Ночной страж Вайирии

      Как бы ни тянуло домой, было решено остаться на безымянных островах ещё на несколько дней. Чимин не то что не сопротивлялся этому решению, наоборот - именно он принял его. Почему-то оно казалось единственно верным. Хотелось, чтобы Оракулы знали, что желание провести обряд для них основано не только на попытках избежать неприятностей. Не теперь, когда они узнали о жителях безымянных островов куда больше, чем когда-либо. Хотелось дать Сокджину возможность побольше времени провести среди своих, потому что оставаться тут без друзей он не хотел, пеняя на то, что без его присмотра любимая кондитерская скоро порастёт пылью и паутиной. Оставаться тут он не думал, даже несмотря на аккуратные и деликатные уговоры мастера Кависа. - Я чувствую себя чужим здесь, - честно признался дриада в разговоре с Чимином и Юнги, когда у них выдалась возможность оказаться наедине без Оракулов рядом. - Конечно, я люблю эти места, ведь родился и вырос здесь. Но Нгуин давно и прочно занял в моём сердце особенное место. Именно его мне хочется назвать домом. К тому же... Намджун ведь вернётся с вами. Как я могу остаться, если он уйдёт? Не понять его доводов Чимин не мог. Он и сам считал Нгуин родным местом, где ему было так же хорошо, как во дворце Шанхуа. А уж о том, что он последовал бы за Юнги, куда бы тот ни позвал его, и говорить не стоило, потому что было совершенно очевидно. Впрочем, Духа тянуло лишь обратно в небольшую квартирку, расположенную над магазинчиком Чимина. Туда, где они встретились и где обрели друг друга. За эти несколько дней на островах Чимин успел не только проникнуться красотой местной природы и угоститься пряно-горькой настойкой из трав, но и познакомиться с большей частью Ордена, которые, узнав, кем является их неожиданный гость, совершили подношение в виде небольших памятных подарков. В основном это были украшения из полудрагоценных камней. Броши, браслеты, серьги и кольца отправлялись в походную сумку, завёрнутые в тряпицы, чтобы их ничто не повредило. - Почему они делают это? - спросил Чимин, провожая взглядом очередного дарителя. - Я ведь ни о чём не прошу. Он и мэтресса Дажи сидели в небольшой беседке на берегу неглубокой реки. Здесь было тихо и спокойно, а день, понемногу начавший клониться к вечеру, был наполнен теплом и приятным щекотным ветром, гонящим по поверхности воды небольшие гребешки. Чимин не хотел оставлять женщину наедине с её печальными мыслями, часто вызываясь совершать с ней прогулки. Но куда бы они ни забредали порой, даже там его умудрялись находить члены Ордена. - Эти подарки сделаны специально для вас. Они содержат в себе каплю нашей магии, - Дажи, облачённая в траурный серый наряд, мягко улыбнулась. Она всё ещё выглядела опустошённой и потерянной, в глазах её поселилась печаль, которая, Чимин знал, не исчезнет просто так. Каким бы ни был человеком Фаэт, Дажи любила его и сейчас ей казалось, наверняка, будто внутри разрастается огромная дыра, которую нельзя ничем заполнить. Чимин знал это чувство и соболезновал её утрате несмотря ни на что. - У нас есть поверье, что подобные вещи приносят в дар тем, кого очень уважают и ценят. Возможно, вы, Ваше Высочество, просто не понимаете, как много этим обрядом сделали для Ордена. Чимин склоняет голову набок, слушая внимательно тихий приятный голос женщины. Она видит это, и улыбка, впервые за последние дни, немного трогает и её глаза. - На материке жителей наших островов считают сборищем преступников, которые только и помышляют что о злодеяниях, - произнесла она. - Но мои матушка и отец, например, никому в жизни не причинили вреда. Он был дриадой, а она эльфом. И когда начались гонения на дриад, мама убежала сюда вместе с отцом. Они надеялись начать жизнь заново, хотели, чтобы у них была семья, за которую можно было бы не бояться. Чтобы можно было жить, не вслушиваясь в каждый подозрительный звук за стенами дома. И у них это получилось. Но печать содеянного лежит на каждом из нас. Даже на тех, кто родился уже гораздо позже падения Вайирии. Дажи вздохнула, прикрывая глаза на несколько мгновений, чтобы тут же открыть их, устремляя взор вперёд, туда, где на другой стороне речушки раскинулся лес. - Мы хотели жить спокойной жизнью. Большинство из нас. Но были и те, кто, как... Фаэт, - в её голосе сквозит болью, - хотели мести. Многие лишились чего-то важного, когда бежали сюда. Многие просто были с темнотой в сердце. И мне бы хотелось понять, что было в его мыслях, когда он собирал людей для нового кровопролития. Чимин аккуратно кладёт ладонь на сжавшиеся в кулак пальцы женщины. - Думаю, он ненавидел материк за то, что тот отнял у него родных. Отца и сестру, которые погибли, когда он был ещё мальчишкой. А потом, вероятно, он поддался уговорам тех, кто сеял смуту. Сейчас у нас подобные люди не задерживаются. Никому из жителей островов не хочется больше испытывать ни боли потерь, ни стыда за свои деяния. Того что было - достаточно. Потому заключённый договор, обряд - самая крепкая и верная гарантия, что подобного не повторится, по крайней мере, в ближайшем будущем, пока мир нашего дома оберегают Орден и дриады. - Я рад, что это так, - говорит Чимин. - И что людям свойственно изменять свои мнения и взгляды. Сокджин переживал, что вы встретите нас в штыки - Не удивлена этому, - Дажи вздыхает. - Он всегда относился к Ордену с большой предвзятостью. Заслуженно, конечно, у меня нет права его в этом винить. Но я счастлива за Джини. Он нашёл себя в большом мире, нашёл своё счастье и человека, который любит его. Чимин, погладив Дажи по руке, тихо произнёс: - Болеть перестанет. Обязательно. Но только если вы позволите этому случиться. Женщина промолчала, но глаза её наполнились слезами. Наверное, она пока не представляла, как может позволить себе не испытывать эту боль. Но, Чимину хотелось в это верить, однажды её сердце снова вспомнит, что такое радость. * Похороны Фаэта состоялись через неделю после обряда. По правилам Ордена, некоторое время тело его должно было находиться во Вместилище Душ - ещё одной подземной зале, - куда гостей, правда, не пустили, так как место это считалось священным и лишь служителям Ордена разрешалось ступать за его порог. - Душа Фаэта практически уничтожена, - произнёс мэтр Кавис, закрывая за собой массивные резные двери, которые на мгновение вспыхнули белым сиянием. - Ему не стать частью тех соцветий в зале обрядов, как происходит с каждым ушедшим. И всё же он тоже имеет право на хотя бы попытку искупления и раскаяния, если в нём осталось хоть что-то хорошее. - Души там ведут разговор друг с другом? - спросил Юнги, с интересом рассматривая двери за спиной мэтра. - Верно, - кивнул тот. - Не уверен в том, какой разговор получится тут, но... я бы не хотел нарушать традиций. Не то чтобы кто-то его мог за это осуждать. - Я хотел всё спросить, мэтр Кавис, - произнёс тогда Намджун, когда они поднялись на верхние этажи башни. - Почему именно дриада должна была начать обряд? - Потому что именно их чары защищают Орден, никто кроме дриад не может позвать души для начала обряда, - ответил мужчина. - Нам очень повезло, что тогда в зале был Тянлэ и он смог пробудить наших защитников ото сна. - Вот такие мы незаменимые, Джуни, - тихо рассмеялся Сокджин. - Конкретно в тебе я точно никогда не сомневался. Прощание с Фаэтом происходит в Льяну - том самом городке, где несколько дней назад их высадил капитан «Кальелли». Фаэт вырос тут, воспитываемый долгие годы одной матушкой, которая, к счастью, не дожила до этого дня. Улицы погружены в звенящую тишину, когда лодку с телом бывшего Оракула опускают на воду. Только плеск волн у причалов да щебет птиц, кажущийся таким неуместным сейчас, распугивают её. Люди же хранят безмолвие. Большинство из собравшихся не знает, что произошло, но это и не важно сейчас. Почти у каждого присутствующего есть воспоминания, связанные с этим человеком. И перечёркивать их горькой правдой ни Чимину, ни кому-то ещё из его спутников не хотелось. Лодка, украшенная цветами и свечами, отплывает медленно, покачиваясь на волнах. Ветер резким порывом треплет лепестки цветов, срывая некоторые, кружа их в воздухе и опуская на воду. Пламя свечей же остаётся недвижимым, продолжая гореть ровно и ярко. Дажи, стоящая чуть впереди, закрывает рот ладонями, зажмуривается. Крупные слёзы повисают на её ресницах, текут по щекам и пальцам. И когда лодку вдруг охватывает рыжее пламя, слизывая своими языками и цветы, и деревянные борта, и Фаэта, она всхлипывает, пошатываясь, словно вот-вот упадёт. Чимин спешит поддержать её, а вместе с ним шаг вперёд делает Сокджин. Женщина буквально повисает на их руках, содрогаясь в рыданиях. Лодка полыхает ярко, но недолго. Она не тонет, держась на воде до последнего, превращаясь в сгусток пепла, который развеивает очередной порыв ветра, унося дальше, в открытое море, поднимая выше к облакам. - Надеюсь, он найдёт покой хотя бы в посмертии, - говорит негромко Юнги, всматриваясь в горизонт. И Чимин, наверное, должен испытывать успокоение, что никто больше не угрожает их маленькому миру, как и соглашению между ним и жителями безымянных островов. Наверное, он должен быть рад, но на языке у него горчит. Заслужил ли Фаэт смерти? Чимин не уверен, что может судить об этом. Оракул определённо заслуживал наказания за нарушение правил Ордена, но такого ли? Ответа на это, увы, не будет. Так что сейчас он тоже хочет верить в то, что остатки души Фаэта найдут покой. А однажды - ведь всякое возможно, правда? - он сможет вернуться сюда, под солнце безымянных островов, если высшие силы будут к нему благосклонны. * «Кальелли» ждёт их у причала ещё три дня спустя. Мастер Соран отправляет капитану весточку, чтобы он подождал их дорогих гостей, которые хотят вернуться на большую сушу тем же путём, каким прибыли к ним. Капитан приветливо машет их компании рукой с палубы, а потом спешно кланяется поднявшемуся по трапу Чимину. - Ваше Высочество... - Перестань, друг мой. Трон северного королевства погребён под руинами прошлого, даже если я являюсь его наследником, это ничего не меняет, - говорит Чимин. - Я рад видеть, что ты в добром здравии, хотя наше прошлое небольшое путешествие случилось не так уж давно. - Вы всегда желанные гости на борту моего судна, - улыбается мужчина. Прощание с Оракулами выходит душевным, но недолгим. У них много дел в Ордене, к тому же они не хотят надолго оставлять скорбящую Дажи в одиночестве. - Я был бы рад, если бы однажды вы навестили нас по более радостному поводу, Чимин, - говорит мастер Кавис. - Все вместе. У нас устраивают очень красивые праздники на дальних островах по осени, если вы не будете против. - С огромным удовольствием! - радостно восклицает Сокджин. - Уверен, что отвечаю сейчас за всех нас. Вы, ребята, не представляете, какое это зрелище! - Ты же не против? - спрашивает Юнги, касаясь руки Чимина. Тот переводит взгляд на их соприкасающиеся пальцы, а потом смотрит Духу в глаза. - Только за, - говорит он с улыбкой. На душе у него сейчас так спокойно и хорошо, что хочется смеяться и плакать одновременно. Трудно поверить, что их затея в итоге оказалась успешной и они вот-вот отправятся домой. И ничто не нарушит этот покой, разливающийся внутри. - Мастер Соран! - вспоминает вдруг Чимин. - Я хотел спросить, но всё не подворачивалось удобного случая. У меня было видение, перед тем, как мы отправились к вам. Я видел во сне Башню. И слышал голоса, предупреждающие меня... я даже теперь не совсем понимаю, о чём. Почему у меня было подобное видение? Мужчина смотрит на него с удивлением, но потом улыбается, качая головой. - Потому что духи всегда мудрее живых, Ваше Высочество, - говорит он с грустью. - А мы, живые, иногда предпочитаем слышать только то, что нам удобно и выгодно. Уверен, духи хотели предупредить вас о возможном провале затеи из-за Фаэта. Ведь им ведомо всё, но они не всегда могут сказать это напрямую. Думаю, они тоже желали для нас долгожданного мира, так же сильно, как этого желали вы. Чимин кивает и улыбается уголками губ. Ему нравится это объяснение, оно будто подтверждает, каким правильным было их с Юнги спонтанное и кажущееся глупым решение. - Твоя мама будет гордиться тобой, ты знаешь, сэфу? - шепчет Юнги, обнимая его со спины. - Знаю. Тобой тоже, сэфу, - отвечает Чимин, прижимаясь к нему теснее и чувствуя себя абсолютно счастливым сейчас. - Какие же вы противно сладкие, - вздыхает Сокджин, подхватывая Намджуна под руку. - Аж сердце радуется. - Именно это я и хочу сказать каждый раз, как смотрю на вас, - ворчит Юнги, и все четверо негромко смеются. «Кальелли» отплывает от причала, оставляя Льяну позади. Кавис и Соран долго машут вслед на прощание, и Чимину кажется - вот только что он обрёл ещё одно важное для себя место. Сюда он точно захочет вернуться, хотя бы для того, чтобы напомнить себе, что кажущееся очевидным, может статься, предстанет перед тобой в совсем ином свете. Вскоре берег теряется в туманной утренней дымке, а солнце начинает золотить лучами воду. - Море снова спокойное. Хороший знак, - Юнги целует Чимина в висок, всё так же крепко обнимая со спины. Чимин улыбается. Он теперь верит в эту примету беспрекословно.