял, что Костенко не собирается отправлять подкастера за миллионами его родителей, — Но почему? Зачем тебе это нужно? Ты ведь хотел все изменить в свою сторону. — А тебе, Паша, так понравилось бегать от дядьки с автоматом? Вершинин помотал головой. Он не знал что ему сказать. Костенко сделал так, как надо было сделать с самого начала и тогда эта временная петля бы не затянулась так сильно. Костенко усмехнулся и пошёл к машине. Уже открыв дверь, он произнёс: — Кстати, с тебя шесть копеек за квас. Паша опешил. Он попытался вспомнить, когда успел задолжать Костенко и тут, в памяти всплыла их первая встреча. Ну, конечно, первое перемещение в прошлое и первое знакомство. Вот только его удивляло, что Сергей помнил о их прошлом. — Может, я как-нибудь по-другому расплачусь? Костенко все ещё смотрел в глаза Паши, такое предложение улыбнуло. — Если угостишь чашкой крепкого кофе, то, может, прощу долг. Паша улыбнулся, кажется, впервые за долгое время, и кивнул, — Тогда, приглашаю тебя. Костенко закрыл дверь машины и подошёл к нему. Он остановился рядом и изучающе посмотрел в глаза Паши, прекрасно помня сколько всего пережил этот человек. Сергей отчасти чувствовал вину, но теперь все будет по-другому. Им выдался шанс прожить оставшуюся жизнь по-человечески.