Разрешишь ли ты мне влюбиться?

Очнулся Влад уже… А где он очнулся? Юноша не понял, что да как. Не знал, что нужно плакать и просить о помощи. Осмотревшись, парень так и не понял, где находится. «Рано как-то ночь наступила…» —пронеслось в голове актера. Действительно, рано. Особенно если учитывать то, что выходил он в 12 дня. Голова жутко болела, а из затылка все ещё текла кровь, на что Влад, конечно, не обратил внимание. А зачем? Течет и течет, что, мешает, что-ли? Осмотрев помещение ещё раз, в голову так и лезли самые ужасные мысли. Бетон, темнота и неприятный скрип от каждого шага. И никого кроме него нету! Хотя это, наверное, к счастью. «С Костей было бы лучше…» Намного лучше. Конечно, сидеть в этой темной коморке одному было не так весело, как хотелось бы. А на что он рассчитывал, его же похитили! Но он не догадывался. Да и зачем? Если никто не бьёт, не издевается, да и вообще, он в помещении один, значит бояться нечего! Пока нечего. В голове парня проносились жуткие мысли, кровавые картинки, но он пытался их игнорировать. А этот самый Костя уже от страха поседеть успел! Пришел — Влада нет. Где он может быть? Может, покурить отошёл? Или, дойдя до максимально опасной кондиции, с крыши… Нет, нельзя думать о таком, тем более, с чего ему? Может, просто разыгрывает, и сидит ржёт где-то на лестнице или за выступом крыши? — Владька! — никто не откликнулся. — Пол часа тут уже стою! Хватит, не смешно уже! — Паника Кости переваливала за возможные грани, и, хоть он понимал, что на шутку это не похоже, он сгребал надежду в кучу и продолжал искать Влада. Звонить Костя пытался, но телефон зазвонил рядом с пакетом, где лежали оставшиеся нетронутыми две бутылки пива.

***

Коноплев уселся на холодный бетон (А зря, геморрой никто не отменял). И куда пополнение подевалось? Алкоголь так подействовал? Все возможно. В помещении не было ничего, кроме одной двери, которая как оказалось, была заперта. И что делать? Юноша просидел так около двадцати минут, после чего дверь неприятно скрипнула. И наконец-то инстинкт самосохранения сработал! Влад зажался в самый дальний угол, обнимая себя руками. Тело тряслось, в голову опять лезли ужасные мысли. Очередная паническая атака, с которой юноша опять, в сотый раз будет справляется сам. Его никто не пожалеет, по головке не погладил и не скажет, что все будет хорошо.

***

— Влад! — в последний раз крикнул Костя, уже не надеясь получить ответ или хотя-бы тихое хихиканье. Взяв в руки чужой телефон, оставшиеся бутылки и свой рюкзак, мужчина поплелся домой. Ещё придется родителям пропавшего объясняться, что да как. И вот куда он поперся без телефона и вещей?! Дорога казалась слишком короткой, слишком короткой для того, чтобы придумать, как объяснить Князеву и Горшенёву, что их сын пропал. Просто взял и испарился. Даже на подходе к парадной Костя не смог придумать объяснение, а на лестнице ему пришла идея импровизировать, странная, да, наивная, да, рискованная, конечно, «то, что надо», но других идей не было. Собственные шаги казались слишком быстрыми и громкими. Они отсчитывали секунды до опасной встречи, как метроном. Вот уже дверь квартиры Влада. Костя остановился и его словно парализовало. Мысли не давали просто постучаться или позвонить в дверь. Да и не надо, ведь сейчас ее откроют внезапно подошедшие со спины Андрей и Миха. — Хой, молодежь! — улыбнулся Князев, хлопая Костю по плечу. — А Владислав где? Хотелось бы знать, где этот Владислав. Куда он там ушел, где сейчас сидит и ждёт, пока его найдут. — Да вот, к нему иду, — немного испуганно улыбнулся Костя. — Вы тоже? — Неуместный вопрос, ответ на который очевиден. — Кость, ты чё такой? — выгнул бровь Миха. — Случилось чего? — Да нет, все нормально, дядь Миш. Горшенев лишь хмыкнул. Подозревал что-то, сразу видно. Андро выудил ключи из кармана и вставил их в замочную скважину. Повернув несколько раз, он смог открыть дверь. Она была тяжёлая, открывалась туго. — Владька! — С порога крикнул Горшенев. — Владь, мы приехали! Никто не ответил. Плотников знал почему, но боялся сказать. Мало ли чего на уме у панков, которым уже пятьдесят лет? Да и Влада они любят, умереть за сына готовы. Вот как им сейчас говорить, что его похитили? — Влад, чего молчишь? — вступился уже Андрей. — Иди родителей встречать! Нервы Горшенёва не резиновые, поэтому, скинув гады, он пошлепал по всей квартире. Нигде сына нет, как испарился! Князев прошел за ним. Не обнаружив Коноплева, он явно удивился. — Плотников, точно не знаешь, где детёныш? Мужчина сглотнул. Ему хоть и 33 года, но дядю Андрея он боится. Как же его не боятся? Большой, сильный и старше на 17 лет. Пришлось все выложить. На одном дыхании, Костя рассказал все, что мог. А мог он многое. С каждым предложением, смешавшимся в один сплошной текст без точек и запятых, отцы распахивали глаза все шире, а челюсть, кажется, была на уровне земли. Для Кости его рассказ тянулся так долго, как только можно, а на деле это была мешанина, рассказанная на скорости 160. Слова часто путались, менялись слогами и буквами, и приходилось начинать предложение сначала. Рассказать все до конца не дал Горшенев, что хлопнул ладонью по столу и ошарашенно смотрел на мужчину. — В смысле пропал?! Как он, блядь, мог пропасть?! В глазах Горшка сиял огонь лютейшей ярости. — Куда он, сука, деться мог, а?! Ты с ним был! В какую задницу ты смотрел?! Тебе до лампочки, что ли?! Тебе поебать?! — Дядь Миш! — Да что «дядь Миш»? Что «дядь Миш», а? Что тебе ещё надо?! — Миха! Договорить ему дай! Он тоже вот, сидит, переживает, — вступился Князь. Плотников перевел дух. После такого муторного дня он, наверное, заикой станет. Слишком много приключений на задницу за раз. Ладно день неудачно начался, ладно масло на сковородке взорвалось, ладно Влад упал, ладно пиво пролили, но то, что его украли, вообще не ладно. Это нифига не ладно, это страшно. Даже не из-за того, что родители щас наорут, нет. Его же там убить могут! Плотников опять утопает в своих мыслях. Все самое плохое скопилось именно там, в его голове. Все самое ужасное. В его воображении рисуются мутные картинки кровавого месива, обглоданных костей и лица Коноплева. Серое лицо, стеклянные глаза, растрёпанные волосы, порезы, выпирающие кости, кровь… И он не успел ничего сделать. Он не успел спасти. Он не смог, он потерял, он упустил… Не смог избежать такой ужасной, страшной концовки… Костя кричит, но не слышит сам себя. Он ничего не слышит, он убивает сам себя. — Плотников! Чего завис?! — Эту жуткую картинку прирывает голос Горшенёва, что сейчас тряс его за плечи. Мужчина резко вскочил, стал озираться по сторонам, пытаясь найти глазами то помещение. Куда пропала фантазия? Куда пропало видение? Может, он видел именно то место, где сейчас был Влад? Или это всего лишь глупые фантазии, что рисует наш мозг? А может это было реально? Или… Слишком много вопросов, чтобы найти на них ответы. Разве это хорошо? Сейчас хотелось умереть, проснутся, очнутся, но только чтобы вся эта ситуация была сном. Чтобы это не было реальностью. Чтобы Влад сейчас сопел под боком, чтобы его родители каждый день звонили и спрашивали, как они. Чтобы все это было реальностью, а не воспоминаниями. Чтобы все, что сейчас происходит было всего лишь плохим сном. Ужасным сном. Чтобы все это было самым страшным кошмаром, что мог присниться. Чтобы все это было не правдой, а лишь глупой выдумкой. Чтобы все, что происходит не было правдой. — Плотников, блять! Ты какой жопой думал, когда его одного, сука оставлял?! Взгляд мужчины направился уже на красного от злости Горшка. Ну и что теперь делать?