"Украденное счастье"

      Открыть свою душу на распашку для вольного слушателя порой бывает слишком больно. Юноша был умел во многом, несмотря на это, его главным недостатком считался базовый человеческий навык - общение. Найти с кем-то общий язык - действительно сложная задача. Акаши никогда не мог понять, как остальным без особых усилий удавалось наладить контакт с окружающими, в то время как он оставался одиноким, несмотря на все свои недюжинные потуги. Подросток мог без особых трудностей считывать поведение людей, он знал как нужно действовать, чтобы вывести собеседника на нужные эмоции, не говоря уже о том, чтобы кого-то одурачить. Все это было проще простого, но когда дело доходило до банального взаимодействия с кем-то, он терялся. В свое время, после очередной неудачной попытки наладить отношения с людьми, Харучиё забросил это дело, ибо нашел в одиночестве намного больше выгоды. Однако, проживая свою вторую жизнь, он решился все же дать себе и окружающим еще один шанс. Долгие годы отшельничества брали свое, отчего, Харучиё подобно младенцу, приходилось постепенно, шаг за шагом, познавать все нюансы “человеческого взаимодействия”, что часто заканчивалось весьма плачевно. "Круг общения меняет человека"       Как бы юноша не отпирался, но эти слова были правдой. Время, которое он провел с Такемичи, многому научило парня. Благодаря его советам, юноше с лазурными глазами даже удалось несколько раз нормально заговорить с членами Тосвы, при этом ни разу не скривившись и не показав собственного отвращения или же незаинтересованности. Его предвзятость и осторожность никуда не делись. Харучиё все еще продолжал с недоверием относиться к окружающим. Тем не менее изменения были на лицо. Даже Баджи, который больше всех был недовольный отстраненностью юноши довольно кивал, когда тот при разговоре больше не прятал лица за черной маской и внимательно внимал каждому его слову.        Несмотря на это, еще оставались люди, подобно Изане, с которыми Акаши совсем не представлял как поступить. Курокава был для него одним большим запутанным клубком гремучих змей, в чье пристанище он не решался вторгнуться, даже под страхом смерти. Речь была не сколь в страхе, как в нежелании. Харучиё знал, как только он вступит в контакт с подростком, пути назад уже не будет. Связь с этим человеком не предвещала ничего хорошего. За год знакомства их общение было сведено к нужному минимуму, что включало в себя приветствия и прощания, и то, лишь в тех случаях, когда парни пересекались в общей компании. Все что их связывало - это Такемичи.       От одной этой мысли виски Харучиё начали пульсировать с новой силой, прибавляя к его усталости еще и долю легкого раздражения. Чем больше он об этом думал, тем гуще становились темные облака над его головой. Атмосфера, летающая в воздухе, угнетала. Мимо проходящие люди с опаской косились в сторону одинокого столика, на котором расположились молодые люди, что привлекали к себе всеобщее внимание. Казалось бы что здесь необычного? Всего лишь очередные посетители, которым захотелось перекусить. Несмотря на это, над тощими фигурами подростков возвышалась темная туча из разнообразных негативных эмоций, что перекрывали собою обзор.       “Да уж, не так я себе представлял наш разговор” Слегка постучав пальцами по краю деревянного стола, он попытался ненавязчиво привернуть внимание собеседника к своей скромной персоне, как оказалось без толку. Чтобы не ходить вокруг да около, Акаши приглядел ближайшее кафе с открытой террасой, которая открывала вид на парк, детскую площадку и несколько жилых домов. Он жаждал рассеять собственные сомнения по поводу странного поведения Шиничиро и хоть немного, но прояснить ситуацию. Спрашивать у самого мужчины было бесполезно. Покуда “настоящий” владелец тела не вернется, ему не удастся узнать правду. Сведения Курокавы могли помочь ему подтвердить или же опровергнуть несколько догадок.       “Видимо все же зря я затеял это”       Медленно потягивая свой холодный чай через пластиковую трубочку, Харучиё устало уложил свою голову на руку, смотря на ничего не выражающего собеседника, который не проронил ни слова с тех пор, как сделал заказ.       — Долго ещё будешь пялиться? — От злого прищура Курокавы неприятно чесалось под ребрами. Одного взгляда хватило, чтобы у юноши разыгралась язва.       — Пока ты не успокоишься, я не вижу смысла о чем либо говорить.       — Вот как. Забавно.       Похоже, играть за чужими правилами он не был намерен. Стоило Харучиё предпринять дешёвую попытку манипуляции, как к злому прищуру подростка прибавился так же ничего не выражающий оскал, который явно говорил, что собеседник не настроен на продолжения их скромной встречи.       — Чтобы такой трус, как ты, смел мне указывать, просто смешно.       И вновь это дурацкое прозвище. Стоило Акаши один раз дать слабину, как казалось бы вся округа уже успела прослыть о его пугливости. Сам же юноша считал свои действия стратегическим отступлением. Позже он обязательно извинится. Акаши все ещё не привык говорить с кем либо о своих чувствах, а потому требовал много времени, дабы побыть наедине с собой.        От безысходности ситуации Харучиё хотелось взвыть. Чего он собственно ожидал? Что Изана выскажет ему все на одном духу? Перед ним не всепонимающий добряк Такемичи, не глупый Баджи или же наивный Хито, а расчетливый подросток, у которого жизненного опыта не меньше чем его собственного. От Курокавы исходила явная угроза, что не могла остаться незамеченной, не с чутьем Акаши.       Встреча с Шиничиро оставила в Изане большой осадок желчи, который отказывался так просто уходить. Парню нужно было на ком то выпустить пар, тем не менее, становиться чьей-то жертвой кровавой расправы юноше с лазурными глазами не хотелось. Он и сам понимал, что ведет себя словно ребенок, что совсем ему не присуще, однако ничего с собой поделать не мог.       — Просто даю дружеский совет.       Скучающе повел плечами на действия собеседника, юноша отставил свой напиток в сторону, при этом устало облокотившись назад, отчего его голова слегка опрокинулась назад. Так думалось легче. Он и подумать не мог что его действия могут оскорбить собеседника. От подобного неуважения, у Курокавы задергался глаз. Больше всего он ненавидел, когда его персону смели игнорировать.       — А где ты тут друга увидел? — Красноречиво обернувшись по сторонам, изобразив удивление, Изана вернулся в исходное положение. — Че-т не вижу никого. Или погоди, только не говори, что имел в виду меня. — Реакция собеседника вызвала очередной смешок с его стороны. — Ха, с каких это пор я твой друг? — Надменно потянувшись рукой к своему обеду, он с чувством откусил от него большой кусок, после чего продолжил с набитым ртом. — Мне этот сэндвич и то дороже тебя.       Устало выдохнув, Акаши сел прямо, наблюдая за тем, как его собеседник развалившись на стуле наконец-то принялся за еду, пусть и в столь странной манере.       — Ну как же. Я уж было подумал, что общение с Такемичи научило тебя, что в его случае все люди, которых он собирает вокруг себя просто обречены держаться вместе.       — Думаешь, я вправду буду верить в эту вашу дружбу, жвачку и прочую чушь?       — А разве нет? — От абсурдности ситуации он едва ли сдерживал нервную ухмылку, которую удачно спрятал за тыльной стороной ладони. Конечно же Изана на это не купиться.        — Прекрати Акаши, маска наивного дурака тебе не к лицу. — Смерив собеседника пронзительным взглядом, юноша продолжил белее серьёзным тоном, что сразу же бросилось в глаза. — Ты ведь точно такой же как и я, так скажи же мне, к чему весь этот фарс? Скажу прямо, я не желаю иметь с тобой ничего общего.       — Это потому, что я связан с Майки?       Ответ на этот вопрос не требовался, все и так было ясно как белый день. Их неприязнь к друг другу была почти что на уровне инстинктов. Харучиё даже не пытался скрыть того, что состоит в банде, которая принадлежит Сано Манджиро. До недавнего времени, Курокава имел лишь размытые догадки, что же именно связывало его собеседника с Шиничиро и родом Сано, но после его признания, в доме престарелых, последний недостающий пазл встал как влитой, заполнив пустое пространство. Больше притворяться и прощупывать почву не было смысла. Перед ним враг.       Изана не понимал, от чего Такемичи так цеплялся за ручного песика Майки. В Харучиё не было чего-то особенного. Он не был слишком сильным или умным парнем, однако его хитрость и безграничная верность своему хозяину действительно были достойны похвалы. Изначально, подросток не собирался впутывать в свои планы Ханагаки, поскольку тот был близким другом его слуги, и человеком, который на протяжении долгого времени безвозмездно следил за их комфортом в доме престарелых. Но в тот день, отчаянный взгляд голубых глаз вынудил Курокаву поменять собственное решение.       Знакомое чувство диким зверем забилось где-то под ребрами, вырывая позабытые эмоции наружу. Изана лучше всех понимал, боль Такемичи. Смотреть на то, как от тебя отдаляется дорогой человек, следуя за тенью “лживого идола”, слишком невыносимо. Чувство предательства не перестает тебя покидать. Оно подобно демону шепчет на ухо сладостные мотивы мести, от которых пересыхает во рту и бешено бьется сердце.        Обстоятельства сложились, как нельзя кстати. С помощью Ханагаки и Какучё, Курокава создаст Поднебесье, которое раз и навсегда уничтожит Сано Манджиро. Он с нетерпением ждет того дня, когда не только Шиничиро, но и Харучиё осознают всю ничтожность Майки, после чего сделают правильный выбор.       — Раз уж мы стали говорить откровенно, то и мне больше незачем юлить.        Сложив свои руки в замок, и оперевшись на них как следует, подросток значительно расслабился, отчего его напряженные плечи опустились на порядок ниже, открывая собеседнику его уязвимость.       — Как человек … хотя забудь, даже так, твоя рожа мне противна.       — Взаимно. — Хот где-то Курокава был с ним согласен.       — Тем не менее, если верить словам Шиничиро, то ты являешь кровным братом Майки, а это немного… — Его слова были бесцеремонно прерваны чужим кулаком, который с чувством врезался в стол, отчего тот опасливо затрещал, но все же остался невредимым.       — Не смей упоминать его имя со мной в подобном ключе. — Реакция Изаны была довольно предсказуемой, но все так же вызывала интерес — Я не считаю его своим братом.       — Видишь, даже тебе это кажется странным.       — Что?       Их разговор явно свернул не туда. Несмотря на внешне невозмутимый вид, юноша ощущал, как маска безразличия на лице Изаны дает трещины. Он не хотел поднимать данную тему, однако, чем больше недосказанности возникало между Курокавой и Сано, тем больше это ставило благополучие Майки под угрозу. Сколь бы Харучиё не уважал Шиничиро, но он не был намерен подыгрывать его планам, в особенности если его об этом заранее не предупредили. Идея создать из Изаны личную курицу сиделку для Манджиро была изначально провальной. Майки она не нужна. У Майки уже есть Харучиё, который без сомнения пожертвует своей жизнью ради него.       Сказать по правде, юноше было даже жаль Изану. Акаши прекрасно ведомо, к чему может привести ревность брошенного ребенка. Будучи в колонии, он не раз вспоминал свою семью и проклинал ее. Зависть к “нормальным семьям” подкрадется незаметно, при этом вытесняя любые мысли. От них хочется кричать, плакать, крушить все в округе, и разобрать самого себя так, чтобы разбитое сердце перестало биться столь болезненно. Курокава был обычной игрушкой в руках мнительных взрослых. Наслаждаясь игрой с чужой жизнью те продолжали выворачивать его душу наизнанку, наблюдая за душевными терзаниями ребенка. Они жаждали, чтобы тот сломался. Сломанной куклой легче управлять, на податливая, более пригодная к модификациям. Они не учли лишь одного, что даже у пластиковой куклы могут оказаться острые зубы, которыми она способна вгрызться своему хозяину в глотку.       Обрывать ненужные связи нужно резко, покуда те подобно лианам не оплели уязвимую душу, наполнив ее лживым ожиданиями, что в следствии без поворотно уничтожать ее естество. Все начинается с маленького сорняка, который со временем превращается в тропический лес, что скрывает в своих дебрях страшную правду, к которой невозможно подобраться самостоятельно. Эти дебри перекрывают обзор, делая человека беспросветным глупцом, который подобно раненому животному следует за своим поводырем в пропасть.       — Ты серьёзно ни разу не задумывался о вашей связи? О том, кем тебе приходиться Шиничиро, Эмма и …       — Заткнись! Да что ты вообще знаешь?! Моя семья…       — О твоей семье я ничего не знаю. — Отвечая собеседнику той же монетой, он так же оборвал его крик на полу слове, возвращая себе доминантную роль. — Зато я знаю семью Сано. Сколько по твоему лет я следую за Майки? Я долгие годы приглядывал за ним и Шиничиро. Я знаю их историю и родословную почти что идеально, нет даже не так, я знаю намного больше чем полагается. Мне ведома правда, которая может привести их как к краху, так и к возвышению. — С каждым словом он распалялся все больше, постепенно забывая о своей изначальной цели.       — Что ты вообще несешь? К чему этот разговор?       Метаясь в сомнениях Акаши до боли закусил нижнюю губу. Правда крутилась на кончике его острого языка все время норовясь вырваться наружу, несмотря на преграду в виде ряда зубов, которые подобно замку держали его болтливую натуру взаперти. Чем больше Харучиё наполнял сознание молодого человека истинной, тем стремительней рассыпалось его хрупкое мировоззрение.        Разве поведение Шиничиро не кажется тебе странным? Почему же он прятал от тебя Эмму “твою родную сестру” все это время? Уж изволь, но за год можно было устроить вам встречу не единожды. Кроме того, он знал насколько это важно для тебя, разве нет?       — Тц, откуда ж мне знать. — Сцепив зубы до легкого скрежета подросток напряженно уперся хмурым взглядом в землю. — Когда нас разделили, она была еще малышкой. Может … она и вовсе меня не помнит. — Он не заметил, как собственный голос предательски дрогнул, открывая его истинные чувства наружу. — Возможно, будет лучше если так останется и впреть. Как ни как, но я без пяти минут преступник. Я уже трижды был в исправительной колонии для малолетних преступников, еще один такой заскок и мне светит реальный срок. Будь я на ее месте, то воспротивился бы подобному родственнику. Мне не хочется, чтобы о ней говорили плохо. Уже тот факт, что мы оба не чистокровные японцы принуждает нас каждый день бороться с буллингом и терпеть насмешки окружающих. Лучше ей и вовсе забыть о том, что у нее был такой брат как я...       Загорелую кожу нещадно прожгло под тягостью чужого кулака, что стремительно врезался в его челюсть. Несмотря на то что Харучиё вложил все свои силы в этот удар Изана даже не шелохнулся. Пребывая в инерции, его голова была лишь слегка повернута в сторону, несмотря на давление с правой стороны, что продолжало давить на молодого человека. Скосив своих холодные сиреневые глаза, он с явно читаемой злобой взглянул на юношу, который посмел поднять на него свою руку. Схватившись за запястье противника, он отодвинул парня от себя, при этом значительно сжав основание руки достаточно сильно, чтобы наверняка остался внушительный синяк.       Не успел Акаши замахнуться для нового удара, как кулак Изана опередил его внезапный порыв. В отличие от Курокавы его фигура опасливо наклонилась назад, почти что упав со стула. Схватившись за шиворот светлой футболки юноша с сиреневыми глазами как следует встряхнул тело собеседника, слегка приподнимая его над уровнем стола.       — Ублюдок, как ты … — Стоило ему настроиться для нового удара и встретиться с глазами собеседника, как его фигура замерла.       Ресницы Харучиё дрожали. Лицо подростка было искривлено в гримасе боли и сожаления, от чего Курокава мгновенно замер.       — Не смей так говорить. — Грубые нотки в его голосе сорвались на крик. — Ты не вправе отказаться от нее вот так.       Воспоминания подобно морской волне больно ударились об его сознание. Перед лазурными глазами Харучиё все еще стоял образ Сенджу, ее маленькая дрожащая фигура и заплаканное бледное лицо. Акаши слишком хорошо запомнил ту боль, когда отказалась от сестры в колонии для малолетних преступников. Он все еще помнил как сожалел о содеянном, как безразлично провожал ее фигуру взглядом в последний раз, и как не смог сказать напоследок простое “прости”.       — Гребаный эгоист, когда же ты наконец подумаешь о чувствах окружающих?! Думаешь она будет рада узнать, что ты окончательно пропал? Думаешь не будет искать, не будет горевать, просто забудет? Как бы не так. Узы так не работают. Вы уже связаны, так просто исчезнуть не получаться.        С силой отдернув руку обратно, Акаши прижал ее к своей груди. В голове плескалось раскалённое железо, пока пальцы медленно покалывали от напряжения.       — Все твои слова лишь тупые отговорки. Разве Шиничиро и Майки не такие же хулиганы как ты? Если думаешь, что у Шиничиро нет проблем с законом, раз он не сидел, то ты крупно ошибаешься. Каждый из нас ходит на волоске. Отдалиться друг от друга при таком раскладе означает погрязнуть в собственном дерьме и бесповоротно загибаться в одиночестве. Если ты готов к подобному раскладу, если готов наплевать на чувства сестры и оставить ее под присмотром “столь ненавистного тебе Майки” тогда вперед, делай что пожелаешь.       Злость переполняла его нутро. Безрассудство Курокавы пробудило старое раны, от которых кровоточило черствое сердце. Напряженно поднявшись с места он напоследок окинул замершего собеседника осуждающим взглядом.       — Вся эта история уже сидит у меня поперек горла. Чес слово, Шиничиро отказывается говорить, ты делаешь вид, что не замечаешь истинны, а остальные так и вовсе не в курсе событий. — Устало вздохнул он с силой потер пульсирующие виски. — Блять, как же с вами всеми тяжело. — Глядя на то как потускнели глаза его собеседника не выражая абсолютно ничего, он недовольно прошипел сквозь нос мелкие ругательства. — Я скажу Эмме прийти в это же место, завтра, в два часа дня. Не упусти этот шанс.       Фигура сидевшая за столом заметно вздрогнула. Словно в замедленной съёмке он постепенно приходил в себя, что было видно по вытянутой спине и выступающей вперед грудной клетке.       — Почему ты помогаешь? — его голос был необычайно тихим, но даже так Харучиё удалось его услышать.       — Я даю тебе выбор. Можешь и дальше жить в сладостном неведении и кормиться обещаниями Шиничиро, ожидая с неба погоды и до конца жизни питать ненависть к Майки не зная даже в чем ее смысл, или же можешь встретиться с Эммой и раз и навсегда поставить для себя точку в данном вопросе.       — В чем твоя выгода?       На его уставшем лице отразилась едва заметная нервная ухмылка. Действительно, в чем его выгода? Зачем ему помогать Изане? Зачем ставить план Шиничиро под угрозу? Ответы на все эти вопросы, увы, он не знал. Возможно ему было просто слишком жаль парня, или же Акаши надоело быть чужой марионеткой и подыгрывать чужим сценариям. Правильное будущее было приоритетом, в нем не было Курокавы, пусть так останется и впредь. Чтобы не отклоняться от заданного маршрута и не потерять преимущество в виде знаний, он готов пожертвовать многим.       — Моя выгода в том … чтобы не разгребать за всеми вами ваше дерьмо и со спокойной душой сосредоточиться на Майки и его благополучии. — Уходя прочь он услышал небрежно брошенную фразу, что накрепко засела в его сознании.       — Связь с Такемичи тоже? Он очередная будущая пешка для Майки?       На несколько долгих секунд Акаши забыл как дышать. Внезапно брошенная фраза выбила весь воздух из его легких, образуя пустоту. В голове внезапно всплыл знакомый образ, который задорно улыбается другому человеку. Не ему. Стоило представить подобный сценарий как черствое сердце пропустило удар.        — Только через мой труп. — От одной этой мысли его глаза покраснели от напряжения.       — Ха, и с чего же такие выводы?       — Такемичи не вещь и не принадлежит кому-либо. Я сделаю так, чтобы он никогда не встретился с Майки или же другими опасными личностями.       Не теряя время почем зря, он покинул территорию кафе, оставляя юношу с сиреневыми глазами наедине с собственными мыслями. На короткое время в округе летала мертвая тишина, покуда звонкий голос Изаны не разрезал собою пространство.       — Больные ублюдки. — Вытирая кончиком мизинца выступающие слезы, Курокава в один глоток осушил свой бокал с водой, после чего поднялся с места. — Они настолько одинаковые, что аж тошно. Так отчаянно пытаются защитить друг друга, что совсем ничего не видят перед собой. Раз уж мне посчастливилось наблюдать за их отношениями с первых рядов, то я так уж и быть слегка потороплю события.       Прокручивая в голове завтрашнюю встречу, у юноши внезапно вспотели руки. Волнение было не свойственно ему, от слова совсем, но даже так, странный трепет ожидания разлился теплой негой в его грудной клетке, наполняя жаром холодное тело.       — Не знаю чего он добивается, но моей цели Акаши не изменить. Поднебесью быть. Теперь, у меня появилась еще одна причина уничтожить Майки.