Лимонный раф и эспрессо-тоник

Альбус затруднялся ответить, сколько раз ставил эту песню на повтор за последовавшую неделю. И хоть прекрасно понимал, что песня, разумеется, не о нем и не посвящена ему, неизменно улавливал в ней что-то личное, резонирующее едва ли не на молекулярном уровне. Настоящее. “Правда понравилась?🥰🥰🥰 Отлично! Я рад! Подумываю написать альбом целиком в этом ключе. Ребята, конечно, будут не очень то довольны, но кому не плевать?😈 Это будет новая ветка в развитии группы, все по-взрослому🤟🏻 Не хочешь встретиться?” Последнее предложение стало неожиданностью, даже несмотря на то, что у Альбуса самого мелькнула идея воспользоваться моментом и позвать Геллерта куда-нибудь. Но со всей присущей ему беспечностью Геллерт снова его опередил. Так что Альбус решил, по крайней мере, проявить инициативу в выборе места. “У меня есть два билета на ночную экскурсию в Гринвичскую обсерваторию” “Серьезно?😱😱😱 Обалдеть! Я хочу!” К сожалению, оказалось, что бронировать места стоило сильно заранее, и на ближайшие пару-тройку выходных записи не осталось. Крайне раздосадованный, Альбус сообщил об этом Гриндевальду. “Ну блииин😫 Тогда, может, кофе? Или ко мне? Закажем что-нибудь, посмотрим фильм, я сыграю тебе еще парочку новых песен - они совсем сырые, но… Что скажешь?” Судя по всему, Гриндевальд в любом случае планировал провести ночь вместе. Что ж. Альбус был ничуть не против.

***

Но все же предпринял попытку сохранить некое подобие приличия и пригласил Геллерта в любимый тематический бар по Звездным войнам. Заведение это было сравнительно новое и пока еще не растиражированное, хоть посетителей, когда Альбус вошел, раздвинув завесу из нитей бусин, оказалось заметно больше, чем в предыдущие его визиты. Большинство, конечно, в основном крутились у ростовой куклы Чубакки, время от времени издавая характерный вой или на камеру произнося знаменитую фразу про возвращение домой. Так что стилизованная под кантину барная стойка почти полностью пустовала, и Альбусу удалось занять излюбленное место в укромном углу, из которого можно было наслаждаться продуманным до мелочей декором и перекидываться фразочками с барменом. - Здорово, Альбус! - улыбнулся тот, хоть улыбка его с трудом угадывалась в густой, какой позавидовал бы Чубакка, черной бороде. - Джейкоб, - приветственно кивнул он, усаживаясь на высокий стул и чувствуя легкое волнение. Он еще никогда не приводил сюда никого. Даже Мартѝн и Дерека, возмутительно безразличных к вселенной Звездных войн. Так что Джейкоб, с которым он имел удовольствие обстоятельно обсудить самые спорные фанатские теории, ничего не знал о его личной жизни. А Альбусу все еще бывало нелегко даже вскользь ее демонстрировать. Особенно перед теми, чье дружеское расположение он рассчитывал сохранить. Но как ему не раз напоминал психотерапевт, дружба с кем бы то ни было никогда не будет доверительной, если он продолжит сознательно скрывать столь важную часть самого себя. - Смотрю, сегодня аншлаг. - Не то слово, - фыркнул Джейкоб, поставив перед ним стакан воды на бирдекере с Джа Джа Бингсом в стиле Энди Уорхола. - Так что заказывай, пока я еще не погребен окончательно. Тебе как постоянному вне очереди. - О, не стоит. К тому же я жду кое-кого. - Понял, - заговорщически подмигнул Джейкоб, выставляя на стойку два хайбола. - Значит, орешки за счет заведения. Альбусу оставалось лишь улыбнуться. В этот раз Гриндевальд опоздал ощутимо. На полчаса. Миска с соленым арахисом перед Альбусом успела опустеть, бар - забиться битком, а его мысли - помрачнеть. И чего я вообще так расстарался? Может, он забыл про встречу? И перед Джейкобом теперь неудобно, что просто так занимаю места у стойки. Ему пришлось уже несколько раз отвоевывать соседний стул, и из-за этого он начинал чувствовать себя глупо и оттого злиться. Но, стоило Гриндевальду появиться на пороге, блуждающим взглядом высветив Альбуса среди жующих и болтающих голов, махнуть рукой, солнечно улыбаясь, и мрачные мысли рассеялись как небо после падения Барад-дура. - Привет! - уголки губ Альбуса дернулись вверх как на ниточках, когда Геллерт протиснулся к нему между плотно заставленных столиков. - Ты… чего? С интересом разглядывающий свисающие с потолка планеты, диско-шар в виде Звезды смерти, граффити Тысячелетнего сокола за барной стойкой и еще многие и многие фанатские восторги, Геллерт вдруг замер, занеся ногу над табуретом: - Да нет, просто…, - голубые глаза впились в фениксов с жадностью картинного критика. - Шикарная, кхм, рубашка. - Спасибо. Это мне сестра подарила, - Альбус любовно коснулся украшенного латунными скобами ворота. Да, сегодня он все же решил немного принарядиться. - Она шьет костюмы для косплея и всего такого. У нее свой канал. - Круто, - усевшись, наконец, кивнул Геллерт, все еще разглядывая его с нескрываемой завистью. Сам он сегодня был одет в джинсы и обычную белую водолазку, и на фоне огненно-красного наряда Альбуса смотрелся блекло. Ну, насколько это вообще было возможно в его случае. - Прям вау. Теперь тоже хочу себе такую. - Не поверишь, но буквально несколько дней назад Ариана говорила мне, что с удовольствием взяла бы тебя в качестве модели, - еще шире улыбнулся Альбус. - Она, можно сказать, твоя фанатка. - Серьезно? - губы Гриндевальда ожидаемо скривились в ухмылке. - Похоже, я нравлюсь абсолютно всем в твоем окружении. - Уж точно не моему брату, - фыркнул Альбус, старательно ловя взгляд по уши увязшего в заказах Джейкоба. А вот Феде ты бы несомненно пришелся по вкусу. Джейкоб заглянул в их укромный уголок спустя пару минут, хладнокровно проигнорировав другого посетителя. Дружелюбно пожал руку Гриндевальду, когда Альбус их представил: - Джейкоб, это Геллерт, мой… друг. Ага. Друг, которого ты видишь третий раз в жизни. Ну а как еще мне его представить? Геллерт тем временем восторженно расхваливал бар: - Очень атмосферно. Я бывал в паре подобных заведений, но кроме постеров и картонок там Звездными войнами и не пахло. А здесь прям ждешь, что кого-нибудь вот-вот застрелят за подозрительно крупный выигрыш в сабакк! - Надеюсь, что нет, - усмехнулся заметно польщенный Джейкоб. Это был его бар. - Уже что-нибудь выбрали? - Я буду “Принцессу Лею”, - тут же кивнул Альбус. Все коктейли в баре были авторскими и имели соответствующие названия. - Как обычно, проказник, - хохотнул Джейкоб, переводя взгляд на Геллерта, задумчиво изучающего барную карту. - А я тогда возьму “Соло”, - ответил тот, улыбнувшись, видимо, какой-то своей мысли. - Он довольно крепкий, - предупредил Альбус, когда Джейкоб отошел, чтобы заняться их заказом. - Я справлюсь, - подмигнул Геллерт. - А вообще, спасибо, что показал мне это место. Даже удивительно, что я о нем не слышал. Часто здесь бываешь? - Время от времени. Люблю приходить к открытию, пока почти никого нет. Тогда здесь можно и поработать спокойно. - Поработать? В баре? - оперевшись подбородком на кулак, Геллерт насмешливо покачал головой. - И почему я не удивлен. Тут Джейкоб включил измельчитель льда, и они были вынуждены поставить разговор на паузу. Впервые с прихода Гриндевальда обративший внимание на что-то еще Альбус заметил несколько явно заинтересованных в его соседе женских взглядов. Его внезапно кольнуло легкое раздражение. Продолжающий с интересом изучать замысловатый состав коктейлей Геллерт тронул его локоть, привлекая внимание: - Хочу заранее выбрать следующий. Ты какие уже пробовал? Придвинувшись, чтобы перекричать музыку, голоса и апокалиптический скрежет льда, Альбус указал пальцем на несколько наименований: - Мне понравился “Дарт Вейдер”, он с лакрицей и чернилами каракатицы, довольно необычно. А еще “C-3PO” с лимончелло и взбитыми сливками, - пока он говорил, его носа достиг уже знакомый резковатый парфюм. Голоса и все прочие звуки вокруг сразу будто бы чуть отдалились, и в голове возникла назойливая идея вытащить зажатый высоким воротом водолазки светлый локон. - Что ж, буду, видимо, бросать монетку. Ну или попробую все, правда, тогда тебе придется тащить меня домой волоком, - премило улыбнулся Геллерт. - Я все же советую тебе ограничиться, - фыркнул, не соизволив отстраниться, Альбус, у которого на этот вечер были слишком большие планы. Будто услышав его мысли, Гриндевальд коварно сузил глаза, уголки очерченных губ изогнулись сильнее, и если бы не Джейкоб, со стуком поставивший перед ними бокалы, Альбус утолил бы жажду отнюдь не коктейлем. - Ха-ха, ты посмотри! - придвинув к себе свой стакан, Геллерт показал на плавающий в нем кубик льда с лицом застывшего Хана Соло. Уже знающий все местные изюминки Альбус только улыбнулся, потягивая из соломинки свою смородиновую “Принцессу Лею”, украшенную золотым ободком и двумя крупными фиолетовыми виноградинами. В общем, Гриндевальд остался в полном восторге. За “Соло” последовал “Дарт Вейдер”, “Кашиик”, и к абсентному “Магистру Йода” между их с Альбусом табуретами пропало даже минимальное расстояние. Частично дело, справедливости ради, было в пополнившейся с приближением ночи толпе желающих приобщиться к межзвездному опьянению. Но когда прижатый к Альбусу Геллерт уперся рукой в край его табурета, таким образом фактически приобняв, тот со спокойной уверенностью позволил себе положить свою ладонь Геллерту на бедро. И разговор о любимой из двух трилогий части как-то сам собой затерялся в их влажном алкогольном дыхании. С этого момента оставаться здесь было бессмысленно. Альбус с трудом концентрировался на нити беседы и, краем глаза поймав недоуменный взгляд Джейкоба, с облегчением согласился на краткое “такси?” Пока они ждали машину на улице, Гриндевальд закурил. Витки сигаретного дыма и он сам контрастно белели на фоне ночного сумрака, и, поддавшись порыву - он выпил лишь на один коктейль меньше, чем Геллерт - Альбус выхватил сигарету из его губ и затянулся. Светлая бровь вопросительно изогнулась: - Мне показалось, ты не куришь? - Не курю, - чуть закашлявшись, усмехнулся Альбус, не соизволив ничего объяснить. Затем поднес сигарету обратно к очерченным губам. Затягиваясь, Гриндевальд не сводил глаз с его озорной ухмылки, а затем порывисто притянул к себе за затылок. Никогда еще Альбус не ждал такси с таким нетерпением. Таксист застал их на самых границах приличия. И, судя по окаменевшему лицу, был в шаге от того, чтобы развернуться и уехать. Но все же дикий лондонский ночной тариф перевесил неприязнь, и вскоре они уже мчали по полупустым улицам, пожирая друг друга взглядом с двух концов заднего сидения под бешеный рев индийской музыки. Правда, к сожалению или к счастью алкогольное опьянение по большей части сошло на нет к тому моменту, как таксист высадил их у нужной калитки, окатив напоследок праведным порицанием. Так что в лифте они поднимались в неловком отрезвленном молчании, улыбаясь друг другу как смущенные подростки. Альбус терпеть не мог подобные моменты. Так редко изменял своей привычке держать эмоции и порывы под жестким контролем, что далеко не всегда, упустив момент, мог сдаться на волю чувств снова. Будто единожды обманутый, лишенный управления разум принимался тянуть за поводья с повышенным рвением. В отрезвевшую голову как всегда и некстати, вопреки всему, что происходило буквально полчаса назад, начинали закрадываться сомнения. Дошло до откровенно нелепой мысли, уж не соблазняет ли его Гриндевальд исключительно потому, что ему нужно беспристрастное касаемо его творчества мнение. Хорошо, что Геллерт в отличие от него даже не пытался сдерживать свои порывы. Альбус едва успел стянуть с себя кеды, как был утянут на диван, мигом позабыв все свои сомнения. В этот раз ему почти не пришлось направлять Геллерта, тот прекрасно справился сам, вооружившись всем, чему научился. И даже казус с запаянной намертво фольгой презерватива ничуть не испортил момент. В одну секунду Альбус в голос смеялся с нетерпеливых попыток Гриндевальда вскрыть упаковку зубами, в другую - уже плотно сжимал губы, позволяя тому с той же темпераментностью войти в себя. А после, когда Геллерт послушно склонился к его паху, помогая достичь разрядки, и Альбус позволил пальцам, скользнув по пульсирующим на взмокших висках жилкам, запутаться в светлых волосах, его оглушило таким взрывом, какого не случалось уже очень давно. Может, все дело было в количестве выпитого алкоголя или дразняще шершавой обивке дивана под обнаженной кожей. А может - в виде очерченных губ, вбирающих его так жадно… но только Альбусу еще никогда не удавалось так быстро достичь подобного взаимопонимания в постели. Поглядывающий на него с хищной ухмылочкой Геллерт, похоже, был также впечатлен. - Ты чего? - сдув рыжую прядь с лица, чуть смутился Альбус, не замечая, что задает этот вопрос уже дважды за вечер. Длинные пальцы пристроившегося рядом Геллерта игриво очерчивали линию его веснушчатой ключицы: - Да просто не ожидал, что меня так заведет другой мужчина. - В смысле не ожидал? - окончательно смутился Альбус, благо, что его скулы уже были розовее некуда. В прошлый раз ему, конечно, польстило, что в определенном плане он у Геллерта первый, но чтобы во всем… - Разве ты раньше никогда не…? Ты ведь используешь приложение и все такое... - Ну, я давно хотел попробовать, но все как-то не срасталось. Да и вообще скорее было любопытно, кто на меня клюнет, - взгляд голубых глаз ушел куда-то в пространство, и Альбус вдруг понял, что сконфужен не он один. Сейчас Геллерт выглядел почти беззащитным, как бывает, когда разоткровенничался неожиданно для себя самого. Это раззадорило Альбуса необычайно. Он приподнялся на локте, весело глянув на Гриндевальда сверху вниз: - И как, хороший клев? - Вполне, - последовал типичный оскал. На этом откровения, видимо, кончились. И лимит беззащитности был исчерпан. - Ну а ты, Альбус? Часто используешь функционал приложения, так сказать, по максимуму? - Не то чтобы. Я пару лет был в отношениях с одним человеком…, - даже удивительно, как легко ему сейчас было об этом вспоминать. - В общем, нет, не сказал бы, что часто. Мне, хм, бывает сложно сближаться с людьми. Едва ли тебе знакома эта проблема. - Хах, ты сильно удивишься, - выпростав руку, Геллерт принялся задумчиво перебирать его распущенные волосы. - А что ты почувствовал, когда понял, что, ну, не ценитель женского пола? Этот вопрос Альбус несколько лет назад слышал буквально отовсюду. Но в случае с Геллертом подозревал, что задан он не из праздного любопытства. Чуть сильнее склонив голову, наслаждаясь незамысловатыми ласками, Альбус постарался быть максимально откровенным: - Не знаю. Дело в том, что для меня это никогда не было открытием. Думаю, я всегда это знал, скорее боялся признаться вслух. Мои родители… отнюдь не из толерантных людей. - Отстой, - сочувственно поморщился Геллерт, подушечками пальцев щекотно обводя линию его бороды. - Неужели они так тебя и не приняли? - Мама, думаю, уже готова поддерживать со мной связь вдали от соседских глаз, но вот отец…, - Альбус был уверен, что он уже спокойно и даже с юмором может говорить на эту тему, но оказалось, что это все еще далеко не так. - Он скорее предпочел бы, чтобы я родился инвалидом. А, может, таковым меня и считает. - Мой отец тоже вечно мной недоволен. У меня есть старший брат, Гельмут, он уже закончил юридический, женился и завел детей. В общем, пооолная моя противоположность, - Геллерт закатил глаза. - Так что вряд ли отец способен разочароваться во мне еще сильнее. Хотя, знаешь, я бы привел парня на семейный ужин, только чтобы, хахах, увидеть его лицо! - Угу, - в отличие от Гриндевальда Альбус не видел в этом ничего забавного. - Я в туалет. Все еще злорадно посмеиваясь, Геллерт проводил его задумчивым взглядом.

***

Впрочем, долго обижаться на бестактность Гриндевальда у Альбуса не вышло. Тот встретил его в джинсах на голое тело, с гитарой в руках и бутылкой вина на журнальном столике. И вскоре Альбуса уже вновь покачивало на мягких волнах винного опьянения и протяжного хрипловатого голоса. В новой музыке Геллерта звучал космос: межзвездный ветер, холод и бесконечная тьма, а также отголоски их прошлого разговора. Альбус отчетливо улавливал это в каждой строке, и сдавливающее одиночество и экзистенциальный ужас Гриндевальда перекликались с его собственными затаенными страхами. Но если не вглядываться в эту бездну, игнорировать сосущий вакуум фоновой пустоты, некоторые композиции, пожалуй, можно было расценить как романтические.

The Anix - Give It Up

The Anix - Die with You

Едва ли Геллерт догадывался, настолько умопомрачительно красив был в моменты, когда, прерываясь, лихорадочно записывал что-то карандашом в потрепанном ежедневнике со словами: “Вот здесь, наверное, надо немного переделать”, оглядываясь на Альбуса: “Как думаешь?”, растрепанный, взволнованный, всецело поглощенный процессом. Неземной. Альбус помогал как мог. Не имея музыкального образования, это было не так то просто, но он вооружился честностью и педагогическим умением доносить до собеседника свои мысли, и они оба не заметили, как добросовестно протрудились до глубокой ночи, проштудировав все до одной композиции и даже те, что находились пока еще в зачаточном состоянии. До сего момента Альбус ощущал подобный трепет и причастность к чему-то необычайному, надстояшему над повседневной реальностью, только ассистируя смелым экспериментам профессора Фламеля. И уже давненько настолько сильно не увлекался ничем, кроме науки. И никем. Под утро уставшие они еле вскарабкались наверх и рухнули в кровать. Удовлетворенный трудами рук своих и совершенно успокоившийся Гриндевальд вновь уютно уткнулся Альбусу в бок. Но в этот раз тот уснул еще вперед него. И проспал бы, наверное, до обеда, если бы его не разбудил сдавленный плач: - Нннет… хватит… больно… больно! - перешедший в натуральный крик: - АААААА! Подскочив с долбящимся о ребра сердцем, Альбус ошалело огляделся, только чтобы обнаружить, как вытянутого как струна Геллерта трясет в каком-то диком припадке. Причем так сильно, что он вот-вот свалится с края кровати. - Геллерт, эй! - в панике не зная, что делать, Альбус утянул его обратно в центр кровати и похлопал по бледным щекам. - Геллерт! Проснись! Эй! Пожалуйста! Если бы все было так просто! Широко распахнутые голубые глаза не двигались, черные с маковое зернышко зрачки застыли в одной точке пространства. Гриндевальда трясло так, что ходуном ходила вся кровать, и к невероятному ужасу Альбуса на его обнаженной груди прямо на глазах проступали ветвистые красные отметины. - ГЕЛЛЕРТ! В конце концов, пару самых жутких в жизни Альбуса минут спустя тело Гриндевальда резко обмякло, очередной крик заблудился в горле, а бледные с синеватыми прожилками веки задрожали. Из-под них хлынули слезы. - А? - хрипло застонав, Геллерт первым делом, словно защищаясь, прижал руки к груди. Его испуганный блуждающий взгляд нашел Альбуса. - Ты… правда здесь?... - Да! Что для тебя сделать?! - …воды. Вскочив с кровати, Альбус помчался вниз. А когда вернулся с полным стаканом, Геллерт уже сидел, сгорбившись и поджав колени, и пребывал в абсолютной прострации. Протянув ему стакан, Альбус машинально коснулся покрытого испариной лба в обрамлении спутавшихся светлых прядей. Жара у Гриндевальда не было. Но ничем другим объяснить подобную истерику Альбус не мог. И уж точно не неведомо откуда взявшиеся извилистые красные отметины, которые, к слову, уже начали постепенно выцветать, словно и не было. Глянув на часы - была половина десятого утра - Альбус осторожно присел рядом, раздумывая, что, возможно, ему стоит уйти сразу же после того, как убедится, что здоровью Геллерта ничего не угрожает. Наверняка тот сейчас хочет остаться один. - Ну, ты как? - спросил он еще некоторое время спустя. Пьющий воду мелкими глотками Геллерт все еще, не отрываясь, смотрел перед собой. - Тебе что-то приснилось? Моргнув, словно только теперь обнаружил, что Альбус все еще рядом, Геллерт отставил стакан на прикроватную тумбочку и подтянул одеяло к самому подбородку: - Да…, - его голос был по-прежнему хриплым, но уже не дрожал. - Иногда мне снятся слишком реалистичные сны, и мое тело чрезмерно на них реагирует. По крайней мере, так сказал терапевт, - вскользь глянув на Альбуса, Геллерт провел ладонью по будто ошпаренной коже плеча. - Кажется, мне снилось, что в меня ударила молния. Несколько. Я висел где-то высоко, а потом начал падать…, - его плечи вздрогнули, и ладонь обхватила затылок. - Ты прости, что напугал. - Брось, ты же не виноват, - полный сочувствия Альбус все порывался обнять его, но не был уверен, что Геллерту это нужно. - Но теперь уже все в порядке? - Да, - брошенная из-за скрещенных рук улыбка вышла какой-то затравленной. - Всего лишь сон. - Тогда я, наверное, пойду? Не хочу тебе мешать. - Что? Нет! - Геллерт вцепился в его предплечье как утопающий. И тут же разжал пальцы, заметив, как вскинулись рыжие брови. - То есть… тебе совсем не обязательно уходить. Оставайся, сколько хочешь. Только слепец не увидел бы в этом мольбу. Неуверенный, чего страшится больше, повторения приступа или того, что он случится с Геллертом без присмотра, Альбус остался. И был награжден благодарной улыбкой и теплой тяжестью Гриндевальдова тела, забравшегося на него сверху и с наслаждением уткнувшегося носом в изгиб его шеи: - Знаешь, обычно я всегда сплю один, - кончики длинных пальцев уже привычно зарылись в его бороду. - Но ты очень… усыпляющий. На секунду опешив, как это понимать, Альбус усмехнулся, обвивая Геллерта руками поверх одеяла: - Что ж, теперь я могу ответственно заявлять, что невообразимо хорош в постели. Ответом стало веселое фырканье. А через несколько мгновений Геллерт снова уснул. Резко, будто его выключили. Альбус даже не сразу понял и пару раз позвал его по имени. Нет, такого с ним решительно никогда не случалось. Скользя ладонями по мерно вздымающейся спине, зарывшись лицом в светлую макушку, Альбус пролежал так без сна еще часа полтора, размышляя о том, как все-таки странно, шиворот-навыворот складывается все, что связано с Гриндевальдом. Начиная с самой первой случайной встречи и заканчивая нынешней ночью. Альбус, пожалуй, еще никогда так быстро не оказывался в чужой постели. В этом, однако, не было бы ничего из ряда вон выходящего, если б, не зная ни дня рождения, ни любимого цвета, ни других тому подобных вещей, Альбус уже не разделил бы с Геллертом его самые потаенные страхи и самые глубинные переживания. И не утешал бы сейчас так, словно они знакомы уже много-много месяцев. Вот такое было для него в новинку. Как и то, насколько приятно было охранять Гриндевальдов сон. Так, словно только в этот момент все в жизни, наконец, встало на свои места.