Потерянное прошлое

             – Что, тут, чёрт возьми, происходит? – тихо спрашивает сам у себя Зонтик, ощущая, что что-то не так.        Дома и прочие постройки разрушены, каменная крошка валяется на тропинках, а на некогда оживлённых, полнящихся людьми, улицах остался только трефовый Валет, сидящий посреди дороги. Причём, как именно оказался вне стен своего замка, он не помнит. Откуда-то из тёмных проёмов разбитых окон доносится подозрительный шорох и агрессивно-тяжёлое влажное дыхание, и Зонтик по привычке тянется к щиту, с ушедшим в пятки сердцем не обнаружив его рядом. Дышать сразу становится сложнее. Зонтик пытается приказать себе успокоиться, но подозрительные, вероятно опасные, шорохи всё ближе, а тёплое, влажное дыхание мурашками отдаётся по открытым участкам кожи.        Из дома, находящегося примерно в ста метрах от него, с выбитой дверью медленно, почти величественно, выходит чёрное, схожее с тигром, существо. Под голой, не имеющей шерсти, почти матовой кожей перекатываются массивные мышцы. Существо принюхивается, сверкая такими же чёрными, но безошибочно различимыми на его морде, глазами, и начинает двигаться в сторону замершего испуганной статуей самому себе Зонтика. Существо приближается, медленно, играючи, виртуозно исполняя на нервах Валета «Вальс Смерти». Почему именно это произведение пришло ему в голову, Зонтик сказать не может. Да и думать об этом тоже.        Существу остаётся преодолеть ещё около пятнадцати метров, когда оно неожиданно замирает, напрягая мышцы, словно перед прыжком. Зонтик медленно, так аккуратно, как только позволяет находящийся на грани истерики разум, тянется к лежащей рядом алебарде. Но взять её не успевает: существо прыгает, раскрыв пасть, полную острых клыков, с которых стекает кровь. Валет зажмуривается, чтобы не видеть свою приближающуюся смерть...        И чувствует толчок, после которого с кем-то в обнимку они катятся, хрустя каменной крошкой. Мягкий шум и недовольное рычание, оповещающие о приземлении существа. Тяжесть на теле резко пропадает, и Зонтик понимает, что его спаситель ориентируется в происходящем значительно быстрее него и безмерно ему благодарен.        – И чего ты разлёгся?! – спрашивает голос, услышать который трефовый не ожидал.        – Вару? – спрашивает он, открыв глаза.        И реально видит пикового Валета. Его зелёные волосы потемнели, а одежда порвана и пропитана кровью и какой-то чёрной жидкостью, о происхождении которой Зонтик, скорее всего, знать не хочет. Вару отпугивает существо копьём, угрожает насадить как шашлык на шампур и, не оборачиваясь на собеседника, говорит:        – Нет, блядь, волшебная фея. Конечно, я, Зонт, не тупи! Отошла, блядь! – снова предупреждающе ткнув в воздух, он не позволяет существу приблизиться. Даёт трефовому пару секунд на осознание себя и окружающей реальности, затем рявкает, – Хватай свою алебарду и бегом на выход. Я не смогу долго её сдерживать, а продержимся здесь ещё немного и на запах свежей плоти прибежит подмога.        Зонтик, не задавая лишних вопросов, повинуется. Он не совсем понимает, что происходит, но отвлекать своего защитника не рискует. Хватает своё оружие и наконец поднимается с земли, с досадой отмечая покрытую пылью одежду. Зонтик тут же даёт себе мысленную оплеуху, ругая, на чём свет стоит, за посторонние мысли. Не об этом нужно думать сейчас, вообще не об этом! Вспоминая карту местности, Зонтик примерно понимает, куда их занесло и выстраивает наиболее краткий маршрут к выходу. Истерить будет потом, сейчас главное выбраться отсюда, желательно живым и не потеряв часть себя.        – Самый близкий выход находится примерно в десяти минут быстрого шага и плутания между домов, – слегка дрожащим голосом говорит он Вару.        – Тогда веди, – кивает пиковый, делая рубящее движение копьём, прорезая открывшееся в прыжке горло существа. Из того вырывается булькающий хрип, видимо обозначающий предсмертное рычание и с грохотом падает, покрывая землю под собой и Вару с Зонтиком чёрной жидкостью, видимо, являющейся его кровью, – Эта была поразительно глупа. Как-то даже неинтересно, – с каким-то неудовольствием замечает Вару, отряхивая остриё своего оружия.        Пиковый наконец смотрит на своего, находящегося на грани уже даже не истерики, а панической атаки, собеседника и тяжело вздыхает.        – Зонт, я понимаю, что тебе страшно и не очень понятно, что происходит, но сейчас твоя бесполезная тушка наконец может стать полезной, поэтому не время паниковать. Сделай глубокий вдох и выдох, – Зонтик слушается и Вару удовлетворённо кивает, просит повторить ещё пару раз, и трефовый чувствует, что начинает успокаиваться, – Отлично. Теперь ты готов идти?        – Да, – кивает Зонтик. Он не уверен в своём ответе, но, судя по нервозным движениям пикового, времени у них не очень много, поэтому нужно взять себя в руки. Что он и делает, разворачиваясь и уходя в глубь улицы, – Нам сюда. Это кратчайший путь, если мне не изменяет память.        Вару кивает и идёт следом. Следующие десять минут проводят в напряжённой тишине. Изредка из тёмных проёмов выпрыгивают ещё чёрные существа, но пиковый Валет каждый раз оказывается рядом, чтобы вовремя оттолкнуть и защитить. После этого, конечно, кидает презрительные взгляды, неприятно ощущающиеся даже под потрескавшимися линзами очков, но факт остаётся фактом. И, если честно, Зонтику очень странно видеть Вару, того самого, который не брезговал дурным словом вообще ни к кому, совершенно не беспокоясь, что может как-то задеть или обидеть; который регулярно обливал его зелёной краской; таким заботливым и опекающим.        – О ёбаный создатель, мы наконец покинули этот унылый городишко. Под стать тебе и твоей истерии, – говорит Вару, немного расслабляясь, но всё ещё держа копье на изготовке. Здесь местность открытая, поэтому увидеть опасность будет проще, как, соответственно, и избежать её.        – Так что происходит? И куда мы сейчас отправимся? – спрашивает Зонтик, прижимая к себе алебарду. Поняв, что всю работу по их защите делал Вару, он снова начинает чувствовать свою вину и, как следствие, подступающие к горлу панику и страх.        – Так, для начала успокойся! Мне не в кайф тащить на себе твою истерящую тушку, – строго, с каким-то даже осуждением говорит Вару. Через секунду тон его голоса смягчается, совсем немного, но Зонтику, в который раз за последние пол часа находящемуся на грани, это прекрасно слышно, и пиковый добавляет, – Отложи эмоции хотя бы до тех пор, пока мы не доберёмся до Пиковой империи. Сейчас впасть в панику приравнивается к смерти, поэтому глубоко вдохни и выдохни, ориентируйся на мой голос.        Зонтик не решается посмотреть на собеседника, взирая только на серый пол Карточного Мира, ощущая какую-то странную неправильность происходящего. Потому он дёргается, когда Вару осторожно кладёт руки ему на плечи, вырывая из раздумий и перетягивая внимание Валета треф на себя, что не позволяет концентрироваться на чём-то другом. Зонтик всё ещё не отрывает взгляда от серого пола, на котором расплываются тёмно-красные потёки. Проследив траекторию падению капель, являющихся источниками этих потёков, Зонтик чувствует, как кровь отхлынула от лица, а паника, так старательно задвигаемая общими усилиями двух Валетов стремительно выходит наружу.        – У т-тебя к-кровь! – заикаясь, произносит Зонтик, широко раскрытыми от страха глазами смотря на раненное плечо Вару.        – Что? – непонимающе переспрашивает пиковый, затем прослеживает взгляд собеседника и чертыхается, – Да вашу ж мать! Только этого сейчас не хватало! Сука! Ладно, подержи.        Вару суёт своё копье в трясущиеся руки Зонтика. Не переставая ругаться себе под нос, пиковый отрывает рукав, закрывающий вид на рану, затем выбирает наиболее чистый край своей рубашки, также отрывая его, и, хоть и с трудом, но накладывает жгут. Конечно, это далеко не самый лучший вариант, но в их условиях лучше так, чем вообще ничего. Держа в руках копье Вару и свою алебарду, Зонтик снова опускает взгляд на пол, изучая кровавые разводы, из-за которых становится как-то дурно и наконец понимает, что именно тревожило его всё это время: серый цвет пола, будто присыпанного пеплом, и фальшивого неба, обычного режущих глаза своей белизной. Какого?..        – Эй, Зонт!? Ты чего застыл? – спрашивает Вару, видимо уже закончивший. Зонтик вздрагивает, передаёт ему его копье и смотрит внимательно, пытаясь прочитать то, что написано за линзами его очков. Пиковый с неприязнью ёжится и вызывающе спрашивает: – Что?!        – Ничего, – отрицательно мотает головой трефовый. Почему-то тревога и страх отступают, словно злые духи, отогнанные благовониями, – Что случилось?        – В смысле? – уже развернувшийся, чтобы продолжить путь Вару снова оборачивается, оглядывает с каким-то недоверием и, словно у сумасшедшего, интересуется, – Ты... Не помнишь?        – Нет, – тихо и неуверенно отвечает Зонтик, – Ну, то есть, я помню, что мы пытались покинуть Карточный мир, а после белая вспышка и пустота.        Вару смотрит очень долго и пронизывающе настолько, что Зонтик чувствует себя препарированной лягушкой под микроскопом. Затем пиковый очень тяжело вздыхает и разворачивается, начиная движение вперёд. Когда тишина затягивается, а трефовый не надеется на ответ, пиковый вдруг говорит:        – С того момента прошла уже неделя. Мы не можем связаться ни с Джо, ни с Фёдором, как и они с нами. А жители наших государств превратились в тех тварей, которые собирались поужинать нами. Зануда предположил, что Карточный мир не хочет отпускать. Пик, который пришёл в себя раньше всех, – здесь слышится откровенная зависть, но Зонтик не акцентируется на этом, продолжая слушать объяснения, отданные бесплатно, что для пикового Валета невероятно редкий акт щедрости, – Умудрился отследить изменения в своих людях и отослать большую часть. Остальных безжалостно убил уже после превращения.        – А остальные?        – Слишком много вопросов, тебе не кажется? – спрашивает Вару, идущий чуть впереди. В прочем, не было слышно, что бы он был недоволен, поэтому Зонтик решается продолжить расспросы:        – Может быть. Но, пока ты отвечаешь, почему бы не воспользоваться?        – Удивительно, но ты прав, – хмыкает Вару, – Остальные едва унесли ноги от разгневанных тварей. Я в их числе. Мы ждали, когда ты появишься ещё три дня, но не дождались, поэтому вчера пошли рейдом на твоё государство, чтобы найти твоё бренное истерзанное тело. В конечном итоге, растерзали только меня и немного покусали Пика с Данте. Пик, кстати, умеет стрелять молниями из своего ключа, прикинь!        В голосе Валета слышатся неподдельная зависть и необычная для того радость за своего Короля. Настолько необычная, что Зонтик не находит, что сказать. Вару так же нечего больше сказать, поэтому дальше идут в напряжённой тишине.        Сколько времени проходит, когда на горизонте наконец показываются мрачные стены Пиковой империи, Зонтик не знает, но уставшие ноги, не готовые к таким нагрузкам, гудят и уверенно утверждают: до хрена.        – Да быть не может! Мы добрались, я в ахуе, – страдальчески выдыхает Вару, расслабляя напряжённое тело.        На их счастье, за весь долгий поход ни одного существа не встретились по пути. Зонтик не знает, удалось бы им выбраться живыми, учитывая его максимально шаткое эмоциональное состояние и достаточно серьёзное, насколько позволяет судить уже пропитавшийся кровью жгут, ранение пикового Валета.        Ещё десять минут ходьбы, и Вару расслаблено опускает копье, оказавшись в непосредственной близости ко входу. Зонтик тоже с облегчением выдыхает, позволяя себе опустить прижатую на манер щита алебарду.        – От! Кры! Вай! Те! – пиковый четыре раза со всей возможной силы стучит, на каждый стук раздрабливая просьбу их впустить. Тяжёлая металлическая дверь отворяется, являя их глазам Пика, который в ту же секунду сменяет недоверие, плотной оболочкой покрывшее его, на удивление и даже волнение:        – Вару? Зонтик?        – Как видишь, – несколько агрессивно отвечает пиковый Валет, – Будь так добр и впусти нас. Мы шли пешком от его унылого городка, – Вару указывает на Зонтика, стыдливо вжавщего голову в плечи, – До этого отбившись по крайней мере от десятка этих чёрных поеботин. А ещё я немного ранен и было бы неплохо получить помощь.        Дверь открывается ещё немного, позволяя им войти, чем Валеты и спешат воспользоваться. Всё-таки за стенами города, в окружении знакомых лиц значительно комфортнее и безопаснее, чем в этом бесконечно опасном открытом пространстве. Пик мрачно молчит, ведя их к остальным. Вару идёт чуть позади, царапая лезвием копья серый пол. Зонтик беспокоится о его состоянии, но поделится своими беспокойством не успевает: их взглядам открывается небольшой лагерь, где находится восемь одноместных палаток. С ног сбивает жёлтый ураган, захвативший в крепкие объятия:       – Зонтик! – кричит Феликс куда-то ему в плечо. Названный неуверенно обнимает в ответ, только сейчас чувствуя долгожданное спокойствие. Радостно-облегчённые взгляды скрещиваются на нём и становится как-то неловко.        – Ага. Случайно спас эту Тряпку, когда он сидел посреди улицы и готовился ко встрече с чёрной тварью, – как бы невзначай сообщает Вару, оповещая и о своём присутствии, переключая внимание остальных на себя.        – Вару? – как-то неуверенно, даже шокировано, что очень необычно для него, спрашивает Куромаку. Даже Феликс отстраняется от Зонтика, чтобы во все глаза уставиться на пикового Валета. Затем Данте с сомнением добавляет то, от чего Зонтик теряет землю из под ног:        – Мы были уверены, что ты мёртв...        – Не поверишь, но я тоже был в этом уверен, – отвечает Вару, – Но затем осознание, что мёртвые не могут быть в чём-то уверены, как и, в принципе, не могут думать, и очень болезненный процесс отращивания всех отгрызенных этими хуилами частей тела.        Активно жестикулируя, что, в прочем, очень свойственно для него, Вару заставляет едва закрывшуюся рану на плече снова открыться, из-за чего недовольно морщится, прерывая свою речь.        – Что с рукой? – тут же вскидывается через чур внимательный Ромео, продвигаясь в их сторону с какой-то коробкой, предположительно аптечкой, в руках.        – Немного погрызли, пока отбивал Тряпку из пасти твари, – отвечает Вару, настороженно следя за каждым действием Ромео.        Король червей аккуратно разрезает ткань, служающую жгутом, и, так же аккуратно снимает её, открывая всем на раны. Зонтик морщится, представляя какую боль испытывает пиковый Валет. А ведь Вару и словом об этом не обмолвился, позволив себе расслабиться только оказавшись в относительной безопасности Пиковой империи. Вару начинает краткий пересказ сначала своего возрождения, от которого у Зонтика, отпаиваемого горячим чаем, как и у всех остальных присутствующих, отвисают челюсти и бегут болезненные мурашки, хоть в подробности Валет не вдаётся, получает строгий приказ от Ромео не двигаться, чтобы не мешать обработке, и продолжает чуть спокойнее вскоре завершая свой рассказ.        – Что мы имеем в итоге? – спрашивает Куромаку, обводя окружающих взглядом.        – Мы не можем связаться с той стороной. Как и они с нами, – начинает Ромео, закончив перевязку раны Вару.        – Судя по всему, в этом мире не можем умереть окончательно и бесповоротно. И я не знаю, хорошо это или плохо, – продолжает пиковый Валет.        – Все жители превратились в странного рода существ, которые стремятся нас убить и полакомиться нашими останками, – мрачно добавляет Пик.        – Остаётся только ждать помощи, – неутешительно подытоживает Куромаку, обведя их ещё одним внимательным взглядом.

***

       – Я же просил не отходить от меня, Зонт, твою мать! – таща на себе Зонтика, тихо всхлипывающего от боли, шипит Вару. Позади громко переговариваются, пытаясь отбить их у дюжины существ, Данте и Пик, – Ну если не можешь за себя постоять, так и проблем не создавай! Неужели это так сложно?!        – Прости, – тихо говорит Зонтик. Ему очень стыдно, что он навязался на эту операцию, чтобы потренироваться защищать себя, а в итоге подставился под удар. Парализованная ядом огромного чёрного скорпиона рука плетью свисает вдоль тела.        – Блядь, и где нам сейчас противоядие искать? – возмущается пиковый Валет, не обращая внимания на лепетание Зонтика. Не до этого ему сейчас, вообще не до этого. До их лагеря идти минимум двадцать минут, но это если самому, а если тащить на себе раненного человека и того больше, – Твою же мать. Как ты только, блядь, умудрился?        Зонтик не отвечает, чувствуя, как начинает кружится голова, а держать глаза открытыми становится почти невозможно. Всё сильнее опираясь на плечо Вару, потому что самому передвигать ноги почему-то сложнее с каждой секундой, трефовый замедляет их движение. И почему так душно? Пиковый замечает, что что-то не так сразу же, но его голос не доходит до затуманенного сознания. Зато волнение и тревога, испытываемые Вару, ощущаются вполне чётко, словно волны едва тёплой солёной воды погребают под собой, но не топят, позволяют держаться на поверхности. Но, держаться на плаву с каждой секундой всё сложнее, поэтому Зонтик позволяет себе закрыть глаза и упасть в объятия этой пучины.        Боль растекается по телу концентрированной серной кислотой, разъедая органы и ткани. Зубы, от слишком сильно сжимаемой челюсти, превращаются в белую крошку. И снова боль. Ярко-красная. Тошнотворно зелёная. Непроглядно чёрная. Густой отвратительно склизкой жижей вытекает из пор, заполняя собой все небольшое окружающее пространство. Сердце колотится, словно бешеное, чтобы через секунду с противным писком замереть. Непонятная тяжесть на груди не даёт дышать. А затем осознание, что он и не дышал. Разъяренным огнём, боль выжигает все остальные чувства, воспоминания, его личность. Отчаянно борясь за утекающий сквозь пальцы разум, он бьётся в кажущейся безнадёжной попытке, хватая тяжёлый воздух. Любое движение причиняет невозможную боль, только-только утихшую, убаюканную пригревшимся в груди чувством безысходности. Беззвучно вскрикнув, он прижимает к себе огнём горящую руку и застывает в таком уязвлённом положении, больше не двигаясь.       Спустя бесконечно долгие часы, месяцы, годы – сколько именно времени прошло, он сказать не может, – невозможной агонии, всё наконец прекращается, даруя долгожданное облегчение.

Боли больше нет.