У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      «И как часто ты кому-то отсасываешь, а потом пропадаешь? Ммм?»       Да, Сенку играет нечестно. Фактически, у них с Асагири прошло неравное количество времени, к тому же, Сенку не на курорте, он действительно занят. Жаль, только, это не значит, что на заднем плане по извилинам не ползает маленький червячок и не напоминает о…       «Я же знаю, ты меня слышишь… Вряд ли, конечно, видишь, но... М-мф, чёрт…»       Слух прекрасно питает фантазию. Особенно, когда всё, что доступно зрению в моменте — графики и схемы.       «Свалил куда-то… Оставил с кучей работы… Хотя бы весточку прислал…»       Между ними сотни тысяч километров, и даже они не стёрли обиду в голосе. Как низко ты пал, Асагири.       Продолжай.       «Эй, хватит насмехаться! И вообще… Если ты наконец не явишь свою задницу, я… А-ах!..»       Когда Асагири срывается на стон, Сенку прикрывает глаза и медленно выдыхает. Пальцы рук сцеплены до побелевшей кожи. Гадёныш подбирается близко к точке уязвимости.       «Ох, прости, не сдержался…» — несколько секунд тяжёлого дыхания и лёгкого смеха. — «Хочешь расскажу, что на мне сейчас?»       Да.       Нет.       Черт, да.       «Даже если не хочешь, я расскажу».       Бежать к Асагири смысла ноль. Время ушло. Да толку-то от этого знания? В конференц-зале, кажется, сломалась система охлаждения.       «Я бы описал, какой на мне костюм, но если честно… Ха… Я в футболке, которую носил ещё со времён колледжа… Знаешь, такие дешёвые вещи с плохим принтом, которые закупают тоннами для команды по регби… М-мф… Нет, я не играл в регби… Ха-ха… Я предпочитал секцию чирлидинга…»       Воображение тут же подкидывает Асагири в обтягивающем боди на шпагате. И обязательно с глупыми помпонами в руках. Куда же без них. Неиронично тянет проверить, правда ли Асагири такой гибкий, и можно ли закинуть ноги ему за голову.       Сенку уверен — можно.       «Эй, что за сомнения, конечно, я могу сесть на шпагат! Приди, и убедись лично~»       — Доктор Ишигами, если у вас срочные дела…       — Не отвлекайся, Франсуа, пока ничего серьёзного. И, ради святой антиматерии, не пытайся симулировать эмпатию.       Если Сенку будет нужно, он уйдёт. Если будет нужно. Его всё ещё не убедили.       «Так вот… Я в футболке… М-м-м… И больше ни в чём… Только что вышел из душа, думал, чем бы себя занять… Чёртов отпуск… Мф… Между прочим, это ты во всём виноват!» — Асагари прерывается на несдержанный выдох. — «А теперь мне скучно… Очень скучно, дру-жо-чек Сен-ку…»       Асагири тянет «дружочек» с такой наглостью, с таким превосходством, что хочется схватить его за волосы, опустить на колени и заткнуть болтливый рот. Чем угодно: французским багетом, пистолетом или членом — не важно. Он напрашивается.       «Ну, скажи, с чего начнём? Где мне себя… Ха… Коснуться?»       Нигде. Тебе нельзя себя касаться.       Особенно без меня.       «Я не спрашиваю, можно ли мне себя касаться. Я спрашиваю, где?»       В его голосе черти. Пробирает до мягких мурашек.       «Что думаешь… Может, перейти сразу к десерту?»       Видимо, десерт с алкоголем, потому что очередной шальной выдох бьёт в мозг точнее абсента. Прямо в центр и навылет. Франсуа изредка бросает взгляд и без сомнений уже давно просканировала каждый орган такого ей нужного и полезного доктора Ишигами. А вдруг, он заболел! Или ещё что пострашнее! Да только фиг объяснишь искусственному интеллекту, что сидеть на совещании и слушать, как на другом конце мира изводит себя тот, кому ты вроде как недавно устроил отсос с пристрастием прямо посреди вражеского штаба…       «Неужели… Хмф… Ты настолько занят, что даже на чай не заглянешь? Я искал тебя столько дней…»       Асагири говорит еле различимо, его упавший в грудь тембр несёт больше смысла, чем смазанные помехами слова. Сенку прикрывает глаза и на секунду позволяет себе насладиться моментом. Всего на мгновение. Никто же не заметит.       «Ну и сколько мне ещё ждать?»       Асагири просит так, как будто сам делает одолжение. Он нагл и возбуждён, а Сенку не понимает, почему столь грубая манипуляция работает.       Наверно, потому что это не манипуляция.       Асагири честен как святой в своей порочности. Он точно знает чего хочет, и сам пишет правила.       «Пропускаешь всё веселье… Глупенький Сенку…»       Как и любое существо, возомнившее себя богом, он упивается безнаказанностью.       Уже даже не комментирует, Сенку и так знает, что Асагири делает, где себя разрабатывает и в какой уязвимой позе находится. Достаточно одних только вздохов, чтобы увидеть полную картину: он на коленях, лицо в подушке, футболка съехала, растрёпанный, покрасневший. Ему хорошо. Он уже забыл о собственном одиночестве. В его голове — он король ситуации, для Сенку — умная лабораторная крыса, которая знает, на какую кнопку нажать, чтобы получить награду.       Люди такие простые.       «М-мф… Как же мало… Больше… Хочу больше…»       Люди такие жадные.       Шуршат простыни, нетерпеливо стучит дерево прикроватной тумбочки, кажется Асагири сдул пыль… Да господи, помой, что бы ты там ни достал! Но нет. Ему надо здесь и сейчас.       Долгая пауза. Сенку ничего не может противопоставить сковавшему тело напряжению.       «Окей… Давай повеселимся».       Щелчок тюбика на заднем плане — взведённый курок. Громкий стон после — выстрел.       Тихое «Сенку» — контрольный.       А потом жучок издаёт противный скрип и замолкает.       Сенку морщится, открывает глаза, смотрит на бессмысленные схемы, не может разобрать ни слова в речи Франсуа… Проскакивает шальная мысль использовать Медузу, чтобы вернуть потраченное время…       Его выбили из колеи впервые за столько времени.       Значит, кое-кто заплатит за свою дерзость.