У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      Итак, Ишигами Сенку привёл Асагири Гена в логово главного наркобарона страны.       — Подыграй мне, — игриво подмигивает Ишигами и направляется чёрт-мать-твою-только-не-туда, короче — прямиком через зал, мимо красивых девушек в ципао, разносящих блюда «особым» гостям. Гости сегодня собрались полюбоваться боями без правил. На ринге как раз самая жара.       Ген покорно идёт следом. Он никак не может отделаться от ощущения, будто его вот-вот заглотит змей, но вместо того, чтобы рвануть обратно со всех ног, Ген, наоборот, добровольно заталкивает себя глубже в глотку. Да, давай, перевари быстрее, у нас же миллион жизней, чего мелочиться! Одной больше, другой меньше. Что такое инстинкт самосохранения Ген, видимо, не слышал.       И вот теперь они оба подсаживаются к опасному преступнику. Ишигами с видом человека, который знает, что делает, а Ген с видом человека, который надеется, что его сосед знает, что делает.       — Ооо, гэгэ! Мой главный меценат собственной персоной! Какими судьбами? И кто твой прекрасный гость? — говорит толстый мужчина лет сорока в окружении дэ-э-эвочек. На столе красноречивые белые разводы и несколько уже готовых дорожек.       Здесь бы достать глок и пристрелить их с Ишигами обоих, но знаете чем агент номер один отличается от агента номер один, который умер, выполняя задание? Вот именно.       — Здоров, Лао. Я по твою жизнь. А это Асагири Ген, думаю, отдельно представлять тебе лучшую шавку правительства не надо.       Лао бледнеет. Насколько это в принципе может жёлтая азиатская морда. Ген не расист, вы не подумайте, просто отметил фенотипические особенности узкоглазиков. Что? В смысле, сам узкоглазик? Он вообще-то наполовину британец. Так, стоп, отмотайте назад, что Ишигами сказал?!       — Эй?! Как ты меня назвал?       — Что значит «по мою жизнь»? — у Лао вопрос стоит чуточку острее, но Ишигами решает проигнорировать его и обсудить первую претензию.       — Вот только не говори, что ты не гавкнешь, если шеф прикажет?       — Нет.       — Отвратительно, я бы тебя убил.       — Что значит «по мою жизнь», гэгэ?       Ишигами переводит взгляд с видом взрослого, задолбавшегося от шумных детей.       — Лао, скажи «гав».       — Гэгэ…       — Лао, голос.       — Гав…       — Громче.       — Гав.       — Громче!       — Гав!       — Вот, Асагири, учись.       — Фырк, — по-кошачьи отворачивается Ген.       — Бесстыжая ты морда.       — Гэгэ…       — Да заткнись, Лао. Что гавкай, что не гавкай, всё равно уже не поможет.       — Видишь, поэтому я и не шавка, — назидательно комментирует Ген и снова высокомерно смотрит на Ишигами.       — Что я сделал не так? И зачем ты привёл сюда федерала?!       — Ну кто-то же должен сдать твой притон властям и прикрыть лавочку? У меня пока нет желания терять статус главгада в этой истории.       — Я не понимаю, гэгэ…       — Я тоже не понял, когда обнаружил мой кокаин в Венесуэле. Так ещё и настолько отвратительного качества, что даже младенца бы не вставило. Может, это была детская смесь? Но тогда у меня к тебе вопрос, Лао, нахуя ты поставлял его в страну, в которой и без тебя демографический кризис?       Вот теперь Лао точно бледнеет. Желтизна приобретает великолепные мертвенные оттенки. Ген невольно восхищается чужой силе. Ишигами младше Лао раза в два, а кажется, что сосунки здесь кто угодно, кроме самого Ишигами.       — Гэгэ, я не…       — А ну тихо. Это был ты. Я проверил. А мы о чём с тобой договаривались? Пра-а-авильно, поставки только по США и Китаю. Огроменная платёжеспособная область. Что тебе в Южной Америке понадобилось?       — Ну почему туда нельзя?! Там только спят и видят!..       — А ну заткнись, жадная сука. Значит так. Я бы простил тебя, будь товар качественным, но когда мне звонят ученики и ржут в трубку, рассказывая как пекли булки из кокаина моего патронажа, я злюсь. Про защиту прав потребителя, так понимаю, ты не слышал? Жаль. Я, между прочим, очень забочусь о своём имидже хорошего повара. Но ты решил плюнуть хозяину в суп. Очень зря. Так что всё. Ресторан закрывается, ты уволен и приговорён к высшей мере без права на обжалование. Всё понятно?       Ишигами встаёт, не дожидаясь ответа.       — Асагири, убей его.       — Что?!       Лао реагирует быстрее и кричит:       — Огонь! Убить их!       На них с Ишигами уставлено столько стволов, сколько не увидишь и в гей-клубе. Но шутить времени нет, как и стрелять самому, Ген успевает только, чудом извернувшись, не угодить под пули и быстро прыгнуть за ринг. Визги, выстрелы, чей-то безумный смех, кокаиновая взвесь в воздухе… Кто вообще хранит кокаин в мешках и прямо у себя «дома»?!       Засиживаться нельзя. Выстрел. Перебежка. Выстрел. Перекат. Ген стреляет метко. Каждый спуск крючка — раненый или труп. Дуло всё-таки не погнулось. Ишигами не видно. Дай бог (или кто там сегодня за него) сдох. Гену нравится работать в условиях, когда он окружён. Можно атаковать в любом направлении, без разбора: наркоман-святой-мужчина-женщина какая в жопу разница? Любой, кому не повезло оказаться в этом кокаиновом раю, имеет полное право выписать себе билет в Ад. А там уже разберутся.       — Асагири, Лао уходит!       Ген расстроен, что голос Ишигами всё так же бодр и весел, как пару минут назад. Вот бы он уже откинулся. Но чуда не происходит, зато приходится самому срочно менять локацию и, чёрт побери, всё-таки высмотреть толстую китайскую тушу рядом с лестницей на выход.       Бах-бах. Туша падает.       — Отлично! — радуется Ишигами.       Ген делает несколько выстрелов, и мир внезапно затихает. И всё бы хорошо, если бы в этой тишине ещё можно было бы двигаться. Потому что Ген не может. Даже рот открыть не получается. Зато Ишигами, весело перепрыгивая осколки, вещи и трупы, подходит к Гену.       — Спасибо за службу, Асагири.       Ответить невозможно. Ишигами подходит непозволительно близко. Весь перемазанный в белом… Ген понимает, что на его одежде тоже осело несколько сотен баксов. Интересно, отстирывается ли кокаин?       Это правда всё, что тебя сейчас волнует, Ген?       — Прости, что сразу не использовал фризер. Мне надо было, чтобы именно твоя пуля настигла Лао.       Ген пытается хотя бы нахмуриться.       — Ой, ну извини, что испортил свидание. Ты, наверно, ожидал ужин при свечах и секс до утра?       Ген, с позором признаётся себе, что пожрать и поебаться он тоже хотел. А только потом схватить и сдать властям.       — Ну не всё сразу. Мне понравилось, как ты себя зарекомендовал, мальчик.       Мальчик?!       — Пожалуй, ты заслужил награду.       На губах Ишигами тонкий слой наркотика. Ген чувствует горечь, сердце пропускает такт. В крови химический взрыв.       Одна доза.       А Ген уже зависим.