кольца и уши

      Может быть, Джисон переоценил свою способность к ожиданию чего-либо.       Они с Минхо разъехались по разным городам, Джисон оказался в родительском доме и всё, что их связывало — переписки и фейстайм по вечерам, и Джисон, предполагавший, что перенесёт разлуку с лёгкостью, понял, что безумно скучает.       После того вечера в квартире Минхо они проснулись около полудня и позавтракали в ближайшей кофейне, прошлись по магазинам, выбирая подарки для родных, а затем вернулись обратно. И снова уснули в обнимку, уже на диване, пока на фоне проигрывалась какая-то документалка про космос, которую они включили лишь для того, чтобы разбавить тишину. Выходные выдались чудесными. Джисон никогда не чувствовал себя так спокойно. Это было похоже на то, как будто ты наконец-то оказался в то время и в том месте, и звёзды сложились удачно, и букет гипсофилы стоял на тумбочке возле кровати Минхо, а его сонное бормотание и ленивые поцелуи казались самыми правильными на свете. Джисону хотелось задержать время, врасти в этот момент, чтобы никогда его не покидать, но увы и ах. Билеты были куплены, а родители ждали их, так что им пришлось всё же расстаться. И Джисон осознал, что решение Минхо отложить признание на потом было вполне себе разумным. Ему хотелось ныть от того, как не хватает старшего под боком, и, наверное, если бы он знал, что они теперь официально вместе, он бы совсем расклеился, портя всем настроение своим кислым видом.       Родители спрашивали его про учёбу и планы на жизнь, мама тихо и как будто бы по секрету спрашивала у него, не появился ли у Джисона кто-нибудь, а потом рассмеялась, глядя на его покрасневшие щёки и взяла с него обещание познакомить их, когда он будет готов. Джисон был готов уже сейчас. Он был на той стадии влюблённости, когда хотелось распечатать себе футболку с фотографией Минхо и подписью «это мой малыш», и ходить в ней, не снимая, чтобы все видели, какой чудесный у него парень. Конечно, пока что «недо-парень», но это уже не имело никакого значения.       Они точно будут вместе.       Это уже решено.       Наверное, именно так и чувствуют себя влюблённые подростки: так, словно у них за спиной выросли крылья. Джисон ощущал себя на небесах, получая очередное селфи Минхо, и заваливал его вопросами о том, как прошёл его день, умоляя писать чаще, хотя Минхо и так выходил на связь регулярно, чуть ли не по минутам расписывая, что он делал. Но Джисону было мало. В какой-то момент у него даже появилась мысль собрать вещи и поехать к Минхо, от которой старший его отговорил, называя дурачком и посмеиваясь, а затем отправил фото, которое явно не входило в категорию милых. Минхо позировал в зеркало в одной футболке, которую отобрал у Джисона, отдав ему свою, а его бедро обвивал хвост, и Джисон не знал, что ему делать — плакать, дрочить или смеяться, потому что Минхо, словно смущаясь, состроил глупое лицо, разбавляя атмосферу откровенности.       Воспоминания о том, как именно они провели вечер за просмотром фильма посещали Джисона до неприличия часто, и он в какой-то момент даже начал злиться на самого себя, потому что, ну, он ведь взрослый человек и может контролировать свои желания. А потом успокоился, потому что контролировать свои желания он, конечно, может, вот только надо ли это делать? Минхо явно был не против откровенного флирта на грани пошлости и, хоть и с явной неловкостью и стеснением, но отвечал на него.       И когда Минхо в очередной раз отправил ему своё полуобнажённое фото, Джисон решил, что пора разбавить сладость их переписок чем-нибудь более горячим.       Пиксели сложились в сонное лицо Минхо, и Джисон растаял от нежности, глядя на него, потому что выглядел Минхо очаровательно. Растрёпанный и немного уставший, он был ожившей мечтой, которую Джисону нестерпимо хотелось обнять, чтобы больше никогда не отпускать. Однако между ними были километры, а у Джисона был план на миллион, который он собирался воплотить в жизнь. Если, конечно, Минхо будет не против.       — Я тебя разбудил? — Джисон зашептал это, держа микрофон наушников поближе, и Минхо покачал головой, зевая.       — Нет, просто устал немного. Родители уехали к родственникам, а я дома остался.       — Почему? — Джисон подтянул к себе подушку, опираясь на нее щекой.       — Не очень их люблю, — Минхо усмехнулся.       — Так значит, ты дома один?       Минхо замолчал, глядя в камеру, а затем прошептал:       — Что ты задумал, Джисон?       Джисон тихо засмеялся. Минхо раскусил его быстро, быстрее, чем он ожидал, но это было к лучшему. В голове у него был только конечный результат его плана, где они с Минхо получают удовольствие, а вот как именно намекнуть на это, Джисон понятия не имел. Однако, похоже, этого и не требовалось. Он видел, как покраснели щёки Минхо, подсвеченные экраном, и как он завозился, слегка прикусывая нижнюю губу, явно заинтересованный.              — Почему ты думаешь, что я что-то задумал? Может быть, я просто беспокоюсь о том, что мой хён дома совсем один и ему может быть страшно, и…              — Джисон! — Минхо фыркнул. — Не смеши меня, пожалуйста. Я по твоим глазам вижу, что у тебя в голове за мысли.              — А ты против? — Джисон сладко улыбнулся.              — Нет. Совсем нет. Вообще-то… Я думал, что ты решишь сделать это гораздо раньше… — Минхо смущённо пробормотал это, а потом сказал: — Подожди секунду, пожалуйста. У меня для тебя сюрприз.              Джисон кивнул и Минхо переключил камеру на заднюю. Сначала Джисон видел только подушки, но затем Минхо передвинул телефон, словно опирая его на что-то, Джисон пялился на темноту экрана. Он хотел пошутить, что Минхо уснул, но камера снова переключилась на фронталку, и у него из головы вылетели абсолютно все слова, какие только могли быть. Минхо сидел, согнув ноги в коленях, подтянув их к груди, его хвост обвивал бедро, и, судя по тому, как старательно он натягивал ткань джисоновой футболки ниже, прикрываясь, кроме неё на нём ничего не было. Увидеть это вживую (конечно, камера не передавала всего так чётко) было гораздо лучше, чем на фото. Джисон смотрел, запоминая каждую деталь: и подрагивающие уши, и румянец на щеках у Минхо, и его тёмный, потяжелевший от возбуждения взгляд, и нервно закушенную губу. Смотрел, и не мог насмотреться, потому что Минхо в его глазах был произведением искусства, и в груди у него теплело от того, что именно ему позволено увидеть его таким.              — Я чувствую себя глупо, когда ты молчишь, — Минхо зашептал, нервно дёргая подол футболки вниз.              — Прости, хён. Просто засмотрелся на то, какой ты прелестный, — Джисон сглотнул, чувствуя, как собственный член в штанах дёргается, наливаясь кровью.              Может быть, он недооценивал секс по видеосвязи. В этом определённо было своё очарование.              Минхо от его слов всхлипнул, отпуская ткань, и пробормотал:              — Может быть… Я не знаю… Ты скажешь мне, что делать?              — Поласкай себя, Минхо-я, — Джисон прошептал это, с восторгом глядя на то, как Минхо стягивает с себя футболку, обнажая тело, и чуть не взвыл, когда пальцы старшего обхватили член, медленно проводя по нему вверх-вниз, оглаживая головку.              Это было откровеннее любого порно, потому что Минхо, расслабившись, тихо выдыхал его имя, продолжая скользить одной рукой по члену, а вторую положил себе на грудь, поглаживая, задевая затвердевшие соски. Джисон сглотнул, завозился, пытаясь снять штаны, и хрипло застонал, прикасаясь, наконец, к собственному возбуждению. Он чувствовал себя глупым, перевозбуждённым подростком, который впервые познал мир контента для взрослых, но Минхо правда делал с ним что-то, чего он не мог описать словами. Они просто заканчивались, когда он видел, как старший выгибается, вздрагивая, сжимая между пальцами один из сосков, и обводит по кругу головку, блестящую от смазки.              Минхо был пиздец каким мокрым, и это заставило Джисона сойти с ума. Он придвинул телефон ближе, чувствуя скорую разрядку, и почти замурчал:              — Ты такой красивый, Минхо-я. Ты даже не представляешь, насколько ты хорошо выглядишь сейчас. Я пиздец как хочу тебя потрогать, правда. Я бы тебя всего вылизал. Блять, Минхо, пожалуйста, твои бёдра…              Минхо всхлипнул, а затем неожиданно остановился, посмотрел в камеру, и провёл пальцами по своим губам, втягивая их в рот. Джисон слышал влажные звуки и ему становилось дурно от того, что именно Минхо собирается делать дальше. Он как под гипнозом наблюдал за тем, как старший раздвинул ноги шире, опёрся на кровать одной рукой, а второй скользнул между бёдер, лаская мокрыми пальцами вход. Конечно, он не входил, но этого и того, как он прошептал, чуть ли не плача «так хочу тебя, Джисон-и» было достаточно для того, чтобы Джисон кончил, пачкая руку и приглушая стон подушкой.              Порой Джисона посещали гениальные идеи и конкретно эта входила в золотой фонд, потому что смотреть, как Минхо быстро двигает рукой, жмурится и трясётся, выпуская белёсые нити себе на живот, бормоча при этом имя Джисона — было лучшим из возможных зрелищ, и Джисон был готов продать душу дьяволу, лишь запомнить этот момент до мельчайших подробностей.              Он чувствовал себя уставшим и выжатым, как лимон, сонно разговаривая с Минхо после, но это было замечательно. Он ожидал неловкости и стеснения, но их не было от слова совсем, наоборот, Минхо, как будто бы растаявший от всех полученных комплиментов, едва ли мурлыкал в трубку, а в конце и вовсе поцеловал телефон, шепча о том, как сильно он ждёт встречи.              Хан Джисон был на небесах. Он был готов целовать руки тому, кто придумал фейстайм, потому что ожидание, казавшееся долгим, неожиданно заиграло новыми красками. Они с Минхо созванивались ещё несколько раз, даря друг другу новые впечатления, и Джисон, конечно же с позволения старшего, заскринил несколько моментов, храня их в своём телефоне, сердце и отдельной папке с названием «пиздец, как горячо».              Каникулы закончились внезапно. Джисону казалось, что время тянется нестерпимо медленно, убивая его, но он не успел оглянуться, и уже возвращался обратно в Сеул, чтобы встретиться наконец-то с Минхо.              Внутри всё сладко замирало, когда он шёл в университет, и он впервые за долгое время спешил туда, едва ли не подпрыгивая от радости и распугивая случайных прохожих улыбкой. Хотелось, конечно, встретиться немного раньше и в более интимной обстановке, но Минхо, разбавив своё сообщение кучей грустных эмоджи, сказал, что приедет утром в день, когда должны начаться занятия, потому что все остальные рейсы были забиты.              Но это было не важно. Важно было то, что они в принципе увидятся, а где и как — уже не имело значения. Джисону казалось, что мир разом окрасился в розовый цвет и всё, что ждёт его впереди — это только бесконечное, безграничное, всеобъемлющее счастье.              Но никогда не стоит искушать судьбу.              sweet baby minho              джисон, я приехал. где ты?              hanjijibaby              у чана. приходи, он обещал, что даст нам возможность побыть вместе.              sweet baby minho              о, я совсем рядом. сейчас буду              — Просто отвратительно то, каким счастливым ты выглядишь, — Чан усмехнулся, глядя на Джисона поверх экрана ноутбука. — Ты настолько влюблён?              — Даже и не знаю, как тебе ответить на этот вопрос. Минхо просто… Волшебный, — Джисон мечтательно улыбнулся. — Правда. Мне повезло. И рядом с ним я чувствую себя так спокойно…              — О, так значит, дикого зверька приручили?              Джисон засмеялся, кивая:              — Так точно. Дикий зверёк готов есть с рук, если потребуется.              Чан кивнул, возвращаясь к работе, и Джисон посмотрел на время, нетерпеливо притоптывая ногой. Минхо сказал, что он совсем рядом, но его всё не было. Джисон подождал пять минут, десять, а затем почувствовал, как внутри поднимается волна беспокойства. Он достал телефон, собираясь написать старшему и спросить, почему он так долго, и волна паники превратилась в самое настоящее цунами из ужаса, смывающее всё на своём пути, потому что Минхо его заблокировал. Джисон трясущимися пальцами попытался позвонить, и механический голос сообщил ему о том, что абонент временно недоступен.              Джисон в чёрном списке.              Он никогда не любил спорт. Максимум Джисона заключался в редких походах в зал и выполнении упражнений дома, на чистом энтузиазме, но и он проходил, стоило только начать задыхаться, однако сейчас он бежал так быстро, как никогда прежде. Расталкивая людей в коридоре, Джисон заглядывал в каждую аудиторию и закуток, пытаясь найти Минхо. Он не имел никакого понятия о том, что произошло, но, очевидно, ничего хорошего, раз старший, который буквально полчаса назад посылал ему сообщения о том, как сильно он скучает и ждёт встречи, неожиданно заблокировал его. Джисон был на грани истерики.              Минхо нашёлся в туалете, закрытом на ремонт, весь опухший от слёз и с дрожащими губами. У Джисона заболело сердце. Он осторожно закрыл за собой дверь и спросил:              — Хён, я…              — Пошёл ты нахуй! Пошёл нахуй, Хан Джисон! — Минхо оглушил его криком, и Джисон упёрся спиной в стену, глядя на то, как Минхо шипел на него, полный злости.              — Хён, я не понимаю… Я…              — Я тебе не животное, чтобы меня приручать!              Судьба — сука, жизнь — абсурд, а Джисон по уши в дерьме.              Минхо вылетел в коридор, оставляя его один на один с подступающей истерикой, потому что более идиотского варианта развития событий нет и не может быть. Джисон всегда знал, что выбирать слова нужно с осторожностью, но разве мог он предполагать, что невинный разговор с Чаном и обмен глупыми шутками приведёт к тому, что его отношения разрушатся, даже не успев начаться?              Это просто смешно.              Может быть, ему стоило подумать дважды. А может, трижды. Но Джисон решил, что глупую ситуацию сможет разрешить только ещё более глупый поступок. А он в этом специалист.              Чан с ужасом смотрел на то, как Джисон отбирает у него оборудование, запуская прямой эфир студенческого радио. Он попытался помешать, но Джисон оттолкнул его стул ногой, сморгнул слёзы и зло прошипел «не лезь, блять», а затем сделал то, что стоило ему очередного выговора от директора, но полного принятия от родителей.              — Всем привет! — Джисон шмыгнул носом, придвигая микрофон поближе. — Это Джисон. Хан Джисон. Многие из вас знают обо мне, как о каком-то придурке, который вечно влипает в истории, и это, на самом деле правда. Я действительно придурок и вечно влипаю в истории. Но я запустил этот эфир не для того, чтобы рассказать вам о том, что вы и так знаете. Если честно, я запустил его даже не для вас. Я запустил этот эфир для одного единственного человека, который, я очень надеюсь, слышит меня сейчас, потому что мне нужно сказать ему так, так много. Ли Минхо. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься больше, чем ты можешь себе представить. Правда. Я не знаю, почему мы всегда оказываемся в глупых ситуациях, но я не намерен сдаваться. Хён, пожалуйста, разблокируй меня. Понятия не имею, что ты там услышал, но мы в любом случае говорили обо мне, а не о тебе. Это ты меня приручил. Это я готов есть с твоих рук. Хён, я готов таскаться за тобой на коленях по всему университету, только выслушай меня, пожалуйста. Мне плевать, на сколько это унизительно, то, что я сейчас так ною… Я не хочу, чтобы всё закончилось вот так… Я ещё раз повторяю, хён, ты мне нр…              — Замолчи! — Минхо залетел в крошечную студию весь красный и запыхавшийся, и Джисон улыбнулся.              — Если вам интересно, то он пришёл. Всем пока. Я влюблён в Ли Минхо. Просто решил повторить, если кто-то ещё не понял, потому что…              Джисон засмеялся, когда Чан оттолкнул его, отключая эфир.              — Иногда я забываю о том, какой ты ёбнутый. Спасибо, что вовремя напоминаешь об этом, — Чан обречённо застонал, опуская голову на руки, и Джисон похлопал его по плечу, успокаивая.              Не то чтобы это помогло.              За собственные решения нужно платить. Но если выговор от директора, долгий разговор с родителями и смешки за спиной, когда он шёл по коридору с гордо поднятой головой, были ценой того, что Минхо прижался к нему, целуя и тихо шепча «ты мне тоже нравишься, прости, что я так себя повёл», то Джисон был готов её заплатить.              Он был готов заплатить её хоть сотню раз, потому что рука Минхо в его руке ощущалась как что-то, близкое к раю, а его сердце было переполнено любовью.               У Джисона было два правила в жизни, которых он придерживался: не смешивать алкоголь и не влипать в неприятности. Но Минхо, встреча с которым обещала Джисону неприятности, был исключением из любых правил.