Лимонный раф и эспрессо-тоник

С тех пор Альбус стал частым гостем у Гриндевальда. Поначалу ограничившись выходными, постепенно они стали все чаще пересекаться и посреди недели, каждый раз находя достойный повод - внезапный выходной Альбуса, студийная запись Геллерта, выход на экраны особо ожидаемого обоими фильма. В общем, совсем скоро повод уже и не требовался. Почти во всех случаях встречи, конечно, подразумевали, что Альбус ночует не дома, и в череде ночевок, вечно забывая, где оставил очки или зарядку от телефона, он совершенно не заметил, как закончилось лето, а за ним головокружительно пролетели два первых осенних месяца. По настойчивой просьбе Альбуса Геллерт никак не афишировал его присутствие в своей жизни. Что оказалось не так то легко, учитывая как много времени они теперь проводили вместе, но с ребятами из группы Гриндевальду таки пришлось его познакомить. Случилось это в сентябре, когда он провел Альбуса на концерт его любимых Foals, где Die Vornehmen выступали на разогреве. От концерта Альбус остался в полном восторге, но до него пришлось испытать на себе прохладный, изучающий взгляд Винды Розье, тяжелый и недоверчивый - Багрова, демонстративно равнодушный - Коко и “что он тут вообще делает” Алекса. Один лишь Тамаш дружелюбно его поприветствовал. Но, впрочем, тот сам был в группе недавно и наверняка легко представлял всю гамму ощущений Альбуса. Геллерт, напротив, будто ничего не замечал. Ни изящно вздернутую бровь Винды, ни неприкрытое недоумение “он твой… друг?” Алекса, ни зловещее молчание Багрова. Будто свято верил, что стоит привести кого-то к своим друзьям и сказать: “Теперь он с нами”, и это сработает. Прямо как в детском саду. Не сработало. Не то чтобы Альбус особенно опечалился по этому поводу. Он не обязан был ладить с друзьями Геллерта, даже если бы они официально состояли “в отношениях”, что было далеко не так. Ибо даже наученный горьким опытом неопределенности на начальных этапах романа с Феде Альбус не смог заставить себя сразу поднять эту тему. Ну а позже стало как-то совсем неуместно. Мартѝн была крайне недовольна. В конце концов, ему пришлось рассказать ей все - на это ушел целый вечер и огромная миска бататовых чипсов - и с тех пор Мартѝн, кажется, даже собственной свадьбе не уделяла столько внимания, сколько их с Геллертом роману. И да, была просто в бешенстве. - У тебя что, память как у золотой рыбки?! Вы оба должны предельно ясно понимать, что между вами происходит, иначе кому-то обязательно будет больно. И, зная Гриндевальда, это точно будешь ты! - Разве ты не была в восторге, когда я пошел с ним на свидание? - вяло парировал Альбус, только чтобы хоть что-то возразить. - Одно дело веселые потрахушки, и совсем другое, если он разобьет тебе сердце, - еще пуще набросилась на него Мартѝн. - Тебе что, мало было Федерико? Вот тянет же тебя на самовлюбленных... Она по обыкновению не скупилась на нецензурные выражения. - Если ты его не спросишь, я сама спрошу, учти! - в конце концов, пригрозила Мартѝн. Уж чьи-чьи, а ее угрозы стоило принимать всерьез. - Ладно, ладно, - устало вздохнул Альбус, не хуже нее понимая, как опасно увлекаться такими как Гриндевальд. Тот к тому же даже не был геем, так что обладал ровно вдвое большими чем Феде шансами стать источником его сердечных мук. - Ты безусловно права. Я поговорю с ним. Но время шло, а Альбус так и не отваживался задать один простой вопрос. Ну правда! Тот звучал крайне глупо даже в мыслях, куда уж во время ужина или тем более в постели! Так что Альбус начал с удвоенной силой убеждать самого себя, что просто весело проводит время с Гриндевальдом, что, видимо, так вот удачно совпали конкретные периоды их жизни. И что как только одному из них надоест, в тот же самый момент все благополучно и закончится. Морально подготовиться к этому исходу оказалось неожиданно легче, чем к откровенному разговору. При этом, хоть приступы Гриндевальда в присутствии Альбуса больше не повторялись, то необъяснимое, охватившее его сразу после наваждение никуда не ушло. Тяга к Геллерту, лишь частично обусловленная общими интересами, но в остальном совершенно бессознательная, почти даже инстинктивная усиливалась с каждым днем. “Доброе утро😘” Редкий день теперь начинался не с сообщения Геллерту. Тот предпочитал отвечать голосовыми - обычно пару часов спустя, ибо ранний подъем для него был смертеподобен - которые Альбус с удовольствием слушал по пути в университет или научный центр. Сегодня, однако, ответ пришел почти сразу: “Ничего доброго в такую рань быть не может!🥱🥱 Разве что…😏😏😏” Криво ухмыляясь этой уже далеко не новой шутке, Альбус отхлебнул свой утренний кофе. - Что, никак Гриндевальд соизволил продрать глаза раньше полудня? - язвительно фыркнула Мартѝн, забегая на кухню, чтобы забрать из холодильника приготовленный заранее сэндвич в бумажном пакете. Время от времени она брала подработку и сегодня спозаранку фотографировала какой-то кулинарный мастер-класс. Даже скромная свадьба в Лондоне оказалась мероприятием не из дешевых. - С чего ты взяла, что это он? - не спешил признаваться Альбус, наблюдая, как она пытается втиснуть сэндвич и термостакан в без того битком забитый рюкзак. - Потому что только на его сообщения ты лыбишься как полный идиот, - откликнулась та, одолев-таки упрямую молнию. - Мне напомнить, как вы вели себя, когда только познакомились? - немного даже обидевшись парировал Альбус. В то время Дерек только закончил полицейскую академию и временно переехал из общежития в чердачную квартирку Альбуса. Так что тот как сейчас помнил вечер, когда он вернулся со смены словно по голове пристукнутый. В тот день Дерек, еще совсем зеленый стажер-полицейский, оштрафовал Мартѝн за неправильную парковку. Не желая платить, та использовала все возможные уловки, и хоть Дерек неуклонно следовал долгу, и штраф в итоге никуда не делся, это не помешало ему потом еще с месяц тоскливо вздыхать по прекрасной незнакомке… Ровно до того момента, как она вновь припарковалась на том же самом месте. После Мартѝн, разумеется, утверждала, что поступила так умышленно, но, зная ее, Альбус скорее склонялся к тому, что ей просто плевать на дорожные правила. Но, к счастью, не на симпатичного молодого офицера полиции. Следующие полгода стали для Альбуса своего рода испытанием. Начиная с того, что ему пришлось делиться своей каморкой еще и с Мартѝн, и заканчивая совершенно нелепыми ситуациями, когда он, например, не смог попасть в квартиру, потому что горе-любовники заперлись внутри, позабыв обо всем на свете. В общем, он бы спаясничал, сказав, что Мартѝн понравилась ему с первого взгляда. Влюбленный по уши Дерек не мог ни в чем ей отказать, так что это Альбусу пришлось играть роль плохого полицейского и искать компромиссы. И все же, в конце концов, вопреки, а может и благодаря этому Мартѝн вскоре стала его близким другом. В некотором смысле даже ближе Дерека, которому доходчиво объяснила, почему Альбус “стесняется” знакомить его со своими сердечными подругами, как это сделал он. - Пожалуйста не надо, - в притворном ужасе поморщилась Мартѝн, подлетая, чтобы чмокнуть его в щеку. - Кстати, передай Дереку, если застанешь его со смены, что сегодня вечером мы смотрим банкетный зал. - Непременно, - кивнул Альбус, и она унеслась как маленький торнадо. А он, опустив глаза, прочитал еще одно сообщение от Геллерта: “Скорей бы уже вечер. Ненавижу эти учебные судебные заседания😫😫 Закажешь что-нибудь к моему приезду?😊” Поддавшись шквальной энергетике Мартѝн, он начал было набирать: “Слушай, я хотел бы поговорить кое о чем вечером”, но в итоге стер все подчистую и вместо этого отправил: “Непременно”

***

LEAP - Exit Signs

Так как трудовой день у них частенько разнился на пару-тройку часов, Геллерт довольно скоро вручил Альбусу дубликат ключей от своей квартиры, чтобы тот мог приезжать туда сразу после работы. Альбус подозревал, что Гриндевальд испытывал дискомфорт, если ему приходилось возвращаться в пустую квартиру - поэтому иногда сутками не выключал колонки. Как ему уже не раз довелось убедиться, несмотря на любовь к публичному вниманию, Геллерт быстро пресыщался людьми и часто исчезал столь же внезапно, как появлялся, с головой окунаясь в одиночество. И в нем, впрочем, страдал не меньше, чем в толпе. Альбус, которому для отличного вечера всегда хватало вкусного чая и книги, едва ли мог понять его, но с удовольствием составлял компанию. Так что после отведенного четырехчасового практикума по физике полимеров он отправился прямиком в ставшую уже почти своей квартиру, привычно скинул обувь, выключил надрывающиеся ню-металом колонки и принял душ, заказав ужин прямо оттуда. А затем, натянув на себя толстовку Геллерта, ибо становилось уже ощутимо прохладно, удобно развалился на диване с ноутбуком на животе. Днем он не успел проверить почту, к тому же которую неделю забывал отправить Горацию свою презентацию с университетской конференции. Вон, как раз очередное от него письмо. “Альбус, все получилось! Бораго удалось переписать кусок гранта под твой приезд, так что жди от него приглашение! Закупайся шортами и кремом от загара, и советую уже смотреть билеты! Тут скоро международный съезд любителей джиу-джитсу, будет не прилететь. P.S. я позже скину тебе список лекарств, не против? А то мои запасы иссякают” Альбус едва успел осознать прочитанное и обрадоваться, как щелкнул замок, и в квартиру ввалился Гриндевальд, с порога стеная о том, как же он устал: - Хвала небесам, хотя бы закончили чуть раньше, - жаловался он, сбрасывая портфель и пиджак и с размаху бухаясь на диван рядом, запрокинув голову на спинку, а ноги на журнальный столик. - Я совершенно без сил! Поныть Гриндевальд любил. Впрочем, Альбус находил это очаровательным. Мягко захлопнув ноутбук, он протиснул ступни под его задницу, игриво пошевелив пальцами. Делая вид, что не в силах даже обратить на него внимание, Геллерт неспешным движением ослабил галстук. Ох-хо-хо. Сам не большой фанат классических костюмов Альбус с ума сходил по Гриндевальду в строгих рубашках, брюках и приталенных пиджаках, и тот был прекрасно об этом осведомлен. Отсюда обычно начинались их игры, кто кого передразнит, но сегодня у Альбуса были слишком волнительные новости: - А меня взяли в исследовательскую группу! Помнишь, я говорил, что подал заявку? Теперь я поеду в Бразилию! - Правда? - тут же вскинул голову Геллерт, заинтересованно сверкнув глазами. - Ну, я-то в тебе не сомневался. Когда едешь? - Еще не знаю, жду официальное приглашение, - пожал плечами Альбус, хихикнув, когда Геллерт выудил из-под себя его ступню в розовом носке с танцующими утками. - Но, наверное, ближе к декабрю. - И пропустишь чудесную лондонскую зиму? Неудачник, - фыркнул Геллерт саркастично, массируя уток пальцами. На минуту они замолчали, судя по всему, думая об одном и том же. - А когда вернешься? - Эта стажировка короткая, максимум полтора-два месяца. Да и в университете меня вряд ли отпустят на дольше. - Куда уж они без твоего гения, - с издевкой закивал Геллерт. Альбус легонько лягнул его в бок: - Мы же пообещали друг другу, что будем делать все, что в наших силах. Ты написал целый альбом меньше чем за месяц, и я тоже не хочу отставать, - горячо добавил он. - К тому же я так долго сокрушался, что упустил возможность зарубежной стажировки, не присоединившись тогда к Горацию, и что преподавание скоро меня окончательно засосет... - Все верно, - перебил Геллерт, чуть нахмурившись. - Почему ты вообще оправдываешься? Это же то, чего ты хочешь. Да и кто знает, к чему эта стажировка, в конце концов, приведет. Вдруг это дорога к Нобелевской? А еще к двухмесячной разлуке, - пронеслось в голове Альбуса. - Только не говори, - голубые глаза подозрительно сощурились, уловив тень сомнения на его лице, - что опять осторожничаешь, Дамблдор. - Нет, я… - Ну уж нет! - запрыгнув на диван, Геллерт покровительственно навис над ним, взирая сверху вниз со всей суровостью. - Ты так уверенно пинал меня к новому стилю, а сам теперь в кусты? Хрена лысого, Дамблдор, твоя очередь рвать задницу в погоне за успехом. Я лично прослежу, чтобы ты дошел до конца. Улыбнувшись, Альбус потянул его за галстук: - Рвать совершенно необязательно. - Зависит от того, как будешь себя вес…, - конец фразы был смазан поцелуем. Но, даже поддаваясь непреклонным, властным губам, даже ощущая нарастающее несмотря на усталость желание, Альбус не переставал с сожалением думать о том, что лишится всего этого на целых два месяца. Долгие восемь недель, за которые последние следы его присутствия окончательно выветрятся из этой квартиры и мыслей Гриндевальда, и по возвращению его будут ждать разве что лайки под фотографиями из поездки. Подобно книгам Дэна Брауна их роман захватывал дух, затягивал, заставляя перелистывать страницу за страницей, но стоило сделать перерыв - и, кто знает, может, сюжет уже не покажется Геллерту таким увлекательным. Посему, закусив очерченную нижнюю губу, Альбус жадно скользнул ладонями вниз по напряженной выгнутой пояснице, с удовольствием почувствовав, как упруго сжались мышцы под поскрипывающей тканью брюк. Ни в коем случае не желая настаивать и ни к чему принуждать, однажды Альбус все же не удержался, намекнув на особенно острое наслаждение, которого Геллерт себя лишает. В ответ тот, разумеется, отшутился, но все чаще в голубых глазах с тех пор мелькала тень раздумий. О, Альбус не сомневался, что однажды он точно поддастся, и хоть готов был ждать ровно, сколько необходимо, сейчас с горечью осознал, что времени почти не оставалось. - Хмм, что это у нас тут? - тем временем, ладонями давно уже по-хозяйски шаря у Альбуса под толстовкой, Геллерт вдруг юркнул в нее с головой, принявшись скользить по его животу языком, как он думал эротично. Альбус же, громко закудахтав, сложился пополам от щекотки, и бедный Гриндевальд оказался зажат и чем больше извивался, пытаясь выбраться, тем сильнее щекотал Альбуса, доводя до истерики, и тем пуще усугублял свое собственное положение. Задыхаясь и краснея, он смог кое-как выползти на свет Божий, только когда замер, позволив Альбусу просмеяться и относительно прийти в себя. - Про… ахах… сти, Геллерт! - выл тот, отчасти из-за щекотки, отчасти из-за нелепости ситуации. Чувственный момент канул безвозвратно. Смахивая с лица растрепавшиеся светлые пряди и отдуваясь, Геллерт насмешливо качал головой. Такой нестерпимо милый и красивый одновременно. Вновь дернув за порядком помятый галстук, Альбус упился смеющимися губами. Ему вдруг до зубной боли захотелось остановить это мгновение, бесконечно растянуть удовольствие, ставшее тем более острым оттого, что, вероятно, должно было скоро закончиться. Да какого черта вообще! Поддаваясь отточенным ласкам и жару прерывистого дыхания, он властно закинул ноги на талию Геллерта, сильнее притягивая к себе. Может, ну ее, эту стажировку? Так уж она мне, в действительности, сдалась? Ехать в такую даль. Зачем?.. Он в ужасе распахнул глаза. Раздался звонок. Со словами “О, это, наверное, курьер! ” Геллерт подорвался с него и умчался к двери с мало согласующейся с его прежними жалобами энергией. Альбус же остался неподвижно лежать на диване, глядя в потолок в немом потрясении, лишь теперь внезапно осознав кричащий диссонанс собственных мыслей. Как он вообще мог все это время сочетать прямо противоположные желания не расставаться с Геллертом и быть готовым порвать с ним в любой момент? Повторять себе, что всего лишь приятно проводит время, плывет по течению, при этом ради Геллерта уже всерьез готовый отрешиться от всего, о чем мечтал? Да как это вообще работает?! Просто ты влюбился, идиот, - устало подытожил внутренний голос. - Мартѝн тебя, вообще-то, предупреждала. У Альбуса не было слов. И когда довольно напевающий Геллерт водрузил свертки с заказанной едой на журнальный столик, тут же с голодным нетерпением разодрав один, он так и не сумел объяснить, что случилось. Но с того момента контролировал каждый свой взгляд и строго дозировал улыбки. И той же ночью забронировал билеты.

***

В конце ноября, сразу после дня рождения Аберфорта он улетел в Сан-Паулу. Прощаясь, Геллерт вел себя так, будто они расстаются на пару дней, не более, и не выказывал даже толики огорчения, напротив, воодушевленно желая хорошего полета и всяческих успехов. Складывалось ощущение, будто он совсем не против избавиться от Альбуса. - Не скучай, - улыбнулся тот на прощание, чувствуя себя при этом так, словно получил коленом под дых. - Да какой там, столько концертов на носу, - беспечно отмахнулся Геллерт, и этого Альбус, даже понимая, что ведет себя глупо, не смог ему простить. Концерты, ну конечно. Наверное, жутко истосковался по сексу в гримерке. И хоть еще пару месяцев назад Альбуса абсолютно не волновали более чем вероятные связи Геллерта с кем-то еще, сейчас от мысли об этом гулко стучало в висках. Ну вы ведь друг другу ничего не обещали, - едко отметил внутренний голос. - Сам виноват. Заткнись. Впрочем, как Альбус и рассчитывал, палящее солнце и пестрящие многолюдные улицы Сан-Паулу довольно скоро вытеснили из головы все лишние мысли. Профессор Бораго был ведущим специалистом в своей области и не терпел праздного безделья, так что Альбусу пришлось оперативно встраиваться в рабочий процесс. Настолько, что за первые три недели он не увидел ни одной местной достопримечательности кроме университетского кафетерия. Благо Гораций вовремя спохватился и на полномочиях уже практически местного жителя составил Альбусу настоящее турне по стране. Таким образом, за колоссальным объемом работы, экскурсиями предовольного компанией соотечественника Слизнорта, непривычным климатом и совершенно непохожей на британскую культурой, новыми знакомствами и впечатлениями Альбусу почти не потребовалось прилагать усилия, чтобы воспоминания об обвитых сигаретным дымом гитарных струнах, очерченных губах и лондонских грозах померкли на фоне бразильской экзотики. Сам Геллерт нет-нет, да напоминал о себе в переписке, но паузы между их сообщениями затягивались на долгие часы лишь отчасти из-за разницы во времени. Намеренно дистанцируясь, отвыкая от Гриндевальда будто от вредной привычки, Альбус чувствовал, как ему все проще дается игнорировать всплывающие уведомления и новые публикации в соцсетях, и как его почти уже не трогают фотографии в окружении раскрасневшихся фанаток. Конечно, Геллерт не раз упоминал, что не очень-то верит их восторгам и любви, приходящей столь же быстро, что и уходящей. Честное аргументированное мнение Альбуса, как и общество, по его словам, были гораздо ценнее. Но разве тогда он бы отпустил Альбуса так легко, без тени сожаления? Если бы Альбус значил для него нечто большее? Нечто особенное? Вопросы здесь уже даже были излишни. А раз так, раз от него Гриндевальду, по большому счету, нужна только критика, им вообще не обязательно видеться. Можно даже находиться на разных материках. И хоть я сам во всем виноват, я не идиот, в конце концов. И второй раз на те же грабли не наступлю. В общем, когда извечный колокольчик над чатом с Гриндевальдом перестал его особенно раздражать, Альбус праздновал победу разума над телом. До тех пор, пока колокольчик не сменился большим восклицательным знаком.

15 янв

07:13 Привет! Как дела? Много работы?😊 19:24 Видимо, да😅 У меня тоже был тяжелый день. Сегодня на заседание пришел отец… В общем, был недоволен, как и всегда. Знаешь, его надо познакомить с твоим, уверен, эти двое поладят😝

22:16 Хах, это точно😅

16 янв

08:05 Привет! Вчера был концерт, я еле дотянул до его окончания😅 То ли душно было, то ли что… 08:07 Как ты? Уже получил Нобелевскую?😉

17 янв

13:54 Еще нет😅 Но работы много, это правда. Сейчас идет самая трудоемкая часть эксперимента

14:12 Уверен, ты справишься💪🏼 И, кстати, пожелай мне удачи, еду на выходные домой. Будет все семейство🙄🙄🙄

19 янв

00:17 Ты здесь?

21 янв

10:38 вчера писал твоей сестре, она сказала, ты в порядке 10:39 просто очень много работаешь 10:42 если будет время, поговорим? 23:46 я тут написал кое-что 23:47 глянешь? Аудиозапись “untitled”

22 янв

07:19 Да, прости, мы уехали на экскурсию в горы, там не было связи😅

07:20 Обязательно послушаю!

24 янв

02:01 А знаешь, не важно. Не буду тебя отвлекать Аудиозапись “untitled” удалена Альбуса полоснуло жгучим стыдом. В конце концов, он не планировал ссылать Геллерта в тотальный игнор и действительно хотел послушать песню, но просто-напросто забыл... На календаре маячило уже двадцать седьмое. Так что он быстро напечатал:

Привет! Прости, что так долго не отвечал😣😣😣 Совсем замотался и потерял счет времени. Как ты?

Однако, отправить сообщение не удалось. Вместо этого на экране всплыло предупреждение “Пользователь Геллерт Гриндевальд удалил свой аккаунт. Вы больше не можете отправлять ему сообщения”. Ведомый скверным предчувствием, Альбус открыл его канал в инсте, и хотя тот оказался на месте, последняя публикация датировалась 21 января, и под ней скопились тысячи комментариев от встревоженных подписчиков. Похоже, Геллерт пропал отовсюду. Теряясь в догадках, одна хуже другой, Альбус срочно написал Мартѝн. Та, слава Авогадро, ответила практически сразу: “А, я не стала тебе говорить, ведь ты вроде как решил с ним порвать… В общем, если интересно, несколько дней назад Гриндевальд вдруг объявил, что распускает Die Vornehmen, и с тех пор нигде не появлялся. Алекс сказал, что он отчислился из университета и уехал домой, но понятия не имеет, почему. Тут все в недоумении” Потрясенному Альбусу пришлось перечитать ее сообщение несколько раз. Ладно университет, но группу, свое любимое детище Геллерт ни за что бы не бросил. Что-то случилось.

***

До возвращения в Лондон оставалось полторы недели - шла заключительная, самая ответственная часть его научного проекта, но Альбус теперь с трудом мог на ней сосредоточиться. Пытаясь успокоить совесть, он написал Геллерту во всех возможных соцсетях, разумеется нигде не получив ответ, и даже нашел аккаунт Гельмута, его старшего брата. Но сообщения от случайных пользователей, как и комментарии в нем были заблокированы. Так что пришлось ждать. Насыщенные встречами, лекциями, работой в лаборатории и еще многим другим будни, поначалу так кстати позволившие забыть о лондонской жизни, ныне стали проклятием. Альбус твердил себе, что он Геллерту не нянька и ни в коей степени не несет за него ответственность, но все равно не мог унять муки совести. Особенно после того, как обнаружил, что удаленная Геллертом аудиозапись успела автоматически загрузиться и осталась в кэше.

Lorn - 2 Late

Композицией это, однако, можно было назвать с большой натяжкой. Скорее клубок несвязных, отрывистых ритмов и пауз, визга струн и шорохов. Будто Геллерт забыл включенный микрофон в кармане во время репетиции. Но чем больше Альбус вслушивался в этот скрежет, тем больше слышал, улавливая в давящей на уши тишине, кажется, даже сдавленное дыхание, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Если бы я только ответил ему тогда! Эта мысль не давала покоя, снова и снова всверливаясь в стройный ряд аргументов, которыми Альбус пытался оградить себя от собственной совести. В конце концов, у Геллерта есть семья. Он не один. Но, судя по тому, что Гельмут тоже не публиковал ничего примерно с тех же чисел - хотя до этого почти каждый день выкладывал очередное забавное видео, как его дети играют с собакой - вполне возможно, произошедшее затронуло всю семью Гриндевальдов. Кажется, Геллерт упоминал, что его мать не совсем здорова... Альбусу аж дурно становилось от мысли, что он, возможно, бросил Геллерта в момент семейной трагедии. Посему, вернувшись, наконец, в Лондон и закинув полный гостинцев для Аберфорта и Арианы чемодан домой, не успев толком обняться с Мартѝн и Дереком, он поспешил к Алексу. Тот, стоило отдать ему должное, на встречу согласился, хоть, судя по всему, куда больше переживал за группу, нежели за друга. - Совершенно неожиданно, без каких-либо причин, даже не вынес это на обсуждение! - негодовал Алекс, выпуская накопившуюся обиду вместе с клубами сладковатого пара из электронки. - Мы такие же члены группы, как и он. Какого черта! - И Геллерт вообще никак не объяснил, почему уходит? - допытывался Альбус, болезненно щуря пересохшие после многочасового полета глаза. - Ни слова! - фыркнул Алекс, выпустив носом струю, какой не постеснялся бы китайский дракон. - У нас вообще-то договор с клубом на еще два выступления, но разве его это волнует? Сначала совершенно новый стиль, теперь это. Вот вечно, как взбредет что-то в голову… - А ты не знаешь, где он сейчас? - Без понятия, с квартиры он съехал, - скрестив руки на груди, Алекс окатил Альбуса хмурым неприязненным взглядом. - А тебе он что, тоже не отвечает? Я думал, вы теперь как сиамские близнецы. Лишь сейчас, вместе с нотками злорадства до Альбуса вдруг дошло, чем именно вызвана его враждебность. Ведь помимо того, что именно с Альбусом Геллерт в последние месяцы проводил львиную долю своего времени, ему же первому он присылал написанную музыку, к его мнению прислушивался в первую очередь. Выглядело так, будто Альбус с легкой руки занял место лучшего друга, вот только Алексу явно было невдомек, что они с Геллертом не совсем… друзья. Уже и не друзья даже… Так несолоно хлебавши, не узнав ничего нового, кроме факта, что поневоле стал причиной дружеской ревности, Альбус отправился домой, по уже устоявшейся привычке проверяя все публичные страницы Геллерта и его брата на предмет каких-нибудь признаков жизни. В который раз он уже смотрел видео, в котором двойняшки Гельмута играли с длинноухой курчавой собакой во дворе многоквартирного дома? Прислонившись к холодному окну полупустого автобуса, Альбус опустошенно глядел на их веселые кувыркания в свежевыпавшем, еще не растаявшем снегу, чувствуя резь в воспаленных глазах и что-то гадкое глубоко в груди. Неожиданно он дернулся так сильно, что едва не выронил телефон из рук, напугав при этом задремавшую над полными пакетами продуктов соседку. - Извините, - его пальцы тем временем промотали видео немного назад. В какой-то момент, следуя за резвящимся псом, камера выцепляла угол дома и табличку с адресом. Это уже сильно смахивало на сталкерство, но это же был последний шанс Альбуса узнать хоть что-нибудь. Так что он выскочил из автобуса на следующей же остановке и поймал такси, уповая на то, чтобы Гельмут не спустил на него собаку.