Ночной страж Вайирии

      Когда-то, будучи ещё ребёнком, а потом учеником Академии, Чимин мечтал о странствиях. Воображал себе, как путешествует по всем королевствам, вкушая местную еду и любуясь красотами, изучая особенные магические приёмы и ведя путевые заметки, которые потом обязательно станут книгой. Чимин мечтал, и мечты эти никогда не исчезали. Даже когда Урис, мир его праху, оставил своему подмастерью и любимому ученику свою лавку, Чимин не спешил привязывать себя к этому месту крепко накрепко. Он был уверен, что и на его долю выпадет что-то интересное и захватывающее. Теперь ему больше всего на свете хотелось обратно в свой уютный магазинчик. Снова увидеть улицы торгового квартала, почувствовать кожей жаркий, чуть сухой воздух и не испытывать такие переживания, какие теперь свалились ему на голову. Но это с одной стороны. С другой же, наблюдая за тем, как Юнги общается с мастером Кависом, он ощущает невероятный по своей силе трепет, потому что даже будучи в своей походной одежде, ничем не примечательной и простой, его Дух всё равно заставлял благоговеть перед собой. Юнги был уверен, что говорить здесь будут только с Чимином, но этого не случилось. Он не воспринимался Оракулами, как какая-то лишённая собственной воли вещь. Напротив, кажется, присутствующие мэтры знали о его природе куда больше, чем могло показаться изначально. - Мы изучали Духов Мечей, насколько это было возможно, - говорит Дажи, подходя к наблюдающему со стороны за разговором Чимину. Выглядит она больше не такой бледной, но печаль в её глазах всё равно слишком глубока. Чимину жаль эту красивую женщину. Она, наверняка, не хотела бы верить тому, что узнала за последние часы. Но при этом всё равно старается принять и смириться с этим. - Зачем вам было это нужно? - Чимину, в самом деле, интересно. - Хотели знать врага в лицо, - пожала та плечами. - Мы долгое время, признаться честно, считали, что ваша семья... то, что осталось от неё, будет мстить нам. И я бы даже поняла это желание. Чимин под её настороженным взглядом лишь улыбается уголками губ. - Если бы эта месть могла помочь вернуть Вайирию... если бы она что-то смогла изменить - тогда бы я тоже понял желание свершить её. Но месть чаще всего - акт саморазрушения в первую очередь. Она никогда не восстанавливает справедливость, на мой взгляд. Особенно теперь этого бы не произошло. - Юный принц так мудр, - Дажи склоняет голову. - Мне приятно знать, что мы с вами не враги. И, если честно, я очень удивлена вашей смелости и некоторому безрассудству. Вы просто решили приплыть сюда, чтобы договориться... - В любых конфликтах в первую очередь нужно пробовать разговоры, - замечает Чимин. - Драку можно начать всегда, куда сложнее услышать и понять друг друга. У меня есть то, что я хочу защитить. Моя обычная жизнь, моя мама, которую я вижу не так уж часто. Юнги, которого я ждал слишком долго, чтобы можно быть так просто позволить себе им пожертвовать. Потому я подумал, что лучше мы рискнём и попробуем найти с вами компромисс, чем будем идти на поводу у Фаэта. Дажи вздрагивает. Её взгляд слегка стекленеет из-за навернувшихся непрошенных слёз. Женщина вздыхает негромко, опуская ресницы на несколько мгновений. - Поверить не могу, что он пошёл на такое... Да, признаю, Фаэт всегда был более радикальных взглядов. Оракулы часто старались поставить его на место, но он словно бунтующий подросток, всё делал им назло. Если честно, мне казалось, что он просто... что это всё только шалости. Со мной... со мной он всегда был нежен и добр. Я не могу никак уложить в голове, что тот, кого я люблю, может пойти на такое. - Мне жаль, - шепчет Чимин, касаясь ладонью её плеча. Дажи качает головой и улыбается слабо. - Не нужно, - бормочет негромко. - Наверное, просто я была слепа и не хотела понимать очевидное. Все мы. Все мы были слепы. Чимин не представляет, какая борьба сейчас идёт у неё внутри. Но он восхищается её стойкостью и смирением. После их недолгого разговора мастер Кавис приглашает всех снова рассесться за столом. Они провели за беседами и обсуждениями весь день, за окнами небо уже понемногу окрашивается в закатные тона, кутая раскинувшийся вокруг башни лес в лёгкие сумерки. Чимин любуется этой умиротворяющей картиной ещё немного, прежде чем вернуться к столу и сесть, как раньше, между Юнги и Сокджином. Блюда успели поменять несколько раз. Гостей угощали лёгкими ягодными десертами, ароматными и сладкими до желания зажмуриться от наслаждения. Теперь наступало время ужина и свечи вспыхнули ярче, топя залу в маслянисто-жёлтом свете. Служки, вошедшие в массивную широкую дверь, засуетились уже привычно, расставляя приборы. - Мы все пришли сегодня к согласию, и это не может не радовать моё сердце, - заметил мастер Кавис, не обращая на них никакого внимания. - Однако, я вижу, что обе стороны всё же хотят совершить обряд, связывающий нас обещанием мира. Думаю, в таком случае, не будет лишним заметить, что этот обряд нерушим. А нарушение его условий карается смертью. Ваше Высочество, вы согласны с подобными условиями и всё ещё хотите заключить этот мирный союз официально, а не только скрепив его рукопожатием? - Как вы и сказали, мэтр Кавис, этого хотят обе стороны, - заметил мягко Чимин. - Мы плыли сюда именно за этим. И хоть я могу поручиться чем угодно, даже своей собственной жизнью, что нарушать перемирие не намерен, думаю, для некоторых из вас мои слова значат не так уж много. И это справедливо. Если мои спутники поддерживают меня, то я всё ещё хочу совершить этот обряд. Он переводит взгляд на Сокджина, который кивает ему в ответ поддерживающе. Чимин поворачивает голову и встречается взглядом с Юнги, сжимающим сейчас его пальцы под столом. - Как ты решишь, так и будет, сэфу, - говорит Дух. Намджун одобрительно улыбается. Конечно, пока его дриада спокоен, всё в порядке и нет необходимости переживать. Чимин хмыкает и кивает самому себе, принимая окончательное решение. - Мы за обряд. * Башня Сотен Душ - полное её название им раскрывает Сокджин - оказывается башней из его сна. Чимин ошарашенно осматривает её, высокую, потрёпанную временем и ветрами, овитую плющом и покрытую мхом, сквозь который виднеются поистёртые руны. Они с Юнги решают прогуляться перед сном, побыть вдвоём и немного уложить в голове всё произошедшее, так что это открытие поражает Чимина практически на самом пороге башни, когда он оборачивается, чтобы осмотреть место их пребывания. Он не чувствует страха. Хотя тот сон всё ещё вызывает по спине слегка нервную дрожь, Чимин считает, что это место в его сне было не для того, чтобы пугать. Скорее совсем наоборот. - Может быть, это было предчувствие того, что всё пройдёт отлично? - замечает Юнги, переплетая их пальцы, и подносит руку Чимина к губам, чтобы оставить на костяшках нежный поцелуй. - В конце концов, море ведь не обмануло. Чимин улыбается, краснея щеками. Каждый жест со стороны Юнги для него, как кусочек дома, обещающий, что скоро всё наладится и будет в порядке. Юнги улыбается ему - сердце Чимина трепещет. Юнги касается его - Чимина переполняет теплом и счастьем. Юнги целует его - Чимину вообще ничего не страшно, он готов ко всем испытаниям, лишь бы потом снова окунуться в это прекрасное ощущение любимых губ на своей коже. На своих губах. - Думаю, что мне теперь не так уж сложно в это поверить, - негромко замечает Чимин. - Я ждал совсем другого исхода от нашей авантюры. Но вышло всё куда лучше. Они бредут по тропинке, покрытой хрустящим гравием, углубляясь в лес, который вдруг расступается и приводит их на берег небольшого озера, затянутого туманной дымкой. Свежий запах озёрной воды отдаёт внутри сладкой дрожью, а прохлада, кусачая и колючая, посылает мурашки по спине и рукам. Тишина, царившая тут, нарушалась ветром, шелестящим в кронах, далёким щебетом птиц и заливистым стрекотом сверчков в высокой траве. Чимин невольно подобрался к Юнги ближе, вжимаясь плечом в него. Здесь и сейчас остро захотелось оказаться в любимых объятиях, почувствовать ту нежность, которая всегда находилась для него у его любимого Духа. Но Юнги будто не заметил. Или только сделал вид? Чимин было надулся на это, но позволил себя увлечь на противоположный берег, под раскидистые дубовые кроны. - Чудесное место, чтобы спрятаться ото всех, - заключил Юнги, опускаясь на траву и утягивая Чимина к себе на колени. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Мимолётная обида растворилась, будто завиток тумана в вечернем воздухе, наполненном свежестью и ароматом разнотравья. В любое другое время, возможно, Чимин бы с радостью изучил местные растения, чтобы узнать их лечебные свойства. Не зря же он с бывшим хозяином лавки изучал травы когда-то. Но сейчас хотелось совсем другого. Чимин прижался к Юнги тесно, как и мечталось несколько мгновений назад. Уткнулся носом в изгиб его шеи, прикрывая глаза. Он наслаждался тем, как Дух оглаживает неторопливо его спину. Как украдкой касается губами плеча, обнажённого из-за немного съехавшей рубашки. Горячая кожа покрывалась мурашками снова и снова от контрастов волнующих поцелуев и прохлады, скользящей настойчиво под одежду. - Я скучал, - шепнул Юнги. - Кто бы мне сказал, что можно быть так близко и всё равно тосковать по человеку. Это так... нелогично и странно. - Я тоже скучаю, даже когда ты рядом, - ответил негромко Чимин. - Мы с тобой вроде и вместе, но постоянно что-то мешает остаться наедине. Люди, обстоятельства... А с тех пор, как мы дали клятву, стало только сильнее тянуть к тебе. Юнги хмыкает негромко. - Клятва всё же не просто набор слов, сэфу. - Я знаю. Догадывался, что она по-настоящему связывает души влюблённых. Любая клятва, думаю, содержит в себе хотя бы крохотный кусочек магии. Даже не знаю, хорошо это или плохо. - В данном случае это вполне безобидно, - Юнги оставляет нежный поцелуй на мочке уха, заставляя Чимина хихикнуть и втянуть голову в плечи. - Эти чары временные, скорее призванные в первые дни сблизить возлюбленных. Со временем всё вернётся в норму. - Для меня норма - желать тебя близко к себе, - Чимин улыбается, немного отстраняется и трётся носом о щёку. - И одновременно нет. Кажется, что это - самое правильное, но и принимать тебя рядом, как данность, я просто не могу. - Главное не забывай, что я от тебя никуда не денусь, сэфу, - Юнги перехватывает пальцами его подбородок. - Помни, что я пришёл затем, чтобы остаться. Быть рядом и защищать. Улыбку с губ Чимина сцеловывают с жаром, заставляющим колени слабеть. Он прикрывает глаза, выстанывая негромко в горячий рот мужчины. Цепляется за его плечи, сжимая пальцами ткань тёмно-синей рубашки, а потом охает, когда его вдруг подхватывают и переворачивают, роняя на спину в мягкую траву. Юнги нависает над ним. Глаза его мерцают непривычно, но остаются всё такими же родными. Чимин видит за его спиной раскинувшее свой звёздный полог небо в обрамлении древесных крон. Сердце его пропускает удар от этой красоты. Он тянет руки, чтобы схватиться за шею Юнги, притянуть его ближе, впиться новым поцелуем в губы, с готовностью отвечающие ему взаимностью. Не прерывая поцелуя, несдержанного и оставляющего в голове только сладкую пустоту, Чимин пальцами одной руки дёргает за шнурок, удерживающий волосы Юнги в хвосте. Запускает пальцы в рассыпавшиеся пряди и сжимает с наслаждением, слыша и чувствуя, как тихий стон срывается с любимых губ. - Сэфу, - бормочет Чимин, откидывая голову, когда Юнги целует его по линии челюсти, спускаясь дорожкой трепетных прикосновений по шее к впадинке у горла. - Мой сэфу. - Так не честно, это ты - мой сэфу, - ворчит Юнги, ладонью сжимая его бедро. Чимин давится воздухом, жмурится, а потом смеётся негромко, но очень счастливо. Его поражают собственные реакции на близость с Юнги. Он мало чего знал до встречи с ним о любви, почти никогда не думал о том, как обретёт её, такую яркую, сильную, головокружительную и драгоценную. Так что сейчас сам для себя раскрывается с новой стороны. Чимину кажется, что он за это их странствие прожил целую жизнь. Наверное, отчасти так оно и было, потому что он обрёл так много - в том числе знаний, ставших важной его частью. - Всё справедливо, - шепчет Чимин, перебирая жгуче-чёрные пряди волос возлюбленного. - Не отнимай у меня возможность называть тебя моей драгоценностью. Юнги тихо вздыхает, жмётся с невыносимой почти нежностью губами к его скуле, потом к щеке, а после к уголку губ. Он снова отстраняется, чтобы заглянуть Чимину в глаза. И в их безмолвном диалоге столько всего - слова будут бессильны передать это. Чимин только знает, что пока Юнги смотрит на него вот так - ничто другое не имеет значения. Разве только то, чтобы его Дух продолжал оставаться рядом. Потому что только с ним Чимину не страшно ничего. И это пьянит лучше любого, даже самого самого дорогого вина.