"Украденное счастье"

      “С такими темпами, потеря сознания войдет в привычку” — Болезненно прошипел сквозь зубы юноша, в очередной раз за день, попытался открыть глаза, после затяжного сна.       На этот раз его встретил отнюдь не белый потолок больницы, что в тоже время радовало и настораживало одновременно. Если он не в больнице, то где? Спиной ощутив, что-то наподобие диванной обивки, Акаши попытался приподняться на локтях, дабы получше рассмотреть местность. Свежие раны все еще слишком ярко напоминали о себе, время от времени отдаваясь саднящей болью, что расползалась слабым электрическим током вдоль конечностей. От внезапной смены позиции закружилась голова. Картинка мира мгновенно пошла ходуном искажая истинную действительность, от чего любой предмет ощущался эфемерным и непостоянным.       — Блять. — От непривычки собственный голос казался чересчур громким. Его звуковые колебания слабой волной прошлись вдоль тонких стен, делая небольшой круг, после чего возвращаясь к нему обратно, но уже с удвоенной силой.       С противоположной стороны внезапно послышался сторонний шум, от которого тело Акаши мгновенно напрягаясь и сжалось в оборонной позиции. Он не знал чего стоило ожидать. Собственные инстинкты и приобретенный опыт слишком громко трубили тревогу от которой руки неосознанно сжимались в плотные кулаки, в мышцы ног скручивались подобно заводным пружинкам.       Темная копна непослушных волнистых волос, что явилась из-за двери, ввела молодого человека в состояние легкой растерянности.       “Ребенок ?”       Харучиё подозревал, что его могли похитить противники Черных Драконов, которые точили зуб на Такеоми, или же возможно побитые им ребятишки решили настучать старшим, или же его решили продать на органы, и тд. В общем, возможных вариантов происходящего было настолько много, что у юноши невольно вновь разболелась голова. Однако все его безумные теории враз потеряли силы, стоило Акаши увидеть лицо мальчика, что уже стоял посреди комнаты, и как ни в чем не бывало подходил к дивану.       Полностью прешёл в себя, Акаши мгновенно ощетинился и свел напряженные мышцы лица в искажённой гримасе, в надежде отпугнуть незнакомца. Немой импульс, что подобно холодной волне накрыл молодое тело, принудил Харучиё сжаться в подобие кокона, желая спрятаться от внешнего мира. Он совсем забыл о своих ранах на щеках. Дрожащими руками мальчик попытался дотронуться к ним, как вдруг наткнулся на преграду. Подушечками шершавых пальцев он провел короткую линию вдоль марлевых повязок, которые намертво были закреплены большим слоем пластырей, да так, что окружающую их кожу порой начинало стягивать.       Подняв свой взор, он понял, что мальчик сидел на корточках возле дивана, тихо наблюдая за ним, при этом больше не предпринимая никаких резких движений. Так продолжалось около 10 минут. За все это время, незнакомец не сдвинулся ни на миллиметр, от чего у Акаши начал невольно дернулся глаз. Юноша с лазурными глазами не понимал, от чего тот притих, тем не менее, он сделал для себя один небольшой вывод - мальчик ему не враг. Пока Харучиё был без сознания, у незнакомца было более чем предостаточно времени, чтобы сотворить с ним все возможные издевательства, но тело Хару все еще было цело, даже открытые раны вновь были бережно зафиксированы защитным слоем марлевых повязок, что ещё больше приводило в замешательство.       — Что тебе от меня нужно? — От всей этой неловкой тишины, становилось не по себе, от чего Харучиё не осталось ничего кроме того, как начать разговор. — Если думал через меня навредить Такеоми, то спешу разочаровать, ему на меня плевать.       В прошлом, не раз бывали случаи, когда к нему или Сенджу приставали члены вражеских банд, которые желали отомстить правой руке главы Чёрных Драконов за той или иной грешок. Такое случалось настолько часто, что Хару не хватит и пальцев обеих рук дабы сосчитать сколько раз его избивали взрослые мужчины разодетые в байкерские куртки всевозможных окрасов и расовых принадлежностей.       К его удивлению, мальчик с голубыми глазами даже не дернулся от его слов, будто бы вообще не понимал, о чем речь.       “Я ... ошибся? ”       — А, ты наверное один из братьев тех молокососов, которых я уделал? — И вновь никакой реакции. — Нет? Тогда, может ты решил ограбить меня и продать мои целые органы на черном рынке и заработать денег?       Легкий смешок, что раздался где-то снизу заставил тело юноши с белоснежной копной волос невольно вздрогнуть. Пара невозможно голубых хрусталей смотрела на него с всепоглощающим теплом, от которого резко зачесалось в носу. Невольно, Акаши прищурился, ведь испугался, что может ослепнуть от такой концентрации света на один квадратный метр.       — Ты смешной.       — А?!       Резко вскочив на ноги, брюнет обогнул диван несколько раз, прежде чем окончательно остановиться и кивнуть чему-то своему.       — Вроде бы кровотечение остановилось. — От его слов, руки Харучиё самостоятельно потянулись к пластырям на щеках, проверяя нет ли на них влажных пятен. — Ты был в ужасном состоянии, когда я тебя нашел.       — Ты что, тащил меня всю дорогу от туда к собственному дому?! Врешь!       Мальчик перед ним казался слишком хрупкого телосложения. Акаши казалось, будто молодого человека перед ним может унести любой неосторожный порыв ветра. Может Акаши и не имел большого веса, но даже так, он был намного крупнее самого мальчика, от чего второму бы ни за что не удалось донести его тело. На подобное замечание юноша с темной копной непослушных волос, лишь обиженно надул свои маленькие щеки, тем самим превратившись в воздушный шар. Недовольно фыркнул, он развернулся спиной, являя Акаши весьма интересную картину. На светлой футболке незнакомца, явно виднелись большие пятна засохшей крови, что явно принадлежала Харучиё.       — Может я и не силен, зато достаточно вынослив, чтобы пройти километр пути с небольшой ношей на плечах.       Над головой Акаши внезапно появился небольшой круг, который обычно возникает при загрузке как-нибудь устройства. Он то и дело, бросал растерянные взгляды на глупого мальчишку, что на полном серьёзе протащил его бессознательное тело, гребаный километр, используя лишь свои тоненькие ножки. Его коленки были явно содраны, будто намекая, что тот все время прогибался под весом непосильной ноши, тем самым падая на асфальт. Руки мальчика были перепачканы в грязи, а сам он был явно уставшим и вспотевшим.        — Я все время был возле тебя, все ждал пока ты очнешься. Не переживай, мы хорошо обработали раны, повязки должны продержаться к утру, после чего желательно будет заменить их на более стерильные.       — Мы? — Насторожено свел свои светлые брови в месте, он покрепче сжал рукой подлокотник дивана, цепляясь за него, как за спасательный трос.       — Да, я и моя мама. Она пошла в магазин, ведь у нас закончился спирт и марлевые повязки, скоро вернется. После ты примешь душ, и мы все вместе поужинаем.       — Ты … больной?        От услышанного, лазурные глаза мальчика расширились к размеру небольшого яблока. Будто издеваясь, мальчик проложил свою ладонь ко лбу проверяя наличие температуры, после чего скосил свой задумчивый взгляд на Харучиё.       — Да вроде здоровый, что не скажешь о тебе. Пока ты был в отключке, у тебя появился жар, поэтому, тебе и нужно поесть, чтобы принять жаропонижающие.       “Уж лучше бы меня похитили”       Харучиё не знал как поступить. Если бы это действительно было похищение, то он мог бы просто вынести противников и сбежать. Но его ни кто не похищал. Акаши притащили в дом, уложили на мягкий диван, обработали раны, предлагали принять душ и накормить. Происходящее никак не могло уложиться в его детской голове. Он пытался найти подвох, да вот только одного взгляда на бескорыстные голубые глаза мальчика хватило, чтобы отбросить свои догадки.       Пребывая в собственных раздумьях, юноша не сразу заметил, как мальчик схватил его запястье и аккуратно потянул на себя, тем самым принудив стать на ноги и опереться на плечо второго.       — Вот так, а теперь пошли в ванную. Не обессудь, но от тебя воняет.       — Ты … да как ты ! — Взбесившись, Акаши стал свободной рукой колотить мальчика по голове пытаясь оттолкнуть от себя, но все без толку.        Его тело было слишком вымотанным, от чего было сродни большой горстке желе, которое держало свою форм лишь за счет хрупкого скелета. Акаши знал, что после того, как насквозь пропитался медицинским спиртом и смесью с грязи, пыли и крови, от него не стоит ждать цветочного благоухания, но даже так, услышать подобное в лоб было выше его сил. От гнева и возмущения его щеки покрылись легким румянцем, который слишком ярко выделялся на бледной коже, создавая явный контраст.       — У тебя опять температура поднялась?       “ Он просто не выносим” — Даже будучи уже ментально взрослим человеком, ему было чересчур сложно справиться с мальчишкой, который буквально каждым своим словом и действием выводил его на ранее чуждые эмоции.       — Отпусти.       — Еще чего. Ты ведь попытаешься сбежать, не так ли?       — ...        — Так и думал. Ну же, мы почти пришли в ванную. Сбежать в чистой одежде будет во всяко лучше, или же ты удумал привлекать внимание прохожих, чтобы те вызвали отряд патрульной полиции, а после те сообщили твоим родителям?       Все ругательства разом ушли с головы, оставляя по себе лишь тягучую вату, что мешала нормально излагать то что было на уме. Как бы Акаши не брыкался, но в словах мальчика действительно был смысл. Его одежда порвана и сплошь усеяна уродливыми кровавыми пятнами. Стоит ему перешагнуть порог этого дома, как спустя же первых 10 шагов его обступит толпа зевак.       " Что ж, пока притворюсь послушным. Уверен, что смогу получить с этого собственную выгоду"

***

      — У вас будут проблемы из-за меня.       — Ничего страшного.       — Я могу вас ударить.       — Сомневаюсь. Будь это так, ты бы давно применил насилие.       — Я хулиган.       — Мой сын тоже, уверена вам будет о чем поговорить.       Если еще час назад Харучиё думал, что мальчик спасший его - это настоящий псих без чувства самосохранения, то после встречи с его матерью, он быстро понял от кого у ребенка столь несносный характер. Акаши уже в сотый раз проклял свою судьбу, что забросила его в дом Ханагаки, чьи представители казались для него одним сплошным непонятным сплетением всевозможных человеческих качеств.       Такемичи - именно так звали мальчика, что спас его. Хотя тут все же уместнее будет использовать слово “принес”, ведь сам Хару не считал себя жертвой, что нуждалась в помощи. Ребенок с голубыми глазами был слишком гиперактивным и непробиваемым, поэтому, Акаши понадеялся, что его мать будет иметь более хладнокровный ум и хоть частичку адекватности.       Все взрослые - это большие эгоисты которым плевать на собственных детей, не говоря уже о чужих. Для них мнение социума превыше всего. С самого детства Хару жил следуя этой простой философии, но и здесь его ждала неудача.       Акеми Ханагаки была самой ужасной женщиной, которую удалось повстречать юноше. Она с легкостью парировала любое его слово, ставя на место одним лишь своим взглядом. У нее были длинные черные волосы, что напоминали Акаши жидкую нефть, и темные глаза ультрамаринового оттенка. Все ее естество было будто пропитано холодом и безразличием к чему либо, но стоило Такемичи к ней обратиться, как искусственная маска начинала трескаться являя хрупкую и более уязвимую оболочку. Несмотря на мнимую отстраненность, Акаши не видел в ее взгляде презрения или осторожности в его сторону, что настораживало еще больше. Харучиё даже не знал, стоит ли злиться потому, что в нем не видят должную угрозу, или же радоваться.        Даже сейчас, сидя за одним столом с этим семейством, Хару не переставал удивляться, как те могут настолько спокойно есть, зная, что в их доме посторонний человек. Они ничего не спрашивали, не наседали, только молча наблюдали со стороны, от чего собственный язык невольно начинал чесаться в надежде высказать все то, что было у юноши в голове. Харучиё не мог даже смотреть на еду, из-за огромного переизбытка стресса, который пришлось испытать за столь короткий промежуток. Даже воздух порой становился огромным комом поперек горла, не говоря уже о пище. Но строгий взгляд Акеми принудил его молча взять в руки ложку и начать насильно впихивать в себя теплый суп. После ванной теплая похлебка была отличным дополнением, ведь разогревала тело изнутри, отчего казалось даже дыхание наконец-то пришло в норму.       — Вкусно?       Как бы Харучиё не хотелось съязвить, но еда действительно пришлась ему по вкусу.       — Съедобно.       — Думаю, он в восторге. — Такемичи даже не заметил насколько зло сверкнули лазурные глаза человека напротив от его высказывания. — Ммм, и все же обращаться к тебе на “эй ты” не очень удобно. Я ведь уже представился тебе, разве ты не должен сделать того же?       — С чего бы вдруг?       — Такемичи прав. Представление - это одно из главных составляющих знакомства.       — Я не собираюсь с вами знакомиться. Мне это не нужно.       — Ты ведь не дворовая собака, а человек, что имеет имя и родословную, даже если она у тебя не из лучших, ты должен гордо произносить собственное имя, данное тебе при рождении. Чем больше людей тебя знают, тем больше вероятность обзавестись полезными знакомыми, поэтому можешь считать это своего рода небольшим вложением в будущее.       " Она что ... пытается воспитывать меня ? "       То насколько была проворной и мудрой женщина перед ним поражало сознание Акаши. Даже с приобретенным опытом он был ничтожен перед ее мастерством, что малость вгоняло в уныние.       “Чем быстрее закончиться этот фарс, тем скорее я смогу уйти домой”       Сделав глубокий вдох, и мысленно досчитал до трех, он попытался угомонить собственный скептицизм и чрезмерную осторожность.       — Акаши Харучиё. — Пробубнил что-то про себя, он попытался спрятаться за едой, когда обнаружил, что съел уже почти полностью свою порцию, которой еще недавно так брезговал.       — Значит будешь, Хару-куном. — Весело ухмыльнувшись, голубоглазый незаметно подкинул в тарелку юноши свою порцию овощей, от чего тот растерянно моргнул.       — А? — От подобной наглости его правая бровь задрожала. — Не слишком ли фамильярно? Я ведь не обращаюсь к тебе Такемичи-кун или Мичи, так с чего ты вдруг решил, что можешь позволять себе подобное. — Он все не мог понять, то ли ребенок перед ним был слишком бесстрашным, то ли слишком глупым.       — А мне нравиться.       — Что?       — Можешь звать меня Мичи, а взамен я буду обращаться к тебе как к Хару. Думаю, так будет честно, как думаешь мама?       — Для детей вашего возраста подобное считаться приемлемым, поэтому я не против. — Достав из миски новую порцию овощей, она положила две большие ложки Такемичи, от чего глаза второго удивленно расширились. — Может я уже не молода, но и не слепа. Если еще раз попробуешь схитрить, то останешься без сладкого на неделю. — Увидев, как голова мальчика понуро опустилась вниз, женщина тяжело вздохнула, прежде чем добавить. — Но за изобретательность хвалю, можешь сегодня взять десерт, и не забудь угостить им Харучиё.       — Хорошо! — Радостно подскочив с места, брюнет побежал в сторону холодильника, в котором лежала пара сладких моти с фруктовой пастой.       — Ну что за несносный ребенок. — Оставшись с Акаши наедине, женщина немного помедлила, прежде начать действительно важный разговор. — И так … кто еще знает, что ты сбежал с больницы?       От подобно заявления Харучиё подавился похлебкой, от чего разразился коротким кашлем.       — О..откуда?       — На твоих ранах уже был нанесен хирургический шов, пусть и на скорую руку, отчего быстро разошелся на уголках, на которые пришлось наибольшее напряжение мышц. К тому же после твоей внезапной пропажи, руководство обзвонило весь персонал.       — Так значит вы …       — Да, я медсестра, которая должна была с завтрашнего дня присматривать за тобою.       От абсурдности ситуации Харучиё хотелось разразиться истерическим смехом. “Возможно вселенная решила подобным образом отомстить мне за то, что я оказался в прошлом? “       — Я уже предупредила их о том, что пропавший пациент нашелся, и о том, что он находиться под прямым надзором лечащего персонала. — С уст женщины сказаные слова казались чем-то будничным и самим собою разумеющимся, учитывая то насколько необычной была ситуация. — Твоему брату, который был указан, как опекун, я так же не стала звонить. Он все еще думает, что ты находишься в больнице.       Маленько сердце пропустил удар. Впервые за время разговора Акаши облегченно выдохнул. Меньше всего ему хотелось предстать в столь жалком виде пере старшим братом.       — Почему? — От досады он до боли закусил нижнюю губу. — Какая вам выгода прикрывать меня?! Вы ведь взрослая, для вас нет ничего важнее репутации и мнения окружающих вас людей. Из-за меня у вас могут быть неприятности. — Слова Хару сорвались на легкий крик, от чего его горло сжалось от сильного напряжения.       — Мой сын попросил меня помочь тебе. Пожалуй на этом все. — Встав с деревянного стула, она медленно преподнесла свою руку к голове Акаши, наблюдая за тем, насколько сильно сжалось тело мальчика от этого жеста. Решив, что для подобного не время, Акеми вернула руку в исходное положение. — Для любящего родителя нормально исполнять небольшие капризы детей, будь то их собственные отпрыски или же чужие. Ты понравился моему сыну, а значит не можешь быть плохим человеком. Я не знаю, что у тебя случилось, и допрашивать по этому поводу лишний раз не стану, как ни как это твое личное дело. Однако, раз уж я взяла на себя ответственность за твою персону, ты должен остаться у нас минимум на три дня, до тех пор, пока раны хоть немного не стабилизируются.       — А если я откажусь?       — Тогда, меня скорее всего уволят с работы, и выпишут штраф за превышение полномочий, а также за обман правоохранительных органов. Тогда, некому будет присматривать за мальчиком, который без преувеличения, спас твою жизнь. Думаю, в тебе достаточно совести, чтобы принять нашу доброту, и пойти на поправку, чтобы упростить жизнь в первую очередь самому себе.       — А вот это уже похоже на шантаж. — Кто знает, вполне возможно. Как ни как, я злая тетка, которая пытается отмыть тебя и накормить досыта против воли. — Окинув напряженным взглядом в очередной раз болезненно худую фигуру мальчика, Акеми задумчиво помотала головой. — Можешь считать это своего рода отпуском. После окончания трех дней, я не стану держать тебя силой.       Чем дольше продолжался разговор, тем меньше понимал Акаши. В чем-то Ханагаки была права, он действительно не был тем, кто способен вот так вот запросто погубить чью-то жизнь, особенно когда находился у этого человека в должниках.       “ Уж лучше так, чем показываться в подобном образе перед Майки, или еще хуже, Такеоми. Это всего лишь три дня, буду вести себя как последняя сволочь и тогда, Акеми- сан сама захочет меня выпроводить из собственного дома” — Невольно пошел на поводу у обстоятельств, он протянул руку для рукопожатия.       — Три дня. По окончанию этого срока, я уйду.       — Как тебе будет угодно. — Схватив маленькую руку в ответ женщина слабо ответила на рукопожатие, дабы слишком сильно не побеспокоить ранение костяшки мальчика.       Акаши все не переставал удивляться этому семейству. Такемичи общался с ним на равных, в то время как Акеми говорила и воспринимала его как взрослого человека, который имеет собственную жизненную позицию. Хару еще не доводилось встречать подобных людей, от чего в его желудке стало зарождаться непонятное чувство сродни волнению и внезапному трепету.       — Доставка моти прибыла! — Влетев в комнату словно маленькое торнадо, мальчик тут же накинулся на Акаши со спины, тем самым прижавшись к нему сзади, от чего второй от испуга громко ойкнул, что лишь еще больше рассмешило мальчика. — Я решил, что сегодня Хару-кун будет спать в моей комнате. Хочу показать ему свою коллекцию комиксов, можно ведь? — Скосив свои невозможно голубые глаза в сторону матери юноша едва ли не прожигал в ней дыру, пытаясь разжалобить женщину.       — Можно, заодно проверишь, чтобы больной не сбежал.       — Слушаюсь!       "Ну точно карма, никак иначе"