У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      Что такое инстинкт самосохранения, Ген забыл. Какой-то странный термин из учебника биологии за девятый класс. Бесполезное знание, особенно когда врываешься в шестую террористическую базу за месяц. Каждый раз как в первый — каждый раз может стать последним.       Ген, сука, везучий. Наверно, это единственная причина, почему он ещё не проводит пенсию в могиле. Ведь судя по данным о прошлых агентах, в ранге «номер один» можно прожить от десяти минут до трёх лет.       Прожить.       Статус, понимаете, посмертный.       Случайно как-то так каждый раз выходит.       Поэтому Ген с его пятилетним стажем вот вообще не вписывается. Портит статистику. И иначе, кроме как патологической удачей, его феномен не назовёшь.       Шальная пуля пролетает в дюйме от виска. По-хорошему, сейчас бы испугаться, но нет, Ген же бессмертный, он и так должен был сдохнуть ещё года два назад. Умные люди в халатах из научного отдела поправляют очки, оценивают график и называют Гена аномальным выбросом. Самым успешным агентом со времён возникновения международного отдела по борьбе с преступностью. Ген себя так и чувствует: аномально и явно выброшенным.       С той откровенной ночи в штабе прошло два месяца. Ген лезет на рожон изо всех сил, но от Ишигами ни слуху, ни духу.       — Как успехи? – Касеки уверенным шагом хозяина входит в разворошённую базу после захвата.       — Его здесь тоже нет.       Ген уже готов поверить в то, что Ишигами украли инопланетяне.       — Ты бы поберёг себя, сынок, – не очень искренне волнуется Касеки. – А вообще, молодец. Хорошо поработал.       — Спасибо, генерал. – Ген стирает кровь с щеки и даже не старается делать вид, что рад похвале.       — Раз рыба не клюёт, надо взять паузу. Ближайшие две недели у тебя выходной. Свободен.       «Сколько?!» — хочет закричать Ген, но эмоций не завезли.       Они кончились ещё полмесяца назад, сдохли вместе с той последней нервной клеткой, что взяла на себя функцию автопилота, пока Ген делал вид, что проблемы под названием «я втрескался в доктора-Зло» не существует.       — Не надо выходных, я не устал, – пытается уйти от неизбежного Ген, – готов хоть сегодня вылетать на новую миссию.       — Ты и так перевыполнил план, пора отдохнуть. Выпусти пар, выспись, съешь что-нибудь жирное, позависай в ночном клубе, трахни там кого-нибудь…       — «Кого-нибудь» не поможет… – шепчет в сторону Ген.       — Что ты сказал?       — Ничего.       Касеки хмурится и опасно хрустит костяшками. Инстинкт-как-его-там-сохранения издаёт предсмертный хрип.       — Да какая муха тебя укусила, ты после инцидента с Лао как заведённый!       — Ну вот и пользуйтесь моментом.       — Сынок, тебе жить надоело?       Надоело. Ещё как надоело. Так надоело, что если Ген об этом вспомнит, проснувшись утром без дела, он просто вскроется. Быть первым агентом номер один, который покончил жизнь самоубийством — такое статистика ещё не видела, ха-ха.       — Всё, две недели и не обсуждается. Делай, что хочешь, даю карт-бланш, но чтобы к концу срока привёл себя в порядок и остудил мозги, понял?       — Это вы так завуалированно меня отстранили?       — Да я забочусь о тебе, дурень! Давай, на выход, проваливай! Чтобы через пять минут я тебя тут не видел! И только посмей влезть в неприятности!       Неприятности? О, этим Ген и займётся.