Лимонный раф и эспрессо-тоник

Хоть Альбус и приложил все усилия, чтобы оказаться у входа в кинотеатр минута-в-минуту - и не ждать, нервно поглядывая по сторонам - все равно пришел первый. Не то, чтобы это его удивило. Он почему-то ожидал от Гриндевальда опоздания. Тот, надо отдать ему должное, появился лишь несколько минут спустя. С большим бумажным пакетом из ближайшей бургерной. - Прости, но я сейчас умру от голода, - вместо приветствия оправдался он. На нем было светло-голубое поло и белые в обтяжку джинсы, и только за это Альбус готов был простить ему пару минут ожидания. Тем временем, Гриндевальд демонстративно закатил глаза. - Он из меня всю душу вытряс. Еле ноги передвигаю, и задница уже начинает болеть. Брови Альбуса скакнули вверх как стрелка на шкале манометра. Довольно гоготнув - похоже, именно такой реакции он и добивался - Гриндевальд милосердно пояснил: - Да тренер мой, скотина. - Ааа. Каким спортом занимаешься? - полюбопытствовал Альбус, шагая вместе с ним к залу, у которого уже толпились люди, нагруженные ведерками с попкорном и чипсами словно грузовые баржи. - Теннис, - полувнятно отозвался Гриндевальд, набив рот картошкой-фри из недр пакета. - Будешь? Альбус с вежливой улыбкой покачал головой, подумав о том, что фастфуд после тренировки далеко не самая лучшая идея. Но это, конечно, не его дело. Учитывая, что на Гриндевальде - взгляд снова украдкой скользнул на обтянутую задницу - вредная пища, судя по всему, не особенно сказывается. Свой двойной “разорви табло” бургер Гриндевальд к счастью для Альбуса успел благополучно умять еще до начала фильма, да так аппетитно, что тот таки не удержался и стянул пару соломинок картошки. - Сказал бы, я б дал тебе откусить бургер, - комкая шелестящий пакет и заталкивая его в подстаканник, усмехнулся Гриндевальд. - Я вегетарианец. - Из тех, которые без мяса? Или тех, что не едят все, что не зеленое? - Из первых, - фыркнул Альбус, отпивая еще и его колу. - А теперь шшш, фильм начинается. Взгляд голубых глаз зацепился за его губы, обхватившие трубочку, а затем свет в зале окончательно погас, и на экране появился первый кадр.

***

- Шедеееееевр, - в который раз протянул Гриндевальд, когда, посетив уборную, они двинулись к выходу. - Стоил каждой своей минуты. Особенный комплимент, учитывая почти трехчасовой хронометраж фильма. Но Альбус был здесь полностью солидарен: - Жаль только, не объяснили толком, как им удалось создать тессеракт. - Разве? По-моему все очевидно, - дернул плечом Гриндевальд, нехотя пропуская втиснувшееся между ними, куда-то спеша, многочисленное рыжеволосое семейство. - Им помогли пришельцы! - Чего? - с трудом расслышал Альбус. Их разносило в стороны стекающейся к выходу из кинотеатра толпой. - Какие еще пришельцы? - Да которые… - тут Гриндевальду, похоже, смачно наступили на белый кед. - Schhhheiße! Давай, может, присядем где-нибудь? Альбус как раз думал предложить то же. Но, так как трехчасовое сидение пусть и на мягком диване по-прежнему отзывалось во всем теле, а Гриндевальд и вовсе одеревенел после тренировки, они взяли по стаканчику кофе на вынос и отправились в ближайший, Сент-Джеймский парк. Не то чтобы людей здесь было меньше, но можно было, по крайней мере, увильнуть от их скопления по одной из боковых тропинок. День был погожий, солнечный, но не жаркий, и, попивая свой стандартный лимонный раф, Альбус довольно щурился на искрящуюся поверхность пруда перед Букингемским дворцом, попутно любуясь тем, как легкий ветерок колышет непослушную светлую прядь. Хорош, что тут скажешь. И неожиданно подкачан в базовой астрофизике. - Я просто в детстве мечтал стать астронавтом, - весело пожал плечами Геллерт, поймав недоуменный взгляд Альбуса, после того как с пару минут рассуждал на тему концепции горизонта событий, представленной в фильме. Альбус то был уверен, что Гриндевальда привлекли исключительно красивые спецэффекты. - До тех пор, правда, пока отец тонко не намекнул, что если я не пойду по его и брата адвокатским стопам, он лишит меня наследства. Прозвучало это легко и беззаботно, но почему-то Альбусу показалось, что Гриндевальд не так уж доволен своим блестящим будущим юриста. И что его музыкальное хобби - бунт не против капитализма, властей или чего-то подобного, а банальный вызов чрезмерно строгому родителю. Альбусу не составило труда уловить это. Тут он Геллерта отлично понимал. - Ну а сейчас? - полюбопытствовал он, чувствуя, как внутренне смягчился по отношению к Гриндевальду. Настолько, что подошел к опасному уровню симпатии. Так недолго и… - Ты бы отправился в космическую экспедицию в один конец? - Однозначно, - кивнул Геллерт, мгновенно посерьезнев. - Ни секунды бы не сомневался. Отчего-то Альбус сразу поверил, что это не пустая бравада. Во время просмотра он и сам задумался, как поступил бы, и пришел для себя к тому же выводу, что и Гриндевальд, но хотел узнать его мотивы. - Зачем? - задумчиво протянул тот, потягивая эспрессо-тоник попеременно с сигаретой. - Ну, ради человеческой цивилизации, в первую очередь. Не то чтобы я какой-то там герой, но если на кону стоит так много, а мне по силам что-то исправить, разве это, ну, не мой долг? Да здесь, пожалуй, даже не вопрос выбора. - Но попутно прослыть всемирным героем тоже неплохо? - по-доброму подстегнул Альбус, отчего-то чувствуя удовлетворение от его ответа. - Почему бы и нет? Я б не отказался, чтоб в мою честь назвали космическую станцию, - подмигнув, Геллерт садистски оскалился. - И заставил бы всех на ней слушать мои песни круглыми сутками. - Чем повлек бы окончательную гибель человеческой цивилизации, - согласно закивал Альбус, и Гриндевальд расхохотался. Ну, по крайней мере, его больше не обижают мои шутки на эту тему. А вообще странно было вот так запросто идти рядом с рок-звездой местного розлива, незнакомым, фактически, человеком, первая встреча с которым еще и прошла столь памятно, и беседовать о глубоко философских и одновременно сугубо личных вопросах, словно они давние друзья. - Ну а ты-то, наверное, всем бы пожертвовал и всех бы спас? - хмыкнул Геллерт, выбрасывая опустевший стакан и засовывая руки в карманы. Уверенность в его голосе была такой железной, что Альбуса разорвало бы, если бы он не спросил: - Почему ты так думаешь? - Не знаю, - вызывающий взгляд голубых глаз окинул его с головы до ног, от короткого хвоста рыжих волос до ярко-салатовых носков с бананами. - Ты с виду весь такой правильный, порядочный. Хах, даже мясо не ешь. Да еще и гениальный ученый. Нет-нет, вот уж кого бы точно отправили в экспедицию по спасению мира. Тут сомнений нет. Невольно польщенный Альбус с улыбкой покачал головой: - Ну нет, я не настолько праведник. - Очень на это надеюсь, - хмыкнул Гриндевальд, и Альбусу впервые подумалось, что эта встреча, возможно, не такая уж и “дружеская”. Они шли и шли, занятые обсуждением фильма и параллельно всего, чего случайно касалась их беседа - то бишь вообще ВСЕГО - и оба не заметили, как спустя пару часов оказались где-то посреди бескрайнего Гайд-парка. Здесь люди навстречу уже почти совсем не попадались, а шум города стих, уступив место мягкому шелесту крон, пению птиц, да шуршанию подошв о сухую землю. Вдохнув полной грудью, Альбус почувствовал себя расслабленным и умиротворенным, что в присутствии малознакомых людей случалось с ним крайне редко, и с удивлением осознал, что, вообще-то вот уже с четверть часа они с Геллертом идут молча, погруженные каждый в свои мысли. И, самое неожиданное, ему первому захотелось нарушить эту тишину. - А что значит твоя татуировка, если не секрет? - поинтересовался он, взяв на вооружение первый пришедший в голову вопрос. - Которая? - проследив за направлением его взгляда, Гриндевальд встряхнул правым запястьем, будто впервые его увидел. - Эта? - Ага, - по поводу остальных тату у Альбуса не возникло вопросов - черепа, ветвистая молния, “рукавом” спускающаяся по левой руке - тут все было стандартно. Но схематичное изображение треугольного глаза скорее навевало мысли о масонах, а те с анархическим образом Гриндевальда не вязались совершенно. - Преданные фанаты, небось, знают все твои татуировки наизусть. - Очень вероятно, - с усмешкой кивнул Геллерт, снова пряча руки в карманы. - Но не об этой. Она… в общем, это действительно личное. - О, извини... - Слушай, а ты не против зайти ко мне? - Гриндевальд будто и забыл уже о его вопросе, озаренный идеей. - Тут недалеко. Хочу дать тебе послушать мои старые записи. Их нигде нет онлайн, но уж они-то просто обязаны тебе понравиться! Записи? Ну-ну. - Так и знал, что кино - это лишь предлог, - с деланным возмущением цыкнул Альбус, лихорадочно вспоминая, приличное ли на нем сегодня белье. В ответ Гриндевальд лишь загадочно оскалился.

***

Следовало признать, теперь становилось понятно, почему Геллерт послушно поступил на юрфак, не рискнув остаться без наследства. В его просторной квартире с панорамными окнами и спальней на втором этаже каморка, которую Альбус когда-то снимал, гордо именуя жильем, размерами могла тягаться разве что с гардеробной. И хоть на вкус Альбуса здесь было чересчур много плоских стеклянных и металлических поверхностей и слишком мало красок, ему не составило труда представить, как тут можно было бы с комфортом расположиться. Взять вон хотя бы тот длинный Г-образный диван у электрического пианино. Если развернуть его к окну, то можно провести немало уютных вечеров, любуясь закатом, живописно подсвечивающим многоголовую макушку города… Спохватившись, что мысленно вовсю переобустраивает чужое жилье, Альбус поджал губы. Похоже, действительно пришла пора уже искать собственную квартиру. - Только сними, пожалуйста, обувь. - А? - обернувшись, Альбус увидел, как Гриндевальд отправляет свои уже далеко не белоснежные кеды на подставку для обуви. - Ой, да, сейчас. Кто бы мог подумать, что Гриндевальд такая чистюля! - Люблю ходить босиком, - пояснил тот, прошлепав вглубь просторной гостиной, где открыл нараспашку одно из высоких окон, впустив в комнату прохладу и звуки вечернего города. - Хочешь чего-нибудь? Воды, сока?… Вина? - Сок было бы чудесно, спасибо, - отозвался Альбус, опускаясь на высокий стул у барной стойки, примыкающей к кухне. На той, судя по ослепительной чистоте и наполненности бара, едва ли когда-либо готовили что-то сложнее виски с колой. - Апельсиновый сойдет? - нажав на неприметную панель, Геллерт выдвинул из гарнитура стойку с огромной соковыжималкой, и тут Альбус, всполошившись, попытался было откатить назад, сказав, что и воды вполне достаточно, но тот уже отправил в прожорливую глотку соковыжималки с килограмм апельсинов. И пока те с жалобным скворчанием отдавали плоть от плоти своей, принес с дивана ноутбук той же модели, какую Альбус смог позволить себе, лишь получив щедрый грант как многообещающий молодой ученый. Вот только едва ли Гриндевальду это высокопроизводительное чудо инженерного искусства понадобилось для сложных вычислений. Максимум для небольшой программки для сведения звука. Альбус и тут осадил себя. Не в его правилах было осуждать чужие поступки, особенно когда те нисколько его не касались. Просто что-то слишком уж много самого разного толка внутренних диалогов Гриндевальд вызывал в нем всем своим существованием. - Я давно пишу музыку, и довольно-таки разную, но большую часть старых записей никогда нигде не выкладывал, - разлив сок по стаканам со льдом, Геллерт открыл ноутбук, метнув на Альбуса взгляд поверх него. - Сомневался, что кто-то их оценит. - А тебе важно нравиться абсолютно всем и каждому? - с улыбкой вскинул бровь Альбус, делая освежающий глоток. - Разумеется, - кивнул Гриндевальд, не то серьезно, не то шутя, и его пальцы зависли над тачпадом. Ухмылка сползла с его губ, и казалось даже, что он по-настоящему взволнован. Неожиданно он развернул ноутбук, придвинув его к Альбусу. - А, знаешь, на вот, послушай сам, какие хочешь. Я пока… я сейчас вернусь, - и он скрылся на втором этаже, взлетев по лестнице, перешагивая через две ступени. Вскоре оттуда послышался приглушенный шум воды. Проводив его недоуменным взглядом, Альбус без особого интереса тапнул первую композицию в плейлисте без названий, и из многочисленных расставленных по квартире и тут и там колонок переливчато забренчала гитара.

Globus - Orchard of Mines*

Да, это совсем не было похоже на рваные ритмы Die Vornehmen. И хоть голос Гриндевальда ухо Альбуса уже ни с кем бы не спутало, звучал тот совсем иначе. Как-то глубже, сильнее - и чище. Словно тогда на концерте он пел лишь частью себя, пусть и разрывая эту часть на куски, намеренно искажая, дробя свой голос, в то время как здесь - всем своим естеством, полноводно, многогранно, искренне. И беззащитно. На очередной песне по коже Альбуса пронеслись мурашки. Текст изобиловал смутными, ускользающими от понимания метафорами, но ощущение сжимающегося холодным кольцом одиночества и вязкого как топь отчаяния так живо напомнили ему о собственном прошлом - периоде, когда родители обо всем узнали - что вновь стало не по себе. Будто и не было всех этих сеансов психотерапии, поддержки Дерека, Мартѝн и Аберфорта, покинувшего отчий дом исключительно из солидарности со старшим братом. Словно он снова один на один с полным глубочайшего отвращения взглядом отца и косым разочарованным взглядом матери. - Ну как? От неожиданности Альбус вздрогнул всем телом, едва не пролив остатки сока на дорогостоящий девайс. - Извини, - виновато улыбнулся Гриндевальд, с любопытством заглядывая в экран через его плечо. Светлые волосы были влажными, а поло сменила мятая футболка с Годзиллой, играющим на электрогитаре. - Ну, каков твой вердикт? Близость его тела, пахнущего не то гелем для душа, не то парфюмом, но чем-то резким как воздух перед грозой, спутала и без того разрозненные мысли Альбуса. Еще в кинотеатре, сидя на приличном - благо диваны в вип-зале позволяли - расстоянии от Гриндевальда, и после, шагая рядом по рассеченной солнечными лучами тропинке, он чувствовал этот запах, ставший сейчас еще ярче, еще насыщенней. И несравненно притягательней. Вообще-то говоря, следуя за Геллертом в его квартиру, Альбус подумывал в подходящий момент первым проявить инициативу. Обычно ему было нелегко решиться на такое, однако Гриндевальд был настолько откровенно, вызывающе соблазнителен, что мысленно Альбус уже рисовал, как прижмет его к краю стола и проведет, наконец, ладонями вдоль узкой талии, задирая чертово голубое поло… А сейчас оцепенел каждой клеточкой тела, резко растеряв уверенность, что Геллерт хочет того же. Слишком уж сильно мысли того были заняты музыкой и Альбуса к ней отношением, слишком прямолинеен флирт. Вполне возможно, это его обычная, ничего не значащая манера вести себя. Сценическая привычка. А я просто вижу то, что хочу… Ой, да чтоб тебя, Дамблдор! Опять ты слишком много думаешь! Прижаться к очерченным губам было колоссальным облегчением. Первые пару мгновений, правда, Альбус еще ждал, что его оттолкнут, но если Гриндевальд и удивился, то лишь самую малость. Чиркнув большими пальцами по рыжей бороде, он углубил поцелуй на несколько удушливо-волнительных мгновений, а после самодовольно сощурился: - Так значит, понравилось? - Целуешься ты отлично, - согласно кивнул чуть покрасневший Альбус, не собираясь тешить его самолюбие, еще и озвучивая очевидное. Да, черт возьми! Ты не можешь не нравиться, обаятельный ты сукин сын. Хохотнув, Геллерт смерил его каким-то новым, оценивающим взглядом, а затем потянулся, выключил собственное надрывное пение, и в воцарившейся тишине их желание стало еще более ощутимым. - Пойдем наверх? - дразняще шепнул Геллерт в его губы. - Я думал, ты получил все, что хотел, - в тон ему хмыкнул Альбус, позволяя своим ладоням - наконец-то! - повторить изгиб поясницы под футболкой с Годзиллой. - Возможно, - пальцы Гриндевальда игриво стянули резинку с его волос. - Ну а ты? Уже несколько минут и лестничный пролет спустя Альбус остался в одних лишь носках с бананами.

***

- Вот… так?.. - Мм-хм, - пальцы Альбуса надавили на светлую макушку, и следующий удар сердца растянулся на одну ослепительную вечность. Сквозь нее он почувствовал легкое колебание матраса - это Геллерт перекатился на подушку рядом, утирая припухшие губы и сбивчиво дыша. Как выяснилось, он был далеко не так опытен, как казалось со стороны, но все же куда более заботлив, чем можно было ожидать. Так что, оправившись от потрясения по поводу “хочешь? я никогда не делал, но могу попробовать”, Альбус охотно научил Гриндевальда некоторым азам. Тем более что те так до умопомрачения точно повторяли его постыдные сновидения. Постепенно обретая границы истомленного тела, Альбус скосил все еще отчасти затуманенные глаза на соседа. Тот успел закурить и пребывал примерно в том же расслабленном рассредоточении, заложив руку за голову и выпуская в потолок одну упругую струю дыма за другой. Альбус без какого-либо зазрения совести воспользовался этим, чтобы навсегда запечатлеть в памяти волнующие линии тела, овладевшего им столь нетерпеливо, что сделать это ранее не имелось ни единой возможности. Он не сомневался, что больше они не встретятся. Разве что случайно пересекутся в кампусе университета. Гриндевальд был словно из другого мира. Не лучше и не хуже мира Альбуса, но разительно другого, так что даже несмотря на нашедшиеся у них общие интересы Альбус не представлял, что может их связывать. Уязвленного самолюбия и бисексуального любопытства Гриндевальда хватило на один день, и это был волшебный день. И как жаль, что он заканчивался. Сев, Альбус наклонился, подцепил с пола смятую рубашку и накинул ее на плечи, глянув на стоящие на прикроватной тумбочке часы. Минуло уже девять, и пора была возвращаться домой. - Уже уходишь? - в голосе Геллерта так явно прозвучало разочарование, что Альбус даже смутился. - Ну, эээ, уже поздно, и я не хотел тебя стеснять… Почему-то он не сомневался, что Гриндевальд из тех, для кого приятное знакомство заканчивается где-то вскоре после оргазма. - Ты не стесняешь, - улыбнулся тот, тоже садясь и опуская острый подбородок на его плечо. Альбуса тут же окутало сигаретным дымом. Вообще-то после разрыва с Феде он пообещал себе, что больше никогда не станет терпеть курящего. Но то ли Гриндевальд курил что-то особенное, то ли его собственный запах нивелировал все прочие - дым лишь подчеркивал тот резкий озоновый аромат, что все это время дразняще подрагивал у Альбуса на кончике языка, раскрываясь все новыми и новыми нотами будто дорогой парфюм. Что еще ему может быть нужно от меня? Альбус облизал пересохшие губы. Честно говоря, ему и самому не очень-то хотелось уходить. Куда с большим удовольствием он бы сейчас повалил Гриндевальда на кровать и хорошенько облапал, ради такого махнув рукой на пассивное курение. Но все это уже начинало смахивать на близость двух увлеченных друг другом людей, а не одноразовый, ни к чему не обязывающий секс, и инстинкт самосохранения предупреждающе помахал указательным пальцем у него перед носом. - Так ты держишь в заложниках всех, кому посмеет не понравиться твоя музыка? - скосив глаза на ухмвляющиеся губы, отшутился он, выкраивая себе еще немного времени на раздумья. Слишком уж велик был соблазн. - Не-а, - хитро протянул Гриндевальд, в то время как его руки змеями обвивали талию Альбуса, постепенно притягивая к себе. - Только тех, кого опубликовали в Nature. - Ха! Да ты что, гуглил меня что ли? - частью сознания все еще судорожно пытаясь вспомнить, куда закинул джинсы, весело фыркнул Альбус. И к своему удивлению попал в точку. - Мне стало любопытно, - чуть замявшись, отозвался Геллерт, пыхтя зажатой в зубах сигаретой. Его руки были слишком заняты. - Я не узнал тебя на концерте, но потом вспомнил, что видел в инсте Мартѝн, ну и разведал немного. О… даже так? Альбус, честно, не представлял, что в его пусть весьма успешной, но все-таки довольно обыденной аспирантской жизни могло привлечь внимание такого человека как Гриндевальд. Впрочем, тот вдруг добровольно прояснил этот момент: - Знаешь, наверное, я просто тебе завидую. Ты ведь целиком посвятил себя тому, что любишь. И уже столького добился. Это… очень-очень круто. Альбус даже развернулся, разомкнув пленительные объятия, чтобы удостовериться, что Гриндевальд не иронизирует и не смеется над ним. Однако голубые глаза разглядывали его с нескрываемой, но глубоко затаившейся грустью, и не в первый раз удивившись, как быстро Геллерт переключается между похотью и мировоззренческими беседами, Альбус осторожно спросил: - Но разве твоя группа - не то же самое? - Не совсем, - поморщился Гриндевальд, отвернувшись, чтобы потушить окурок о край пепельницы. Да так и оставшись. - Это так… скорее небольшая отдушина, - помолчав, он добавил: - Да и я не уверен, что хочу полностью связать свою жизнь с музыкой. - А с чем тогда? - взгляд Альбуса вопросительно уткнулся в его растрепанный затылок. У него создалось впечатление, что именно славы Геллерт и жаждет. Это казалось таким естественным в его случае. - Не знаю, - мотнул головой тот, будто прогоняя назойливую муху. - Но чувствую, что способен на нечто стоящее, по-настоящему выдающееся. Понимаешь? Что-то, что войдет в историю. Но только… что? Уж точно не драть глотку в задрипанном клубе, - Геллерт снова закурил, щелкнув колесиком зажигалки почти с ненавистью. - Scheiße! Я как будто сам себя закапываю! Постоянно кажется, что занят не тем и попусту растрачиваю потенциал. Что на деле пустой и поверхностный, и что так ничего никогда и не добьюсь... Выходит, самопорицание на концерте все же было искренним? Альбуса не особенно удивило это внезапное душеизлияние. В присутствии Николя его внутренние демоны точно так же набрасывались на него всем скопом. Ибо он был не понаслышке знаком и с синдромом самозванца, и с тем беспокойным чувством, когда кажется, что сколько бы не делал, все равно недостаточно. Черта, полезная для хорошего ученого, но уж точно не упрощающая жизнь простому смертному. - На самом деле я часто думаю о том же, - решив ответить откровением на откровение, признался Альбус, разглядывая напряженно сведенные лопатки, между которыми под светлой кожей красиво очертились мышцы спины. - Что если б меньше времени тратил на преподавание и всякие развлечения, то продвинулся бы куда дальше в исследованиях. Да и по-хорошему стоило податься на совместную программу с Колумбийским, но я побоялся, что не потяну. А сейчас вот жалею. При этом преподавать мне тоже очень нравится, иногда я даже думаю, что это - мое настоящее призвание. А иногда вообще корю себя, что не занялся астрофизикой или медициной, - он пожал плечами. - Наверное, это у всех так. Гриндевальд все же обернулся, склонив голову на птичий манер: - Хм, а с виду и не скажешь, что ты хоть каплю в себе сомневаешься. - Ты на сцене тоже выглядел более чем в себе уверенным, - со смешком парировал Альбус, и Геллерт, наконец, улыбнулся. Как-то даже торжествующе. - Значит, мы оба далеки от совершенства? - Похоже на то. Потушив едва начатую сигарету, Гриндевальд заманчиво ухмыльнулся, стянув рубашку с плеч Альбуса: - Так ты останешься? Мы ведь еще даже не обсудили наши детские травмы. - Разве что ради этого, - фыркнул Альбус, придвигаясь, чтобы позволить грозовому аромату окончательно свести себя с ума. - Тогда, может, все же вина? - У меня есть стойкое ощущение, что оно нам не понадобится. - Вижу.