Ночной страж Вайирии

      Возвращение в этот раз слегка омрачалось их ссорой с Юнги. Злость, ещё недавно кипевшая внутри, как это бывает ей свойственно, сошла на нет уже через пару часов, оставив после себя тоску и непривычную тянущую пустоту. Чимин почувствовал себя неожиданно одиноким без присутствия Духа рядом. Меч висел за спиной Намджуна. Его сияние стало совсем слабым и оставалось надеяться, что Чимину не придётся снова напитывать его магией, чтобы Юнги смог обратиться в человека. Во дворце будет ли такая возможность? Он не знал. Дорога до дворца вышла лёгкой. Магические светильники, указывающие путь по снежным тропам, были похожи на больших светляков, испуская ровное и мягкое сияние. Метель оставалась позади, чем ближе они подходили к своей цели. А когда широкая тропа повела вверх, к горным пикам, то вовсе осталась где-то внизу клубящимися снежными нитями. Отсюда открывался прекрасный вид на королевство Криа, раскинувшееся далеко впереди. Оттуда они пришли совсем недавно, туда же Чимину пока совершенно не хотелось возвращаться. Хорошо, что он не давал себе никаких сроков для этого. Юноша не сразу понял, что во дворец ведёт их компанию вовсе не он, а Сокджин. Дриада безошибочно указывал дорогу, пока сам маг предавался безрадостным думам о Юнги, их отношениях и последнем разговоре, который причудливым образом от благодарных поцелуев привёл к той горечи, что растекалась в груди подобно яду. Чимин чувствовал физически, что ему нужно расставить все закорючки в рунах по своим местам. Ему нужны ответы на вопросы, что беспокойным роем кружатся в голове, никак не оформляясь толком во что-то конкретное. Сплошные недомолвки, вызывавшие некоторое раздражение, сейчас только угнетали и портили настроение окончательно. Привычное уже чувство того, что от него ускользает нечто очевидное, раздражало больше обычного. Но Чимин старался терпеть. Раз уж он должен узнать всё от мамы, то так тому и быть. И даже не хотелось уточнять, откуда Сокджин вообще знает её, раз так уверенно об этом говорил? Чимин выдохнул в морозный безветренный воздух клубы пара и вскинул глаза на приближающийся дворец. На несколько долгих и сладостных мгновений все тревоги отпустили его при виде такой знакомой картины. Шпили и башни взмывали в вечернее, ещё не успевшее потемнеть, небо. Они переливались в закатном свете, словно витые праздничные свечи, покрытые блёстками. Такие свечи любит зажигать матушка на праздник в честь Нового Года. Витые огромные ворота открывались перед их немногочисленной компанией медленно и величественно, собирая небольшие сугробы к обочине дороги. Без единого скрипа и шума - только снег приятно шуршит и похрустывает под их натиском. Стражи склонили головы, приложив ладони правых рук к сердцу - знак особого почтения, доверия и принятия среди эльфов. Сокджин поприветствовал их на родном языке Шанхуа, Чимин и Намджун последовали его примеру. Они проехали по широкой дороге дальше. Перед дворцом раскинулся огромный сад, который нужно было миновать, прежде чем очутиться во внутреннем дворе. Сад этот хоть и был зелен круглый год, его листва, припорошённая снегом, всё равно вызывала ощущение именно зимней сказки. Чимин, отвлекаясь от переживаний и метаний, представлял, как где-то в глубине журчат незамерзающие фонтаны с водой прозрачной и искрящейся на солнце, словно текучий лёд. Вспоминал он тропинки, по которым гулял бессчётное множество раз, дорогие сердцу тайные места, куда любил сбегать от мамы и читать там книги про разные невероятные приключения отважных героев. Или сидеть там с бабушкой, которая бы точно, ни за что на свете не выдала его тайну. При воспоминании о ней сердце у Чимина сжалось от тоски. И вместе с мыслями о давно ушедшем родном человеке пришли другие - о лучшем друге, про которого за время странствия Чимин так неосмотрительно забыл. Он вспомнил, как хотел показать Шанхуа Тэхёну. Как мечтал, что однажды они проделают путь от Нгуина до дворца императорской семьи вместе, как вместе насладятся гостеприимством и даже совершат путешествие вглубь страны, где снега сменяются на густые леса, полноводные широкие реки и живительное тепло солнечных дней. Чимин бы решил, что он поганый друг, раз даже не смог нормально проститься с Тэхёном, но понимал, что в данной ситуации выбора у него не было. Потому он пообещал себе, что извинится перед другом за внезапное исчезновение и так и не состоявшийся поход в «Золотой песок», который они запланировали. Теперь ему стоило вернуться в здесь и сейчас, потому что дорога провела их от ворот через сад и сейчас забегала под арочный свод, который оканчивался небольшой круглой площадью внутреннего двора, мощёной светло-розовым камнем. На широких ступенях, ведущих во дворец, их ожидала молодая женщина в простом струящемся синем платье в пол. Она в волнении прижимала ладони к груди. А увидев путников, охнула, подхватывая подол и сбегая вниз легко и быстро. Чимин соскочил с лошади, кинувшись ей навстречу. - Мама! - Чимини! - она налетела на него, обняла крепко, прижимая к себе, словно не видела его многие годы. Чимин прижал её к себе в ответ, тонкую и аккуратную. Волосы её, тёмные и длинные, были собраны, как всегда, в безукоризненную высокую причёску, украшенную жемчужными нитями. Пахло от неё знакомо и по-родному мятным маслом. Сколько раз этот запах успокаивал его - не сосчитать. И теперь тоже. Чимин уткнулся губами в висок женщины, которая нежно поглаживала его по волосам, нашёптывая на эльфийском тихие благословения богам, что вернули её сына домой. - Госпожа, - Сокджин, замерший позади, привлёк их внимание. Они с Намджуном церемониально поклонились ей, когда Чимин выпустил мать из объятий. Женщина одарила их мягкой улыбкой. Подступила к Сокджину, коснувшись ладонью его щеки. - Рада видеть тебя, мой дорогой. Благодарна всем ветрам и дорогам, что привели тебя к нам. - Мама, вы знакомы? - Чимин не удивлялся, в конце концов он был готов к этому, но не спросить не мог. - Да. Мы встретились несколько лет назад, когда я путешествовала по Шанхуа. Судьба столкнула нас в Юйлинь у лавки уличного торговца, - она улыбнулась. - Но да что мы стоим тут. Для разговоров время ещё будет, а вы, верно, устали с дороги. Джини, тебя и твоего спутника проводят в покои, а я, с вашего позволения, составлю компанию сыну. Двое слуг - юноша и девушка - неслышно появились рядом, готовые сопроводить гостей. Когда Намджун и Сокджин скрылись за высокими узорчатыми дворцовыми дверьми, женщина снова повернулась к Чимину, улыбаясь радостно и тепло. - Как хорошо, что ты приехал, мой хороший, - проговорила она негромко. - Я вижу, что очень многое произошло. Кажется, пора поговорить обо всём начистоту. Если хочешь, отдохни сначала, а потом... - Нет, мама, - покачал головой Чимин. - Я не так уж и устал. Карут любезно позволил нам отдохнуть в дозорной башне, прежде чем мы двинулись в дальнейший путь. Так что сейчас мне хочется только одного - услышать правду. Женщина кивнула. Протянула ему руку, сжимая пальцы сына крепко и уверенно. - Тогда идём со мной. Этот разговор касается только нас с тобой. Она не испытывала ни малейшего сомнения, кажется. Возможно даже ждала этого момента. И это успокаивало. Давало понять Чимину, что скрывать от него, вероятно, ничего не собирались и всему просто должно было прийти своё время. Вероятно, оно наступило сейчас. И хотя Чимин хотел бы завалить маму вопросами, он сдерживался изо всех сил, решив дать сначала слово ей. Дворец был необычайно тих, пока они шли в крыло, где жила королевская семья и Чимин с матерью. В дорожной тёплой одежде, в которую они переоделись в дозорной башне, стало слишком тепло, даже жарко. Несмотря на то, что дворец императорской семьи стоял в горах, окружённый снегами и овеваемый порой сильными ветрами, сам он был защищён магией, не позволяющей проникать холоду ни в один, даже самый дальний его уголок. Даже купальни, находящиеся под открытым небом, пышущие паром, оставались практически нетронутыми морозом, хотя контраст температур там ощущался, пожалуй, как нигде больше во дворце. - Так тихо. Где же все? - всё же спросил юноша, когда мама провела его сводчатой галереей мимо выхода к беседкам на самом краю скалистого обрыва, с которых открывался чарующий вид на Криа и бушующую внизу метель. - Императрица с семьёй и большинством слуг отправилась в ежегодное путешествие, - ответила мама. - Ты знаешь, она обожает посещать всяческие праздники. К тому же решила, что засиделась дома и детям нужна смена обстановки. Она не думала, что ты приедешь так внезапно, иначе бы точно никуда не поехала. - Хорошо, что я не лишил их этого удовольствия, - улыбнулся Чимин. - Думаю, мы ещё успеем свидеться. Хоть он и соскучился по шумной императорской семье, сейчас было даже радостно, что никто их не отвлечёт друг от друга. * - Не знаю, как сказать о самом главном как можно деликатнее, чтобы тебя это не сильно шокировало, - призналась мама, когда они вдвоём устроились за небольшим столиком. Им принесли цветочный чай и сладости девочки служанки, которые были так рады видеть Чимина, что несколько долгих счастливых минут они просто висели на нём, обнимая и наперебой задавая вопросы о том, как его дела и надолго ли он домой. Пообещав, что скоро он обязательно уделит им больше времени и они смогут вдоволь наболтаться, Чимин, наконец, вернулся к матери, с улыбкой наблюдающей за ним. «Никто не может остаться равнодушным к твоему возвращению», - заметила она, поцеловав сына в щёку и смутив его этим. - Скажи, как есть, мам, - предложил Чимин. - Уверен, что я выдержу правду, какой бы она ни была. - В ней нет ничего ужасного, с одной стороны... но с другой, - женщина заломила руки, кусая губы и вздыхая, с внезапной робостью и неуверенностью поглядывая на Чимина. - Однажды эта правда причинила мне боль. Я поклялась, что ты узнаешь об этом только в самом крайнем случае, потому что твоё знание всё равно бы ничего не изменило. Но... Я видела, что ваш с Сокджином спутник нёс за спиной «Ночного стража Вайирии». Чимин удивлённо вскинул брови. Он мог поклясться, что ближе ко дворцу Намджун спрятал меч под накидкой, так что матушка никак не могла видеть клинок. Видимо, она поняла его удивление и улыбнулась мягко, но очень грустно. - Я не могла не почувствовать его, Чимини. Как и он не мог не почувствовать тебя. Я уверена, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Юнги - защитник нашей семьи, пропавший многие годы назад. Я не знала его лично, но память о нём передалась мне с памятью моей мамы и твоей бабушки. С памятью принцессы Вайирии, которая видела закат своего государства, гибель родного дома. Чимин обмер, стискивая руки в кулаки так сильно, что стало больно. Он испытывал неверие и одновременно словно облегчение, будто именно эту простую истину пытался долгие дни осознать. - Тебя, наверняка, мучили кошмары, - мягко произнесла мама, подсаживаясь ближе, но пока не касаясь сына. - Странные, неоформленные, они преследовали тебя долгие годы. Как и меня, пока матушка не решила, что я должна знать правду и нести память о своём народе в себе. Чтобы могла рассказать об этом тем, кто пожелает услышать. Чимин опустил плечи, вздрагивая и всхлипывая. Он вдруг почувствовал такую нестерпимую тоску, какая ни разу за всю его недолгую жизнь не сковывала сердце. - Я думал, бабушка из эльфов... раз живёт так долго, - пробормотал он. - Никогда не мог даже позволить себе думать... что я наследник трона Северного королевства. Мама коснулась его волос, поглаживая успокаивающе и всё ещё грустно улыбаясь. - Хочешь ли ты тоже нести память о нашем потерянном доме, дорогой? - спросила она. Чимин зажмурился. Хотел ли он? Зачем ему была подобная ноша? Зачем ему вообще было знание о том, что давно ушло и вернуть его невозможно? Он вдруг вспомнил слова Юнги, сказанные ему перед их отъездом. О том, что он хотел бы остаться рядом, если только снова окажется у тех, кому по праву принадлежит клинок Тэмина. Вспомнил, как несколько раз после Юнги повторял, что хочет защищать и беречь. Вспомнил, какой болью и страхом были наполнены глаза его Духа, когда Чимин ринулся спасать его. У Юнги, в самом деле, были все права защищать Чимина ценой своей жизни и страшиться потерять снова. Как однажды он потерял Тэмина. Не просто своего хозяина, но самого близкого ему человека. Многие слова и действия теперь обретали совсем другой окрас. Многое стало понятно. И теперь Чимин знал, что у него нет права отказаться от чего-то столь важного. Потому что Юнги вернулся к нему, став его защитой, его поддержкой. Потому что Чимин любит его, могущественного и сильного, но такого ранимого и человечного в своих чувствах к дорогим ему людям. - Хочу, - говорит он, вскидывая уверенный взгляд на ожидающую его ответа женщину. Та невольно вздрагивает, но тут же улыбается, уже без затаённой грусти, но даже с некоторой гордостью. Она обхватывает его лицо ладонями и тянется, чтобы прижаться лбом ко лбу. - Так прими же истину, дитя моё, - шепчет негромко. И Чимина подхватывает вихрем разрозненных видений. Дорога памяти проводит его от беседок на пике Эмир ко дворцу королевской семьи и дальше - по улицам городов, пока ещё целых и не стёртых в пыль чужой яростной злобой. В этих обрывках юная бабушка, Тэмин и Юнги бок о бок, защищающие её, король и королева Вайирии и много счастливых и улыбающихся людей. Чимина обжигает горечью и болью до брызнувших из глаз слёз. Он плачет, задыхаясь, а потом кричит, когда пламя - то самое пламя из его кошмаров - налетает смертельным ураганом, превращая живое в мёртвое на своём пути. В этом пламени изломанные уродливые тени говорящих с духами. Теперь Чимин знает, что это они. А когда пламя успокаивается, он видит покрытые пеплом безжизненные тела. Разрушенные стены домов и разбитые колонны дворца. Место, которое могло бы быть его домом, стало пустотой, в которой лишь эхо старых времён, былого величия и смерти. Чимин вздрагивает, всхлипывает снова, загнанно дыша и теряет сознание, кажется, падая на пол.