Rebirth; A New Age

Полдня езды спустя они всё же нашли место для стоянки; за это время Уëн успел сменить Юнхо. Сонхва не был уверен, в какой именно момент тот сделал это, но точно знал, что они уже догнали остальные джипы, находившиеся на несколько минут впереди. Уëн при этом сидел в водительском кресле, держа на нижней части руля только одну руку. Вокруг них простиралась в основном сельская, донельзя плоская и пыльная местность, и когда они наконец остановились, Сонхва через силу распрямился из сгорбленного положения и сел на заднем сиденье. Тело сопротивлялось, посылая ему уколы боли и мигрень, от которой он страдал. Хонджун выглядел не лучше: соскользнув со своего сиденья, он простонал, как и когда его ноги коснулись земли. На его руку всё еще были намотаны обрывки футболки Сонхва, ткань была ало-коричневого цвета, что резко контрастировало с бледной кожей мужчины. Остановились они около небольшого сельского городка, население которого вряд ли превышало сто человек, и вряд ли кто-либо из них до сих пор жил здесь. Впереди остановилось лишь два внедорожника, и Сонхва предпочитал не думать, что именно это означало. Мысленно он готовился к худшему, на ослабших ногах шагая вперёд навстречу тем, кто вылез из остальных машин, чтобы размять затекшие конечности. Совершенно очевидно было, что людей было больше, чем на самом деле позволял размер машин, но всё же численность их была намного ниже, чем хотелось бы. — Ëсан, — пробормотал Сонхва, притянув блондина в полные облегчения объятия, когда тот наконец-то выпрыгнул из джипа. В тот же момент его обняли в ответ очень крепко и успокаивающе, прижав обе руки к его спине. — Я рад, что ты справился, — сказал ему младший, и невысказанные слова я не думал, что у тебя получится всё равно громко прозвучали в тишине между ними. Вероятно, Сонхва до сих пор пребывал в некотором бреду, ведь совокупность недостатка воды, потери крови и разящего жара ударили ему в голову. Он был нерасторопным, хотя остальные в целом выглядели нормально после пережитой ночи. Как только он захотел отстраниться, сзади его обхватили сильные руки и зажали между двух тел. Сперва он решил, что это Сан, однако краем глаза заметил того за беседой с Уëном, Хонджуном и парой других выживших. Так что методом исключения и в силу роста он опознал в стоящем позади человеке Чонхо. В меру возможностей он потянулся рукой назад и похлопал младшего по бедру, зная, что тот обычно не был большим фанатом тесного контакта, если не проявлял инициативу сам. Действия говорили лучше любых слов, и Сонхва ощущал, как в лёгком смехе вибрирует тело Ëсана. — Сколько выжило? — спросил он, когда младшие отстранились. Ëсан оглянулся, безмолвно пересчитывая всех едва шевелящимися губами. — Двадцать два. Двадцать два. Двадцать два из примерно пятидесяти живших на базе. Сонхва тоже осмотрелся: некоторые шли, прихрамывая, некоторые сидели и зализывали полученные раны. Унылое зрелище, и Сонхва благодарил свою неимоверную усталость за то, что она не позволяла большинству мыслей появиться в его голове. Не всем повезло, ведь было слышно много слëз, исходящих от сгорбленных фигур, спрятавших лица в ладонях. — Эй, — к ним подошёл выглядевший как сама смерть Минги, — мы прорабатываем план действий. — Уже? — спросил Сонхва, снова оглядываясь вокруг, чтобы рукой обвести людей, наконец-то начавших осознавать произошедшее только после остановки. — Дай им немного времени, особенно после всего произошедшего. Нет нужды продумывать его прямо сейчас, мы можем подождать. — Ты лучше всех нас должен знать, что мы не можем ждать, — обернувшись, он увидел направляющегося к ним Хонджуна с Саном и Уëном на хвосте. Юнхо отделился от троицы и на корточки присел рядом с маленьким плачущим мальчиком, оглядываясь в поисках его родителей. Глаза Сонхва слегка прищурились. — А почему нет? Здесь нам ничего не грозит, мы увидим опасность за милю благодаря ровной и открытой местности. — Вот именно, мы в дикой природе. И ты знаешь, как драгоценна каждая унция дневного света, — произнёс Хонджун. На коже его лица и шеи выступил тонкий слой пота. — Нам больше некуда уйти ночью. Здесь нет никакой защиты, и я думал, что ты это знаешь лучше любого из нас, потому что жил в таких условиях до того, как пришел к нам. Осознание слов Хонджуна ударило по Сонхва довольно ощутимо. Кувалдой била мысль, что ему придётся вернуться к прежнему порядку вещей, когда они с Уëном и Юнхо были лишь втроём. От этого внутри поселился новый страх, ведь, оглядевшись вокруг, он увидел маленьких детей, стариков и лишь несколько людей, которые потенциально могли быть способны защитить себя. Ни в одном случае они не выжили бы здесь. По виду Минги было очевидно, что он думал о том же. — И что же нам делать? — прошептал Чонхо, расширив глаза от беспокойства. — Пойдём на запад, — ответил Минги с тяжёлым вздохом. — Думаю, это лучшее, что нам остаётся. Сейчас нужно держаться подальше от главных городов и даже маленьких деревень. Уйдём в глубинку, может, найдём прибежище на заброшенной ферме или где-то ещё. — Оружия почти нет, — произнёс Сан, отчего все они подсознательно осмотрелись, чтобы самим убедиться в этом ужасающем факте. — Может, всего несколько винтовок и пистолетов, но патроны у нас есть только в уже заряженных магазинах. Если на нас нападут, мы не сможем себя защитить. — Топлива тоже нет… — пробормотал стоявший позади Сана Уëн, робко смотря в землю. — Сомневаюсь, что нам хватит его на долгую поездку. Челюсть Сонхва едва устремилась вниз, а кожа от проскочившей мысли покрылась мурашками. — А с едой как? — спросил Чонхо, удачливо захвативший с базы свою винтовку. — Где мы её тут найдём? И что насчет воды? Чем больше было разговоров, тем сильнее надежда покидала их. Шансы и без того были ужасающими, но с каждой секундой ошеломляли всё больше. Их всех хорошо потрепало, и для Сонхва было совершенно очевидно — обстоятельства мешают им, и ему в том числе, мыслить здраво. Желудок пронзило спазмом, поэтому он решил абстрагироваться от разговора, чтобы его не стошнило. — Некоторые сильно ранены… — прошептал Уён. Его лицо побледнело, когда он указал на конкретных людей. По взглядам некоторых из них Сонхва понял — они эту ночь не переживут. — Я, ох… проверю, нет ли укусов или царапин, — рассеянно пробормотал Ёсан, сглотнув тяжело. — Что касается прочих ранений, то у меня, если честно, не так много запасов. — Значит… — начал Уён то, что все очень боялись спросить. Они понимали, что именно имеет в виду Ёсан, но сам факт возможного совершения этого немного шокировал. Ёсан переминулся с ноги на ногу и беспорядочно оглянулся, чтобы не встретиться с их пронзительными взглядами. — Мои ресурсы очень ограничены, — начал он, носком ботинка ковыряя и подпинывая грязь. — Знаете, во время войн, например, той, что была семьдесят лет назад, когда припасов не хватало, врачам и медсёстрам приходилось бегать по полю боя и помечать раненых. От цвета пометки зависело, поддавались ли они лечению или нет. Если они… что ж, если они были ранены слишком сильно и… хм… не подавали явных признаков восстановления, их отмечали цветом безнадёжного случая. Врачи бы не стали с ними возиться и тратить ресурсы впустую. — И что ты хочешь этим сказать? — спросил Хонджун громко и чётко, резко контрастируя с дрожащим и бессвязным тоном Ёсана. — Хочу сказать, что нам… мне нужно решить, стоит ли… — голос блондина стих, а сам он нервно обернулся к подслушивающим. Он не закончил фразу, но в этом и не было необходимости. Все знали, что он имел в виду. И каким бы бесчеловечным и неправильным было это решение, в нём был смысл. Однако слишком хорошо было видно, что Ëсана трясло от одной мысли о том, что ему буквально придётся выбрать, кто получит толику лечения, а кто останется наедине со смертью от полученных ран. Сонхва смотрел на его трясущиеся руки, потянувшиеся в карман и выудившие оттуда маркер; нижнюю губу Ëсан зажал между зубами, снова тяжело сглотнув. Но прежде, чем блондин успел отойти и сделать то, что дóлжно, Хонджун выступил вперёд, выхватил канцелярию из рук блондина и крепко сжал её пальцами. — Я сделаю это, — сказал он, смотря на маркер. — Сам приму решение. Глаза Сонхва расширились, а пальцы сжались в кулаки. Ëсан приоткрыл рот и поник. — Хонджун, не нужно… — Лучше я, чем ты, — сказал мужчина, одарив Ëсана улыбкой мягкой и нежной. И она была настолько нехарактерна для их лидера, что Сонхва откровенно пялился, лишь бы убедиться, что перед ним на самом деле стоит Хонджун. Три года назад он бы высказал ему в лицо всё, что думает о том самом его комплексе. Он бы решил, что Хонджун до сих пор играет в Бога, выбирая, кому жить, а кому умереть во имя удовлетворения его неполноценности. Но сейчас, стоя там, он понимал, что действия мужчины были совсем иными. Он пытался взять тяжёлую вину с плеч Ëсана, чтобы молодой доктор думал лишь об излечении остальных малыми средствами, не беспокоясь о сделанном выборе. Ведь даже несмотря на то, что Ёсан был человеком весьма пугающим, Сонхва в жизни таких не встречал, сердце его было одним из самых необъятных. Ёсан безусловно попытался бы спасти всех, даже если это было невозможно. Поэтому Хонджун брал эту вину и тяжесть на себя. Никто не произнёс ни слова, Сонхва же кивнул и сжал руки в кулаки. — Ладно, значит, уйдём отсюда, — произнёс он всё ещё больным горлом. — Пойдём на запад, попытаемся найти убежище. Может, если нам повезёт, найдём ещё и топливо до того, как наши запасы кончатся. В противном случае мы можем передвигаться пешком. Вариант не идеальный, но попытаться стоит. Что касается оружия — лучше всего будет собрать всё у нас имеющееся и разделить поровну между теми, кто может защищаться. По пути стоит поискать что-то подручное: камни, кирпичи, трубы… всё, что угодно станет оружием, если постараться. С пистолетом не сравнится, но всё же сработает. — Я могу охотиться, — подал голос Сан, скрестив руки на груди. — Возьму с собой Чонхо, попытаемся заняться этим. Не буду обещать, что мы что-то мясистое найдём, но, надеюсь, поймаем достаточно, чтобы всех прокормить. — Будем искать ресурсы по мере движения, рацион придётся контролировать сильнее, чем на базе. Но сперва давайте вылечим, кого сможем, разработаем более детальный план и уже от этого отталкиваться дальше будем, — заключил Сонхва, и остальные кивнули головой в знак согласия. Казалось, все двигались на автопилоте. Они до сих пор пребывали в состоянии шока, и даже Сонхва едва ли мог заставить себя переставлять ноги одну за другой и выполнять хотя бы простейшие задачи. Некоторые слонялись бессознательно, ведь их мозг просто не функционировал, и им приходилось давать указания на конкретную работу. Но это было логично после прошедшей ночи. Страх обуздал их — теперь они точно были одни в падшем мире без еды, воды, убежища и оружия. Они покинули безопасный дом и ушли в никуда в течение всего десяти часов, и это не говоря уже о том, что их выгнали или убили их собственные друзья и члены семьи. В это тяжело было поверить. Юнхо по-прежнему сидел на коленях с маленьким мальчиком на руках. Отсутствующее выражение лица здоровяка говорило само за себя, и Сонхва знал, что рядом не было родителей мальчишки. Вероятно, тот стал сиротой. Сан, схватив Чонхо за руку, тянул его прочь, чтобы, вероятно, посмотреть, можно ли найти поблизости что-то съедобное. Ёсан также заставил себя двигаться, трусцой вернувшись к джипу, из которого ранее вышел, и начав рыться в бардачке. — Я соберу тех, кто более-менее нормально выглядит, и обсужу с ними планы, — сказал Минги, потирая затылок и озираясь по сторонам. — Мозговой штурм всегда хорош, к тому же, он поможет нам отвлечься. — Хорошая идея, Минги, — произнёс Сонхва, кивнув. После этого здоровяк ушёл, прошёлся вокруг и похлопал нескольких людей по плечу. Он собрал их всех под деревом в небольшой круг, достал карту и разложил её на земле. Сонхва не понимал полностью, о чём именно шла речь, ведь его голова всё ещё словно была под водой, а лёгкие горели огнём, но Минги явно всё держал под контролем, поэтому старший старался не волноваться. — В машинах есть какие-то припасы? — спросил Сонхва, обернувшись к Уёну и стараясь не обращать внимания на его покрытое пятнами крови тело. — Проверю, но сомневаюсь, что их там много. Если повезёт, найду пару затерявшихся случайно бутылок и медикаментов, — ответил ему младший, держась на удивление стойко. Сонхва задался вопросом: а не закрылся ли Уён от самого себя, чтобы пройти через всё это. В целом, это было даже хорошо. — Как насчёт того, чтобы пойти и, может, найти что-нибудь, что пригодится нам? — мягко спросил у него Сонхва, на что тот не ответил, лишь кивнул и механически ушёл прочь. Изо всех сил Сонхва пытался сглотнуть, но закашлялся и поморщился из-за пересохшего опалённого горла. Это привлекло внимание Хонджуна, который сделал шаг в его сторону, но не успел что-либо сказать, ведь Ёсан вернулся с небольшой аптечкой в руках. — Это всё, что у нас есть, совсем не то, что нужно, — пробормотал блондин, пальцами ведя по дешёвому пластиковому чемоданчику. — Наша нехватка припасов ещё более сильная, чем я предполагал. Он абсолютно беспомощно посмотрел на Хонджуна, и от выражения его лица Сонхва стало ещё хуже. — Вряд ли с этим я смогу хоть что-то сделать. У людей травмы серьёзные — огнестрельные, сквозные… пластырь тут не поможет, — голос Ëсана сквозил раздражением, хотя тон был по-прежнему тих, чтобы никто не услышал. — Не говоря уже о серьёзных повреждениях дыхательных органов… — Ëсан, — заговорил Хонджун, руку подняв и положив её на стык шеи и плеча младшего, крепко сжимая пальцы. Сонхва не уверен, было ли это точкой давления, но, казалось, Ëсан слегка расслабился благодаря прикосновению старшего мужчины. — Просто сделай всё, что сейчас сможешь, окей? Я отмечу тех, у кого высокие шансы выжить, звëздочкой, а тех, у кого низкие, — улыбающимся смайликом. Это тяжело, я знаю, но мы не можем терять необходимые нам припасы. — Окей… да, да, это сработает. У меня с собой небольшой флакончик морфия, я могу дать его тем, кому уже не помочь… Господи, это просто ужасно… Но сделать это нужно, — Ëсан сказал это скорее себе, чем кому-либо ещё, головой качая будто в попытке убедить себя. — Только… только дай я тебя сначала подлатаю. Твоя рука выглядит ужасно, рану нужно очистить, пока не появилась инфекция. — Сперва сосредоточься на других, ладно? Если после останется лишнее, то приходи, — Хонджун отстранил руку от тела Ëсана. Сонхва видел, что блондин хотел опротестовать эти слова, но всё же решил промолчать. Он ушёл к джипам, чтобы продолжить их осмотр, и в конечном итоге объединился с Уëном в поиске нужных припасов. Сонхва обернулся ко всё ещё стоявшему рядом Хонджуну, который не сдвинулся ни на шаг. — Мы не сможем обеспечить всех этих людей, — прошептал он низкорослому мужчине. Они стояли далеко от главного скопления людей, так что никто не мог их услышать. — Мы изголодаем и умрём раньше, чем вообще найдём убежище. У нас почти нет оружия… и у нас слишком много детей и стариков, они не справятся с переходом, а по такой жаре и без воды — особенно. Сонхва увидел, как Хонджун судорожно сглотнул, а после не отреагировал на его слова, отчего он заговорил вновь. — Когда мы жили снаружи с Юнхо и Уëном, нам каждый день приходилось бороться за жизнь. И нас было только трое. Сейчас нас двадцать два… Хонджун, у них ни в каком случае не получится. Они все погибнут. Слова эти резки и болезненны, но они были правдой. В середине лета, практически в настоящей пустыне, без еды, воды и нормальных медикаментов… шансов не было даже у тех, кто был физически способен хотя бы ходить. Но для слишком молодых или слишком старых этот переход был невозможен. Реальность предстоящего была омерзительна. — Знаю, — всё, что выдавил из себя Хонджун, прежде чем расправить плечи, сжать челюсти и подойти к матери, которая крепко держала на руках своего безвольно лежащего сына. На вид мальчишке было не больше двенадцати. Его тёмные волосы слиплись от крови — вероятно, он получил сильную травму головы. Сонхва заметил его странно посиневшие губы, а также то, что его мать не реагировала ни на что, хотя и была в сознании, покачиваясь с сыном взад-вперёд. Затем взгляд его зацепился за Хонджуна, который медленно оставлял первую метку, одну из многих за этот день. Сонхва понимал — первая ночь будет наихудшей. Если они смогут её пережить, то дальше всё будет иначе, но легко в любом случае не будет. В этот момент он ощутил себя совершенно ничтожным, словно покинув своё тело. Лицо пульсировало болью, зрение плыло из-за падения уровня сахара в крови и накрывшего его прошедшей ночью дыма, но он всё равно четко видел чернила, которые Хонджун весьма нерешительно оставлял на руке мальчика.       Всё это было сном, кошмаром ночным. Ад, который настиг его жизнь, был отчего-то ещё хуже, чем он когда-либо его себе представлял. Улыбающийся смайлик, нарисованный на руке ребёнка, смотрел на него и насмехался над его наивной мыслью, что когда-то всё станет лучше.

●=●

На следующие несколько дней было составлено подобие плана. Они решили переждать на том же месте до утра, когда путешествовать будет безопасно. Сан и Чонхо вернулись, к большому неодобрению Сонхва, после наступления темноты, однако в руках они принесли несколько белок и кроликов. Старший и не ожидал большего, этих туш едва ли хватало разделить по одному куску мяса, приготовленного на разведённом Уёном в сумерках костре. Минги с Ёсаном ушли в небольшой провинциальный городок, вернувшись с двумя бутылками воды, которые после попытались поделить на всех. Сонхва всё не отрывал взгляда от Хонджуна, который отделился от основной группы, собравшейся под деревом вокруг костра. Лидер наконец позволил Ёсану заняться раной на его руке, и судя по тому, как блондин морщился, она была не так хороша. — Ты ничего не поел и не выпил, — указал Сонхва на очевидное, слегка взбесившись от очередного приступа упрямости Хонджуна. — Как и ты, — последовал ответ мужчины, сидевшего на земле около колеса джипа, колени подтянув к груди. — Еды и воды едва хватает даже тем, кому они реально нужны, — тяжело выдохнул Сонхва. — Конечно я ничего не ел. Хонджун тоже тяжело вздохнул и откинул голову к крылу джипа. Свет от костра вернул его коже более естественный медовый оттенок. — Тебе когда-нибудь в голову приходило, что мы мыслим одинаково? Этот вопрос заставил Сонхва перевести взгляд на мужчину, нахмурив брови, и выдохнуть раздражённо вместо ответа. Он ничего не говорил и, вероятно, смотрел на сидящего с закрытыми глазами Хонджуна намного дольше, чем следовало. Тишины вокруг них и одного лишь потрескивания костра хватило, чтобы успокоиться, и Сонхва заметил, что его тело находится в состоянии, подобном лени. В любом случае, всё, по его мнению, было неплохо. Минги заступил на пост первым, так что Сонхва мог позволить себе ослабить бдительность. Следующее утро прошло именно так, как он и предполагал. Ночью они потеряли пятерых, что не было шокирующее, но и боль не облегчало. Повезло и в том, что до рассвета всё было гладко: ни зомби, ни что-либо ещё их не побеспокоило. Многие так и не сомкнули глаз, но спокойная атмосфера пошла всем на пользу. Как и предложил Минги, они направились в сельскую местность на западе. Сперва они похоронили тех, кого потеряли ночью, затем собрали в джипах немногочисленные припасы и расселись сами. Разбивали их сердца два ребёнка среди пятерых погибших: один был мальчишкой, которого держал в руках Юнхо, а второй — тем, которому Хонджун нарисовал смайлик. Смерть первого мальчика была загадкой, никто не понимал, почему он не пережил ночь. У него не было никаких внешних повреждений, что было проблемой, однако когда Юнхо проснулся, он обнаружил в руках уже бездыханное тело. Мать отмеченного мальчика схватила Сонхва за руку и отвела в сторону в тот момент, когда они закончили сборы. В её покрасневших глазах застыли слёзы, кожу окропили брызги крови. Сонхва услышал слова, собравшиеся слететь с её губ, ещё до того, как она открыла рот. — Я останусь здесь, — прошептала она голосом слегка надломившимся. Её руки, сжимающие его запястье, дрожали. — Ты ведь понимаешь, да? Ты ведь… я уверена, что ты тоже хочешь иметь семью, да? Может, у тебя есть собственные дети? Сонхва слушал её молча, чувствуя, как разрывается его сердце. — Я просто не могу оставить его здесь, — продолжила она, оглядываясь на возвышающуюся под деревом кучку земли. — Я его мать… и я подвела его. Я просто не могу оставить его… Я останусь с моим маленьким мальчиком. На мгновение внутри возник вопрос: почему из всех других она решила сказать это именно ему, почему это не мог быть кто-либо другой? Слова не шли, в горле снова уже ненавистно жгло. Он лишь кивнул. Женщина знала, что они не смогут остаться ради неё. Им придётся оставить её, даже если ей не было смысла быть здесь после смерти сына. Но отчасти он её понимал, ведь материнская любовь сильна, а эта женщина только что потеряла самое важное. Поэтому он и не стал упрашивать. Лишь взял её руку дрожащую, сжал легонько, и одарил мать такой широкой улыбкой, на которую только был способен. После этого они уехали, следуя за управляемой Минги главной машиной. План состоял в поиске какого-либо долговременного убежища, предпочтительно фермерского дома. Сонхва сказал, что за городом прятаться лучше всего, ведь там меньше зомби и риска в целом. Однако также он отметил, что и ресурсы в сельской местности будут ограничены ещё сильнее. Им придётся работать сообща, чтобы хотя бы получить шанс на выживание. У него были сомнения, ведь он знал, что их вероятность выжить крайне мала, но не попробовать он просто не мог. На второй день, как и говорил Уён, закончилось топливо. Городов на горизонте видно не было, и Хонджун не захотел рисковать и продолжать ехать в одном и том же направлении лишь в надежде найти хоть что-то. Поэтому они спешились и отправились в путь под палящим солнцем. И после первого часа Сонхва уже прекрасно знал, что это была ужасная идея. В тот день они потеряли ещё одного человека — пожилой мужчина умер, как предположил Сонхва, из-за теплового удара. Глаза горели, а сломленное тело усугубляло всё в десять раз. Он всё же позволил Ёсану осмотреть свой нос, но как только услышал от него, что теоретически перелома нет, так сразу и счёл, что обойдётся без дальнейшего лечения. В любом случае, вряд ли Ёсан мог что-либо сделать. Во вторую ночь они столкнулись с группой из трёх зомби. Хонджун позаботился о них прежде, чем кто-либо понял, что происходит. Сан, несмотря на долгий и изнурительный день, поднял Чонхо и отправился с ним искать пропитание. Сонхва сочувствовал им. Несмотря на очевидную измотанность, они всё равно пошли за добычей несмотря ни на что. Сонхва утверждал, что вторая ночь была хуже первой, ведь его глаза отказывались открываться даже после многочисленных попыток. Это была агония — горло невероятно высохло, тело было обезвожено, но, как бы плохо ему ни было, он знал, что ему всё же было лучше, чем большинству из них. Им просто нужно было продолжать дышать вдох за вдохом. Группа выживших продолжала идти, растаптывая грязь днём и устраиваясь на ней ночью. В какой-то момент они думали держаться подальше от солнца и отдыхать днём, а путешествовать ночью, но Хонджун настоял на том, что это слишком опасно. Сонхва довольно сильно поспорил с ним из-за этого, однако до серьёзной перепалки дело так и не дошло, ведь все они были слишком измотаны. И дошло даже до того, что Сонхва начал видеть некоторые вещи днём. Он видел волны жара на земле, а когда они останавливались передохнуть, то мог поклясться, что каждый раз видел кружащих над ними птиц. — Птицы вернулись, — пробормотал он, указывая на небо над головой. — Снова тебе всякое мерещится, — произнес сидящий рядом Сан. Пот тёк по его подбородку, срываясь на землю, на которой они оба сидели. — Вот уж не знаю, они могут быть и настоящими, — отозвался Минги, ладонью образуя козырёк над глазами в попытке прикрыться от солнца. — Пристрели, сможем сожрать их, — присоединился к разговору Чонхо, потянувшись за своим оружием. Но Сан остановил его, положив руку на плечо. Он даже не открыл глаз, продолжая дышать тяжело, как собака летом, но головой покачал. — Нет их здесь. Это игра воображения, — сказал он снова, прикрыв рот и попытавшись сглотнуть. — Такое часто случалось, когда мы проходили подготовку в спецназе. Один начинал всякое видеть, потом и другие подхватывали… они впадали в бред из-за жары и обезвоживания. Так что не тратьте патроны, птиц здесь нет. — Ничего не выйдет, — пробормотал находящийся в полуобморочном состоянии Уëн, откинувшись на землю и раскинув конечности в стороны. — Я даже встать не могу. Хонджун был единственным, кто до сих пор стоял. Он пнул ногу Уëна легонько, но достаточно, чтобы побудить того двигаться. — Встаëм, мы уходим. — Но мы только что сели… — Я сказал уходим, — повторил Хонджун сурово и резко, и такому тону даже дьявол внутри Уëна не попытался бы воспротивиться. Сонхва встретился с мужчиной взглядом. Тот выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание от жары. Повязка на его руке была испачкана как засохшей кровью, так и грязью, и, конечно же, большим количеством пота, которое выделяло его тело. Их зрительный контакт был коротким, что весьма расстроило Сонхва, но, по крайней мере, он дал ему достаточно адреналина, чтобы подняться на ноги. — Ты так сильно загорел, — сказал Сонхва Юнхо, как только они вновь пошли по нескончаемой грязной дороге. Здоровяк, идущий рядом, лишь кивнул и на мгновение поднял руки, чтобы коснуться ярко-красной кожи его собственных плеч. Некоторое время назад он оторвал свои длинные рукава и предложил их Ëсану вместо бинтов, ведь те у блондина закончились слишком быстро, но были нужны позарез. И теперь плечи Юнхо обгорели до хрустящей корочки. — Знаю, — ответил он, морщась от чувствительного прикосновения и избегая обеспокоенного взгляда старшего. Его язык прошёлся по пересохшим губам, что результатов не дало, ведь во рту тоже было сухо. — Но думаю, лучше так, чем потеть ещё сильнее… Нельзя терять ещё больше воды. Ты ведь знаешь, как я жару переношу… Мне нельзя перегреться. Сонхва понял, что Юнхо сослался на самое их начало, когда он отключился из-за жары во время побега от орды вместе с Уëном и когда Сонхва нашёл их за мусорным баком. Если Юнхо сейчас свалится на такой жаре… они ничем ему не помогут. Так что Сонхва не мог с ним спорить. Может, шёл четвёртый день, может, пятнадцатый. Сонхва не помнил, как много раз они останавливались или как много раз небо затягивало тьмой и они позволяли себе поспать вплоть до заступления на ночной пост. Из-за жары они потеряли ещё больше людей, и когда Сонхва поутру быстро пересчитывал всех (причём несколько раз, ведь в глазах двоилось), он насчитал лишь тринадцать человек. Но каким бы по счету ни был этот день, Сонхва мог поклясться, что он будет для них последним. Уëн несколько раз падал на колени, не так далеко от него то же самое делал Ëсан. Они все решили снять верх одежды и подвязать её на шею, чтобы хоть как-то прикрыть плечи от палящего солнца, и при ветре это помогало, но всё же недостаточно. Они всё брели и брели по грунтовой дороге посреди огромного пустыря, пока палящее солнце насмехалось над их жалкими попытками выжить. Сейчас они никак не могли что-либо изменить. Дорога вращалась перед глазами Сонхва, и судя по тому, как покачивались остальные, их взгляд тоже кружило. В какой-то момент Сонхва понял, что полностью потерял разум и был, вероятно, в часе до смерти от теплового удара. Потому что он увидел большой размытый амбар красного цвета. Он буквально махал ему рукой, отчего Сонхва не смог сдержать безумного смеха. — Эй, мне амбар машет, — громко смеялся он, рукой приветствуя сарай в ответ. Он даже не хотел говорить этих слов, однако с его мозгом явно было что-то не так, он находился на грани безумия. — Сонхва, последний раз говорю — тебе просто кажется, — выдохнул Сан, чуть не запнувшись о собственные ноги и не врезавшись в идущего перед ним старика. — Нет же… — Сонхва схватил младшего за руку и пальцем указал в направлении амбара. — Не будь таким грубым, помаши в ответ. — Он из ума выжил, — простонал Юнхо совсем не удивлённо. Казалось, что он вот-вот заплачет, хотя плакать было просто нечем. — Погодите-ка, — хрипло прошептал Ёсан, пошатываясь подойдя к ним. Он прищурился, изо всех сил игнорируя Сонхва, который буквально принуждал Сана поздороваться с амбаром, что определенно точно махал им. — Он на самом деле там стоит, или мы видим то, что хотим видеть? — спросил у Ёсана Хонджун. — Сложно сказать, — честно ответил блондин. — Но у нас есть только один способ это выяснить. Вряд ли прогулка принесёт нам что-то плохое… всё равно ведь все умрём. — Какой ты ужасный. — Говорю как есть, Джун, наши тела вообще не созданы для таких условий. Мы не переживём эту ночь, если этого амбара там действительно не окажется. Так они и оказались перед деревянным сооружением в полном недоумении. Сан протянул руку, чтобы прикоснуться к окрашенному дереву и просто убедиться, что оно настоящее. Сонхва же не был уверен, сколько времени занял их путь, он не помнил даже, как подошёл к амбару, раз уж на то пошло. Но это на самом деле не имело значения, ведь там была тень. Они сделали всё возможное, чтобы проверить местность, и убедились, что внутри нет никаких зомби, но откровенно говоря, в тот момент Сонхва было все равно, и остальные, похоже, разделяли его мнение. Они забрались внутрь и рухнули наземь, испытывая сильное облегчение от того, что наконец-то оказались подальше от палящего солнца. Сонхва не мог сказать, чьё именно тело рухнуло на него, упавшего в пяти шагах от входа, ведь он уже потерял сознание, отказываясь двигаться. Единственный звук, который достиг его, был скрип и стон входных дверей, будто их закрывали, но он уже не мог сказать, было ли это реальностью или созданной его разумом иллюзией. Снов не пришло. Вокруг было темно и тихо, словно он закрыл глаза, чтобы моргнуть, но так и не открыл их. И даже в бессознательном положении его тело чувствовало боль и молило о воде и еде. Он никогда раньше не испытывал подобного интересного душевного состояния, но, видимо, таким образом его организм делал всё возможное, чтобы сохранить его жизнь. Именно это и привело его в такое странное место между сном и реальностью. Но он точно знал, что в одну секунду он спал, а в другую уже бодрствовал. Вернее, его грубо разбудили и сделали мокрым всего за пару секунд. Слишком много времени он потратил, чтобы сложить два и два, когда увидел сначала нависшего над ним Сана с пустым ведром в руках, а потом посмотрел на свою промокшую насквозь одежду. — Что… — пробормотал он, стирая капли с лица и сплёвывая попавшую в рот воду. — Доброе утречко, принцесска, хорошо спалось? — спросил Сан излишне бодро, сверкая своей обыденной улыбкой с ямочками, которую Сонхва уже давно не видел. Старший не стал обращать много внимания на Сана и на произошедшее, он лишь вздохнул глубоко, откинул голову обратно на землю и уставился не мигая в крышу. Ещё больше времени заняло осознание, где он находится, кто он такой и что вообще произошло. Пожар… мятеж… переход смерти… помахивающий рукой амбар… ах, точно. Значит, это не было галлюцинацией, амбар реален, а он не мёртв. Он на самом деле был очень даже жив и мокр. — Живой? — спросил кто-то, но Сонхва не распознал, кто именно. — Ага, — ответил Сан, откинув ведро на землю и ткнув Сонхва ботинком в живот легонько. — Живой. Когда старший наконец всё осознал и смог сесть без круговерти перед глазами, его встретили лёгкими улыбками на губах знакомые ему люди. Видимо, он очнулся последним, отчего внутри забурлило от стыда, однако когда его взгляд упал на сидящего в углу сарая Хонджуна, такого же насквозь промокшего, как и он сам, Сонхва остался донельзя доволен. Вот они. Простые радости жизни. — Уён нашёл хорошее место в глубинке, — оповестил Чонхо, когда Сонхва подошёл, чтобы присоединиться к их небольшому кругу. — Уж не знаю, как ему удаётся находить все эти ресурсы, но похоже, у него к этому талант. Сонхва не мог подавить гордую улыбку, ведь хорошо знал, на что был способен Уён в дикой местности. У него определенно был талант, и старший никогда не перестанет восхищаться этими умениями. — Это точно. Только благодаря ему мы с Юнхо выживали все те годы в одиночку, — произнёс он. — Я убивал зомби, но именно Уён находил всё, что было нужно. Колодец на заднем дворе объяснял чрезмерное количество воды. Юнхо и Уён вошли в амбар, чуть ли не до смерти напугав Сонхва, уже потянувшегося за своим ломом, но когда он увидел в их руках полные воды вёдра, то был вне себя от радости. Сонхва бы никогда не применил к себе описание «животное», ведь всегда считал себя человеком прилежным и зрелым, однако когда Уён предложил ему ведро, он схватил его и выпил воду так, словно мог умереть в ближайшие пару секунд. Животное, не иначе. Он опустошал ведро настолько быстро, что вода текла из уголков рта, а живот скручивало болью. На мгновение закрался страх, что эта боль захватит его желудок ещё сильнее, однако этого не произошло, и он лишь снова лёг на землю, вслушиваясь в разговоры окружающих. Он завидовал их энергии и задавался вопросом, почему на вид они были намного лучше, чем он сам. С ними обошлись так же, как и с ним… Даже Чонхо с Саном только сейчас ушли на поиски еды, а это значит, что они не ели, как и он. Как бы Сонхва ни усердствовал, тело его отказывалось функционировать. Но голову вбок склонив, он увидел Хонджуна, не сдвинувшегося ни на дюйм за всё это время. Его волосы уже высохли, а голова покоилась на подтянутых к груди коленях. Он выглядел так же хреново, насколько себя ощущал Сонхва. — Тут река есть примерно в миле отсюда, — произнёс Уён, ни к кому конкретному не обращаясь. — Сегодня опять ветрено, так что после того, как найдём еду, можем спуститься к ней, смыть весь пот и освежиться. И да, стоит держаться от солнца подальше, но тут всё же душновато. Благослови тебя Боже, Чон Уён, подумал Сонхва. Мы все и правда живы только благодаря тебе.

●=●

В тот день, как и на следующий, Сонхва не участвовал в большинстве происходящих событий. Конечно, он пребывал в сознании и мог принимать решения, если требовалось, но всё же он не был в том же состоянии, что и остальные. Он оставался в стороне, сидя в куче сена, которую Минги и Юнхо накидали из многочисленных тюков в амбаре, сотворив импровизированные спальные места. Изо всех сил он пытался прийти в себя, однако то ли его тело отсрочило наступление шока от происходящего, то ли страх перед возвращением в дикую природу подсознательно сделал его настолько вялым. Как бы то ни было, пора было стряхнуть это состояние. Единственной причиной, по которой он не был больше расстроен своим слабым телом, был факт, что Хонджун находился в такой же ситуации. Мужчина сидел в своём собственном небольшом уголке большую часть времени, если только не был нужен в другом месте. Конечно, у него была ужасная рана, требующая лечения и восстановления, но Сонхва все равно воспринимал это как маленькую победу. Поход к реке всем пошёл на пользу. В обычных обстоятельствах смыть пот и грязь в душе после долгого дня не было чем-то особенным, но сейчас прохладная влага на коже была святым благословением. Сонхва от природы был человеком чистоплотным, но теперь его не волновало отсутствие мыла или шампуня, а простой речной воды ему было достаточно, чтобы восстановить силы и почувствовать себя почти настоящим собой. В течение следующих нескольких дней они обыскали все помещения в поисках припасов, которые могли бы им пригодиться. В доме, который находился недалеко от амбара, обнаружились лишь консервы, очень, очень испорченное молоко и несколько медикаментов, от которых Ёсан чуть не расплакался. Был и момент паники, когда блондин сорвал повязку с руки Хонджуна и испугался того, насколько ужасно та выглядела. Рана явно была заражена, и Ёсан чуть на стенку не полез, пытаясь её заштопать. — Прямо сейчас я бы убил за парочку антибиотиков, — пробормотал блондин, одной рукой шаря в своих немногочисленных запасах, а второй крепко сжимая плечо Хонджуна. — Буквально. Я бы убил кого-то за них. Даже если Сонхва и знал, что ни у него, ни у кого либо ещё этих самых антибиотиков не было, он, как и все, держался от Ёсана подальше до конца этого дня. Блондин корпел над раной, которая беспокоила даже Сонхва, не имеющего вообще никакого медицинского опыта. Но всё же казалось, что мужчина шёл на поправку, и с каждым днём ему становилось всё лучше, как и другим. Вода поистине творила чудеса в жаркий день. И в полях, нетронутых пыльными бурями, Сану и Чонхо удалось поймать несколько птиц и мелких грызунов. — А если мы подцепим бешенство или ещё что-то? — спросил одним вечером Уён, держа в руках палочку с приготовленным (скорее всего) мясом. Взгляды каждого взметнулись к нему, кто-то даже перестал есть, взглянув на свои куски со странным выражением в глазах. Они развели большой костёр снаружи амбара, набросав найденных внутри поленьев, и попытались приготовить мясо, однако теперь, когда Сонхва задумался, его кусок уже не казался прожаренным достаточно. Но Ёсан лишь вздохнул и проскользнул языком по внутренней части щеки языком. — Ешь давай. Всё с ним нормально. Было ли это правдой или же нет наверняка не знал никто. Но они находились в дикой природе без еды, так что жаловаться было не на что. Однако Сонхва всё равно морщился, когда ел это мясо… нет, он определённо дрожал от каждого кусочка. К счастью, он пришел в себя, пусть и спустя несколько дней, но всё же. Общий дух поднялся, атмосфера улучшилась, что определенно помогло ему, но всё же он просто был рад, что снова мог работать вместе со всеми. Вечерние костры были для него лучшим временем. Там не нужно было беспокоиться о зомби, которых они, на самом деле, не видели за всю ту неделю пребывания в амбаре. Сперва находиться на открытой местности и вести себя размеренно было странно. С тех пор, как из ниоткуда возник апокалипсис, Сонхва не мог просто посидеть на улице и приятно провести время с друзьями. Это казалось неправильным во многих смыслах, но это желание отрицать было трудно. Словно так можно было на один раз после нескончаемого кошмара представить, что всё в порядке. Он мог посмотреть на своих сидящих вокруг костра друзей и представить, что они взяли отгул в университете после выпускных экзаменов и отправились в поход. Он мог притвориться, что всех этих ужасов никогда не существовало и они жили в идеальном мире. Вот звучали шутки Сана постоянные, от которых Уён смеялся — и представить всё становилось легче. И даже случайная нежная улыбка Ёсана заставляла его поверить, что он живёт нормальной жизнью. — Знаешь, Сан, я обязан спросить, — начал Юнхо, когда угомонился смех после фразы Чонхо, которую Сонхва прослушал. — Несколько дней назад мы были почти как настоящие зомби, но ты, кажется, справлялся лучше любого из нас. Как такое вообще возможно? Сан громко рассмеялся, улыбнулся очень гордо, а свет от костра заставил его сиять. Голова Уёна покоилась на его плече, однако младший выпрямился и посмотрел на мужчину очень заинтересованным взглядом. — Просто я лучше всех, — ответил он хвастливо, но извинился сразу же, как Ёсан треснул его по затылку. — Не будь таким грубияном. — Я просто пошутил… ладно. То есть, я и сам буквально умирал, но думаю, что все те тренировки спецназа подготовили меня к этому. Там были изнурительные программы, нас отправляли в различные ужасные условия, где нам нужно было попытаться выжить. Они утверждали, что таким образом отсеивают слабых и подмечают тех, кто подходит для программы, — Сан отвечал легко, словно эти воспоминания вовсе не причиняли ему боль. Это говорило о том, насколько его чувствительность была сейчас низка. — Они на самом деле такое творили? — спросил Сонхва в неверии. Он знал, что Сан был частью государственных органов особого уровня, или как они это там называли, но никогда он не слышал о масштабах программы или о том, через что младшему пришлось пройти. — Ага, они изначально брали самый молодняк, чтобы помочь нам ментально пройти через это. Так что, наверное, именно поэтому у меня всё прошло лучше, чем у вас. Потому что моё тело испытывало похожее дерьмо очень много раз. Это была тяжёлая тема, но то, как Сан говорил о ней, создавало впечатление, что он не сожалеет. Атмосфера оставалась лëгкой, за что Сонхва был благодарен, но он всё равно не мог избавиться от гнетущего чувства внутри после услышанного. — Сколько тебе было? — снова спросил он. Казалось, Сан на мгновение задумался, опустив руки на колени. — Думаю, около четырнадцати, когда я вступил в программу, — ответил тот спустя несколько секунд, лишь улыбнувшись Уëну, когда младший вздохнул. — Значит, в этот пиз… в эту программу вы попали задолго до начала апокалипсиса? Вы ведь были совсем детьми, это… — заговорил Чонхо, поморщившись, словно он не мог принять то, что Сан мог так беспечно относиться к этому факту. — Мы были сиротами, что ещё им с нами было делать? По крайней мере, они подарили нам шанс сделать хоть что-то хорошее в этой жизни, — от этих слов напрягся каждый, однако на лице Сана по-прежнему играла нежная улыбка. Он притянул Уëна ближе и обвил руку вокруг его плеч. — Знаете, моей первой миссией была эвакуация города, когда всё началось, ну, первой официальной миссией, по крайней мере. Мы высадились в центре города, окружили столицу и попытались защитить её. Это было до того, как мы поняли, с чем имеем дело, и очевидно, что несмотря на всю нашу подготовку, прижали нас очень быстро. Нас, знаете ли, учили справляться с экстремально опасными ситуациями, связанными с людьми, учили защищаться и защищать от них, от бомб, от оружия и прочего. Наши тренировки не распространялись, ну… на зомби. Сонхва заметил, как Хонджун, точивший нож камнем, оживился, услышав эту историю. — Именно так я и встретил Хонджуна, — продолжил Сан, и у Сонхва глаза полезли из орбит. — И несмотря на то, что я был подготовленным сотрудником спецназа, он спас меня, потому что понял, что происходит, задолго до того, как я хотя бы попытался это принять. Он меня даже не знал, но все равно силой запихал в переулок подальше от бойни, которая творилась прямо у меня на глазах. Помнишь, Джун? Сан повернул голову к Хонджуну, который опустил камень на землю и несколько раз кивнул. — Помню. Ты что тогда был бараном упрямым, что сейчас. Я бы поставил тебе две звезды из пяти за твой характер. — Предпочту проигнорировать это заявление, — невозмутимо заключил Сан и развернулся обратно. — Но да, справедливо то, что мир всегда был несправедлив даже до всего этого. Для меня нет различий, даже учитывая то, что они заставляли нас делать, так что я уверен, что каждому из вас было в разы тяжелее, чем мне. Эти слова заставили Сонхва копнуть глубже, чем следовало. Теперь становилось понятно почему Сан так легко ко всему относился и почему был так беспечен, словно этот ужас был второй его натурой. Он был слишком молод, и даже не зная всех деталей обучения, через которое пропускали этих детей, Сонхва слышал это как «либо ты выживаешь и получаешь назначение, либо умираешь». От этого осознания он сдулся. А Сан всё продолжал улыбаться Уëну и остальным. Так многое хотелось сказать ему, но не вышло бы, даже если предоставилась бы возможность. В свои четырнадцать Сонхва часами просиживал диван за просмотром аниме, пока Сан в том же возрасте буквально боролся за свою жизнь. Это заставило старшего переосмыслить всё. — Вы не переживайте, — снова заговорил Сан нежным тоном, словно он беседовал с ребëнком. — Я ни о чём не жалею. Благодаря этому я могу всех вас защитить — благодаря этим стрëмным тренировкам, через которые я проходил снова и снова. Я никогда не знал, какова нормальная жизнь, так что в каком-то смысле я ничего и не потерял. Неведение — благо, как говорится. — Болван ты грёбаный, —воскликнул Уëн, пальцами тыкая в бок Сана, но от Сонхва не ускользнула влага, заблестевшая в глазах младшего. Он, будучи разозлëнным комком эмоций, и сам яростно бы стирал свои слëзы, если бы не увидел, как Хонджун впился в собственные штаны мëртвой хваткой, грозясь проделать дыры в плотной ткани. — Что правда, то правда, — продолжил Сан, оправившись от гневных нападок Уëна. — Парни, вы — семья, которой у меня никогда не было. Безусловно, я собираюсь вас защищать. О, прекрасно, теперь глаза Сонхва и правда жгло и зрение расплывалось, а он даже не мог дым в этом обвинить. Это ударило сильнее, чем должно было, он находился в отчаянии, лихорадочно осматриваясь вокруг, чтобы отвлечься от безумного количества эмоций, разом накрывших его. — Ох, что ж, это… — начал Ёсан, но снова сглотнул и кивнул. Ему тоже было тяжело после услышанного, и почти забавно было наблюдать, как он пытается собраться с мыслями. — Просто скажи «я вас люблю», как нормальный человек и всё, черт побери… Я слëзовыжималку не заказывал. Чонхо шлëпнул Ëсана по плечу, и Сонхва ожидал пришествие ада, однако вспомнил, что у младшего есть особые привилегии, в отличие от остальных. Было ли это честно? Уж точно нет. — Ауч, какого х… ладно, мы тоже тебя любим, Сан, — произнес Ëсан, с легкостью выдерживая горячий взгляд Чонхо. Когда-нибудь, желательно в ближайшем будущем, Сонхва сможет смотреть в глаза блондина так же неотрывно, как и Чонхо. Когда-нибудь. — И какой бы это ни было замечательной правдой, мне тоже придется кое-что выложить, прежде чем я об этом забуду и моя кропотливая работа пойдёт коту под хвост. Эти слова отрезвили, за что Сонхва был благодарен. Но даже спокойный тон Ëсана не принёс ему полного облегчения. И прежде, чем он погрузился в глубокие размышления о словах блондина, тот залез в свой карман и выудил оттуда небольшой пузырëк с жидкостью, о котором Сонхва забыл совершенно. Как и, казалось, все присутствующие, включая Хонджуна, который уставился на пробирку с приоткрытым ртом. — Я проводил над этой штукой небольшие тесты в свободное время, которого, конечно же, у меня никогда не было, — продолжил Ëсан, положив лекарство, ради которого многие из них рисковали жизнями, на землю перед собой. — Мы с Хонджуном немного обсудили то, что я хочу обсудить с вами, потому что, похоже, в последнее время это важная тема. О, замечательно. — Я проводил тесты с разными группами крови, потому что предположил, что именно кровь этот так называемый Т-вирус поражает, ведь через неё он и распространяется. Кровь содержится во всех частях нашего тела, позволяет нам существовать, вы и так это знаете без какого-либо медицинского образования. Но вот одного я понять не мог: почему некоторые превращаются быстрее, чем остальные. Разница в часы и даже в дни, никакого смысла, но я всё же нашёл закономерность. Тест за тестом с четырьмя разными группами, пока я не выяснил, что время превращения зависит именно от группы крови. — Вот дерьмо, серьёзно? — спросил Минги, брови взметнув. — Ага. Я смешивал чистые образцы с инфицированными, и каждый раз одна группа мутировала первой, а другая последней, — пояснил Ëсан, изо всех сил стараясь не использовать научный язык, чтобы никого не запутать ещё сильнее. — Что ж, и какая обращается дольше всего? — спросил Уëн, вынырнув из-под руки Сана. — Если у тебя третья группа, значит, обратишься позже всех. Некоторые люди тут же испустили радостный вздох. Среди них оказались Сан и Минги, которые подскочили, одарили друг друга братским, полным любви взглядом и притянули друг друга ближе в подобие рукопожатия и похлопывания по спине. — Какой замечательный день, чтобы иметь третью группу крови… во всех смыслах! — воскликнул Минги, стирая невидимые слëзы их празднования. — Если же у вас вторая или даже четвёртая, значит, застрянете где-то посередине, — продолжил Ëсан, но обладатели этих групп никак не отреагировали. — Я получил смешанные результаты, но всё же эти мутировали немного быстрее, чем третья. Сонхва окинул остальных взглядом, подметив, что Уëн и Юнхо переглянулись и пожали плечами. Он предположил, что у них были «средние» группы крови, как и у большинства других в их группе. Они тихо переговаривались между собой, рассуждая о том, что они выше остальных лишь из-за определенной группы крови. Сонхва попался в плен кошачьего взгляда Хонджуна, от которого он почему-то разочарованно вздрогнул. Выглядел мужчина самодовольно, откинувшись назад, ладонями уперевшись в землю и поддерживая с Сонхва зрительный контакт, нос до небес задрав. — Отчего же вы так надменны, ваше высочество? — саркастически сухо спросил он. — О, как я рад, что ты спросил, — губы Хонджуна скривились в усмешке. Он вытянул ноги и скрестил их в районе лодыжек. — Я полагаю, что моя родословная полностью окупилась, мне повезло. Ну конечно. Конечно же, блять, Ким Хонджун, который был младше Сонхва (что всё ещё не давало оному покоя), достаточно удачно жил с третьей группой крови. — О, поздравляю, — улыбка Сонхва наполнилась горечью, и он поднял руку, чтобы показать ему средний палец. Он не был до конца уверен, что именно вызвало этот взрыв враждебности, он считал, что они давно ушли от этого. Но по какой-то причине непонятное чувство жгло его глубоко внутри. Может, это была зависть? — Я ценю твою поддержку, сладкий, — ответил Хонджун, руку на сердце положив. Вероятно, на какое-то мгновение мозг Сонхва перестал работать, отчего он слишком долго тупо пялился на Хонджуна, и оттого причинно-следственная связь позволила мужчине склонить голову набок и растянуть ухмылку ещё шире. Но прежде, чем он успел высказать что-либо, Ëсан заговорил вновь. — Последняя группа — первая, — и тут Сонхва увидел, как кисть Ëсана обернулась вокруг руки Чонхо. — Вы обратитесь в считанные минуты… может, часы, если повезëт… Ëсан продолжал свою речь, подробно всё объясняя и даже заходя далеко, предполагая, что этот вирус был на самом деле биооружием, но Сонхва уже не слышал его. После того, как блондин сказал про последние три группы, он понял, что это значит для него. Его группа крови не означала смерть, лишь то, что если его укусят… то смерть эта самая наступит быстрее, чем у других. И судя по тому, как Ëсан вцепился в Чонхо, шепча неслышные для других слова, у младшего была первая группа. — Ну а ты, — ворвался в его сознание голос Хонджуна. — Что насчёт тебя? Этот вопрос был искренним, Сонхва был уверен, что мужчина задал его из любопытства, а не со зла. Но даже так Сонхва не мог перестать чувствовать себя неполноценным, даже когда кровь никакого отношения к этому не имела. Лишь один тот факт, что у Хонджуна группа крови была выше, а у него — ниже по скорости обращения, не преуменьшал его личность. Они же все умрут, тут только вопрос времени. Но Сонхва не нашёл в себе сил остановить ложь, слетевшую с его губ прежде, чем он как следует обдумал её. — Третья у меня, — сквозь зубы солгал он с пустым и простоватым выражением лица, воззрившись на Хонджуна. — Не только ты тут особенный. Мужчина не отреагировал, лишь поднял слегка бровь, пока Минги не заговорил громко, возвращая внимание к кругу. — А ещё что-нибудь скажешь про группу СанГи? И если бы Сонхва был трезв головой, если бы, как и всегда, обращал внимание на каждую мелочь, он бы увидел, как вздрогнул и на долю секунды расширил глаза Ёсан, как Чонхо, казалось, тоже замер, пальцы сцепив в замок, что можно было принять за лёгкую нервозность. Но Пак Сонхва был слишком занят самобичеванием из-за дурацких групп крови, чтобы заметить очень, очень важную, жизненно важную деталь. — А… — слегка заикнулся Ёсан, а затем головой покачал и поднял пробирку с земли, сжимая её крепко в руке. — На самом деле, я не помню. Но если вспомню, то обязательно снова подниму этот вопрос.

●=●

Всё случилось две ночи спустя. Судьбоносное событие, которое Сонхва хотел бы предвидеть. Которое обязан был предвидеть, на самом деле. Если бы не его чуткий сон, он бы так и не узнал, что происходило прямо сейчас, пока всё не кончилось. В ту ночь двери амбара были открыты, потому что об этом попросил Хонджун — он собирался задержаться снаружи и не верил, что Сонхва не запрётся изнутри. И если бы не ветка, что хрустнула под чьим-то ботинком, он бы так и не проснулся. Сперва он подумал о непрошенном госте, и в крови сразу взыграл адреналин, первым делом побуждая потянуться за ломом. Но как только он подкрался к тому, кто выходил из амбара, весь запал угас. На него словно воззрилось два оленьих глаза в свете фар. Сонхва был уверен, что он и сам смотрел в ответ так же шокировано. Его руки растерянно повисли по бокам, когда он столкнулся с Чонхо и Ëсаном, полностью облачëнными в свое снаряжение и держащими оружие в руках. Троица замерла на месте, только чей-то тихий храп прерывал мертвую тишину. — Вы что делаете? — прошептал Сонхва. Пришедшую в тот же момент догадку, которая бы объяснила, почему эти двое слонялись в ночи, он отказался принимать. — Почему крадëтесь? Ëсан вздрогнул и обернулся к Чонхо за поддержкой, но тот был напуган не меньше. — Сонхва… — блондин выпрямился из полусогнутого состояния и неловко почесал затылок. — Ты же должен был спать. — Как и вы, — кратко ответил он, оружие на землю опустив, а затем приблизился и взглянул на них. — Что вы двое задумали? — Тебе правда стоит лечь спать, хëн, — пробормотал Чонхо, в землю уставившись и винтовку прижав поближе. — Мы не хотели, чтобы ты это видел. От этих слов Сонхва дрогнул, а глубоко внутри него поселилось неприятное чувство. — Не хотели, чтобы я видел что? — очень медленным напряжённым тоном спросил он. Ëсан и Чонхо снова переглянулись, взглядами проведя быструю невербальную дискуссию, затем они оба посмотрели на Сонхва и указали на выход из амбара, словно это могло объяснить, что они вообще делают. Эти пятнадцать шагов не были чем-то особенным, но теперь, в ночи, когда их освещал лишь тонкий отсвет луны, Сонхва каким-то образом осознал, насколько серьёзным будет их разговор. Ëсан стоял прямо перед ним, за спиной его переминался Чонхо. Они оба выглядели расстроенными и виноватыми, отчего беспокойство Сонхва увеличивалось в геометрической прогрессии. — Мы уходим, — произнёс наконец Ëсан, избегая взгляда старшего. Чего. Сонхва был ошеломлён, отчего и замер на несколько секунд. — Чего? — самым напряжённым голосом выдавил он, когда к нему вернулся дар речи. — Мы уходим, — повторил Ëсан значительно мягче, чем в первый раз. — Нам нужно уйти. Громким эхом эти слова отразились в ушах, горло пересохло, а осознание того, что имел в виду Ëсан, обрушилось на него всей силой. — Здесь слишком много людей, слишком много голодных ртов… мы заметили, что еды почти не осталось. Кто-то должен уйти… — произнёс Ëсан почти бессвязно. — Я не могу оставаться здесь с чистой совестью, зная, что моё присутствие лишь уменьшает ваши шансы на выживание. Мы с Чонхо… мы можем… можем сами позаботиться о себе. — Да хера с два, это грëбанное самоубийство! — боль и замешательство внутри Сонхва сменила волна гнева. — Куда вы пойдëте? Здесь никто вас не приютит, когда вы будете умирать от обезвоживания, что, если вы забыли, и происходило с вами несколько дней назад! Уже забыли, каково это было? — Сонхва, если мы останемся, то скорее всего постигнем ту же судьбу… Я… мы должны уйти. Вы сэкономите кучу еды и ресурсов, если ртов голодных будет на два меньше, причём ртов двух взрослых мужчин, — Ëсан протянул руку, чтобы взять Сонхва за кисть, но тот отдернул её в приступе непонятной боли. — Нет… Вы не выживете сами по себе! — Что тут происходит? О, посмотрите-ка, как вовремя. Хонджун появился рядом внезапно, его лицо сквозило недоумением, которое лишь усилилось, когда он заметил оружие в руках Ëсана и Чонхо. Вероятно, он услышал громкие восклицания Сонхва и решил посмотреть, отчего старший так возмущался. И прежде, чем Ëсан успел вставить хоть слово, Сонхва заговорил, обвиняюще указывая на них пальцем. — Они хотят уйти. Сонхва не определил эмоцию на лице Хонджуна, но в мгновение ока тот за руку схватил ближайшего к нему человека, которым оказался Чонхо, и дёрнул его на себя. — Чем вы только думаете… — всё, что услышал он от мужчины, прежде чем тот оттащил Чонхо на приличное от них расстояние. — Хëн… — тихо позвал Ëсан, блуждая взглядом по чему угодно, но только не по Сонхва. — Знаю, что никто это не планировал, я и сам, на самом деле, не планировал… Просто припасов для поддержания жизни каждого у нас нет, а достать больше мы не можем. Мы с Чонхо знаем, как выжить снаружи, и я уверен, если ты смог, то и мы сможем. — Всё изменилось, Ëсан, эти существа мутировали! Когда я выживал сам по себе, всё было проще. Вы не можете уйти от нас, — в голове было так много мыслей, что он изо всех сил пытался выдавить из себя хотя бы одно связанное предложение, лишь бы донести свою точку зрения… но как бы сильно он не пытался, ничего не работало, и это расстраивало ещё сильнее. — Я знаю, знаю, Сонхва. Я очень хорошо понимаю, насколько плохи наши дела. Но если мы уйдем и сделаем всё возможное, чтобы выжить, то и ваши шансы будут выше. Ты ведь тоже знаешь об этом, ты тоже заметил… Кому-то нужно уйти, — голос Ëсана был очень подавленным, как никогда раньше. Даже во время рейдов и нападений, когда они вечно боролись за жизнь, Ëсан всегда сохранял самообладание. Но не сейчас. — Тогда… кто-нибудь другой… не ты, не Чонхо, — Сонхва хотел ударить самого себя за эти слова, ведь они были слишком уродливы, но он не мог вынести мысли, что эти двое уйдут ради того, чтобы облегчить бремя остальных. Это мог быть кто-то ещё… не они. — Прошу… только не вы. Какое-то время Ëсан был тих. Его губы сжались, когда он обернулся туда, где Хонджун вёл очень жаркую дискуссию с Чонхо. Казалось, что это ни к чему не приведёт, как и в случае с Сонхва. Старший боялся, что эти двое уже решили дойти до точки невозврата. Он чувствовал, как сердце в горле клокотало, а чистый страх и паника оседали внутри нервозом. Дышать стало тяжело от одного лишь полного боли взгляда на Ëсана в этой глубокой ночи, ведь он не понимал, как они вообще могли подумать о подобном деянии. — Мы и так потеряли достаточно, разве нет? — прохрипел наконец Сонхва. — Почему вы заставляете нас терять ещё больше? В глазах Ëсана что-то блеснуло, его зрачки расширились на мгновение, когда он сделал шаг вперёд. По какой бы то ни было причине, что-то щёлкнуло внутри, и Сонхва понял, что уже проиграл. Он не был уверен, от чего именно он всё понял: от этого движения ли или от грустной небольшой улыбки на губах Ëсана, когда тот руку протянул и очень нежно положил её на его щеку. Теперь он точно знал, что он ничем не сможет удержать их. От этого осознания на него нахлынули воспоминания из самого начала, когда он встретил Ëсана впервые. Он вспомнил, как был парализован красотой блондина, как тот рассказал ему о своём подобном опыте, благодаря чему Сонхва и смог остаться на базе в первые несколько ночей. Эти образы обрушились на них небесами, пока легкий ветер нежно ласкал их. Образы, как Ëсан смывал с тела Сонхва кровь в душевой, когда тот не мог сделать этого сам. Как он почти опоздал в лаборатории, едва успев спасти Ëсана… всё это обрушилось на него. Сонхва понимал, правда понимал и знал, почему они собирались уйти. Но в то же время он не мог этого понять. Эгоизм внутри него хотел оставить их рядом. Чонхо ведь был тем, кто нашёл его, кто забрал их троих в лучшее место и помогал им выжить в последние несколько лет. Как они могли уйти после всего, через что они все вместе прошли? — Мы будем в порядке, — мягко сказал Ëсан, нежно поглаживая щеку Сонхва большим пальцем. — Не волнуйся за нас. — Ты просишь невозможного, — голос Сонхва дрожал, что красноречиво говорило о его близком желании разрыдаться. — Прошу, останьтесь с нами… мы справимся, я клянусь. Я должен знать, что с вами все в порядке… прошу, я не могу потерять и вас тоже. Ëсан выглядел великолепно всегда, вне зависимости от своего состояния. Но сейчас, в мягком свете полной луны и с ветром, легонько гуляющим в его волосах, он был самым изящным мужчиной из всех, кого только видел Сонхва. Он ещё сильнее прижал свою ладонь к щеке старшего, его глаза заблестели. — Я собирался всем рассказать, — прошептал Ëсан, и его низкий голос заставил сердце Сонхва,отказывающееся биться, разбиться вдребезги. — Ещё той ночью у костра я хотел рассказать всем, что мы уходим, чтобы мы могли попрощаться. — Ты им прощание задолжал, — Сонхва накрыл ладонь Ëсана своей и крепче прижал её к своей коже. — Вы ведь тоже члены семьи, ты же знаешь? — Вы не можете просто взять, блять, и уйти от нас! После всего, через что мы прошли, Чонхо, вы просто не можете так поступить! — Сонхва и Ëсан слегка повернули головы к Хонджуну, который, казалось, сошел с ума, когда до него начало доходить, что он ничего не мог изменить. Он держал Чонхо за обе щеки ладонями, силой заставляя младшего смотреть на себя. — Не так, Чонхо, только не так. Мы придумаем что-нибудь, мы всегда как-то выкручиваемся… сейчас не должно быть иначе! Вы не можете, блять, уйти! Вот только всё было иначе, и все они знали об этом. Сонхва застыл беспомощно на месте, не имея ни малейшего понятия, что происходит вокруг. Его глаза жгло, лëгкие словно лишили кислорода, а когда подбородок начал дрожать, он понял, что не может подавить рыдание, что рвало его горло изнутри. — Ох, хëн, не плачь, прошу, — Ëсан приблизился на шаг, поджал губы, чтобы сдержать самого себя, и провёл большими пальцами под влажными глазами Сонхва. — Всё будет хорошо, мы же сильные. Мы с Чонхо справимся со всем уготовленным нам. — А оружие? У вас всего сколько… пять пуль? — Сонхва, — прервал его Ëсан, палец большой прижав к губам старшего. — Прошу, не усложняй всё ещё сильнее. И именно в этот момент Сонхва услышал Хонджуна, а когда обернулся, то увидел, как низкорослый мужчина прижимал голову к груди Чонхо, пока младший смотрел прямо в ночное небо. Хонджун сдался. Это был конец. Они потеряли их. — Когда всё это закончится, — Ëсан встал вплотную, приподнялся на носочках слегка и прижался лбом ко лбу Сонхва, — мы встретимся вновь, обещаю. От этого Сонхва задохнулся и сжал пальцы в кулаки настолько сильно, что на ладонях наверняка выступила кровь. Когда закончится что? Апокалипсис? Или когда окончательно падëт этот забытый Богом мир? Когда они все умрут и этот кошмар наконец-то закончится, тогда они встретятся вновь? Это обещание было пустым, Ëсан никогда не смог бы гарантировать подобное, и от этого Сонхва задрожал, вжавшись в тёплое тело блондина. Когда Сонхва так и остался безмолвен и неподвижен, Ëсан отстранился. Сердце старшего рухнуло вниз, когда тот жестом подозвал Чонхо к себе. Хонджун остался на том же месте, будто его безвозвратно сломали. Его выражение лица было очень растерянным, словно он на самом деле не мог осознать, что это на самом деле происходит. В одно мгновение Чонхо оказался рядом с блондином, глаза его раскраснелись от всё это время сдерживаемых слëз. Ëсан снова протянул руку и погладил щеку Сонхва, а когда глаза у того наполнились влагой, он тихо проворковал, прося не плакать вновь. Добрый, нежный, беззаветный Ëсан. — Позаботься о них вместо меня, хорошо? — произнес он, отстранив руку от вздрагивающего тела Сонхва. Старший знал, о ком он говорил: о счастливых спящих, которые привыкли любить Ëсана и зависеть от него, которые никогда не узнают о том, что произошло. — Мне и думать невыносимо о том, чтобы посмотреть им в глаза и сказать, что мы уходим после всего произошедшего. Так что прошу, позаботься о них, когда я уйду. Приглядывай за Минги… знаю, он всё шутит постоянно, но на самом деле у него очень хрупкое сердце. Сонхва прикусил губу и проглотил застрявший в горле массивный ком. — Я обещаю, они не умрут, пока я буду жив. Вот это он точно мог пообещать, ведь из кожи вон вылезет, но выполнит. Улыбка, тронувшая губы Ëсана, была душераздирающей и полной облегчения, плечи его опустились вместе с тихим выдохом. — Это хорошо, — прошептал младший скорее самому себе, чем им. — Это очень хорошо… Когда Ëсан, а затем и Чонхо развернулись на пятках, сердце Сонхва дрогнуло, совсем не готовое расстаться с ними. Никогда бы и не было готово, если быть честным, отчего он и потянулся следом за ними, чтобы схватить обоих, притянуть к себе поближе, где они были бы в безопасности. Но он остановился на полпути, пальцами болезненно схватив воздух и ощутив себя самым беспомощным существом в мире. Хонджун оказался рядом с ними, и Сонхва ощутил очень слабый огонек надежды и взмолился, чтобы мужчина вернул их назад, где им самое место, чего не смог сделать он сам. Но когда низкорослый мужчина дрожащей рукой залез в карман штанов и выудил оттуда колбу, которую ему ранее отдал Ëсан, этот огонёк надежды погас так же стремительно, как и загорелся. — Возьми, — произнёс Хонджун, схватив руку Ëсана, вложив склянку в его ладонь и зажав его пальцы. Блондин стоял к Сонхва спиной, но он был уверен, что глаза доктора расширились от шока. — Но… — Возьми, найди способ воспроизвести и спаси мир, — отрезал Хонджун, и пусть взгляд его был суров, руки дрожащие выдавали с головой его угрожающую позу. — Если кто и мог спасти мир, так это ты… так что возьми и сделай, что до́лжно. После этого наступила тишина, в которой Сонхва стоял и дрожал вовсе не от холода. От нарастающего напряжения внутренности болезненно скрутило в узлы. Страх и боль в совокупности с разбитым сердцем привели его в огромное замешательство. Никогда ещё в груди не болело настолько сильно, что Сонхва вцепился пальцами в свою футболку, лишь бы продолжать дышать. — Это честь для меня, Хонджун, — произнёс Ëсан, протянув руку и пожав ею ладонь мужчины. Словно при деловой сделке, отчего у Сонхва появилось ощущение, что Ëсан вел себя так, чтобы помочь себе собраться. Они с Хонджуном были вместе с самого начала, как и Чонхо. Но блондин был правой рукой лидера, был тем, кто не спал ночь за ночью, лишь бы обеспечить их безопасность. Именно он практически управлял всем. И именно он заботился о Сонхва. — Мне жаль, что я не могу быть рядом с тобой до самого конца. Он мог лишь представить, сколько чувств было в этом крепком рукопожатии. — Всё ещё можешь, — возразил Хонджун, крепче сжимая ладонь Ëсана. — Всё ещё можешь быть и будешь всегда. Лицо Ëсана поникло, он кивнул и слегка, едва заметно изогнул губы в улыбке. Следующие его слова были сказаны очень тихо, Сонхва едва ли мог их расслышать за стрекотанием сверчков. — Хорошо, тогда я буду рядом. И так же быстро, как Сонхва успел сблизиться с ними, они покинули его. Он смотрел вслед уходящим Ëсану и Чонхо, каждый шаг увеличивал расстояние между ними, и Сонхва не мог сдержать крика, который отказывался слетать с губ. Прощаний не было, и независимо от того, как и насколько громко кричал им вслед внутри себя Сонхва, чтобы они оглянулись через плечо, чтобы он мог увидеть их лица в последний раз, они так и не остановились. Вероятно, это было к лучшему. Ëсан знал, что оборачиваться нельзя, более того, он наверняка шептал тихо сам себе, с каждым шагом призывая не делать этого. Сонхва стоял с Хонджуном плечом к плечу, наблюдая за тем, как пара уходит, в тишине оставляя слабое эхо своих шагов. В какой-то момент они опустились на землю, спинами прислонившись к деревянной стене амбара, и напрягли зрение, чтобы увидеть фигуры Ëсана и Чонхо вдалеке. Они были не более чем точкой на горизонте, и к тому времени, когда небо начало заливать светом, Сонхва вспомнил, что ему необходимо моргать. — Знаешь, я тоже знал, что кому-то нужно уйти, — растерянно произнёс он, чувствуя, как всё тело онемело. — Я знал, что если нас не убавится, то без какого-нибудь чуда просто не протянем. Я знал, просто не ожидал что произойдёт всё вот так… и знаешь, жаловаться-то, блять, не на что, ведь в последний момент я видел их живыми и здоровыми. Хонджун рядом с ним был недвижим и молчалив. — Словно всё, блять, хорошо. В последний раз когда я держал Ëсана в своих руках, он всё ещё был тëплым. Это не та роскошь, которой мы лишились, так что жаловаться не на что, — слова слетели с губ прежде, чем он успел хотя бы обдумать их, и прежде, чем он осознал, что по щекам текут из глаз горячие слëзы. — По крайней мере, мне не нужно волноваться о том, что я увижу их мëртвые тела… ну, знаешь, истерзанные и окровавленные? Нет причин… расстраиваться. — Ага, — всë, что произнёс Хонджун, и голос его был настолько тих, что Сонхва едва услышал его. К тому времени, как утро наступило, усмирив сверчков, а все обитатели амбара начали просыпаться, Сонхва и Хонджун так и не сдвинулись с места, прижавшись спинами к стене деревянной и смотря вдаль, где уже давно не было ни Ëсана, ни Чонхо. Они подвели их доктора и защитника, и Сонхва никогда себя за это не простит. От каждого вздоха грудь горела, а пальцы, как бы отчаянно он ни старался, не подчинялись ему. К ногам словно привязали гири, которые тянули его вниз каждый раз, как он пытался подняться. — Где Ëсан? — услышал Сонхва голос Уëна из амбара, где начинала кипеть жизнь. В последнее время младший очень сблизился с Ëсаном, они были почти неразлучны, так что не было удивительно то, что блондин был первым, кого Уëн искал поутру. — Не знаю, но Чонхо тоже нет, — ответил кто-то ещё через несколько секунд. — Как и Сонхва с Хонджуном, — это уже произнёс Сан. Теперь всё было лишь вопросом времени, но Сонхва всё ещё не мог найти в себе сил, чтобы пошевелиться. Силы появились лишь тогда, когда их, сидящих снаружи, обнаружили Уëн и Сан, тогда Сонхва и поднял на них взгляд. — Ох чëрт, парни, вот вы где. Вы не видели… — начал Уëн, но вздрогнул и стушевался, когда увидел состояние Сонхва и Хонджуна. — Погодите-ка… блин, вы в порядке? Что-то не так? Что-то произошло? Сонхва хотел рассмеяться, правда хотел. Что-то не так? О, если бы здесь только был простой ответ. Поэтому он и не дал его младшему. Беспокойство Уëна возросло, он обернулся через плечо к Сану, который пожал плечами и растерянно нахмурил брови. Но у Сонхва не было сил беспокоиться о том, что он пугает их. Он был невыносимо истощён, каждый вдох почти убивал его. Он наклонил голову к Хонджуну, взглянул на него и тут же забыл о присутствии Уëна и Сана. — Как думаешь, у них получилось? — хрипло спросил он, не в силах удержать груз этого тревожащего его вопроса. Он знал, что рано пока такое спрашивать, но также он знал, что Хонджун его поймёт. Мужчина прислонился затылком к стене, поднял руку и указал куда-то в самую даль. — У них получилось, — наконец произнёс он, щурясь так, словно всё ещё видел их. — Они выжили. Ëсан смог воспроизвести лекарство и наконец спас мир. Даже если этого не сделали мы… если мы пали жертвой этого проклятия, не пали они. Они выжили. Слова Хонджуна обернулись вокруг тела Сонхва комфортным одеялом. Даже если он никогда не узнает, какая судьба постигла Ëсана и Чонхо, пали ли они жертвами вируса, как и многие, или же у них на самом деле всё получилось… ему было хорошо и спокойно от мыслей о том, что они выжили, как они все и планировали. Когда Хонджун повернул голову к Сонхва, старший ощутил, как кровь застыла в жилах: по щекам младшего стекали слëзы. — У них получилось, — повторил мужчина дрожащими губами, смотря на него яркими красными глазами. — Я так решил. У них получилось.