Ночной страж Вайирии

      - Дажи сказала, что они посильно изучали Духов Мечей. Но, мне кажется, ты всё равно произвёл фурор. Они не были к тебе готовы. - Как я и говорил, Тэмин преуспел в создании меня, как отдельного существа. Обычно Духи Меча только оболочкой схожи с человеком, но из чувств создатели прививают им лишь жажду битв и понимание, кого им нужно защищать. - Наверное, дедушка просто не хотел, чтобы ты навсегда знал одну только привязанность к нему и своему клинку. Потому ты смог найти Намджуна, и вы так крепко сдружились в итоге. - Возможно, ты прав. - Но это значит, что Фаэт также изучал Духов Меча. - Ты переживаешь из-за него? - Просто дурное предчувствие. Почему-то же мне снилась Башня Оракулов, будто предупреждала. Не понимаю о чём, во сне были лишь обрывки, слова... их сложно собрать во что-то целое по смыслу. Вернее... как мне кажется, можно напридумывать лишнего, того, что эти голоса не имели в виду. - Что ты чувствовал, когда увидел её? - Трепет. Сначала меня сковал ужас, но она словно прогнала весь страх. Это будто оплот безопасности, что показалось бы мне странным, если бы я знал, что это за место. Но потом... она горела... и после я видел руины Вайирии... старый дворец, укрытый снегом. Эти видения были такими сумбурными, что я с трудом могу даже представить, что они значили все вместе. В Академии мы не так много времени уделяли расшифровке сновидений и видений. - Зная тебя, не удивился бы, скажи ты, что сам изучил этот вопрос детально. Чимин смеётся негромко, жмётся щекой к плечу Юнги. Они так и сидят под деревьями. Трава под ними уже хорошо примята, а запах озёрной воды стал острее, когда на округу опустилась темнота. Тут, в стороне от башни, свет давала только луна, кокетливо прячущаяся то и дело за кучными облаками, набежавшими с востока. Светляки медленно парили над водной гладью, не тревожимые ни ветром, ни кем-то посторонним, желающим нарушить хрупкую ночную сказку. Удивительного спокойствия место. Если бы ещё вчера Чимину сказали, что здесь, на безымянных островах, в башне Ордена Оракулов, он будет чувствовать себя как дома, он бы только нервно рассмеялся на это, решив, что над ним просто неудачно шутят. Но факт оставался фактом. Здесь он не чувствовал никакого беспокойства. Как в своей лавке, по которой ужасно скучал. Как во дворце Шанхуа, где прошло всё его беззаботное детство. Как рядом с Юнги, добавляющим ему спокойствия своими крепкими объятиями. Дурное предчувствие, впрочем, всё ещё оставалось с ним. Оно относилось скорее к будущему обряду, к тому, что что-то может пойти не так, как они планировали. Чимин не видел зла в Оракулах, не сомневался в том, что им тоже хочется мира, а не постоянной вражды непонятно зачем и почему. Чимин не хотел, чтобы они все несли ответственность за прошлые ошибки. В конце концов, местью, в самом деле, ничего не изменить, даже если бы он вдруг этого захотел. Удобнее устроившись в объятиях Духа, Чимин бросил взгляд на башню, которая возвышалась над лесом с другой стороны озера. Охваченная сиянием магических огней, она была похожа на огромную свечу, что снова навевало воспоминания о снах. Чимин не очень любил копаться в подобном. Юнги частично был прав, обычно ему хотелось более глубоко и подробно изучить любой аспект магии, который хоть сколько-нибудь сильно интересовал его. Со сновидениями же и видениями, как с нематериальным миром вообще, Чимин близок не был. Он его не то пугал, не то отталкивал. Наверное, большую роль в таком отношении сыграли его долгие кошмары, природу которых узнать смог совсем недавно. - Как думаешь, на что будет похож обряд? - спросил Чимин негромко, когда они с Юнги, изрядно продрогнув от ночной прохлады, возвращались неторопливо обратно. - Не знаю, - честно признался Юнги. - Тут всё не так, как на материке. Безымянные острова - это смесь всего, что мне ведомо с крупицами ещё неизведанного. Что они считают достаточно сильными узами для того, чтобы связать ими обещание о мире... мне даже в голову не приходит. Одно я знаю точно, никаких жертвоприношений. - Уверен? - Абсолютно, - кивнул Дух. - Они не злоупотребляют подобной магией. Если бы это было так, я бы почувствовал. На местах кровавых обрядов, как правило, разит кровью неимоверно. Обычный человек вряд ли это заметит, но такие как я - совсем другое дело. Чимин кивнул. Остаток пути они молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Чимин только с благодарностью чувствовал, как его пальцы сжимает широкая тёплая ладонь Юнги, словно напоминая - не о чем беспокоиться, пока они вместе. Хотелось бы прислушаться к этому молчаливому увещеванию, но не получалось. Почему-то Чимин был уверен, что эту ночь он проведёт без сна, измучившись тревожными мыслями и, возможно, новыми видениями. Впрочем, оно того стоило. Ведь следующий день сулил окончание долгого пути и возможность, наконец, вернуться домой. * Вопреки его домыслам, сон разморил Чимина едва ли не сразу, как только голова его коснулась подушки. Он успел лишь почувствовать, как Юнги прижимается к его спине и оставляет поцелуй в растрёпанных волосах на затылке. А потом его будто поглотила темнота. Видений не было. Тихий и спокойный сон без сновидений, глубокий и дарующий настоящий отдых, забрал Чимина в свои объятия до самого восхода солнца. Но всё же нечто знакомое в этой темноте было. Как будто она пришла откуда-то из его памяти бесшумной поступью, чтобы защитить. Эта темнота была как сторожевой зверь. Ласковый, если его касалась рука хозяина, но жестокий и злобный, если хозяину попытались бы навредить извне. Чимин был рад и благодарен той силе, что оберегала его в эту ночь. Ласковые лучи утреннего солнца, только-только взошедшего над лесом, мазнули по закрытым векам. Темнота отступила, как только комната наполнилась зыбким розовым светом. Чимин тут же проснулся, промаргиваясь и приподнимаясь на локте. Осмотрелся сонным взглядом. В небольших покоях, которые им выделили для отдыха, ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Все вещи были на своих местах. Истаивала ночь, прячась в тёмных углах от наступающего дня. Лёгкий ветерок тревожил тюль, врываясь порывами в приоткрытое окно. Было слышно щебет ранних пташек в лесу да шаги за дверью - видимо, кто-то из Ордена уже проснулся и занялся привычными повседневными делами. Юнги уткнулся Чимину носом между лопаток, ворча сквозь сон и притягивая обратно. Маг на это лишь улыбнулся, поддаваясь любимым рукам и укладываясь обратно. Что бы там ни было, никакой опасности не чувствовали оба, иначе его Дух не спал бы так сладко сейчас. Так что можно было позволить себе ещё пару часов приятной беззаботной дрёмы. Хоть Чимин и выспался, ему всё равно было невероятно лень подниматься в такую несусветную рань. В итоге они проснулись, когда солнце было уже совсем высоко. - Доброе утро, - Юнги улыбнулся на заспанный и слегка помятый вид Чимина, привлекая его ближе к себе и целуя открытый лоб. - Как тебе спалось? - На удивление прекрасно, - зевнул тот, прикрывая глаза довольно. - А тебе? - Тоже. Поразительно, насколько человечным я становлюсь рядом с тобой. - Потому что ты человек и есть, - Чимин нежно поцеловал мужчину в подбородок. - Не важно, какова твоя истинная природа. Мы уже говорили об этом. - Думаю, будь жив Тэмин, он бы был счастлив услышать от тебя эти слова. Они улыбнулись друг другу. Как же причудлива жизнь! Совсем недавно Чимину казалось, что всё вокруг встаёт с ног на голову, а теперь... теперь он думает, что несмотря на весь путь от Нгуина до самых безымянных островов, несмотря на все открывшиеся моменты его судьбы, его происхождения, всё это правильно, нужно и важно. Чимину думалось - он словно очутился в одной из книг о великих путешествиях. Но теперь хорошо понимает, что не все эти путешествия должны быть полны непобедимых героев и смертельных битв. Иногда они должны быть только для того, чтобы в будущем не случилось ещё большего горя, чем уже видел мир. Они все не в древней легенде, но они - её отголосок. Её робкое дыхание из далёких лет, где семь королевств правили материком и королевские семьи собирались в беседке на пике Эмир, чтобы заключить новые союзы и напомнить друг другу - их дружба крепка, как мраморные ступени дворца Вайирии. Только вот даже камень не вечен. Зато вечна память. И пусть Чимин, в отличие от Юнги, не великий герой, он всего лишь волшебник, который продаёт свой дар всем нуждающимся в помощи, но память о его доме жива в нём. И будет с ним до последнего вздоха. Именно эта память ведёт его сейчас, она же поможет заключить мирный договор, чтобы ни один из народов материка никогда больше не познал ту тьму и ужаса потерь, которые случились несколько сотен лет назад. * К обряду всё готово ближе к вечеру. Один из подземных залов, такой же круглый, как каждая комната в самой башне, что кажется странным и поразительным, заставлен свечами. Самый центр его расчерчен гептаграммой, каждый угол которой инкрустирован ярко сияющими изумрудами. Камни встроены прямо в пол и в их гранях отражается свет свечей, что создаёт особенно таинственную, но при этом притягательную атмосферу. - Семеро, - замечает Намджун, рассматривая фигуру, заполненную изнутри рунами. - Верно, - кивает мастер Кавис. - Я решил, что будоражить новостью об обряде весь Орден - глупая затея. Вас четверых, меня, мастера Сорана и мэтрессы Дажи вполне хватит для того, чтобы мы смогли заключить союз. Сокджин касается ладонью спины возлюбленного. Мягко поглаживает, будто стараясь успокоить его сомнения и волнение. - Мастер Кавис прав, Джуни, - говорит он. - Здесь и сейчас с нами те, в ком я могу быть уверен так же, как ты уверен в Юнги и отсутствии у него желания отомстить. Мы не знаем, кто из Ордена может держать связь с Фаэтом, так что это, если хочешь, мера безопасности. Намджун кивает, переводит взгляд на Чимина, словно ожидая его одобрения. - Я доверяю Оракулам, - кивает тот в ответ, хотя так и не услышал вопроса. - Думаю, у нас нет причин сомневаться в обоюдном желании заключить мир. В обряде им помогает несколько младших учеников Ордена, которые заканчивают последние приготовления. Они проверяют правильность написанных символов, чёткость линий. Чимин в это время осматривает стены зала из красного камня. Здесь так же есть фигуры. Только восьмиугольные. Они не инкрустированы камнями, но будто оплетены рисунком ветвей и виноградных лоз с распускающимися незнакомыми Чимину цветами. Цветы эти пульсируют мягким свечением, вызывая желание подойти ближе и потрогать. - Магия моего народа, - говорит Сокджин, оказываясь у Чимина за спиной. - Орден Оракулов изначально создали именно дриады, хотя позже уступили главенствующие посты более могущественным магам. - Зачем эти рисунки на стенах? - спрашивает Чимин. - Это наша главная защита. Ты скоро сам увидишь и всё поймёшь. Но не бойся. Защита эта работает только против тех, кто пришёл с дурными мыслями и желанием навредить. - Я не боюсь, - уверяет Чимин. - Скорее меня одолевает любопытство. Это место... оно меня будто ждало. И о чём-то предупреждало. - В самом деле? - голос Сокджина звучит удивлённо. - Я не говорил, но ещё в Роуне, до отплытия, мне приснилась Башня Ордена. Понял это я лишь вчера, когда мне удалось увидеть её снаружи. Ещё там были голоса... но всё, что они говорили, превращалось в нечто невразумительное. Дриада задумчиво потёр пальцами лоб, озадаченно нахмурившись. - Такое бывает редко, обычно те, кто является нашими защитниками, молчат, если их не спросить и не позвать. - Кто они? - настойчиво спрашивает Чимин снова. Сокджин вздыхает. Подхватывает подол мантии, в которую облачился перед обрядом, и подходит к стене, ладонью касаясь камня. Ветви, находящиеся близко к его руке, тут же перестают быть просто узором, превращаясь во вполне себе настоящие. А пульсирующее свечение от цветка рядом с его пальцами становятся ярче. Чимин с восторженным трепетом наблюдает за происходящим. - Я вчера упомянул полное название Башни, ведь так? - спрашивает дриада, не смотря на него. - Оно появилось не просто так. - Так это души... - Да. Каждый цветок. Они принадлежат тем, кто отдал свою жизнь на благо Ордена. Кто защищал наш дом и берёг его всеми доступными силами. И они продолжают оберегать даже в посмертии. Они знают все мысли присутствующих, все их стремления, чаяния и страхи. И они не позволят свершиться обряду, если кто-то из участников не собирается неукоснительно соблюдать условия договора. Дриада обернулся к Чимину, мягко улыбаясь. - Действенно, признай? - Не то слово, - хмыкнул маг. - Но это всё ещё не даёт ответа на мой вопрос. - Думаю, мы сможем побеседовать с мастером Сораном после того, как закончим тут. Он знает об этом больше многих. Чимин согласно кивает. Наверное, его могло бы напугать то, о чём ему рассказал Сокджин. Но страх, как и беспокойство, как и дурное предчувствие, покинули его, стоило ему войти в двери этого зала. Как оказалось, зря. Всё было готово и каждый из присутствующих занял свою позицию на углах гептаграммы. Свечи вспыхнули ярче на мгновение, и тут же пламя их стало едва заметным, погружая зал в полумрак. Изумруды засияли мерным приятно-зелёным светом. - Узы обряда связывают всех присутствующих, - произнесла Дажи. - Условия клятвы, которую мы дадим сегодня, можно нарушить лишь ценой собственной жизни. Клятва не будет относиться к вашим близким или к детям, если у вас они однажды будут. Но мы все надеемся, что мир, которого желает каждый в этой комнате, не будет нарушен больше никогда. - Как прискорбно слышать от тебя такие слова, дорогая моя Дажи. Языки племени на свечах затрепетали. Портал, на несколько мгновений появившийся прямо за спиной Сокджина, тут же исчез. Фаэт неприятно улыбнулся, прижимая острие ножа к горлу дриады. - Добрый вечер, мэтры, мэтресса. Позвольте нарушить вашу уютную вечеринку. Как жаль, что вы не удосужились пригласить на неё меня. Судя по лицам мастеров, они бы предпочли видеть Фаэта в гробу и со всеми причитающимися покойнику почестями, но тот, к сожалению, не спешил радовать скоропостижной кончиной. - Оставайтесь на своих местах, - предупредил Сокджин. Внешне он оставался совершенно спокоен, в отличие от остальных присутствующих. - Иначе обряд сорвётся. Мы не за этим тут собрались. Чимин, хотевший было дёрнуться к другу, услышав эти слова, остался на месте. Как и Намджун, хотя решение это, очевидно, далось ему с великим трудом. - Верно говоришь, мальчик мой, - Фаэт окинул всех взглядом. - Надо признать, вы почти одурачили меня. И даже заставили попотеть, чтобы вернуться из той дыры, в которую меня кинуло моё же заклинание. - Фаэт, я не понимаю, - Дажи выглядела не удивлённой его появлением, как и Сокджин, но очень разочарованной. - Ты угрожаешь своему лучшему ученику. Ты стремишься развязать кровавую бойню, ты... разве таким ты был, когда мы учились у мастера Кависа? Мужчина закатил глаза, фыркая насмешливо и снисходительно. - В самом деле, тогда я был наивным глупцом и считал, что жаждущие возмездия Оракулы - кучка поехавших стариков. Но потом я понял. Осознал, что это - необходимая мера! - Что? Фаэт уставился на Юнги, который задал этот вопрос, так, словно тот сморозил глупость. - В каком смысле «что»? - Твоя необходимая мера, над которой ты так трясёшься, - ответил Дух. - Что это? Жертвы среди твоих братьев, которых ты, судя по всему, просто-напросто ненавидишь? Постоянные боль и страх, которых так жаждешь? На самом деле, я видел десятки таких, как ты. У тебя нет никакой великой цели, о которой ты так любишь рассуждать. Ты просто жадный до власти, ослеплённый злобой идиот, который не имеет даже малейшего представления о том, что он так хочет получить. С каждым словом Юнги лицо Фаэта искажала ненависть. В полумраке зала он выглядел устрашающе. И Чимин невольно охнул, когда лезвие вжалось в кожу шеи Сокджина чуть сильнее. Несколько капель синей крови, кажущейся сейчас почти чёрной, застыло на серебре кинжала. - Ты... поганый Дух... Страж Вайирии мой! Он должен быть моим! - зарычал Фаэт. - У тебя есть прекрасная возможность спасти шкуры всех твоих никчёмных друзей и пойти со мной добровольно. - Ага, один раз я их уже «спас», - хмыкнул Юнги. - В тебе нет ни капли чести, ты не способен не нарушать даже собственные обещания. Сомневаюсь, что именно такому отребью в руки должен попасть Страж. - Набиваешь себе цену? - слегка безумно улыбнулся Фаэт. - Что ж, тогда может быть мне стоит выпотрошить твоего хозяина у тебя на глазах? Тогда, надо думать, ты будешь вести себя сговорчивее. - Ты переходишь все мыслимые границы, Фаэт! - прикрикнул мастер Соран. Чимин же вздрогнул от слов безумного Оракула. Но не от страха, нет. Он не боялся Фаэта и его угроз. Но зато удачно вспомнил слова Сокджина, которые тот сказал ему совсем недавно. Что защитники не позволят обряду свершиться в присутствии того, кто носит в себе тёмные помыслы. Интересно, что будет с тем, кто будет в них уличён... Возможно, заметив его бегающий взгляд, Фаэт рассмеялся громко и фальшиво. - Гляньте-ка, принц павшего трона что, ищет способ начать обряд? Не переживай, ключ к нему в моих руках. Без дриады вам не суметь заключить этот договор. И я не позволю ему случиться. - Ты ведёшь себя, как глупый ребёнок, - хмуро заметил мэтр Кавис. - Я не такому тебя учил и питал надежды, что однажды ты займёшь моё место. - Я и так займу его, мастер, не стоит переживать, - всё ещё безумно улыбаясь, Фаэт наклонился чуть вперёд, прижимая Сокджина, хранящего молчание, ближе к себе. - Вы все отправитесь к защитникам и станете цветами на этой стене, как мило. А я займу главный... Фаэт замолчал внезапно. С лица его спала пелена безумия, и он как-то странно дёрнулся. - Что... ведь дриадское отродье было в моих руках, - прохрипел он. Какая-то невидимая сила оттащила Фаэта от Сокджина. Кинжал выскользнул из его ослабевших пальцев, со звоном падая на пол. - Один маленький момент, дорогой учитель, - дриада перевёл дух, прикрывая глаза. - Следить нужно не только за главными героями истории, но и второстепенными. Может быть, в следующий раз ты будешь более внимательным. Спасибо, Тянлэ. Из тени вышел юноша, один из младших учеников, помогавших готовить обряд. - Рад служить мастеру Сокджину, - кивнул тот. Свечи вспыхнули ярче, и только теперь Чимин увидел, что Тянлэ тоже был дриадой. Дриадой, сумевшим начать обряд. - Отпусти, - прохрипел Фаэт, но цепкие ветви, обвившие его щиколотки, запястья и горло, только стягивались всё сильнее. Глаза мужчины закатились. Цветы на стене пульсировали всё ярче и чаще. - Присутствующие здесь дают клятву, - зазвучал уверенный голос мастера Сорана, отражаясь от стен глухим эхом, - оставить помыслы о мести, не желать зла друг другу и народам, которым они принадлежат. «Ночной Страж Вайирии», известный так же как «Первый луч надежды», никогда не причинит вреда никому из жителей безымянных островов намеренно, с целью пролить кровь за павших в Вайирии. Орден Оракулов, и все к нему принадлежащие, никогда не станут преследовать хозяина клинка и Духа, к нему привязанного. Орден также клянётся хранить мир между нами и чтить память о жертвах того горя, что однажды он принёс людям семи королевств. Отдаю себя на суд защитникам Башни, если мои слова содержат лукавство или обман, я приму наказание смиренно! Чимин дёрнулся, когда все цветы полыхнули таким ярким светом, что едва не ослепили его. Освободившиеся из них души, призрачные сгустки, туманные и мутные, окружили их. Зал наполнился шёпотом, таким знакомым, тем самым, что он слышал в своём видении пару дней назад! Они перешёптывались, будто решая, заслужил ли кто-то из них наказания за ложь. - Нет, - зашептала Дажи вдруг, зажмурившись. - Нет, пожалуйста, прошу, не нужно! По щекам её покатились слёзы. И Чимин на мгновение испугался, что кара настигнет именно её. Но, на деле, в этом зале был только один человек, желавший зла всем вокруг. И Дажи, скорее всего, поняла, что даже несмотря на то, что Фаэт не участвует в обряде, ему не остаться безнаказанным. Потерявший сознание в древесных путах, Фаэт содрогнулся, когда несколько душ-защитников пролетело сквозь него. Словно бы... словно они хотили вытолкать, выбить из ещё живого тела душу Фаэта. И у них это получилось. Пусть и не сразу - безумец цеплялся за жизнь настойчиво, не желая сдаваться. Души защитников были туманные, мутные, но светлые. Внутри каждой мерцала маленькая жемчужина - огонёк сознания. Душа же Фаэта была маслянисто-чёрной, прогнившей насквозь. То, что могло стать здоровыми амбициями и сделать из него великого Оракула, превратило Фаэта в монстра, который просто жаждал крови и власти. В одно мгновение всё прекратилось. Души вернулись в цветы, забрав с собой и душу Фаэта. Свечи снова горели ровным ярким светом, а на левом предплечье у Чимина появилась вязь рун, похожая на ожог. Он не болел и не ощущался неприятно. И это было даже красиво. - Метка, - ответил Сокджин, когда увидел его вопросительный взгляд. - Метка о том, что ты дал клятву. Она есть у каждого из нас. И тут же уткнулся в Намджуна, подскочившего к нему и потянувшего в свои объятия. Чимин, чувствуя, как собственные ноги едва держат его, пошатнулся, но подошедший вовремя Юнги поймал его аккуратно, прижимая к себе. - Вот и всё, - прошептал он. - Всё закончилось. - Да, - едва слышно ответил Чимин. Но взгляд его возвращался к Дажи, которая сидела у безжизненного тела Фаэта, горько плача и сжимая пальцами рукав его накидки. Кавис и Соран стояли рядом, скорбно опустив головы. Несмотря на то, что мир заключён, подумал Чимин, кому-то это далось слишком большой ценой. К такому никогда нельзя быть готовым. Даже если кажется, что это - самый верный и правильный исход.