"Украденное счастье"

      — И что это такое было?       — …       — Можешь притворяться сколько угодно, но меня не проведешь. Если хочешь, валяй, делай вид что спишь, однако, знай, что я не уйду с этого дома, пока ты не объяснишься.       “Мне кажется, или подобные ситуации стали происходить слишком часто? Тц, и почему он настолько приставучий?”        Уткнувшись головой в колени, Акаши как можно более настойчиво пытался игнорировать присутствие Кейске в своем доме. Юноша понятия не имел от куда тот вообще прознал его адрес, ведь кроме Майки, Шиничиро и домашних, никто достоверно не знал, где он проживает.       — Отвянь, и без тебя тошно.       Состояние Харучиё было не из лучших. Ему так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью. Даже во сне, его не переставал покидать образ мальчишки, чьи голубые глаза прожигали его душу пронзительным взглядом, в котором отчетливо читалась: злость, отчаяние и сожаление. Это не первая ссора с Ханагаки, однако, в этот раз все ощущалось как-то иначе. Парень уже давно должен был понять, что все что связано с брюнетом имеет на него большое влияние.       Внезапно возникшая ситуация, вынуждала Акаши поставить насущный вопрос ребром. Либо он следует за Майки и причиняет Такемичи боль, или же предает собственные идеалы и прислушивается к словам дорого человека. Однако юноша, так и не смог поставить их дружбу главным приоритетом. Холодная расчетливость сыграла свою роль. Выбор был сделан. Акаши знал, что так будет, но в ответственный момент так и не смог унять собственную дрожь и остановить ноги, которые стремительно сорвались на бег.       “Чертов трус”       По другому, он не мог описать собственный поступок. Он боялся встретиться с последствиями. Боялся увидеть в некогда родных глазах холод и безразличие. Ему даже пришлось спрятаться в ненавистном доме, дабы охладить собственный пыл, и еще раз все обдумать. Последние события вогнали молодого человека в ловушку, выбраться из которой было слишком проблематично. Манджиро Сано всегда был и будет главным приоритетом, ведь так? Тогда почему Акаши начинает сожалеть о собственном решении?       — Харучиё, либо ты выкладываешь, что твориться на самом деле, либо я пойду выбивать всю дурь из Майки. Уж одного из вас я точно расколю. По твоему это нормально свалить с вечеринки не объяснившись? На тебя это не похоже.       Баджи все никак не унимался. Скрытность Харучиё и ложь Майки были у него поперек горла. Раньше, он пытался закрыть на это глаза, но теперь, когда ребята создали свою банду, это было невозможно игнорировать. Теперь они больше чем друзья - они семья. Кейске не имел ничего против тайн, каждый человек имеет право на личную жизнь, тем не менее, секреты его друзей могли поставить под удар всю группировку.       — Прекрати обращаться ко мне по имени, это противоречит воле главы. Я - Санзу, не больше и не меньше.       — Мне плевать.       Резкость юноши вынудила Акаши ненадолго вынуть голову из импровизированного укрытия и скосить один лазурный хрусталь в сторону нахального гостя.       — Еще раз так глянешь, и я тебе врежу. Повторюсь, мне плевать, что там говорит Майки, так же как мне плевать на твое мнение, по этому поводу. Ты не пес, чтобы тебе клички давать. Хочешь классное прозвище? Ну так заслужи его в драках. — С грохотом упав на пол, он сел возле парня, нарочно соприкасаясь с ним плечами. — Для меня ты просто ублюдок, на крайний случай Харучиё, других вариантов не рассматриваю.       — Козлина. — Зло прошипел, Акаши все же поднял голову, от чего был вынужден встретиться с самодовольной рожей Кейске.       — Ну наконец-то, наш трусливый страус решил показать свою напыщенную морду.       От довольного вида подростка, у парня начал дергаться глаз.       — Я тебя действительно ненавижу. — Тяжело вздохнул, юноша попытался свыкнуться с мыслью, что клыкастый мальчишка от него попросту не отстанет.       — Взаимно. Тем не менее я все еще хочу знать что с тобой происходит.       — Я в порядке.        — Ну да, а как же. Все в порядке, земля плоская, асфальт на вкус как соль, а два плюс два ровно пяти. Ты действительно думаешь, что я поверю в эту хуйню дважды?       Вспомнил, как Кейске однажды действительно решил лизнуть асфальт, на лице Акаши проскочила мимолётная ухмылка, что быстро затерялась на общем фоне.       — Ну вот опять. Ты то грустишь, то улыбаешься сам себе, то пропадаешь на ночь глядя. Даже Майки перестал слушаться, все никак понять не могу, ты головой ударился или еще чего? Это все из-за "братца Таке", или как там его?       Одно упоминание Ханагаки пустило по бледной коже юноши табун холодных мурашек, что явно не могло пройти мимо внимания Кейске.       — Уже не имеет значения. — Былой веселый настрой без остатка растворился в воздухе возвращая молодого человека в былое состояние.       — Так значит, он все же твой друг. — Напряженно подперев подбородок, он принялся размышлять в голос. — Однако неожиданно. Но что за реакция такая? Вы поругались что ли?       — Можно и так сказать.       — Ну так помиритесь, в чем проблема? А то от вида твоей кислой рожи уже блевать тянет.       — Тц, как будто это так просто. — Зло пробубнив про себя, он с легкой горечью вздохнул, при этом запустив руку в собственные волосы. —Все сложно.       — Почему это?       — Потому что аники струсил и сбежал, как пугливая школьница. — Тонкий девичий голосок, что прорезался с дверного проема мгновенно привлек к себе всеобщее внимание.       “Теперь понятно, как Баджи попал в дом”       Молодой человек имел возможность наблюдать за тем, как его младшая сестра смело выходит из собственного укрытия и встает перед ребятами с широко раскрытыми плечами, при этом сердито скрестив руки. В тот момент, ее хрупкая фигура казалась взрослее их вместе взятых.        Общение с братьями явно отразилось на ее воспитании. Малышку еще с детства привлекали развлечения мальчишек, от чего Акаши не был удивлен ее желанию обучаться у Имауши боевым искусствам, что в следствии и повлияло на ее характер. Была бы его воля, Харучиё бы и вовсе не позволил девушке погрязнуть в этом дерьме. Ему хотелось, чтобы хотя бы Сенджу не была втянутой в криминальную жизнь своих братьев, однако та была иного мнения. Юноше оставалось только молиться, что на курсах самообороны ее энтузиазм и закончиться.       За три года младшая Акаши заметно подросла. Ее мягкий нрав стал постепенно набирать более резких черт, делая ее своенравным ребенком, который не терпел, когда с его мнением не считались. С тех пор как ее вера в Такеоми пошатнулась, девушка стала более независимой. Уже в достаточно раннем возрасте, ей пришлось осознать тот факт, что она предоставлена только себе. Она не желала еще больше усложнять жизнь Харучиё. На свои 10 лет, Сенджу уже вполне могла справляться с мелкими домашними поручениями, и присматривать за домом в отсутствие братьев.       — Сенджу, тебя никто не звал.       — Пф, я что уже не могу в собственном доме ходить? И не смотри на меня так, Хару, да, это я впустила Баджи, но лишь потому, что меня ты слушать не станешь.       Дом Акаши постепенно стал превращаться в комнату откровений. На такое Харучиё явно не подписывался. Стоило парню подняться на ноги, как стальная хватка Кейске пригвоздила его обратно.       — Опять сбегаешь?       — Отпусти, а иначе, я сломаю тебе руку.       — Если это цена за то, чтобы хоть немного разобраться в том, что твориться у тебя в голове, то я готов заплатить ее. — Брюнет был настроен решительно, что лишь больше разозлило юношу с лазурными глазами.       Харучиё не станет драться на глазах Сенджу, и Кейске прекрасно это осознает. Акаши действительно не понимал, когда эти двое успели так хорошо спеться.       — Хару, ты должен помириться с братцем Таке.       — Тебя это не касается.       — Как это не касается?! Он ведь почти, что член нашей семьи.       В одном пожалуй юноша с лазурными глазами был заведомо прав, Такемичи и Сенджу были похожи, даже слишком. Он питал к ним необъяснимую слабость, с которой было сложно справиться. Когда эти двое одновременно находились подле него, он чувствовал себя словно зажатым с двух сторон без малейшей возможности на побег. Пусть их встреча и произошла случайно, но Харучиё уже успел 10 раз пожалеть о том, что позволил им однажды повстречаться.        Всего одной совместной прогулки хватило, дабы Сенджу привязалась к голубоглазому. Поначалу, юношу это неимоверно злило. Он даже не понимал к кому именно испытывает ревность. Наверное к обоим с разу. Однако ребят, казалось, интересовал один лишь Харучиё. Именно по тому они и нашли общий язык с первых же секунд знакомства, ведь весь их маленький мир крутился возле одно лишь человека, тем не менее Акаши об этом знать было необязательно.       — Ради всего святого, может мне кто-то уже объяснит что это за парень то такой?       От всей этой атмосферы Кейске хотелось рвать волосы. Так глупо он себя не ощущал на протяжение уже долгого времени. Лишь когда немного погодя, Сенджу под легкий кивок брата решила поведать ему малую часть знакомства с таинственным парнем, в глазах Баджи стало проскакивать слабое осознание.        — Твою же ж мать.       Это было единственным, что смог выдавить из себя ребенок, которому пришлось по новому взглянуть на человека, с которым он, казался бы, провел больше четырех лет.

***

Час спустя, окраина Сибуи

      — Ахаха, нет, ну это треш. — Заливаясь от звонкого смеха мужчина изо всех сил держался за живот, желая сохранить хотя бы каплю достоинства.       — Я не виноват, что у тебя настолько отстойный вкус. — Гневно шипя сквозь нос, юноша одним движением руки растрепал собственные волосы, убирая со своей головы вычурный помпадур.       — Ахах, ну прости, я отталкивался от стандартного образа гопника, кто ж знал, что ты особый случай. — Вдоволь посмеявшись, Шиничиро успокаивающе потрепал мальчишку с белоснежными волосами по голове, что мгновенно возымело эффект. — Не хочешь прокатиться? Мне еще нужно осмотреть несколько магазинов, чтобы найти детали к байку Вакасы.       Изане действительно хотелось провести побольше времени с Шиничиро, но у него уже были планы с Какучё. Им все еще предстояло обсудить детали предстоящего создания Поднебесья. Если Курокава хотел, чтобы Сано с ним считался и передал наследия Черных Драконов под его начало, тогда он должен был многому научиться.       — Прости, но меня уже ждет Какучё.       — Ясно. Сможешь добраться самостоятельно?       — Пф, конечно. Я ведь почти совершеннолетний, мне больше не нужен поручитель, чтобы выйти в город.       — Тебе к совершеннолетию, как мне до пенсии.       — Три года? А ты неплохо сохранился для своих лет.       — Как остроумно, ха-ха, в общем, ты меня понял.       На короткое время между ними повисла неловкая тишина. Всю их совместную прогулку мужчина вел себя странно, будто пытался что-то сказать. Пусть и заметил давно, но Курокава терпеливо выжидал, как ни как Шиничиро не из тех людей, что будут переживать по пустяках, и юноша это отлично понимал.       — Слушай. — Неловко потерев затылок, он красноречиво отвел взгляд в сторону, не желая встречаться с сиреневыми глазами Изаны на прямую. — Скорее всего, я не смогу приходить ближайший месяц - второй. Вскоре у Манджиро день рождения, и я должен как следует к нему подготовиться. Боюсь у меня не выйдет тебя навестить.       От сказанных слов Курокава мгновенно замер. Закусив внутреннюю часть щеки, он продолжал беззаботно улыбаться, несмотря на нарастающею обиду, что подобно раскаленной лаве стала плескаться в его желудке, желая вырваться наружу. Его драгоценное время наедине с братом было под угрозой.       Изана всегда видел в Шиничиро достойного человека на которого можно положиться, на которого можно опереться, за которым можно последовать. Он был для него воплощением всех мыслимых и немыслимых идеалов. Единственный близкий человек. Единственный кровный брат. Он думал что это обоюдно, однако сильно заблуждался. Осознание того факта, у Шиничиро есть еще один младший брат, подобно яду продолжало отравлять его разум с каждым днем все сильнее и сильнее.       Манджиро не был братом Изаны. Единственное родство, как он думал, юноша имел только с Эммой и Шиничиро. Старший Сано никогда не распространялся по поводу их истинной связи. Сколько бы юноша не спрашивал, ответ был одним и тем же: “Подожди еще немного, когда-нибудь, я расскажу тебе правду”. Прошел уже год, с тех пор, как мужчина стал его проведывать, но ответов мальчик так и не получил. Если бы не Харучиё, Курокава бы еще не скоро узнал о том, в какой именно дом попала Эмма. Узнать об этом из посторонних уст было неприятно. Курокава решил дать время Шиничиро, в надежде, что он все же станет более сговорчивым. Однако, сколько бы времени не прошло, тот говорил только о Майки.       “Как же бесит”               Естественное чувство конкуренции и борьбы за внимание вполне обычное явление в больших семьях. Изана не мог подавить в себе чувство ревности. Проиграть Майки для него было слишком унизительно.       Шиничиро не спешил знакомить семью друг с другом. С одной стороны, Курокава был этому действительно благодарен, а с другой слегка раздраженным по этому поводу. Для юноши не имеет значение количество. Будь у него даже сотня родственников, это бы ничего не изменило. Важно не количество, а качество. Ему достаточно знать, что у него есть всего один старший брат, который в нем нуждается. Всю свою жизнь, он был вторым. Если бы и Шиничиро отрекся от него и придал предпочтение другому, это бы очень сильно по нему ударило. И парень это прекрасно осознавал. Усмиряя борьбу с собственным сознанием, подростку оставалось лишь кусать губы до кровавых отметин и лукаво улыбаться, при этом потыкая любым желаниям Шиничиро, в надежде остаться для него номером один.       До недавних пор Изана был сиротой. Теперь же у него появилась семья, что-то дорогое и близкое сердцу, сокровенное, то что принадлежит лишь ему одному. Он еще не был готов потерять то, что обрел с таким трудом.       — Ты в порядке?        Естественно он не был в порядке. Это было настолько очевидным, что хотелось кричать. Тем не менее Шиничиро казалось упрямо продолжал игнорировать состояния подростка.       — Нормально. — Сделав глубокий вдох, он на короткий миг вернул себе самообладание. — Вакаса наверняка заждался, тебе лучше поспешить.       — Черт, совсем из головы вылетело.        Сорвавшись с места, мужчина несколько раз запутался в собственных ногах, едва ли не встретившись с землей. Лишь добежав до поворота он резко остановился, но лишь для того, чтобы выкрикнуть напоследок.       — Мне правда жаль, что так вышло. Нескучай, увидимся ближе к сентябрю.       Курокаве только и оставалось, что с горечью смотреть удаляющейся фигуре вслед. Подростку до громкого скрежета зубов хотелось вцепиться в тело брата и умолять остаться еще ненадолго, умолять не бросать его, не забывать. Их сегодняшня встреча мало чем отличалась от предыдущих. И все же Изана ее ждал. Для него это был единственный способ провести время с семьей. До дрожи в коленках он стойко держал лицо несмотря на то, что Шиничиро в последнее время только и упоминал о Манджиро.       Погрузившись в собственные мысли юноша не сразу заметил, что на обратном пути врезался в прохожего, лишь когда их стычка вновь повторилась Курокава понял, что нашел подходящею жертву, которая на собственной шкуре прочувствует на себе весь его гнев.       — Да какого хуя?! Давно у окулиста зрения проверял мудил….       Два негодующих крика раздались почти что синхронно. Их эхо небольшой волной прокатилось вдоль улицы постепенно оседая меж трещин в тротуаре, а после и вовсе растворяясь в воздухе. Молодым людям не было нужды поднимать взгляд. Уже с полуоборота им показались эти негодующее нотки уж больно знакомыми.       — А теперь уж точно, какого хуя.       Первым голос возобновил Изана. Стоило ему только заприметить такую же белоснежную копну волос, как и его собственная, у него тут задергался правый глаз.       — Вообще-то, это должны были быть мои слова.       Убегая от надоедливой парочки в лице Сенджу и Кейске, Харучиё никак не ожидал нарваться на Курокаву. Настроение и так было на нуле, а теперь так и вовсе хотелось броситься под колеса любой встречной машине. Изана был приближенным к Такемичи человеком, говорить с ним было опасно. Подросток сам по себе был малость не уравновешенным. Уж больно много у парней было совместных психологических травм.       Аналогичная ситуация была и у его собеседника. Меньше всего Изане сейчас хотелось встретиться с Акаши. Его вчерашняя выходка все еще была на слуху и была желанной темой для обсуждения. Он дал слово Ханагаки, что не станет трепаться попусту и заранее говорить Харучиё об их плане. Однако сейчас, когда его настроение было почти что истерическим, а язык чесался с неведомой силой, он уже не был уверен в том, чтобы сдержать однажды данное обещание.       — Вот это удача. Не ожидал тебя здесь встретить. Чего запыхался то так? Неужто опять сбегаешь?       — Не твоего ума дело. — Напряженно сжав зубы он недовольно процедил. — И вообще, может я спешу куда.       — Да? Не к Такемичи ли часом прощения просить? — Острого взгляда хватило, чтобы на лице Курокавы заиграла блядская ухмылка. — Вижу что нет. Ах, как жаль, а ведь наш бедняжка всю ночь слезы лил о своем ненаглядном.       Подросток знал, как надавить на больные места собеседника. Чем уязвимей человек, тем проще им манипулировать. Словами не описать, какой восторг он испытал при виде перепуганного лица Харучиё. Позже, Какучё наверняка устроит ему хорошую взбучку, когда прознает о его маленькой шалости, а пока, в дали от посторонних глаз, он наконец-то может на равных общаться с Акаши так, как привык. Нормальное общение всегда для него было проблематичным, особенно если дело касалось людей, у которых одна эмоция на всю оставшуюся жизнь. Созерцание того, как образ хладнокровного гопника Акаши каждый раз трещит по швам, стоит лишь упомянуть о голубоглазом мальчишке, давало возможность получше разглядеть его серую натуру, чем собственно и любил пользоваться Курокава.         — Он плакал? Наша ссора его настолько сильно расстроила? Сука, так и знал что не нужно было сбегать. Как он там? Нормально питается? Высыпается? А как он …        В его несмолкающий рот тут же ударилась ладонь, что перекрыла доступ к воздуху. Нескончаемый поток громких слов настолько стремительно лился из Акаши, что у парня мгновенно разболелась голова.       — Боже, я ведь пошутил. Ненормальный. — Свободной рукой подросток стал активно массировать свой лоб, желая чтобы скопившееся напряжение хоть немного спало. — Сдался ты ему.       Последнее высказывание явно было лишним. С силой ударив по руке Курокавы, свободной ладонью, он тут же отшатнулся он него, при этом интенсивно вытирая рот.       — Мудак. — Брезгливо сплюнул скопившуюся слюну на асфальт, тем самым выказывая свою неприязнь, он напряженно сжал кулаки готовясь к предстоящей драке. — А сам то чего здесь забыл? Настолько взбешен, что кидаешься на первого встречного, неужто уже совсем шарики за ролики заехали? — Оглянувшись по сторонам, и примерно сообразив какое сейчас время, он решил сделать одно интересное предположение. — Или же Шиничиро приходил? — Расширенные зрачки Курокавы говорили сами за себя. — Бинго.       Теперь была очередь Харучиё самодовольно улыбаться, глядя на то, как его собеседник начинает метаться в сомнениях.       — Тц.       — Дайка угадаю, наша ледышка в очередной раз приревновала к Майки? Ох, бедняжка. Мне даже жаль тебя, сложно конкурировать, когда разница настолько очевидная.       Шестым чувством, Акаши понимал, что не должен был поднимать данную тему, однако ничего с собой поделать не мог. Пусть они с Курокавой действительно были не в лучших отношениях, но и плохими их тоже было трудно назвать. Давить на уязвимого человека было низостью, однако Акаши был отнюдь не святым. Его пагубные привычки с прошлого и дурной нрав играли свою роль, принуждая юношу порой переходить все видимые границы. Единственным сдержующим звеном для него были Сенджу и Такемичи, однако ни первой ни второго поблизости не наблюдалось, что давало молодому человеку полную свободу действий.        Харучиё не воспринимал Курокаву как члена семьи Сано. Как полноценную личность - да, но никак не родственником своего короля. Главная причина была в том, что в будущем Изаны не было. Юноша с лазурными глазами до дыр изучил родословную Сано и все что было связано с Манджиро. Курокава не был побочным продуктом гулящего отца, как Эмма или же внебрачным сыном Сакурако. Ему несколько раз доводилось слушать рассказы Эмми о старшем брате с которым ее разлучили еще в раннем детстве, но воспоминания девушки были слишком смутными. Несмотря на это, в истории было несколько не состыковок. Различий было слишком много, начиная с генетических показателей и заканчивая особенностями характера.       В таком случае выплывал логический вопрос, зачем Шиничиро наведывается к мальчишке внушая ему лживую истину? Объективно, семья Сано была не настолько обеспеченной, чтобы потянуть еще один голодный рот. Кроме того, официальный вопрос усыновления поставил бы их в трудное положение. На то было несколько причин. Первое это то, что Мансаку был слишком стар, а Шиничиро неопытным. Вторым недочетом было то, что для опекуна был приставлен ряд требований, которым Шиничиро едва ли соответствовал. Главной загвоздкой была его ясная связь с бандами, неустойчивое семейное положение и непостоянный доход. Но самой большой проблемой были службы опеки, которые должны были следить за благополучием ребенка. Если те прознают о шатком психологическом состоянии Майки и деятельности Шиничиро, то тогда, даже приобретенные связи не смогут помочь им отмыть собственного имени и избежать задержания. Вот поэтому ничего точного, мужчина и не мог обещать Курокаве. Он мог лишь проводить с ним короткие встречи, которые не выходили за рамки заранее оговоренной территории.       Тогда к чему все это? Старший Сано не был человеком, которому бы предоставляло удовольствие наблюдать за чужими страданиями. Он был умным и проницательным, отчего не допустил бы подобной глупости, как вот усыновление. Чем больше Харучиё об этом думал, тем больше у него возникало вопросов.       Для старшего Сано значение всегда имел только Майки. Увидев ужасы будущего и опасности, которые могут сулить его младшему брату, он бы наверняка стал бы искать подходящую кандидатуру, что смогла бы заменить его фигуру в случае чего. Это правда, что Шиничиро был готов преподнести Майки целый мир, однако он отчетливо понимал, что тот еще слишком мал, и ему требуется своего рода приемник, который сможет передать его наследия.       Рассматривать бывших Драконов было бесполезно, те были чересчур зациклены на власти и собственном эго, они бы не поступились местом какому-то сопляку. Ему требовалась верная пешка, и желательно в виде близкого родственника. Для Майки нет ничего дороже семьи. Это отличный способ, чтобы удержать его в узде. Тогда-то в поле зрения Шиничиро и попал Курокава. Возможно, первое время он действительно был уверен в их родстве, особенно учитывая гулящего отца, однако навел как следует справки он убедился в обратном. Тем не менее отступать было уже слишком поздно.       “Планы Шиничиро всегда были слишком запутанными и сложными для понимания. Уже не уверен, был ли он таким с самого начала, или стал таким после обретенной силы путешествия во времени. Мне до сих пор не ведомо когда его истинное "Я" вернется. Да что уж там говорить, я почти смирился с тем фактом, что никогда не узнаю правды. Несмотря на слащавые слова, Шиничиро не доверял мне. Даже после того, как я поклялся всегда оставаться на стороне Майки, он втайне решил взрастить человека, который станет для него отличной сиделкой и своего рода надзирателем. Но кажется что эта идея явно не по вкусу Изане”       — Думаю, нам все же есть о чем поговорить.