Дева Меча и Судьба Волчицы

                    Я проснулась от странного шума. Несмотря на крепкий сон, опытные ушки сохраняли бдительность. Я прислушалась. Похоже, показалось.              — Эх…              Этот город плохо влияет на меня. Последнее время я становлюсь всё более нервной. Особенно это чувствуется по утру, когда город просыпается, и крестьяне начинают копошиться. Стук копыт по мостовой, чьи-то возгласы и ругань, металлический звон мечей городской стражи. Каждый раз это заставляет меня просыпаться в холодном поту и тревожно озираться, опасаясь, что меня раскрыли. И каждый раз я говорю себе: «Какая же ты дура! Чем тебе был так нужен этот городишко?!».              Уйдя из родных земель, в поисках развлечения, я отправилась по миру. Прознав про город «высокомерных людишек, решившие, что они могут тягаться со зверолюдьми», во мне взыграли моя самоуверенность и гордыня. В итоге я сама ступила в этот капкан. Попасть в город не составляет труда, но выйти, обладая парой пушистых ушек и хвостом, практически невозможно. Люди стали значительно опаснее, хитрее, и приходится считаться с этим.              Но сегодня, удивительно, я проснулась раньше обычного — большая часть города ещё спит или только готовится просыпаться и идти по делам, поэтому на улице ещё царит хрупкая тишина. Я лежу на мягкой и объёмной груди Рафталии, смотрю в спящее лицо милой енотихи: каштаново-рыживатые волосы двумя большими прядями спадают на лицо, я бережно поправляю одну их них; закруглённые ушки слегка подёргиваются; ротик приоткрыт, и я слышу мирное дыхание девушки. От этого на душе тепло и спокойно.              На предплечье виднеется потемневший круг с точками от клыков, а рядом на шее краснеют несколько следов от засосов. Вспомнив о наших ночных утех, я чувствую как внутри разгорается стыд. Алкоголь тогда сильно ударил мне в голову, и поддавшись эмоциям я полностью подчинилась им.              Я аккуратно слезаю с девушки и встаю на пол.              «Дуры! Дура! Дура! Ты просто животное! Она была совсем невинной девочкой, а ты заставила её!» — ругаю я себя. Я тревожно смотрю на спящую Рафталию. Что будет, когда она проснётся? Когда на трезвую голову осознает всё произошедшее?              Я смотрю на крутые изгибы переходящие от одного объёма к другому. Нет, она определённо не выглядела невинной, но всё же внутри она совсем девочка. И как я позволила себе так обмануться?              Внутри все ходит ходуном от переживаний, накатывает ощущение лёгкого укачивания. Хочется уйти, сбежать, но я не могу так с ней поступить.              Я прокручиваю события вчерашнего вечера. Вспоминаю ту встречу с алкашами. Как Рафталия тогда защитила меня. Она действовала не задумываясь, потому что знала, что так надо, потому что она видела во мне слабую девочку, а не богиню, которую можно обвинить в плохом урожае или чьей мудростью можно удобно попользоваться.              Тело вспоминает те ощущения. Крепкая и уверенная рука обхватывает меня, укрывая от опасности. На душе становится приятно и тепло. Наверное, именно этого мне так не хватало, чувства, что этот нежный колосок под надёжной и бескорыстной защитой. В конце концов я в первую очередь девушка, а только потом мудрая волчица.              Рафталия… Не знаю, что ты будешь чувствовать ко мне, когда все осознаешь, но я точно знаю, что не смогу отпустить тебя. И я уверена в своих чувствах.              Я мысленно смеюсь над собой: я всегда считала, что истории про принцесс и принцев, которые влюбляются с первого взгляда, это лишь наивные сказки для наивных самок, верящий в бескорыстную любовь наивных самцов. Но в итоге я сама стала такой наивной самкой. Это тоже можно было бы списать на алкоголь, но сейчас моё сознание чисто, но тепло чувство никуда не исчезло, и только набирает свои обороты, чем больше я думаю о Рафталии, о её крепком теле, о нежных прикосновениях сильных рук, о коже и волосах, что источают сладковатый запах с лёгкими нотками гвоздики, и о глаза цвета розового кварца полных чистоты.              Дыхание учащается. Так хочется ещё раз прикоснуться к енотихе, но я боюсь…              Тело трясётся. Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Закрываю глаза, глубоко дышу, представляя себе безмятежное пшеничное поле и слабый утренний ветерок, ласкающий молодые колосья. Это меня всегда успокаивает, помогает сосредоточиться. Наступает спокойствие и тишина в голове и вокруг…              Резко все инстинкты обостряются. Внутри меня нарастает тревожный крик. Что-то не так… Я допустила ужасную ошибку… Но какую…              Я прислушиваюсь и только теперь понимаю: обычно я встаю позже, вместе с шумной жизнью города, но что-то заставило меня встать раньше. Я вспоминаю, тот странный шум, что разбудил меня — это был скрип дерева. Я прислушиваюсь сильнее — буквально за стеной чувствуется тяжёлое мужское дыхание. Нас нашли.              Сколько времени я уже потеряла?              Выбрасываю из головы все лишние мысли и ненужные вопросы. Нужно срочно что-то придумать. По звукам я уже насчитала в доме два человека. Уверена — часть караулит на улице, следят за окнами. Никому в этом городе нет дела до хозяин этого дома, и скорее всего никто не знает, что старика давно не стало. Но это не важно.              Главное — они не могут знать, в какой из комнат мы находимся, а значит пока это наше единственное преимущество.              Нужно действовать.              Двумя широкими и аккуратными шагами пересекаю комнату и склоняюсь над Рафталией. Я трясу её за плечо, и одновременно достаю из-под кровати спрятанный кинжал. Енотиха не просыпается, оно и не удивительно. Но времени на полумеры нет, нужно действовать решительно. Свободной рукой я закрываю Рафталии рот и кусаю её за плечо. Эффект моментален — девушка очнулась и тревожно задёргалась.              — Тихо, — шепчу я, изо всех сил сжимая рот, — Успокойся, нас услышат. Нас нашли.              Рафталия успокаивается, в глазах читается тревога, но в тоже время и полное доверие. Я ослабляю хватку.              — Времени мало. Действуем тихо. Накинь платье и плащ. Бери меч. Когда я открою дверь сразу же беги в комнату напротив. Прыгаем в окно. Кто будет стоять в коридоре, то просто толкай на лестницу.              В глазах Рафталии не осталось и капли страха или тревоги, только жёсткие и серьёзные намерение выполнить поставленную задачу. Вот он — характер воина.              На ходу поднимаю с пола майку, надеваю её, накидываю плащ, про штаны и не думаю: на них времени нет. Аккуратно подхожу к столу и беру пустой кувшин. Беру тонкую простыню с кровати и завязыванию в неё глиняный сосуд. Встаю в центр комнаты, ещё раз быстро прокручиваю последовательностей действий в голове.              Рафталия стоит рядом с дверью, в платье и плаще. Меч висит на поясе, рука обхватила рукоятку. Взгляд говорит мне о готовности девушки.              Взгляд цепляют два выразительных выступа на теле Рафталии. Без нагрудника у грудей нет поддержки — ей будет тяжело сражаться, мысленно отмечаю я, но тихо и быстро одеть броню не получится. Мы можем выдать себя.              Я замахиваюсь и со всей силы швыряю узел с кувшином в окно. Стекло звонко разбивается в дребезги и кувшин летит на улицу. Проворными движениями подскакиваю к двери. В коридоре уже слышится суета и топот спускающихся по скрипучей лестнице ног. Не теряя ни секунду я отодвигаю засов и дергаю дверь на себя. Рафталия выбегает в открывшийся проход и сразу же с плеча вламывается в соседнюю комнату. Я бегу за ней. Забежав в комнату девушка резким движением открывает окно и прыгает вниз. Прыжок. Кувырок. Влажная утренняя почва смягчает приземление. Мы попадает на небольшую улочку с боку дома.              — Бежим! Где твоя лошадь?              — На другом конце, двор близ северных ворот.              Мы бежим вдоль узкой улочки и выбегаем на широкую дорогу. Рафталия, на моё удивление очень проворно и быстро, бежит впереди. Похоже, я недооценила её подготовку и возможности. За такие мысли мне становится стыдно и в тоже время я ещё больше начинаю восхищаться подругой.              — Держи их! — доносится мужской крик.              Я улавливаю звон цепи и нарастающий топот. Ноги бегут на пределе своих сил, но в человеческой форме я не многим превосхожу обычную девчонку. Готовлюсь в любой момент увернуться от удара.              Но неожиданно Рафталия на ходу проворачивается на носке, отталкивается другой ногой и в стремительном прыжке заканчивает свой поворот, параллельно высвобождая меч. Раздаётся звон металла и мужской крик.              Я останавливаюсь и оглядываюсь — охотник лежит на мостовой, глаза безумно выпучены, рот то открывается, то закрывается не в силах больше закричать, а рука отчаянно держится за рассечённое предплечье. Рафталия, широко расставив ноги, стоит в боевой стойке. В шагах десяти стоят ещё трое: у них ещё одна цепь, меч и… арбалет. Они, не ожидав такого агрессивного отпора, медленно отходят назад, но так просто сдаваться не намерены.              Внутри всё сжимается. Я тревожно озираюсь. Преимущество все ещё на стороне противника, и если бой затянется, то очень скоро сюда придёт стража и другие крестьяне. Охотники, похоже, это тоже понимают и поэтому не спешат идти в наступление, а просто тянут время.              В воздухе повисло выжидающее напряжение. Я чувствую сомнения Рафталии — она не знает как подступиться к противнику. Арбалетчик держит девушку на прицеле, ожидая, когда та потеряет бдительность.              — Холо, тебе нужно уходить. Я задержу их, — голос Рафталии твёрд. Девушка решительна в своих намерениях, но я на такое не готова. Я не брошу любимую. Если я брошу её тут, то никогда не смогу простить себя.              Медлить больше нельзя. Я начинаю быстрыми шагами, заходя с боку, бежать на мужчин. Как и следовало ожидать, они не предвидели, что безоружная девчонка так рьяно помчится на грозного врага. Мгновения замешательства хватает Рафталии, чтобы сократить дистанцию. Ещё мгновение и арбалетчик падает на мостовую. Мечник успевает отразить удар, первый, второй…              Цепь сосредоточилась на мне. От первой подсечки я успеваю отклониться, но вторая настигает свою цель. Железо опутывает ноги и я падаю.              — Допрыгалась, красавица? Мы ваш пыл то поумер… — насмехается молодой парниша, но спотыкается на полуслове: при падении плащ мой распахнулся и открыл обзор на майку, не способную компенсировать отсутствие штанов.              Глупый самец.              Я воспользовалась моментом и со всей силы ударила ногами пацану по коленям. Быстро расслабила цепь, пока враг обезврежен, и подбежала к арбалетчику. Орудие было заряжено и я тут же стреляю. Крик. Стрела попала в бедро пацана. Этого достаточно, чтобы окончательно вывести его из боя, но теперь шума стало ещё больше.              Время стремительно ускользает от нас.              Рафталия все ещё сражается с мечником. Из-за своего неподвязанного трясущегося груза она быстро выдыхается. Я захожу сзади, заношу арбалет — не хочу тратить время на поиск и зарядку стрелы — и целюсь металлическим плечом по голове. Мужчина улавливает мои движения и уже готовится отразить атаку, но в полуповороте останавливается — меч девушки настигает его живот.              Последний враг повержен.              — С-стойте, — хрипит мужчина, сквозь боль — н-не у…              Мы больше не думаем про них. Нам нужно скорее уходить. Я бросаю арбалет — без стрел он бесполезен, только мешает. Мы забегаем в улочку и выходим c другой стороны домов на другую дорогу и, немного пробежав, сбавляем темп, чтобы не привлекать лишнего внимания. Недалеко, за домами, слышится шум железа и копыт — ещё бы немного и мы пересеклись бы со стражей.              Идём молча, прислушиваясь, но кроме сплетен, которые уже начали зарождаться, слушать нечего.              — Ты слышала? Похоже на крик, — одна женщина остановилась у лавки поговорить с подругой, пока та её готовила к работе. — Опять нашли кого-то, развелась нечисть.              — А самое страшное, что они маскируются! — восклицает в ответ владелица лавки. — Я слышала, есть оборотни, которые могут превращаться так, что и хвоста и ушей не будет видно.              Когда мы почти подошли к крестьянкам, я демонстративно обхватила руку Рафталии и прижалась к ней.              — Мамочка, что это был за звук? Это было так громко. — жалобно скулю я. — В городе опять монстр?              — Не беспокойся, милая, мы уже далеко, — ловко подыгрывает Рафталия, хотя в голосе слышится робость. Чувствую, как учащается пульс девушки.              — Вы идёте от туда, что-нибудь видели? Не опасно ли идти туда сейчас? — суетливо интересуется женщина.              — Мы не знаем, — сухо отвечает енотиха. — Услышали крик и сразу же убежали. Кажется, я слышала как стража бежала к тому месту, надо полагать, они со всем разберутся.              Женщины остаются позади. Я продолжаю прижиматься к девушке. Рафталия облегчённо выдыхает, когда мы отходим достаточно далеко.              — Умница, не растерялась.              — Ты бы предупредила. Я испугалась, — смущённо отвечает девушка.              — Прости, — говорю я и тихо смеюсь.              Шалость разбавляет повисшее между нами напряжение. Навыки Рафталии говорят о большом боевом опыте, но всё же я чувствую смятение в её душе, чувствую как дыхание то учащается, то замедляется. Возможно, ей не приходилось сражаться против обычных людей. Мне тоже тяжело думать о таком, но что нам ещё оставалось. За время моей изоляции в городе, я успела многое увидеть: зверолюдей самцов просто убивали, а девушек обрекали на недолгое, на мучительное и унизительное рабство.              Холодный страх проходит по коже, каждая ворсинка на хвосте напрягается. Я сильнее жмусь к руке Рафталии.              — Что-то случилось? — тревожно спрашивает девушка.              — Нет. Просто я так переживала за тебя.              — Я тоже переживала за тебя              Скоро мы доходим до двора с повозками и лошадьми. Рафталия находит свою. У хозяина не возникает к нам никаких вопрос, и мы спокойно выезжаем со двора.              Но если бы всё было так просто…              — Подъезжаем к воротам, — шепчу я Рафталии. — Надеюсь у тебя есть план.              — Доверься мне.              Стражники заприметили нас ещё до того, как мы подъехали к воротам. Их кровожадный блеск в глазах виден за версту. Две подозрительные фигуры в плащах, очень радуют их.              — Добрый день, сударыни, — услужливо обратился к нам стражник, гордо держа своё копьё. — Не могли бы откинуть капюшон.              — С какой стати, я должна это делать? — резко ответила енотиха. Голос звучал твердо, непоколебимо.              — Извините, не хотел вас обидеть, но таковы наши правила, — стражник продолжил отыгрывать вежливость, при это чувствовалось, как сильно ему хотелось пустить в ход своё копьё.              — Вы думаете, что я могу быть одной из этих? Как грубо.              — Извините, ничего не могу поделать. Бдительность — наше всё.              — Раз вы такие бдительные, то должны были слышать про то, какая только что была битва в городе.              Стражник напрягся. Конечно, он слышал: слухи имеют поразительную скорость. Рафталия оголила меч. Алые следы битвы на лезвии красноречиво показали стражнику положение дел.              — Надеюсь вы не только бдительны, но и благоразумны, — голос девушки твёрдым, а взгляд холодным, как сталь её меча. В этот момент даже мне стало не по себе              В воздухе повисло напряжение. Второй стражник тоже не торопился что-то предпринимать. Всё же сознательно идти на битву с врагом, который только что в одиночку не на своей территории уложил четырёх крепких мужчин, это не девчонок пугать.              — Уезжайте, — процедил мужчина, он старался держаться спокойно и холодно, но чувствовалось — ещё немного и его доспехи так и завибрируют от страха.              Рафталия спрятала меч, телега двинулась вперёд.              Город всё отдаляется и отдаляется. Только когда серые стены и башни скрылись за холмами, я осознала: свобода! Спустя несколько месяцев заточения в городе я наконец-то свободна. Я смотрю по сторонам: зелёные поля волнами простираются на многие километры, с одной стороны виднеются тёмно-зелёные верхушки деревье, с другой — холм с золотой шапкой пшеничного поля. Я сбрасываю плащ и пристаю.              Свежий ветерок ранней осени обдаёт моё тело, играет с волосами и щекочет неприкрытые части тела. Полной грудью вдыхаю запахи травы, почвы. На глазах выступают слёзы.              — Долго тебе пришлось там жить? — Рафталия счастливо улыбается, тоже сбросив плащ.              — Достаточно. Но это уже в прошлом.              Я замечаю, как Рафталия крутит плечами, стараясь держать спину прямо — сказываются отсутствие подходящей одежды и усталость от боя.              — Этот бой измотал тебя. Без брони было явно тяжело, но ты справилась.              — Всё хорошо, — Рафталия краснеет, понимая причину усталости.              — Я знаю хорошего оружейника. Это как раз по пути. Подберём тебе новую броню. А лучше даже сделаем на заказ. Такой девушке нужна наилучшая броня, которая идеально сядет по фигуре и будет верно служить.              Рафталия краснеет ещё сильнее и отворачивается.              — У меня нет денег на такое. — смущённо шепчет девушка.              Я тихо смеюсь себе под нос. Какая же она милашка. Даже не верится, что эта девочка только что заставляла дрожать от страха двух вооружённых стражников, но это только сильнее подчёркивает её хрупкую женственную сторону.              — О деньгах можешь не беспокоиться. Я всё устрою. А ещё можем присмотреть новое платье, чтобы хорошо сочеталось с броней.              Мысли о ярмарке, лавках, о городах, где зверолюдей принимают за своих, полностью захватывают меня. Я представляю, как буду подбирать новый наряд Рафталии. Найду платье с самым большим вырезом. Рафталии будет неловко, а я буду говорить комплименты. Она откажется покупать такой наряд, но я скажу что он её очень очень идёт. В итоге она его купит, и мы пойдём гулять по городу, если повезёт, то попадём на карнавал. Самцы будут смотреть на неё, у них просто не будет выбора, ведь моя девочка будет самой красивой. Рафталия будет смущаться. А я буду специально ревновать её, заставляя смущаться ещё больше. Мы купим хорошей выпивки, а после найдём на ночь хороший дом. И ночью у нас будет всякое…              Внутри всё прыгает от радости. Когда последний раз я спокойно думала о подобных глупостях беззаботной жизни?              Я не сразу замечаю, что мой хвост — единственная часть меня, которую я не могу держать под контролем, — как шальной виляет из стороны в сторону.              — Тебе бы тоже надо бы прикупить новую одежду, — Рафталия пытается подшутить надо мной, хотя при этом сама, краснея, отводит взгляд в сторону, боясь смотреть ниже моей майки.              Но мудрая волчица Холо не так проста. Я без слов снимаю с себя майку, оставляя своё тело без одежды.              — Не думаю, что мне нужны эти тряпки.              Я поднимаю руки вверх, потягиваюсь, выгибая спину и позволяя ветру обласкать грудь и животик. Рафталия отворачивается. Милашка. Её смущение бесценно. Я наклоняюсь в её сторону и обнимаю за талию.              — Рафталия, — ласково шепчу я. Неожиданно я вспоминаю свои утренние переживание, непредвиденным грузом оно падает мне на плечи, заставляя снова сомневаться: правильно ли я поступаю по отношению к девушке.              — Сегодня… — смущённо начинает Рафталия. Я замерев и навострив ушки, тревожно ловлю слова девушки. — Сегодня. Во время битвы… Не знаю, как описать… Обычно я сражаюсь по зову долга, справедливости. Просто зная, что я должна так сделать. Но сегодня внутри что-то словно дёргало мою душу за ниточки. Мне стало всё равно на себя. Я думала только о тебе. Если бы я проиграла, то готова была отдать себя на растерзания ради твоего спасения. И мне не было страшно. Наоборот. Мысль о твоём спасении грела меня, вдохновляла. И когда ты так бросилась вперёд, я так испугалась. На мгновение весь мир рухнул для меня. Но у нас получилось. Я должна сказать тебе спасибо. Без тебя я бы точно не справилась.              От слов Рафталии внутри меня всё таит и нежным теплом растекается по телу. Эти слова значат для меня гораздо больше, чем девушка может себе представить. Я крепче прижимаюсь к телу енотихи.              — Ох, моя глупышка… А как я испугалась за тебя… Я ощущала те же эмоции в тот момент, я бы никогда не смирилась с твоей жертвой. Рафталия, пообещай, что больше не будешь меня так пугать. Если встретимся с врагом, то будем противостоять ему вместе.              — Хорошо. Я обещаю, — мои слова тоже произвели впечатление на Рафталию: чувствую, как участился её пульс.              Мы въезжаем в лес. Умиротворённый шелест листьев ласкает слух. В воздухе витают запахи листьев и земли.              — Рафталия, ты бы могла остановить телегу, только не у дороги.              Девушка не понимает меня, но просьбу выполняет. Съехав с дороги, мы углубляемся в чащу и скоро останавливаемся. Я встаю на землю. Трава щекочет ступни.              Я маню Рафталию к себе.              — Я так соскучилась по природе. Рафталия, присоединяйся ко мне. — Я присаживаюсь на мокрую траву.              Рафталия, понимая, что это важно для меня, слушается и слазит с телеги, садится рядом со мной.              — Не правда ли тут хорошо? — спрашиваю я.              — Да. Так спокойно…              Я встаю на четвереньки и встаю перед девушкой, приближаюсь к её лицо. Она смущается, краснеет.              — Холо…              — Милая… — я толкаю енотиху на землю, — ты доверяешь мне?              — Да… — выдыхает Рафталия.              — Тогда позволь мне связать наши души ещё сильнее.              Я отстёгиваю ремень с мечом от пояса девушки. Убираю его в сторону. Берусь за подол платья и стягиваю его. Рафталия послушно поддаётся моим действиям и вот она уже, беспомощная перед моими чарами, лежит на земле нагая. Румянец пылает на щеках.              Внутри от предвкушения поднимается буря, я не хочу ждать ни секунду, хочу сейчас же воссоединиться с моей спасительницей.              Я встаю на ней. Я смотрю в наивные розовые глаза. Губы нежно соприкасаются, но я не задерживаюсь на этом, спускаясь ниже, к следу от засоса. Руки поглаживают кожу, стремясь ощутить каждый изгиб. Я спускаюсь ниже.              — Ах… — вздыхает девушка.              Губы сжимают твёрдую бусинки, посасывают её, заставляя девушку мычать от удовольствия. Пальцы уже опустились ниже живота и подготавливают бутончик к орошению. Я никогда этого не делаю и даже не думала, что способна на такое. Но я знаю, как это приятно, и я хочу передать свои чувства любимой девушке.              Оставляю цепочку поцелуев на плоском и крепком животике. Чем ниже спускаюсь, тем больше учащается мой пульс. Такой трепет я не испытывала, даже в день, когда сорвали мой цветочек.              Губы касаются заветных лепестков. Поцелуем снимаю капельки проступившей росы.              — Холо…              Руки обхватывают бёдра. Прижимаюсь.              — Холо! АХ! — стонет девушка. Ноги задрожали.              Язык вторгается в норку. Я закрываю глаза и растворяюсь в эмоциях, вливая их все в свой танец языка.              — АХ! ХОЛО! ХОЛО! — протяжно стонет Рафталия, дрожа, выгибаясь и приподнимая бедра над землёй.              Я крепко держусь не позволяя девушке оторвать меня от действа. Руки девушки зарываются в мои волосы, но лишь сильнее прижимают меня.              — Холо! Остановись! АХ! АХ! ААААА!              Мои мысли улетают куда-то прочь, я снова возвращаюсь во вчерашний день, когда таинственная незнакомка позволила себе испортить мне дело. Но что я могла тогда знать… Она случайно попала в город, могла сразу же уехать, могла зайти в любой другой трактир или сразу же уйти из того, не найдя свободного столика. Она могла уйти увидев перед собой странную пьяную девушку, могла не пойти со мной, но она пошла. Но даже после нас могли поймать, но она справилась. И ей повезло закончить бой вовремя, что успеть уйти. И ей повезло пройти через стражу. Неужели всё это случайно? Не случись всего этого я бы до сих пор скрывалась в городе, напиваясь по ночам, чтобы дать сознанию немного отдохнуть от чувства преследования.              Она моё спасение. Моя судьба. Моя богиня.              Прими же моё скромное подношение в виде этой волчицы.              Сильные ноги непроизвольно обхватили мою спину, поймав меня в капкан. Я полностью отдаю себя всю своей богине…              

***

             Нас накрывает тень от крон деревьев. Шелестят листья. Где-то рядом поёт кукушка.              Я лежу на мягкой груди и слушаю размеренное дыхание девушки. Мгновение единения, друг с другом, с природой. Нет ни волнений ни тревог. Есть только мы и природа.              — Рафталия, — нарушаю я молчание              — Что, Холо?              — Я могу быть твоей девушкой?              — Ты ещё спрашиваешь…              — Вдруг тебе больше нравится образ матери и дочери, — Я смеюсь.              — Не знаю… Я уже ничего не знаю… Главное, чтобы ты была рядом.              Я привстаю и смотрю в глаза девушке. Она растерянно хлопает ресницами.              — Что-то не так, — обеспокоено спрашивает она.              — Да так. Просто я представила, как хорошо фата будет сочетаться с цветом твоих глаз.              Рафталия смущённо краснеет. Я смеюсь: глупышка, она и не понимает, что я говорю серьёзно.