У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      Стоять перед входом в одну из древнеегипетских пирамид так же экзистенциально, как топтаться у ворот рая: жутко интересно, что внутри, но жопой чуешь — обратно уже не выйдешь. У прохода ещё худо-бедно светло, испещрённые выцветшими иероглифами стены манят историей, но чем дальше, тем гуще тьма. Она засасывает.       — Погнали.       — А нам точно туда?       Ген не из тех, кто боится лезть в тёмные помещения, даже если они находятся внутри чудес света. Ген, скорее, из тех, кому, ну, знаете, ка-а-ажется, что заходить в тёмные помещения под ручку с главным доктором-Зло планеты — плохая идея.       Интуиция подсказывает.       Шестое чувство.       Задний мозг.       Они же подсказывают, что если Ген так и не переступит порог пирамиды, будет жалеть до конца жизни. Ведь впереди, в той загадочной темноте, его ждала возможность развлечься. Ну или огрести проблем. Одно и то же по сути.       — Ну, ты идёшь или зассал?       Ген закатывает глаза. Что за слова, молодой человек? Кто вас этому научил? Промыть бы Ишигами рот с мылом.       — Не зассал, – передразнивает Ген и наконец делает шаг внутрь, погружаясь в сумрак неизведанного, – но хочу знать, к чему готовиться. Какова наша цель?       — Как и положено, наша цель — древний артефакт, получив который, я смогу захватить мир.       Ген хмыкает: отличная завязка для первого свидания. Или второго? Или третьего… Казус в штабе считается за свидание? Или позорные перепихоны на рабочем месте входят в другую категорию? А тусовка у кокаиновой мафии? Чем не типичный корпоратив! Так, может, у них с Ишигами служебный роман? Стойте, а что если Ген вообще единственный, кто ищет в происходящем двойной подтекст? Какое свидание? Ты что? Два товарища просто вышли погулять. Просто один посадил другого в шикарный летающий кабриолет и украл приключаться. Просто два месяца назад первый случайно поскользнулся на героине и отсосал второму. А потом первый так же случайно появился спустя два месяца, аккурат после того, как второй всю ночь жарко скулил ему в жучок и просил наконец явить свою задницу. У всех же товарищей так бывает? Да?       Так часто думать курсивом Гену ещё не приходилось. Лучше занять мозги разговором.       — А с чего ты вообще решил, что я буду помогать?       Тьма непроглядная, Ген с облегчением выдыхает, когда Сенку достаёт фонарь. Идти наощупь нифига не удобно.       — Ну а чем тебе ещё заняться в отпуске?       — Я могу тебе мешать претворять злодейские планы в жизнь, это, в конце-концов, моя работа~       — Напоминаю, ты в отпуске, так что никакой работы.       — Какой заботливый.       В скудном пятне света расцветают великолепные фрески. Ген идёт, мягко касаясь стен. Тысячелетия цивилизации проносятся под пальцами.       — Интересные у тебя, конечно, экскурсионные ту…       Ген успевает пригнуться за секунду до того, как в его грудь влетела бы стрела. Тут же мимо пролетает вторая. Третья. Ген выживает чисто на удаче, фонарь Сенку даёт минимальный обзор.       — А вот и первая ловушка.       Ген медленно встаёт и оглядывается. Он не знает, что ему нравится меньше: веселье в голосе Ишигами или значение слова «первый».       — Слушай, я забыл сказать, что не фанат Индианы Джонса… – Ген пытается отдышаться и делает робкий шаг, ожидая от мира нового подвоха. – Мне всегда казалось, что забег с препятствиями в узком пространстве — глупое кинематографичное преувеличение для узкоформатных экранов. – Снова тишина, пока ничего не происходит, но адреналин уже вдарил по извилинам. – И вообще, за столько лет все ловушки должны были развалиться, а «крутой артефакт» потерять актуальность. Если такой и существует, то он уже давно лежит в музее под пуленепробиваемым стеклом с лазерами и охраной.       — Так и знал, что ты фанат друзей Оушена.       — Ну… Не буду врать, на сцену кражи с Венсаном Касселем у меня стабильно встаёт.       — Понимаю, лучше дрочить на французов, чем на американцев.       Ген фыркает с интонацией заносчивого наглосакса, знающего толк в ебании французов, а Ишигами спокойно продолжает путь. С ним вообще всё в порядке? Вроде не ранен… Ой, Асагири, нашёл о ком беспокоиться!       Некоторое время они идут молча. Вокруг бесконечно уходящие вверх стены и могильная темнота. Напрягает.       — А знаешь что? – снова прорывает Гена. – Я тебе честно скажу, идея «древнего крутого артефакта» типа святого грааля — моветон. Устаревший костыль средневекового разума со времён упадка и потери технологий. Иллюзия, что раньше было лучше. Мы же выросли из этого!..       В острых тенях хитрая улыбка Ишигами кажется особенно опасной. Она подстёгивает круче любых ловушек.       — …Так что нет, не верю я в твой крутой артефакт. В мире нет ничего эффективнее ядерного оружия, а я что-то не припомню, чтобы у египтян были ядерные бомбы.       Ишигами игнорирует выпад, на пару секунд останавливается у стены, освещает большую фреску с мужской фигурой и двигается дальше.       — Отлично, мы на верном пути.       Ген успевает заметить необычную деталь.       — Это что, ха-ха, они ему член нарисовали?       Ишигами спокойно пожимает плечами.       — Богу плодородия положено.       — Ну конечно, какой бог плодородия, да без большого хуища.       Давай, Ген, давай. Тридцать пять лет, самое оно для неловких подростковых шуток о членах. Никогда не сдавайся, позорься до конца.       — Мин — древний бог. Древнее популярных Осириса или Анубиса, – бесстрастный лекторский тон Ишигами пристыдил ещё сильнее. – Он правил Египтом в те времена, когда табу на секс не существовало, а главным ритуалом года была мастурбация наместника Мина, то есть, фараона, в разлитый Нил. Кстати, потом устраивалась массовая оргия во имя будущего урожая.       — Вот это я понимаю, культурное мероприятие.       — Безусловно, культурное. К нему готовились за год. Ну и к вопросу о ядерных бомбах. Кому они нужны, когда можно пойти, попросить у любимого бога хорошенько, и всё — армию противника поражает чума.       — Ну конечно-конечно. Попросить. Хорошенько. – Ген постоянно озирается, стараясь не отходить от Ишигами, держащего в руках единственный источник света. – Значит мы сейчас идём за артефактом какого-то бога с самым большим хуищем на районе, чтобы радостно подхватить древний сифилис. Классная идея, я так и проникся. Скажи ещё, что пирамиды египтянам тоже боги строили. Или, лучше, инопланетяне.       Твою мать, Асагири, что ты несёшь?!       — Естественно. Совсем без рабской силы не обошлось, но в одиночку бы люди никогда не справились.       — М-да, кому-то явно пора перестать прогуливать школу.       Получить в бок за колкость даже приятно. Любое проявление эмоций со стороны Ишигами воспринимается маленькой победой. Кто из них ведёт себя как школьник, вопрос, конечно, открытый, но не осуждайте. Ген и без вас прекрасно с этим справляется.       Весь следующий час проходит в темпе пьяного танго. Раз — пол проваливается под ногами и на голову, да, блядь, конечно же, я так и знал, спускается потолок. Два — прощаетесь с жизнью, параллельно решаете загадку и ныряете в еле заметный проход. Три — ползёте в темноте на карачках. Четыре — вылезаете в другом коридоре. Пять — подозрительно долго ничего не происходит. Шесть — путь преграждает узкий проход, а из стен начинают вылетать шипы. Семь — разбирайся сам, Асагири, и, будь добр, выключи ловушки, когда доберёшся до конца. Восемь — внезапный обрыв. И так по кругу.       Раз-два-три-четыре-восемь-шестнадцать…       На тридцать два Ген обнаруживает себя бегущим от титанических размеров шара.       — Ишигами, блядь, куда ты меня притащил?!       — Беги быстрее, а не ори! Мы почти добрались!       Ситуация безнадёжная. Их сейчас красиво размажет по полу. О да, Ген всегда мечтал стать ковриком в катакомбах. Вот прям спал и видел.       Сука.       Сука-сука-СУКА-А-А!       Впереди по всем законам жанра маячит спасительный свет, но по тем же законам жанра перед ним обязательно должна быть неумолимо опускающаяся каменная дверь.       Смените сценариста, слишком много клише, Ген недоволен.       Они вкатываются в последний момент. Ген проскальзывает по полу, дверь опускается — бада-бум с другой стороны… И больше ни звука. Только громкое дыхание и тихий смех двух чудом выживших дебилов.       — Ха-ха, блядь… Уф… Просто… Блядь… Ставлю два из десяти вашей турфирме. Два балла чисто за возникшее желание жить, – Ген приподнимается на локтях и ищет Ишигами.       — Ха-ха-а-а… Всего два балла за вывод из экзистенциального кризиса? Будь снисходительнее, Асагири!       В сияющих самодовольством глазах столько силы, столько… Жизни. Какой же Ишигами харизматичный мудак.       И как же Ген хочет его поцеловать.       На то чтобы перестать пялиться на Ишигами и отдышаться тратится ещё несколько минут, и только тогда Ген оглядывается. Он замечает, что в помещении нет проблем с освещением, обстановка отличается от сырых мрачных коридоров, она больше напоминает современную квартиру с чудной стилистикой, чем реальное убранство древней пирамиды.       Здесь слишком цивилизованно. И уж точно не пахнет тысячелетним артефактом.       — Ишигами.       — М-м?       — Давай начистоту, куда ты меня привёл?       — А, это? – Гену не надо смотреть, чтобы видеть всю ширину чужой улыбки. – Добро пожаловать на одну из моих секретных баз.       Ген роняет себя обратно на пол и медленно втягивает носом воздух.       — Ишигами.       — Да?~       — Слышь, Ишигами.       — Да-да?~       — Да пошёл ты.