У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      «Ты должен найти Гена», — это было последнее, что сказал Касеки перед смертью. Не просьба и даже не приказ — завещание. Цукаса не посмел отказать, хотя в душе уже давно похоронил Асагири.       А теперь он хоронит и Касеки. По скромным подсчётам, старику было далеко за сотню. Пора бы, наконец, и уйти на покой, говорили злые языки, но для Цукасы другого главы бюро не существовало. До самого последнего дня Касеки работал, не покладая рук. Он и в день смерти отдал указаний лет на десять вперёд, даже о новых поставках нормального кофе договорился, взамен той разводной дряни, которую вечно закупал садист-завхоз. Нелёгкое это дело, отпускать дело всей жизни. Ни пенсия, ни покой Касеки не интересовали. Он и умер так же — как на посту. Утром встал, почувствовал дыхание смерти, отодвинул её ровно до конца рабочего дня, а потом лёг на служебную кровать и умер.       Но перед этим сказал, чтобы Цукаса нашёл Гена. И молча протянул ему бумаги с официальной передачей полномочий главы.       Что делать с новым статусом, Цукаса не понимал. Как и не понимал, где искать человека, исчезнувшего тридцать лет назад.       Но ещё больше он не понимал, почему Касеки так был уверен в том, что Ген жив.       Жаль, спросить у старика уже не получится. Цукаса и вся верхушка бюро стоят рядом с могилой, в которую опускают дорогой, покрытый флагами дубовый гроб.       Каждый бросает ком, почётный караул отдаёт честь залпом, кто-то всхлипывает, а рядом стоящая Кохаку недвижимо молчит. Ни мускула не дрогнуло на её лице. Цукаса согласен с этой позицией. Они так и остаются вдвоём у свежей могилы даже когда все расходятся, а небеса раздражаются столь подходящей настроению противной мелкой моросью.       Славься Британия, страна туманов и дождей.       — Дальнейшие указания, генерал?       — Выжидайте.       Цукаса знает, что хочет сказать Кохаку. К своим пятидесяти она перестаёт видеть сны, теряет друзей и лишается глаза, взамен же приобретает пуленепробиваемую мудрость.       А за этой мудростью скрываются тонны опыта и отточенное временем чутьё.       И прямо сейчас чутьё Кохаку вторит интуиции Цукасы.       — Кажется, я опоздал, – Ген вклинивается между ними, закидывая руки на плечи.       Цукаса хочет ему эти руки сломать.       Но сдерживается.       Сначала Кохаку надо выплакать все накопленные за тридцать лет слёзы.