пока ты бесконечно и молча терпишь меня

— Да давай, вчера же получалось, че ты тут симулируешь? — шутливо возмущается Рауль, и Мел с трудом, но поднимает руку, опираясь на локоть. — Давай, 90 градусов, разлегся! Мел тяжело вздыхает и исполняет, разведя в сторону пальцы. Только тогда Рауль дает ему пять — очень легко, чтобы не уронить всю эту конструкцию обратно, — и переплетает их руки. Гладит ребро ладони большим пальцем. Пока Мел этому учился, они уже забили на правила приличия. Главное — никому не показывать. Поднятую руку — можно, держание за ручки — нет, спасибо. А кроме этого в палате все равно ничего страшного не происходит. Иногда Мел хочет попросить, чтобы происходило. Но Рауль ограничивает все тренировками и старается отойти подальше, когда кто-нибудь приходит. Кажется, ничего не получается. Кудинов-старший, заходя в палату, все равно выглядит дико разозленным. Может, Мел как-то не так смотрит. Или Рауль, по его мнению, слишком хорошо себя чувствует. Или у Кудинова и за пределами этой палаты проблем хватает. — Выйди, — говорит он однажды Раулю. Стас все еще старается вообще ничего ему не говорить. Когда Рауль слушается, Кудинов подходит ближе и пытается собрать слова в кучу. — Егор, у тебя очень хорошие прогнозы, — он начинает как-то неловко, — Слишком хорошие. Это все-таки одна из лучших клиник. Квалифицированные врачи. И… Может, еще полгода, год — и ты на ноги встанешь. Но я не хочу держать его здесь год. Мел моргает один раз, но знает, что все равно не сможет объяснить Кудинову причину, даже когда начнет разговаривать. — Он сам понимает, что ему здесь не место, — Стас вздыхает и неловко отводит глаза. — Егор, я вижу, что он делает. Вы… Все время здесь рядом. Я могу представить, как это сближает людей. Но он не такой, я тебе могу это точно сказать. Ты сам знаешь, мне можно доверять в этом вопросе. Мел краснеет и прикрывает глаза. Непонятно, почему Стас хочет ему помочь — в этом вопросе. После того, что они сделали с Игорем. — Он вообще ничего не чувствует, — Кудинов говорит уже тверже, — Ни к кому. Но сделает все, чтобы ты поверил. И не сделает тоже. Будет терпеливым. Не будет себе позволять лишнего. Мел снова пытается отрицать, но Стас качает головой. — Я его знаю всю его жизнь. Он просто пытается продержаться на плаву за твой счет как можно дольше. Я не могу этого допустить. Слышно, что это личное. И к Раулю, и к тому, что происходит. Мел уже даже не пытается вклиниться в этот монолог. — Проверь сам, — заключает Стас, — Вы постоянно тут, ты найдешь, как. Я не могу его увезти без твоего ведома. Мел не знает, как проверить, и дни текут своим чередом. Кудинов больше не заходит, и он этому даже рад. А сам просто продолжает реабилитацию. И готов признать, что в клинике действительно слишком хорошие врачи, потому что… — Рауль! — зовет Мел спустя неделю, но согласные ему совсем плохо даются, и это больше похоже на то, как гулит ребенок. Он подходит ближе, очень удивленный: — Совсем взрослый стал, произнес первое слово? Мел улыбается. Рауль говорит грустно, отстраненно, и радости за него там прямо-таки отрицательное количество. Гладит его ладонь как будто просто по привычке. Смотрит куда-то вглубь себя. — Что мы потом будем делать? Когда все кончится? Раньше он никогда не задавал такие вопросы. И сам с собой не говорил уже давно. Это странно и больно. Все предупреждения Стаса всплывают в голове. Мел представляет самого себя со стороны: лежит тут, страшный, глупый, вынашивает в себе результаты занятий, прежде чем их продемонстрировать, чтобы получилось как можно лучше. А Рауль просто думает, что ему делать дальше. Мел прикрывает глаза, стесняясь самого себя, и выдыхает: — Уйди, — получается намного лучше, чем с именем. Прямо как у Стаса. У Рауля округляются глаза. Теперь-то он смотрит пристально, но Мел старается никак ему не отвечать. Рауль что-то невнятно угукает и не выходит — вылетает. Кажется, врезавшись в дверной косяк. Киса заходит — примерно с таким же ахуем на лице. — Я 'о’орю, — сразу спойлерит Мел. Киса робко кивает: — Ага, а ты… Что ему сказал щас? Я много чего… Я просто никогда его таким не видел. Мел не знает, что увидел — подтверждение слов Кудинова или опровержение. — Надо вернуть, — просит он. Киса даже не спорит, просто выглядывает за дверь: — Хэнк, а он куда съебался, в тубзик, что ли? Боря заходит, чтобы Мел мог их видеть, и количество ахуевания в комнате начинает зашкаливать. — А он… В свою палату пошел, Кис. Рауль там вообще был хоть раз до этого? — Надо вернуть, — соглашается Киса. — Пойдем, может, через врачей как-то? Не нам же самим, когда он… Когда он заходит, то останавливается в дверях. Потом, кажется, пугается, что Мел не заговорит, и поэтому проходит, вглядываясь с тревогой. Киса прав — у него красное лицо и влажные волосы. Умыться, наверное, пытался, хотя кому это когда-то помогало скрыть следы истерики. — Разговариваешь? — устало вздыхает Рауль. — Ага, — Мелу все еще проще произносить что-то, максимально похожее на стон. — Мне надо тебе рассказать кое-что, — Рауль меняет тему, — Не хотел на этой теме в молчанку играть. Блять, знаешь, как я ненавижу эту азбуку морзе? Мел знает. Он сам ненавидит общаться только глазами. — Давай, — пробует ответить он, но проглатывает первую согласную, и Рауль хихикает себе под нос. — Ну это хоть веселее, чем смотреть, как ты моргаешь целый день. Так… Он подходит и садится на пол, укладываясь щекой на ладонь Мела. — Не хочу перед ними оправдываться, — вдруг говорит он, — Но ты хочу чтоб знал. Мел недоуменно хмурится. — Очммм? — О том, почему я тебя убил. — А я, — Мел устает смыкать связки, так что привычно моргает один раз. «А я — нет» Рауль вздыхает и трется о ладонь носом: — Если не хочешь иметь со мной никаких дел, я пойду. Мел жмурится и на этот раз не открывает глаз. — Хорошо, — слабо улыбается Рауль, — Спасибо. Я речь не готовил. Короче, вы меня подстрелили. Было очень больно. Мне обычно не… В общем, больно. Мел не знает как посочувствовать, поэтому выдавливает из себя: — 'наю. И 'не. Рауль вздрагивает. — Да я не наезжаю, я просто… И вот, лежу я. Ничего не могу, даже глаза открытыми не могу держать. — Рана, — почти без запинок проговаривает Мел. — Ага, — отстраненно кивает Рауль. — Я вообще сначала подумал, вы меня добьете. Ну или прям так закопаете. Потом только дошло, что вы что-то делали с раной, не чтобы хуже стало. То, что добить его было одним из вариантов, Мел не хотел бы говорить, даже если связки позволяли бы строить такие сложные предложения. — Я вроде еще в машине отрубился. Не видел, куда мы приехали, — Рауль почему-то резко мрачнеет и опускает голову. Странно. Мел бы скорее понял, если б он помрачнел до этого. — А очнулся, — Рауль тяжело вздыхает, подбирая слова, — Голый и привязанный у кровати. Мел хмурится и вопросительно поднимает брови. Абсурд какой-то. — Эти мегеры меня в сарай запихнули, — Рауль смотрит Мелу в глаза, и тот понимает, что он говорит серьезно. — Как они сказали… Что я в миру красоту свою трачу или что-то типа такого. Мел молчит. У него нет для ответа ни звуков, ни действий. — Ты же понимаешь, что я был уверен, что вы в курсе? — осторожно спрашивает Рауль. — Они… Мы не… Рауль шикает на него, чтоб он много не говорил. — Да я, когда уже в больнице поселился… Меня Кислов спрашивал, куда я умотал тогда. Что вы приехали, а эти суки сказали, что меня нет. Мел согласно мычит. — Я бы не поверил, — хмурится Рауль, — Но у него все эмоции как на ладони. Реально интересовался, с кем я спал, пока вы на ушах стояли. А я… Он резко замолкает. — Што? — выдыхает Мел почти беззвучно. — Ну, в общем, лежал я там три дня, — Рауль включает напускное веселье. — Прямо курорт, жаловаться не на что. Рану перевязывали, еду давали… И я быстро понял, что выпускать они меня не планируют. Мел пытается сообразить, как спросить. И понимает, почему Рауль не хотел рассказывать, когда он не разговаривал вообще. Совсем без обратной связи. — Ты… Палата, — от напряжения мысли тоже распадаются на звуки. Рауль терпеливо ждет. — И мы 'наем? Мел думает, что сам бы не понял смысл, но Рауль только подтверждает: — Да, пока с Кисловым не столкнулись, я думал, все в курсе. Как минимум, ваша компашка. Но мне об этом говорить как-то, знаешь… Гордость не позволяла. У него вырывается нервный смешок, и он запускает руку в волосы. Как будто ему отказывают в праве на гордость. Ну, в принципе, так и есть. Мел дважды моргает в знак поддержки — ты можешь хотеть молчать, все нормально, — и Рауль немного успокаивается. — Ну и… Я боялся, что вы скрываете. А я вас сдам. А у меня и так после Анжелки проблем было выше крыши. — Они, — ласково спрашивает Мел, — Што? — Да ничего! — огрызается Рауль. — Я не хочу говорить. Курорт, говорю тебе. Всё давали. И я был уверен, что вы в любом случае мне бы не позволили уйти. Мел не реагирует. Рауль жадно вглядывается в его лицо и, не получив ответа, утыкается лбом в его руку. — Меня бы никто не искал, — приглушенно говорит он, — Всем похуй. Семейство бы порадовалось только. Илюша же сам меня туда привез, он бы придумал, что сказать. Мел понимает, что он прав, может даже не частично, и ему становится больно. Связки, кажется, горят не от напряжения, а от невозможности как-то нормально посочувствовать. — Я в курсе, что я не святой, но вот так… Раулю тоже больно. Мел не может погладить кончиками пальцев, так что просто двигает ладонью, но Рауль все равно не успокаивается и стонет от отчаяния: — Сука, скопинский маньяк, смешная версия для КВН. Он поднимается — привык всегда по возможности держать зрительный контакт. Мел моргает один раз. Не смешно. — Да ладно, смешная же, — он улыбается, но эта улыбка как будто поломанная сразу в нескольких местах. — Если б это правда было ваших рук дело, я бы сказал, изобретательно. — А по’ом? — Зря я это все вспомнил, — Рауль хмурится и закатывает глаза, — Зачем? Что это меняет. Меня все ненавидят в этой больнице. Выйду — и там будут все ненавидеть. — Я нет, — выдыхает Мел. — А потом, — Рауль быстро его перебивает, как будто боится отреагировать, — Я выпутался. Все руки ободрал, жалко, шрамов не осталось. Вот, значит, что ему снится. Рауль смотрит прямо, и с лица сползает все человеческое. Просто биоробот. Мелу делается не по себе. — Ты бы че, по-тихому свалил? Голым через всю деревню? — он щурится и поджимает губы. — Я бы, может, тоже. Но когда эта сука на меня ружье наставила… Я же знал, что она не выстрелит. — Убил? — Мел старается спрашивать так же мягко, как до этого. Рауль теряется. — Мне бы Кислов, наверное, голову оторвал? А она пока вроде на месте. Хотя, учитывая то, что я сейчас говорю — есть варианты. Он пожимает плечами и замолкает. Понятно, почему — дальше самая неприятная часть истории. — Аншшла, — напоминает Мел, и Рауль вздрагивает. Поднимает глаза: — Знаешь, ты ведь… Звал ее первые дни. Ну, то есть, пытался. Еще хуже себе сделал. И когда очнулся… Пытался понять, жива она вообще или нет. Мел согласно моргает. — Я, когда злюсь, вообще себя не контролирую, — говорит Рауль извиняющимся тоном, и гладит Мела по плечу, — Я вам хотел сделать так больно, как только смогу. Мел понимает, о чем он: — 'атаком’ы. — Да, я вспомнил тот разговор, — кивает Рауль, — Как ты нас сравнивал. Я потом долго прокручивал в голове этот вечер, здесь времени было полно. Мелу не сильно стыдно за то сравнение. Сопереживание у Рауля находилось настолько в зачаточном состоянии, что появилось на свет только тогда, когда от этого стала зависеть его жизнь. Но он и не ждет от Мела извинений. — Мне кажется, у меня жар еще не спал тогда. У меня все смешалось в башке. Хотел доказать, что ее тоже можно… Как куклу сломать и закопать. Что всем тоже будет плевать. У Рауля дергается глаз, и он останавливается. — Я по’имаю, — хмурится Мел, — Честно. — Вот так вот, — Рауль пожимает плечами. — Извинение хуевое, зато история интересная, да? У Мела есть всего одна идея. — Рауль, — зовет он, и во второй раз выговаривает гораздо лучше. Показывает на ладонь. Рауль слушается. Берет в такой хват, будто собирается поцеловать руку. И Мел сжимает пальцы. Лицо Рауля вытягивается. — Это нечестно. Вот это все сейчас вообще нечестно. То, что здесь происходит, — и сжимает ладонь в ответ. И Мел понимает, что это все-таки опровержение кудиновских слов. Сейчас как никогда хочется рассказать про дуэльный клуб. Про то, что они наворотили. Какие они на самом деле. Чтоб Рауль знал то, что и так все знают. Но, даже если бы у него было столько сил — Мел просто не может. Все станет еще опаснее. Для Рауля… Ну, и для остальных. — Да, — выдыхает Мел, — Прости.