тиндер в реальной жизни

: 🪴 five minutes later. маленький неказистый зал, уже не похожий на тот, в какой пригласили чеён в прошлый раз, наполняет тяготящая тишина. стены тут уже не красочные, а пустые — без забавных картинок, без напоминалок о ежедневной чистке зуб, а вместо раскрасок и веселого гудения телевизора — собственные мысли. чеён без былой уверенности глядит исподлобья на строгую женщину, в чью сторону она успела отпустить свою потрясающую шутку этим утром. у второй взгляд, однако, теперь даже не наигранно добрый, а открытый во всей красе — бешенный, сумасшедший и озлобленный, который будто её изнутри выворачивал. чеён ловит её взор на себе, мгновенно отводит свой к мине, сидящей на соседней табуретке. — джихё павловна, можно в туал. — прерывая гробовую тишину, девочка, испуганно забившаяся в угол на своей шаткой табуретке, осторожно поднимает руку вверх и с опаской щурится, будто в неё сейчас полетит бомба. — потом, — отрезает психолог, успев перебить робкую пациентку. и вновь тишина. женщина словно, блять, нарочно всех ею пугала, заставляя пропитаться этим страхом насквозь. она поочерёдно сверлила пациентов убийственным взором, сжав губы до белых пятен на них, протискивающихся сквозь ярко-красную матовую помаду. «джихё павловна» настойчиво молчала, пока эта тишина не стала приедаться и становиться не такой пугающей и поучительной. — сегодня, — со вздоха начинает она, — сегодня в душевой в одной из кабинок уборщице удосужилось найти, — делает паузу она, после чего цокает и сама отводит взгляд, всем нутром демонстрируя недовольство, дикое возмущение, — чьи-то продукты жизнедея.. фекалии. чеён еле сдерживает смех, закусывая нижнюю губу, и опускает голову, отчего волосы прикрывают её лицо, позволяя хотя бы не сдерживать гримасы смеха. — понимаю, что никто из вас не сознается, — продолжает громче, — но я знаю, чьих рук. чьей. чьё это дело. рыжая во втором ряду. да, как тебя? чаён? думаешь, кто-то, кроме тебя на это способен? да у тебя на лице. — э-э! — негодует чеён мгновенно, перебивает женщину и спрыгивает со стула, машинально откидывая его в чужие ноги задней стороной своих колен. — алё! это клевета! какие доказательства?! я ничё не делала, клянусь мамкой! — а кто, если не ты? кто, а? кому в голову это ударит? ты вчера заселилась, а сегодня — вон. на уборку. чтобы через десять минут «этого» не было, — угрожает женщина, ладонью указывая на одну из стен в направлении душевых. : 🪴 ¿¿¿ later. — блять, она! сука! сука она конченная, блять, всю её семью..! — бунтует чеён, взобравшись с ногами на чужую койку, размахивает руками во все стороны и бегает от изголовья к подножье, отчего она мерзко скрипит, дополняя собой негодования младшей. — блять, щас все. опозорила! никто меня не любит! — я верю, отвечаю, — чуть спокойнее отвечает мина, зрачками зацепившись за беспокойную фигуру сон, мечащую по палате. — ты спала весь день, реально. это разве не либидо? или как это. алиби! во! — поднимает указательный палец вверх мёи. — это по-любому эта. ну, блять её как там нахуй? ну белобрысая пизда такая. волосня такая длинная, взгляд ебланский. ну как её там? в туалет отпрашивалась которая. по-любому срать в душ пошла бы! ещё оставила бы там гранату свою. — да она, блять! да я её мамку, сука! — чеён мгновенно спрыгивает с кровати соседки мины, что, наверняка, довольной такому арт-объекту из её постели не будет, а после бежит вон из палаты, словно одного предположения девушки будет достаточно, чтобы вновь устроить кровопролитную драку. но, стоило младшей вылететь из палаты, чтобы рвануть в общий зал, где та, кажется, обычно рисовала (через общий зал стоял сокращенный путь в столовку, через лестницу для персонала, потому бегала там чеён не меньше пяти раз в день — растущий организм требовал борща, пускай и невкусного), чеён встречает на пути джихё павловна и улыбчивая уборщица галька (и она вечно всех поправляла на гаыль), сминающая во рту банановую жвачку «тути-фрути». психолог девушку осаживает, грубо сжав чужое запястье и, почти бессловно, выдерживая ту же тишину, насильно ведёт в сторону душа, будто только и ждала, пока она из палаты выйдет – караулила. — э-э! вы чё?! алё! – вновь негодует сон и оборачивается на мину позади в надежде получить хотя бы такой же недовольный взгляд. — пойдём-пойдём, – подгоняет джихё павловна. :: 🪴 twenty minutes later. чеён, морщась, оттирает следы черкаша протухшей тряпкой, но, не выдерживая и двадцати секунд без свежего кислорода, приподнимается и глотает из-за дверей кабинки воздух (хотя бы не настолько вонючий), после чего вновь возвращается к своей работе, которую уже почти закончила мина. мина хрустит шеей и окунает тряпку в грязную воду, прополаскивая её в финальный раз, после чего принимается дотирать второе пятно на стене, совсем не выражая никаких брезгливых эмоций. чеён, наверное, в свою очередь больше возмущалась и бегала к приоткрытой форточке, нежели действительно работала. за котом было легче вытирать. — сука, я щас.. – сон хочет вновь начать свою тираду о жизненной несправедливости, как тут же дверь, ведущая в душевую, чуть скрипит, оповещая о визите нового гостя. мина и чеён затаивают дыхание – кому в столь поздний час захотелось принять душ, а? обе прижимаются к двери кабинки и щурятся, стараясь с с одинаково плохим зрением разглядеть силуэт, что осторожно пробирался из своеобразного предбаника в общее пространство, будто бы боялся быть замеченным. и, стоило в нём узнать сану – первую и единственную подозреваемую по такому криминальному делу, мина первой импульсивно распахивает двери – да так, что они со всей силы врезаются в соседнюю кабинку с характерным громким стуком, что заставляет бандитку подпрыгнуть и уже сорваться, чтобы убежать из душевой, но чеён прыгает на неё и ловит, прижимая к стене. — поймала! – вслух делится сон, — засеря, сучара! щас я тебе самосуд, сука, устрою. — р-ребята, вы чего.. – заикается девушка. из рук второй падает банная сумочка, из которой на пол рушатся с неприятным эхом бутылочки всяких шампуней, гелей для душа, бритвы и тюбик зубной пасты. чеён зажмуривается, сморщив лицо.