Rebirth; A New Age

В момент все воспоминания пронеслись перед глазами Сонхва. Он всегда думал, что они приходят подобным образом только к умирающим и даже что само по себе это явление было мифом, но сейчас он о нём узнал не понаслышке. Но у него пронеслась не вся жизнь, а лишь отдельные воспоминания. В частности, они были связаны с Саном и другими людьми, стоящими вокруг. Время снова замедлилось, крики боли и страха Сана распались на фрагменты, в то время как Сонхва стоял неподвижно и просто наблюдал. Никто не мог пошевелиться, и даже Уен, который стоял ближе всех к дрожащему бойцу, был ошеломлён, застыв с непримиримым выражением лица. Всё это не было реальным, просто не могло быть. Сейчас Сонхва должен был, наконец, проснуться от кошмара. Из всех тех ужасов, что случились с ним и с остальными, этот был вишенкой на торте, которая, наконец стала толчком к пробуждению. Сонхва лишь смотрел на Сана, что присел на пятки и вновь поднёс к своему лицу руку, плоть на которой была разодрана вплоть до сквозной дыры, словно кто-то прострелил её. Из раны сочилась кровь. Самое простое описание, которое Сонхва смог бы дать этому зрелищу, — «ужасающе», хотя он часто видел травмы, что были хуже в сто раз. Вблизи раздались выстрелы, но они не смогли оторвать Сонхва от проносящихся перед ним воспоминаний. Он не знал, что застыло на его лице, но точно уж там не было никакого утешения. В какой-то момент Сан поймал его взгляд. Лицо молодого человека было лишено цвета и покрыто толстым слоем пота, а выражение, которое застыло на нём, казалось только сильнее наполнилось паникой. Он притянул руку к себе, пытаясь спрятать укус от окружающих. Его голова качнулась взад-вперёд, тело согнулось пополам, и он несколько раз сглотнул, словно пытался скрыть от остальных тот факт, что его укусили. Даже в состоянии полного отчаяния Сан знал, что будет дальше. — Нет… — с трудом выдохнул он, ударив по земле другим кулаком. Сонхва даже не услышал этого хриплого вздоха, а лишь увидел, как шевельнулись чужие губы, когда пальцы на укушенной руке отказались двигаться. Сан всегда был взрослым и имел что-то такое, что придавало ему определённый уровень милосердия и кричало о его зрелости и умении контролировать собственное тело. Он свернулся калачиком посреди улицы, взывая молчаливо о помощи, но в то же время призывал всех держаться подальше, даже если и знал, что должно было произойти. Он всё ещё не хотел умирать. Сан тяжело втягивал воздух, Сонхва видел, как сильно вздымалось его тело, словно он не мог наполнить свои лёгкие или же будто тонул в воздухе. Когда Уён, наконец, вышел из состояния статуи, его вопль слился с криком Сана. Он рухнул на колени, без сомнения сильно ушибив их, и протянул дрожащую руку к мужчине, который только что пожертвовал своей жизнью из-за его очередной неспособности защитить себя. Младший попытался выдавить что-то кроме рыданий, но ничего не вышло. Сан жался лбом к земле, всё ещё задыхаясь и пытаясь оставаться в сознании. И снова Сонхва в один момент настиг вопрос: если он будет долго и неподвижно стоять на месте, приползëт ли какой зомби, чтобы так же цапнуть и его. Его интересовало, будут ли твари столь любезны погрузить свои зубы в его кожу и заразить и его тоже, чтобы закончить его страдания и избавить от зрелища, как превращается Сан. Он не сможет этого вынести, он не переживёт. Как бы сильно он ни старался пошевелиться, его конечности отказывались повиноваться. Его пальцы и ноги полностью онемели. Он не чувствовал ничего, кроме своего бешено колотящегося сердца и своей совести. Словно его тела больше не существовало. Он смутно осознавал присутствие Хонджуна позади себя, едва чувствуя его. Мужчина тоже не двигался, никто из них не двигался. И хотя всё это, возможно, произошло в течение двадцати секунд, они не могли позволить себе стоять на месте. И всё же, Сонхва не мог пошевелиться. Он не смог пошевелиться когда зомби приблизились к нему. У него не было и капли желания бежать, двигаться, сражаться. Ярость даже не вспыхнула внутри, когда что-то упорно приближалось к Уёну сзади. Оно бежало так быстро, подобно вспышке света, руками хлеща по своим бокам и головой мотая из стороны в сторону из-за подпрыгивающей походки. Уён стоял на четвереньках, не в силах отвести взгляда влажных глаз от обмякшего, поражённого шоком Сана. Он был не в состоянии защитить себя, да и вряд ли ему это было нужно, и даже мысленный призыв Сонхва к действию не возобладал. Пак не мог пошевелиться. Вместо этого он закрыл глаза, чувствуя, что колени вот-вот ослабнут и он рухнет на землю и примет всё, что произойдёт с ним… если бы не порыв ветра, прохладный бриз, что пролетел мимо него. Он пронёсся рядом, заставляя открыть глаза, и чуть не сбил его с ног. Сонхва ощутил толчок в плечо, от которого дыхание перехватило. Он распахнул глаза, заморгал быстро, чтобы убрать сухость, и узнал в пробежавшем мимо него Юнхо. Тот одной рукой держал сломанную балку и бежал лоб в лоб, как и Сан ранее, врезавшись в зомби, который набросился на дрожащего Уëна. В ту секунду, когда произошёл их контакт, мир возобновил движение. Словно в Сонхва вернулась вместе с чувствами жизнь, когда он услышал резкий треск костей существа, которого Юнхо впечатал вместе с собой в кирпичную стену. Зомби был выведен из строя всего на несколько секунд, но после тут же вскочил на ноги, чтобы напасть на новую цель. Юнхо рухнул на землю от силы удара, вероятно, выбившись из духа, но рядом оказался Минги. Всё произошло прямо как в экшн-фильме: Минги взлетел на машину, преграждающую ему путь, и спрыгнул с её капота. По логике, такое бы никак не сработало, но всё же каким-то образом сработало. Минги что-то выкрикнул, протянув руку за секунду до этого прыжка, привлекая внимание ошеломлëнного Юнхо. Тот обхватил свою балку и бросил её так, что младший бы не смог её словить. Но Минги перехватил её, занёс над головой и обрушил на голову существа со всей силой, умноженной гравитацией. Из-за его высокого роста удара фактически и не было, но, вероятно, это и к лучшему, ведь когда Минги отодвинулся назад, балка торчала из кирпичной стены, пронзив голову зомби насквозь. У Сонхва вновь перехватило дыхание, а волосы на затылке встали дыбом, когда к пальцам вернулась способность двигаться и он смог снова сжать покрепче свой лом и маленькими шажками пойти к ним. Но не успел он и пары приличных шагов сделать, как Юнхо подхватил Сана и перекинул его через плечо, словно тот был всего лишь рюкзаком. Минги же схватил Уëна за воротник рубашки и рывком поставил на ноги, за плечи подталкивая вперёд. — Давайте убираться отсюда! — прокричал Минги, следуя за Юнхо, которого посетила та же мысль, и теперь он нёсся прочь по единственной свободной от тварей улице. Сонхва мог лишь послушно следовать за ними, ведь тело его действовало на подсознательном уровне. Он шёл по пятам за своими друзьями, которые пытались убежать в безопасное место. Юнхо вёл их по лабиринту, зомби шли по пятам, и Сонхва боялся, что они не смогут стряхнуть существ из-за крови и остатков кожи, что покрывали их тела. Эти существа были буквально ищейками, и Сонхва не удивился бы, если бы они мутировали до такой степени, что к могли чувствовать запах крови за милю. Те немногие преследователи бежали со всех ног, дыша им в затылок и вытянув руки, грозя схватить Сонхва за рюкзак и притянуть в свои ожидающие объятия. В какой-то момент Юнхо резко свернул налево и рванул по небольшому переулку с прескверным запахом. От удивления Сонхва чуть не запнулся о собственные ноги, через пару секунд поняв, что это тупик. Ему не нужно было смотреть в этот узкий проулок, чтобы в этом убедиться — он просто знал. Они застрянут и в их состоянии ни за что не пробьются обратно. Существ слишком много. Сонхва резко затормозил и выскочил обратно из прохода. — Сонхва! Ты какого хера творишь?! — услышал он крик Хонджуна, который замер на месте. — Это тупик, нужно здесь их остановить! — прокричал он в ответ через плечо, стаскивая рюкзак на грудь и запуская в него руку. — Времени нет, пошли! Существа несомненно были близко. Но Сонхва понимал, что если он хотя бы не попытается, то все они будут мертвы. Он игнорировал мольбы Хонджуна и продолжал рыться в своем рюкзаке в поисках последней их надежды, будучи не в состоянии поверить, что он забыл о такой важной вещи. С каждой секундой мертвецы подбирались к нему всё ближе и ближе, и он слышал, как Хонджун выругался в его адрес, а после направился к нему. Когда Сонхва нашёл то, что искал, чуть не стало слишком поздно. Но он выудил искомое из рюкзака, вытащил чеку и бросил гранату в приближающуюся орду. Место было неудачное, но он надеялся выиграть немного так отчаянно необходимого им времени. Он считал… один, два… а затем резко развернулся и весьма спешно оттолкнул подбежавшего к нему Хонджуна обратно в переулок. — Ложись! Прогремевший взрыв отбросил их обоих. В его спину ударил сильный жар, и он рухнул на землю словно под болезненным ударом хлыста. Хонджун принял на себя основной урон от падения, Сонхва приземлился на него сверху, шум болезненно звенел у него в ушах. Дыхание у обоих перехватило, они лежали на земле, хватая ртом воздух, которым, казалось, невозможно было дышать. Сонхва мог поклясться, что тело его было на грани и он едва мог двигаться. Всё болело и гудело, спина дрожала от острых, болезненных уколов, пока он лежал на Хонджуне, который смягчил падение. Но они знали, что времени на передышку не было. Хонджуну удалось встряхнуть Сонхва, они собрали все свои силы чтобы подняться на ноги и побежать к остальным. Переулок был заполнен дымом и оседающей пылью, отчего Сонхва не мог сказать, преследовали ли их зомби. Он мог лишь молиться, чтобы взрыв помог. Они пробивались назад, и врагом были их собственные тела, которые были готовы сдаться в любую секунду. Сонхва был уверен: если бы не адреналин, заполняющий их, они бы так и лежали на земле без сознания. Их ждал Сан, они обязаны были справиться. Хонджун достиг тупика первым, Сонхва же бежал чуть позади. Они ожидали, что настигнут остальных, однако их не оказалось в переулке. Тем не менее, металлическая лестница, приваренная к стене здания, давала представление об их исчезновении. Сонхва услышал, как сверху кто-то закричал, и этот голос отразился в ушах громким звоном, отчего слов он разобрать не смог, как и опознать говорившего. Он думал лишь об одном, — вверх, вверх, ну же, наверх, — что им нужно было подняться. Преодолевая страх высоты, он бездумно взобрался по лестнице следом за Хонджуном. В какой-то момент его нога соскользнула, и он схватился за перекладину, чтобы попытаться вернуть равновесие до того, как он разобьётся насмерть… но как же невыносима была боль. Когда Сонхва почти добрался до крыши, он почувствовал, как за его плечи берутся чужие руки и тащат его за край. Казалось, это заняло вечность. Их угораздило найти самое высокое здание во всём чëртовом городе и забраться на него. Он тяжело втянул воздух и повалился на крышу, когда его затащили за её край. Затем Сонхва начал бить себя в грудь, где дым жёг легкие, и смотреть в небо, окрашенное в издевательски алый цвет. — Какого чëрта произошло? Мы услышали взрыв, а потом то здание рухнуло нахрен! — отчаянно воскликнул Минги, обращаясь, вероятно, к Хонджуну. С усилием Сонхва принял сидячее положение. Алый мир закружился вокруг, когда он попытался сфокусировать на нём взгляд. — …гранату бросил… понятия не имею, где он, чëрт возьми, её достал… — Что ж, просто замечательно! Теперь о нашем местоположении знают все в радиусе пяти миль! — Ему пришлось, ты же видел, сколько за нами шло? Я бы сделал то же самое, чëрт возьми! Сонхва поднялся на едва дрожащих ногах и направился к спорящим Минги и Хонджуну. Они стояли на крыше здания, которое оказалось не таким уж и высоким, но всё же достаточно многоэтажным, чтобы пыль от обрушенного здания не достигла их. Мужчины стояли в самой середине крыши, замолчав, когда увидели приближающегося к ним Сонхва. Старший видел их скверный вид и порванную, вымазанную Бог знает чем одежду. Минги открыл рот, чтобы что-то высказать ему, но его прервал сдавленный крик, доносящийся с другой стороны крыши. Они обернулись и увидели, как Юнхо изо всех сил пытался опустить Сана на землю, прислонив его к стене. Младший морщился от боли, прижимая изувеченную руку к груди, а Юнхо опустился на колени, тяжело дыша. Сонхва задумался, тащил ли здоровяк Сана по лестнице. Это бы объяснило, отчего Юнхо выглядел так, словно готов был рухнуть в любую секунду. Сан сидел с закрытыми глазами, глубоко вдыхая через нос, и ужасно дрожал. Сонхва обеспокоенно подумал, что у него припадок, однако Уëн опустился рядом, вытянув руки и нависнув над Саном. — О Господи, о Господи… нет, нет, Сан, нет, — выдавил младший. Его руки дрожали в непосредственной близости от молодого человека, однако он не решался коснуться его. Он наклонился к Сану, чтобы попытаться разглядеть его спрятанную руку. — Позволь… Сан, дай мне посмотреть… Но Сан потряс головой, свернувшись калачиком. — Пожалуйста, о Боже… Сан, прошу, мне нужно посмотреть, — молил Уëн, наконец хватаясь за плечо мужчины и пытаясь разогнуть его руку. — Нет! Не смотри! — прокричал Сан. С его лица стекало так много пота, что казалось, будто он роняет слëзы на пол. — Сан, пожалуйста, — взревел Уëн ужасно сломленным голосом, трепля старшего за плечо. — Осторожно! — предупредил Юнхо, потянувшись к Уëну, чтобы отстранить его от Сана до того, как тот причинит ещё большую боль. — Ты вредишь ему. На лице Уëна ужас, вина и боль смешались вместе, и он застыл с поднятыми руками. Его кожа побелела, рот приоткрылся совершенно беспомощно, а глаза следили за тем, как Сан раскачивается взад-вперёд. — Я не… не хотел вредить ему… клянусь, никогда не хотел… — выдохнул Уëн сквозь слëзы, что текли по щекам и капали с подбородка. Сонхва вынужденно отвёл взгляд, сфокусировав внимание на разговоре Минги и Хонджуна. — Мы не знаем, могут ли существа карабкаться… повезёт, если взрыв их всех забрал и они сюда не заберутся, — произнёс здоровяк, оглядываясь на лестницу, что выглядывала из-за края крыши. — Так, и что ты предлагаешь? — спросил Хонджун, проследив за взглядом Минги и стерев пот и грязь со лба. — Открепим лестницу, у меня в сумке есть достаточно длинная веревка, чтобы спуститься, когда понадобится. Хонджун кинул на младшего взгляд, прищурившись нерешительно, а затем потянулся к лому Сонхва, который практически впился в его кожу от крепкой хватки, и схватил его. Когда мужчина потянул за инструмент, Пак с легкостью отпустил его, однако пальцами словно продолжал за что-то хвататься. Он глаз не сводил с младшего, который подошёл к лестнице, просунул лом между креплениями и зданием и начал отодвигать их от стены. Наблюдая за Хонджуном, Сонхва честно ужасался той силе, что таилась в нём. От каждого лязгающего звука он вздрагивал, будучи, как и всегда, застигнутым врасплох способностями младшего… но сейчас что-то было не так. Не прошло и нескольких секунд, как упал первый болт, следом за ним вылетел из креплений второй, и Хонджун закричал, когда лестница повалилась вниз. Сонхва услышал, как она рухнула на землю, заставив его вздрогнуть. Хонджун обернулся с полыхающим в его глазах огнëм. Сонхва и раньше видел его в гневе, видел буквально несколько минут назад, на самом деле, но сейчас в его взгляде было что-то волчье. Пот и грязь на его теле придавали облику слишком опасный, не позволяющий приблизиться вид, а его потемневший взгляд, когда он отбросил на землю лом и направился обратно к ним, прямо говорил о его нежелании говорить с кем-либо. Абсолютный ужас охватил их, когда Хонджун встал перед Саном и Уëном, крепко сжав руки в кулаки. — Тебя укусили? — спросил он старшего из них, который смотрел на него со слезами в кровавых глазах. Сонхва втянул воздух, будучи неуверенным, видел ли Хонджун рану на руке Сана или же зашёл в отрицании этого так далеко, что пришлось спрашивать. Сан отстранился, тут же снова пряча руку и глаза распахивая широко от страха, как только Хонджун сделал к нему шаг. Сонхва и Минги подошли к ним в несколько больших шагов, почти окружив их дрожащего словно от холода бойца. Тот не ответил, открыв и закрыв рот, словно рыба. Сонхва лишь смотрел в красные глаза Сана и понимал, что у него из-за стресса и шока лопнуло несколько кровеносных сосудов. Старшего накрыло слабостью от того, что Уëн кружил вокруг их бойца, но не мог заставить себя прикоснуться к нему, боясь снова причинить боль. — Тебя укусили? — вновь спросил Хонджун с иррациональным гневом в голосе. От этого Сан задрожал, еще сильнее покрываясь выступающим на почти серой коже потом. — Нет… нет, нет, — выдавил он, зубы стиснув и лихорадочно оглядевшись по сторонам в поисках выхода. Он попытался дернуться вперёд, убежать от них, но Юнхо схватил его за плечи и подтолкнул назад. Сан взвизгнул, ноги его задрожали, а глаза ещё сильнее наполнились влагой. — Нет, пожалуйста, меня… меня не кусали, я в порядке! — Сан, — всхлипнул Уëн очень болезненно сломавшимся голосом. — Меня не кусали, я клянусь! Я в порядке, не… не убивайте меня! — взмолился Сан, поднимая руки в защитном жесте, словно ожидал, что они начнут бить его в любую секунду. Он почти свернулся в позу эмбриона, отползая от них и продолжая вновь и вновь умолять не трогать его. — Пожалуйста, прошу… не убивайте меня, пожалуйста! Сонхва едва ли мог смотреть на совершенно нереальное зрелище перед своими глазами. Хонджун рухнул на колени и сгрëб Сана в свои руки. Тот дёрнулся, взвизгнул, словно собака, которой на хвост наступили, и вернулся в сидячее положение. Никто не произносил ни звука, пока Хонджун держал Сана вплоть до момента, когда младший не был измучен настолько, что не смог с ним бороться, в итоге прислонившись спиной к стене. Его грудь вздымалась, время от времени правая нога дёргалась, когда тело напрягалось и замирало на несколько мгновений, а затем снова расслаблялось. Он лежал, закрыв глаза из-за истощения и неспособности организма справиться с шоком и потерей крови. Слезы градом катились из-под век, а изо рта вырывалось лишь прерывистое дыхание. Хонджун, наконец, отпустил плечи Сана, когда тот перестал бороться, и дрожащими руками пробежал вниз по всё ещё тёплой плоти на плечах младшего, хватая в итоге покалеченную кисть. Сан неудачно попытался вырвать её из хватки, но всем было очевидно, что силы его покидают. — Шшш, всё хорошо, — прошептал Хонджун, аура отчаяния и ярости которого остыла, как только он воочию увидел рану. Мужчина словно сменил роль, чего Сонхва никогда раньше не видел. И внезапно Сан оказался не единственным уменьшившимся человеком — Хонджун заметно сжался, когда доказательство оказалось прямо перед его лицом. Все задержали дыхание, пока Хонджун, застыв, сжимал запястье Сана и держал его руку так, что каждый мог увидеть серо-зелёную кожу вокруг укуса. Кровь текла с кончиков пальцев на порванную, испачканную одежду, и Сонхва не дышал, понимая, что дышать как бы нужно, но сил для этого не находил. Он смотрел на Хонджуна, который обнял Сана, наконец подавшись вперёд и прижав ладонь к его покрытой слезами и грязью щеке, которую захватил большой синяк. Младший тут же прижался к мужчине, отчаянно нуждаясь в любом комфорте, который ему могли дать. Это объятие было такой малой вещью, но для этих двоих оно, очевидно, имело огромное значение. — Сан-а… — Прости… — прохрипел младший, отчаянно смотря на Хонджуна, что звал его по имени, блестящими глазами. Его дыхание перехватило, и он зашëлся в грубом кашле. — Прости, мне очень, очень жаль, я не хотел… Мне так жаль… Он всё продолжал и продолжал просить прощения, изливая слёзы всё сильнее и дрожа. Здоровой рукой он вцепился в запястье Хонджуна до побеления, словно боясь, что тот отпустит его и бросит. Каждое его слово о прощении причиняло Сонхва ужасную боль, и хотя покалечили и укусили именно Сана, он физически ощущал всё на себе. Он чувствовал фантомные боль в щеке, плече, руке, он чувствовал всё, даже страх и сильнейшую панику, которые текли по венам младшего. Колени подогнулись, ведь единственное, на что он был способен — думать о том, что он подвёл Ёсана и Сана, ужасно подвёл их обоих. Ёсан погиб, Чонхо, вероятно, тоже, а теперь он был свидетелем того, как их друг превращался, чего они боялись больше всего. Его любимый Сан умирал прямо у него на глазах, а он даже не мог пошевелиться. Уён всхлипывал, крича беззвучно и учащённо дыша, протягивая руки к Сану вновь. — Пожалуйста! — выдохнул он, выдавив слова истерзанными голосовыми связками. — Мы должны сделать что-то, он умирает, разве вы не видите?! Подбородок Сана задрожал, когда он опустил голову вниз, вжав её в грудь и крепко зажмурившись. — Помогите ему, кто-нибудь! — почти закричал Уён, хватаясь за Юнхо и яростно встряхивая, чтобы заставить его или кого-либо другого пошевелиться. — Сделайте что-то, хоть что-нибудь! Мы должны ему помочь! Юнхо мгновенно побледнел, приоткрыв рот и отведя взгляд. От этого Уён издал звук, обмякнув и выпустив из пальцев чужую одежду, а затем повернулся к Сонхва, крепко вцепившись в его ноги в попытке притянуть его ближе. — Сонхва, сделай что-нибудь, ну должен же быть выход! Не стой просто так и не смотри, как он, блять, умирает! Почему ты просто стоишь?! — кричал он, и краснота его глаз и кожи на лице была такой же красной, как и кровь Сана. — Ради всего святого, сделай хоть что-нибудь, пока мы не потеряли его! — Уён… Услышав своё имя, он развернулся на коленях, чтобы посмотреть на позвавшего его Сана, и Сонхва тоже перевёл на него взгляд. Тот смотрел на Уёна, отчего ситуация стала ещё хуже. Потому что Сан продолжал бороться. Он боролся с инфекцией и, в итоге, со смертью. Глаза его блестели от страха, как и когда он пытался убежать, моля их о пощаде, потому что тоже не мог поверить в происходящее с ним. Но теперь его глаза сильно потускнели, а тело обмякло, лишь слегка охваченное дрожью. Его рубашка промокла от пота, кожа была ужасно бледной, а волосы прилипли ко лбу. Он почти лежал в объятиях Хонджуна, грудь его то и дело вздымалась, и Сонхва понимал, что он пребывал в шоке, с которым его организм пытался справиться. И теперь, когда адреналин исчез, у них было мало времени до его потери сознания, особенно учитывая, как много крови он уже потерял. — Ничего не поделать… — наконец произнёс Сан охрипшим от собственных слёз голосом. Он прислонился головой к стене позади себя, скривившись от боли, когда убрал руку с запястья Хонджуна и позволил ей безвольно упасть на свои колени. — Ты должен убить меня до того, как я обращусь. От этих слов Уён потерял самообладание и бросился к Сану, но Юнхо перехватил его до столкновения. Он держал его в руках изо всех сил, пока тот яростно метался, и от невероятно болезненных криков младшего Сонхва пришлось заткнуть уши. — Нет! — бился он всё сильнее, прикладывая все силы, чтобы вырваться из хватки Юнхо. — Прекрати! Отпусти меня, блять! Не смейте трогать его! Сонхва никогда не видел Уёна настолько яростным и эмоционально неустойчивым: тот кричал, извивался в руках Юнхо и наклонялся, чтобы укусить его. Но здоровяк прижимал его к себе, сильно жмурясь от боли и чего-то ещё, чего Сонхва не мог распознать. — Твоя кровь, у тебя есть время! У нас есть чёртово время, так что не сдавайся! — ноги Уёна подкосились, он, вероятно, достиг своего физического предела. — Я тебя иным знаю, Чхве Сан, не смей сейчас вот так отталкивать меня! — Уён, — остекленевшие глаза Сана распахнулись, и Сонхва пришлось потрясти головой, чтобы его и правда не стошнило. С каждой секундой реальность накатывала всё сильнее и сильнее — всё происходит на самом деле. — Пожалуйста… не усложняй всё ещё сильнее. Сонхва понимал, что Сан уже сдался. В его измученном теле не осталось места моральной борьбе, ведь он знал, что никто ничего сделать не сможет. Сонхва видел это в его безумно разбитом взгляде, когда Уён кричал на него с гневом и разбитым сердцем, именно тогда Сан понял, что нужно было сделать. Все они знали, и даже Уён, который просто не мог с этим смириться. На самом деле, ни один из них не мог, и даже знание, что группа крови Сана переживала превращение дольше остальных, не убирало факта, что он всё равно в итоге обратится. Сонхва переполнили мысли и воспоминания о том, что им сказал той ночью Сан: что он был очень рад всему, через что ему пришлось пройти в детстве и юности, ведь сейчас он мог их защитить. Со всей душой он заявил, что благодарен за возможность сотворить для них эту небольшую вещь, потому что любит их. Сонхва вспомнил его сияющую улыбку, ту, которая была так полна жизни и надежд на будущее, теперь эта улыбка погасла, как и свет в глазах его павшего друга, поскольку тот действительно принял свою судьбу. Нет. Сан не мог вот так умереть. Только не так, это слишком несправедливо. Сан был добр и нежен даже после всех перенесённых трудностей. Сан любил, был таким по-детски непосредственным и полным энергии, он заслуживал долгой и счастливой жизни. Так почему же, во имя всего святого, он лежал в луже собственной крови на крыше и молил тех, кто не смог его защитить, убить его? — Я не могу, — выдавил Сан, дрогнул тут же, как Хонджун убрал руку. — Я не могу справиться с мыслью, что превращусь в… сами знаете кого. Мы не знаем, как много времени осталось, я не могу позволить себе ждать чуда… — Прекрати так говорить! Ты не обратишься! — прокричал Уён, постаравшись пихнуть Юнхо локтем в бок, но неудачно. — Взгляни на мою руку и повтори это! — попытался огрызнуться Сан, но в то же мгновение его охватил резкий приступ кашля. Сонхва на мгновение испугался, что это не прекратится, однако кашель успокоился, и Сан откинулся на стену с еще более измученным видом и с закрытыми глазами. — Ты должен, я отказываюсь превращаться. Я всю жизнь… всю жизнь боролся без причины, только потому, что должен был. Я ломал и дробил кости, рвал собственную кожу лишь бы выжить и стать сильнее, надеясь однажды найти цель жить. — Остановись, — медленно произнёс Хонджун, поднимаясь на ноги. Его лицо было очень бледным, а брови опущенными, будто он боялся ещё сильнее, чем Сан. — И я её нашёл, цель эту, — продолжил младший, игнорируя просьбу Хонджуна. — Я нашёл её и выполнил… это всё, чего я хотел в юности. Сан схватился за грудь, как будто каждое произнесённое слово причиняло ему боль, глубоко вонзая ножи и проворачивая их внутри. Не было никаких сомнений, что он был в ужасе, несмотря на его спокойное поведение. Сонхва понимал это слишком хорошо, ведь знал, как Сан подавлял свои эмоции в стрессовых ситуациях, чтобы всё не было так ужасно, чтобы остальные тоже успокоились. И даже сейчас он именно это и делал. — Так что не жди, не хочу рисковать. Не тогда, когда я так долго бежал от этого, когда знал, что в какой-то момент это всё же случится… мы были глупцами, думая, что не падëм следующими, — выдавил Сан с усмешкой, вцепившись в горло рубашки так, словно оно его душило. — Я отказываюсь превращаться в то, чего боюсь больше всего… Избавьте меня от чувства вины за то, что я могу увлечь за собой на этот путь другую потерянную душу. Уëн не мог этого вынести, как и Сонхва, и, в конце концов, он сжал зубы на руке Юнхо достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся и отстранился и, наконец, выпустил Уëна, который тут же бросился к Сану. Он почти врезался в него, ткнув в грудь пальцем и рот открыв, чтобы прокричать что-то, но Сан схватил его за запястье и притянул к себе. — Помни о своем обещании, — всё, что смог прошептать старший, проглотив большой комок в горле. Сонхва на секунду растерялся, а потом увидел, как Сан осторожно дрожащей рукой тянется вниз, чтобы поднять единственный нож, который ему удалось сохранить, и он почувствовал, как его сердце рухнуло вниз. Второй клинок всё ещё был в голове зомби, из-за которого всё началось, и Сонхва молился, чтобы он остался там навсегда. Сан вложил нож в ладонь Уëна и сжал пальцы младшего. — Ты обещал, — повторил Сан, начав дрожать от ледяного пота. Уëн застыл, раскрыв рот. — Нет, — прохрипел он, отстраняясь от Сана, но тот крепко держал его. — Нет… нет, я не смогу, нет, нет, Сан. Не проси меня об этом. — Ты обещал, — сказал тот суровым, умоляющим тоном, — что если одного из нас укусят… то второй будет тем, кто всё закончит. — Это было годы назад! Я не думал, что ты реально, блять, будешь умирать на моих руках! — проревел Уëн. — Пожалуйста, Уëн, — Сан подавился слюной, наклонился вперед и из последних сил придал голосу нежности. — Пожалуйста, прошу, не дай мне обратиться. Мне очень жаль, я старался… я так сильно старался. Я не хотел, чтобы так вышло. Пожалуйста… Мне тоже страшно! Бояться — это нормально, это значит, что ты всё ещё человек и, блять… мне жаль. Я старался, ты должен поверить, что я очень, очень сильно старался! Уëн всё ещё пытался отстраниться, не прекращая мотать головой. — Я старался изо всех сил… я понимаю что этого не было достаточно, и мне… — глаза Сана вновь наполнились влагой, кожа покрылась мурашками, а мышцы свело судорогой, от чего он болезненно сморщился. Он отвёл взгляд от Уëна, когда тот тоже не смог поддерживать зрительный контакт, и зацепился глазами за Хонджуна. — Мне очень жаль, хëн, я пытался… я хотел быть с тобой, ну, знаешь, до конца? Хотел… Прости, я не был достаточно силён… — Перестань, — прохрипел в отчаянии Хонджун. — Хëн, — голос Сана надломился, а когда он потянулся к старшему, выражение боли пронзило его лицо, но Хонджун не подошёл ближе. — Пожалуйста… Но Хонджун покачал головой, отступая назад и руки поднимая перед собой, словно именно он был причиной происходящего, отчего и повторял «нет» раз за разом. Сан медленно опустил руку, словно его задели и отвергли, и притянул её к себе, прижимая плачущего Уëна ближе и похлопывая его по плечу кулаком легонько. Но затем Сонхва услышал Минги, который сказал что-то настолько тихо, что нельзя было разобрать. — Что? — проскрипел он, поворачиваясь в сторону и замечая, как Минги тяжело сглотнул и посмотрел на Сана. Здоровяк обернулся к нему с очень бледным лицом. — Отрежем. Губы Сонхва приоткрылись, и это была вся реакция, которую он смог выдать, когда Минги форсированными шагами двинулся вперед, бросил на землю сумку, которую нëс на плече, и опустился на колени справа от Сана. Он работал быстро, открыв замок и вытащив различные предметы, и Сонхва понятия не имел, как именно здоровяк их собирался использовать, поскольку его мысли всё ещё были сосредоточены на том, что он только что сказал. — Когда-то давным давно Ëсан обмолвился, что это может сработать… что с руками и ногами работать легче всего, — бездумно проговорил он, протягивая руку и забирая нож из руки Уëна. — Если избавимся от источника инфекции… то она не распространится по всему кровотоку. При этих словах Уëн поднял голову с окровавленным носом и посмотрел на Минги кровавыми глазами, приоткрыв рот. Он сразу всё понял. Сан — нет. — Что ты делаешь? — спросил боец, когда Минги взялся за его руку и положил её на своë колено, придерживая. Сан лежал неподвижно, но Сонхва видел его нерешительность и желание притянуть руку обратно к себе. Минги не ответил, нагнувшись и расстегнув свой ремень, вытаскивая его из шлëвок. С каждой секундой Сан нервничал всё больше и больше, и это было очевидно по его дрожи и попыткам отодвинуться от них. — Юнхо, — Минги посмотрел на мужчину и кивнул на ноги Сана, которые начали сильно дëргаться. Юнхо даже не нужно было расспрашивать о чём-то, он и так всё понял. Он схватил колени Сана и прижал их к земле, удерживая весом собственного тела. Уëн же зашевелился без слов, скользнув между Саном и стеной и обернув руки вокруг его талии, так же удерживая. — Что происходит..? Прежде чем Сан успел отдёрнуть свою руку от Минги, здоровяк снова схватил её, а когда Сан запаниковал, он крепко сжал конечность в пальцах. — Как высоко? — спросил Минги, кидая взгляд на Юнхо, который сначала посмотрел на объятое паникой лицо Сана, а потом на гниющую плоть его руки. — По крайней мере по локоть, — едва ответил тот шёпотом. Сан мотнул головой в сторону Минги, когда до него, видимо, наконец, дошло, что они пытаются сделать. Сонхва видел, как краска схлынула с чужого лица, когда Минги затянул ремень на бицепсе так туго, что казалось, будто боль колола его иглами. — Подождите, подождите, — едва начал Сан, вырываясь в страхе, но его держали так крепко, как могли. — Санни, — вновь всхлипнул Уëн, поднимая руку и накрывая ею глаза Сана, притягивая его голову к своему плечу и прижимая мужчину ещё ближе к себе. Вторую руку он опустил на его грудь и обернул обе ноги вокруг талии, пока Юнхо держал за голени. — Сан, мне очень, очень жаль, но это единственный выход… Сонхва смотрел на то, как Минги взял нож и сжал в руках бутылку с прозрачной жидкостью, которую достал из сумки, затем он облил лезвие и вытер его о свою одежду, после снова облив. Алкоголь. Одну бутылку они нашли в подвале, и Сонхва знал, что это единственный способ очистить нож, а затем и участок кожи, где Минги будет резать. От одной мысли об этом Сонхва затошнило, а желудок скрутило в узел, когда Минги достал из сумки ткань, скрутил её и сунул в Сану рот, чтобы тот прикусил жгут. — Извини, — прошептал Минги, мёртвой хваткой держа рукоять ножа и смотря на напряжëнную, лежащую у него на коленях руку Сана. Ему пришлось зажать бицепс старшего под мышкой, повернувшись к нему спиной, так что даже если бы тот смог заглянуть за ладонь Уëна, он бы не увидел, что с ним происходит. Сан рыкнул и поëжился, когда почувствовал первое прикосновение ножа к своей коже прямо у локтевого сустава. Минги выругался, колеблясь, плотно сжал губы и сделал глубокий вдох. — Шшш, Санни, скоро всё закончится, обещаю, я держу тебя, держу, — шептал Уëн в санову щеку, держа его крепче и продолжая покрывать поцелуями его висок. — Я тут, я не уйду. Держись ради меня, всё быстро закончится. Ох, прошу, Сан… не плачь. Первый сорвавшийся с губ Сана крик был самым худшим звуком, который Сонхва только слышал в этой жизни. Ткань во рту совсем не заглушала его, хотя и не была дана для этого. Уëна и Юнхо подбросило вверх, когда Сан сильно дернулся от того, что ему начали прорезать кожу. Им обоим пришлось удвоить свои усилия, Уëн плакал так же сильно, как и Сан… а Сан не мог перестать кричать. — Сан, Сан, Сан, — скандировал младший, и его мёртвая хватка едва ли помогала Сану, который срывал криками горло и яростно дрожал от боли. Если бы Сонхва не видел того, что делал Минги, если бы он не видел ножа и крови, заливающей всё вокруг них, он бы подумал, что из Сана изгоняют нечистую силу. Но в момент лезвие достигло кости и Минги пришлось приложить усилие и действительно навалиться всем весом, отчего Сан выпустил самый надломленный свой крик, моля о пощаде, желудок Сонхва не мог выдержать больше ни секунды. Он развернулся, пошевелившись впервые за всё это время, но даже перестав наблюдать эту сцену, картина с отрезанной рукой Сана мелькала в голове, и в сочетании с неожиданным совершенно нечеловеческим хрустом и последовавшим за ним громким гортанным криком, Сонхва не мог выдержать. Он подбежал к ближайшему краю крыши, перегнулся через него и выпустил поднявшуюся из желудка желчь. Изо всех сил он пытался дышать, теперь уже очень слабые крики Сана вызывали у него мурашки по коже и болезненную дрожь. Его голова раскалывалась, он снова почувствовал ужасную фантомную боль в собственной руке. Когда его желудок очистился, он соскользнул вниз на колени, прижавшись к стене лбом, и всё ещё держал руку на ограждении. Ему пришлось его отпустить и закрыть уши, чтобы не слышать Сана, его дорогого, милейшего, прелестного Сана, который потерял самое ценное, что принадлежало ему. Он во всём полагался на свои руки, а на эту особенно. Он стрелял и дрался этой рукой, ведь был правшой, а теперь её больше нет… Сонхва даже представить такого не мог. Бросив взгляд в другую сторону, он увидел Хонджуна, что сидел поодаль, опустив голову между колен и закрыв уши руками. Он не пошевелился, даже когда крики ужаса прекратились, когда Сан, вероятнее всего, потерял сознание от боли. Хонджун оставался неподвижным и крохотным настолько, насколько это было возможно. Желудок Сонхва скрутило болью, пусть он и был пуст. Он и сам опустел вплоть до самой души, ему так и не удалось закрыть глаза. Минги, наконец, поднялся, полностью залитый кровью ниже пояса, и у Сонхва тогда возник очередной рвотный позыв. По крайней мере, не у него единственного.

=-=

Ночь была игрой со смертью, и когда поутру Сонхва проснулся, он едва дышал и долго отказывался смотреть в сторону Сана. В какой-то момент он забыл, где находится и что произошло, но как только вспомнил, то застыл как вкопанный, ощутив боль в напряжённых после вчерашнего мышцах. Чудо, что он вообще смог заснуть, но изнеможение вырубило его раньше, чем следовало. Более того, он не помнил ничего из того, что происходило после того, как его стошнило дважды — после этого всё было мутным и расплывчатым. Каждый боялся вопроса, переживет ли Сан эту ночь или нет. С учетом шока, которому был подвергнут его организм, количества потерянной крови и, конечно же, вируса, шансы его были невелики. Минги сделал всё, что мог, наверняка желая, чтобы здесь был Ëсан, который бы помог, но тем не менее здоровяк сделал всё лучше, чем мог бы любой из них. Сонхва всё думал, достаточно ли было отрезать Сану лишь локоть. Может, лучше было бы по плечо, но тогда они бы никак не смогли остановить интенсивное кровотечение, и Сан бы просто истёк кровью. Так же он думал, могла ли ампутация вообще остановить вирус. Как далеко тот зашёл в организм? Опоздали ли они? А если все эти страдания и ужас, через которые они пропустили Сана, были напрасны? Сонхва не мог перестать задавать себе эти вопросы. Они становились всё мрачнее и мрачнее от осознания, что шансы Сана на выживание были практически равны нулю. Даже с его силой и здоровьем, даже со званием сильного бойца, он только что пережил ужас без медикаментов и переливания крови, от чего, вероятнее всего, не сможет оправиться. Сонхва не был врачом, он бы даже не стал убеждать себя в обратном. Но он видел достаточно фильмов, чтобы знать основы, а у них даже их не было. Поэтому, когда старший перевернулся на другое плечо и посмотрел на остальную часть крыши, он почувствовал, как его легкие лишаются воздуха. Взгляд его упал на груды неподвижных тел у противоположной стены. Он готовился к худшему, продолжая убеждать себя, что как только обернется, то обнаружит лежащего в руках Уëна мëртвого Сана, но даже так его сердце разрывалось с каждым шагом к ним. Сперва его окутал запах, который был настолько едким, что Сонхва остановился, чтобы собраться с силами и двинуться дальше. Он старался не смотреть, но разум человеческий был любопытен изначально, и в итоге именно на это был кинут первый его взгляд. Правая рука Сана стала обрубком, на конец которого был нанесён клей, ведь только он у них и был, и намотана ткань, которую Минги ранее скрутил и сунул несчастному бойцу в рот, чтобы тот прикусил её. Повязка была очень тугой, и тяжело распознать, новые ли пятна крови покрывали её или старые, ведь небо всё ещё было затянуто тьмой. На колени Сонхва опустился весьма неуверенно, потянувшись к плечам Сана и опустив руку на его затылок. Младший продрог до костей несмотря на обильно выступающий на коже пот. Уён обвился вокруг него, отдавая всё тепло своего тела и крепко вжимая лицо чужое в изгиб своей шеи. Странно было то, что Уён выглядел ещё хуже, чем Сан. Кожа Чхве была призрачно бледной, а Чон казался обезумевшим от горя даже во сне, отчего Сонхва охватило беспокойство за них обоих. Он представлял, как сильно винит себя их младший, и внутри зародилось предчувствие — если Сан погибнет, то следом уйдёт и Уён. Сонхва поднял руку и осторожно провёл ею по влажной щеке Сана, и от того, настолько тот казался крохотным и хрупким в объятиях Уёна, у него перехватило дыхание. Он почти отстранился, ведь дышать тяжело становилось, но поражённо замер на месте, как только грудь Сана приподнялась, словно тот сделал глубокий вдох. Он даже подумал, что это игра его воображения, потому что младший долгое время оставался недвижим, но грудь его снова заметно приподнялась, а тело задрожало. Сонхва мог поклясться, что у него снова начали литься слёзы. — Хва-хён, — прохрипел Сан едва ли не шёпотом, распахнув красные глаза и моргнув несколько раз, переводя взгляд на старшего. — Я так и знал, что это ты, я бы твои касания среди тысяч других узнал. Он слегка отстранил лицо от шеи Уёна, но в остальном не пошевелил и мускулом. Он выглядел запредельно вяло, и желваки на его челюсти ходили так, словно ему было больно говорить. — Я здесь, — выдавил из себя Сонхва, натягивая на губы самую нежную улыбку, на которую только был способен. Он снова протянул руку и погладил Сана по щеке, наблюдая за тем, как у того затрепетали ресницы и опустились веки. — Как ты себя чувствуешь? Это был действительно глупый вопрос, но лучше Сонхва придумать не мог, он просто хотел поговорить с Саном подольше, потому что из-за его внешнего вида не был уверен, сколько ещё времени младшему осталось. — Болит, — пробормотал Сан с закрытыми глазами, дёрнув ногой. — Очень сильно болит. После этого он всхлипнул, попытавшись пошевелить рукой, слëзы мгновенно наполнили его глаза, а мышцы шеи заметно напряглись. — Эй, эй, не шевелись, — Сонхва наклонился и попытался его успокоить, погладив нежно по груди, расчувствовавшись вновь из-за невыносимой боли, что испытывал младший. — Просто лежи спокойно, хорошо? Ты очень, очень усердно поработал Сан. Ты заслужил отдых, да? Сан лишь кивнул, едва заметно мотнув головой. — Ты очень хорошо справился, Санни, — прошептал Сонхва, чувствуя, как слегка дрожит его нижняя губа. Сан, казалось, снова провалился в дрëму. Нельзя было понять, слышит ли он его до сих пор, поскольку он то приходил в сознание, то снова терял его. — Я так тобой горжусь. Ты прекрасно нас защищал. Так что позволь теперь нам о тебе позаботиться, доверься нам, хорошо? Сан не ответил, а Сонхва этого и не ждал, ему было достаточно того, что чужая грудь мерно вздымалась и опускалась, поэтому он спокойно оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Каким-то чудом Сан пережил эту ночь, но мог не пережить день, не говоря уже о следующем заходе солнца, если ничего не изменится. Ему нужна была помощь, нужны были припасы и медикаменты. Их ресурсов едва хватало им самим, не говоря уже о человеке, которому только что ампутировали конечность. Так что для того, чтобы Сан выжил, Сонхва нужно пойти и найти что-то для него, и побыстрее. Кванджу был большим городом, наверняка он сможет найти необходимые припасы в округе. Он молил Вселенную быть благосклонной к ним хотя бы в этот раз. Он не смог бы смириться с потерей ещё одного друга. В одно мгновение Сонхва бездумно оказался рядом с Хонджуном, который прислонился к стене, и разбудил его легким пинком. Мужчина тут же проснулся и даже встревоженно огляделся, убеждаясь, что они всё ещё находятся в изоляции на крыше. Он поднял на Сонхва опухшие глаза с ужасными тёмными мешками под ними, а затем перевёл взгляд на Сана. Хонджун открыл рот и нерешительно указал в сторону младшего, но сказать ничего не успел, ведь Сонхва его опередил. — Жив, но едва-едва, — ответил он, не потрудившись даже перейти на шёпот. — Ему нужна еда, вода и болеутоляющие, чтобы продержался дольше. Хонджун захлопнул рот, поднялся и отряхнул штаны. — Я пойду с тобой, — тут же произнёс он, словно знал, что Сонхва собирается сказать, о чём собирается попросить. Старшему не надо даже произносить этих слов — Хонджун и так уже о них знал. Теоретически, это была просто ужасная идея. Сонхва следовало попросить Юнхо или Минги отправиться с ним за припасами, потому их с Хонджуном отношения всегда были ужасно натянутыми, и в последнюю очередь Сану нужно было промедление из-за очередной ненужной ссоры. Это действительно привело бы к катастрофе, но вот Сонхва стоит перед Хонджуном и молча просит его пойти с ним… а не Юнхо или Минги. Его подсознательные инстинкты никогда не подводили его, и сейчас они по какой-то причине привели его именно сюда. Так что, вероятно, это не было той бедой, к которой Сонхва себя готовил. Здоровяков они разбудили совершенно случайно, когда Сонхва попытался стащить из сумки Минги верёвку. На самом деле, разбудить их было легко, ведь спали все чутко. И как только они узнали, куда собираются старшие, они обменялись обеспокоенными взглядами. — Мы не можем и вас двоих потерять. Думаю, будет лучше остаться здесь, — первым заговорил Юнхо, пытаясь согнать сонливость с глаз. — Сан не выживет, если мы не найдём припасы. Это рискованно, знаю, но мы должны попытаться, — ответил Сонхва, тоном голоса не оставляя места для споров. — Но… — начал Минги с отчаянием на лице, но Хонджун прервал его. — Послушай его, он знает, как лучше. Будь Сонхва в своём уме, заявление Хонджуна стало бы ударом под дых, причём исполненным разными способами. В нормальных обстоятельствах он бы вернулся к самому началу и пришёл к кризису идентичности. Но сейчас оно пролетело мимо прямо над его головой, не задев, как могло бы. Вероятно, это было первым звоночком, что между ними всё изменится. На это Минги и Юнхо ничего не ответили, но обменялись взглядами и привычным безмолвным разговором, вздохнули и поднялись на ноги. Каждый отдал Сонхва и Хонджуну по сумке для припасов, Минги предложил низкорослому мужчине свой пистолет с двумя патронами, а Сонхва разыскал свой лом. — Поищите магазин оружия или что-то такое… Если мы хотим выбраться отсюда живыми, нам нужно больше боеприпасов и пушек. Каким бы потрясающим ни был твой лом, он будет лишь в одних руках, — сказал Юнхо Сонхва, когда Минги привязал верёвку к трубе и перебросил её конец через ограждение здания, чтобы они могли спуститься. — Поищем, но Сан в приоритете. Я не доктор, но прошу, следи, чтобы он время от времени приходил в сознание, — Сонхва потрепал Юнхо за плечо и развернулся к Хонджуну и Минги, которые стояли у края и проверяли верёвку на прочность. — Выглядит небезопасно, — пробормотал Минги, когда Хонджун потянул за верёвку и труба слегка сдвинулась от давления. — Может стоит… — Нормально. Я пойду первым, потому что я меньше, — произнёс Хонджун, полностью игнорируя Минги, свесил ноги с края крыши, схватил верёвку и соскользнул вниз, совсем ни о чем не заботясь. Минги хлопнул себя ладонью по лицу, сморщился и, вздохнув громко, выругался. — Он меня до смерти доведёт. До приступа сердечного, и тогда всё будет кончено. Сердце Сонхва также выпрыгнуло из-за чужой беспечности, глаза его автоматически метнулись к трубе, к которой была привязана верёвка. Она издала звук от веса и напряжения, который держала на себе. Сонхва начал нервничать из-за настолько долгого спуска младшего. Казалось, что с каждой секундой труба начнет издавать лязг, словно она трещинами идёт всё сильнее и сильнее, и Сонхва хотел уже перегнуться через край и крикнуть Хонджуну поторопиться, пока она не сломалась и он не разбился насмерть, но понял, что младший просто выплюнет что-нибудь в ответ, не восприняв его всерьёз. Поэтому он прикусил язык. В какой-то момент игнорировать скрип стало невозможно, и если бы Юнхо не был готов к тому, что труба разломится пополам, Хонджун разбился бы насмерть. Всё произошло в одно мгновение, и вместо того, чтобы броситься вперед, как это сделал Юнхо, Сонхва зажмурился и заткнул уши, молясь не услышать ни звука. Каким-то образом Юнхо поймал верёвку, бросившись вперед и схватив её конец обеими руками. Его чуть не утащило следом за край крыши. Минги вскрикнул, и когда Сонхва, наконец, открыл глаза, он увидел, как младший держится за Юнхо, удерживая его от падения. Смотреть было невозможно, как и быть свидетелем того, как сразу всё идёт не так. Сонхва успел досчитать до семи, когда натяжение верёвки ослабло и Минги с Юнхо рухнули навзничь, втягивая шумно воздух. Он подбежал к краю и увидел стоящего на земле Хонджуна, напуганного немного, но в общем целого на вид. Однако настоящая проблема обнаружилась, когда он обернулся к лежащему на земле Юнхо, который прижимал руки к груди с напряжённой гримасой. Минги сидел рядом с ним на коленях, пытаясь заставить его разжать пальцы и увидеть причину такого состояния, но Юнхо лишь спустя время позволил другу хотя бы прикоснуться к нему. Как только Чон развернул ладони, Сонхва воочию увидел повреждение, всё осознав. Верёвка в клочья разодрала его руки. Внутренние стороны ладоней и пальцев кровоточили, а сами руки затряслись, когда Юнхо позволил себе взглянуть на них. — Дерьмо, — выругался он, садясь и глаз не сводя со своих конечностей и с верёвки, что лежала у его ног. С губ его вновь сорвалось крепкое слово, глаза испуганно взметнулись на Сонхва, затем на Минги, пока кровь бежала вниз по запястьям. — Простите, я… — Не извиняйся, ты его спас, — тут же произнёс Минги, пытаясь осмотреть руки старшего и помочь ему, хоть и было нечем. Юнхо вновь поморщился от боли, зубами скрипнув, и силой заставил себя подняться на ноги, но застыл на несколько мгновений и лишь потом нагнулся и схватился за верёвку. Сонхва наблюдал за тем, как здоровяк направился к другим трубам, там начав обвязывать их импровизированный канат вокруг них. Очевидно, что каждое движение давалось Юнхо с трудом, и Сонхва не понимал, почему он заставляет себя проходить через это. — Ты нужен Сану, — произнёс младший, поморщившись, когда натягивал верёвку ещё туже, чем в предыдущий раз. — Не уверен, что справлюсь, ему ведь только что руку отрезали. Нельзя терять времени. — Юнхо… — Не волнуйся, я привязал её к металлической трубе. Та была пластиковой, я слишком поздно это понял, — Юнхо отвернулся, спрятав руки за спину. — Ты не упадёшь, обещаю. — Юнхо, — снова попытался достучаться Сонхва, но здоровяк лишь покачал головой. — На эту ерундовую травму нет времени… просто… просто возвращайтесь целыми и невредимыми, — Юнхо старался говорить как можно мягче, хотя и не мог скрыть боли на лице и стоял так, словно притворялся, что его голова не шла кругом. Ерундовая травма, ага, как же, хотел высказать Сонхва, но не стал. Он мог лишь надеяться, что брошенного на Юнхо взгляда будет достаточно, чтобы все его мысли были переданы без озвучивания. И снова Сонхва ловил себя на осознании, что в иных обстоятельствах и без ситуаций, где всё идет кувырком, он бы высказал Юнхо всё, что думает. Но кувырком шло очень многое, и возможности спорить просто не было. Всё, что он мог — это верить, что Юнхо позаботится о ране в их отсутствие. Поэтому как только его ноги коснулись закованной в асфальт земли, он поднял взгляд на смотрящих на него Минги и Юнхо, вновь и вновь повторяя самому себе сосредоточиться. У него не было ни времени, ни сил, чтобы беспокоиться о любой мелочи, даже если руки Юнхо, в клочья изодранные, мелочью не являлись. Пришлось всё задвинуть на задворки сознания, чтобы не отвлекаться. Сонхва обернулся к Хонджуну, который посмотрел на него довольно непонимающе, но ничего не сказал. Он выждал момент, когда старший пройдёт мимо, и молча направился следом. Сонхва хотел отчитать его прямо на месте за глупость и беспечность, но они находились на вражеской территории, где нужно было быть настороже. Между ними произошёл весьма странный обмен фразами, жуткий и тихий. Раньше Сонхва полагал, что ему понравится полностью молчаливый и покладистый Хонджун, но сейчас он почувствовал себя неловко и опустошённо. Но и эту мысль он отбросил. Он не мог сейчас беспокоиться ни о ком, кроме Сана. Он и его жизнь были его главным приоритетом. Быстрым и тихим шагом они шли по переулку, и когда они вышли из него, Сонхва увидел обрушившееся справа от них здание, которое перегородило всю улицу. — Пойдём налево? — тихо спросил Хонджун. Сонхва вздохнул и кивнул. Он мог поклясться, что увидел несколько тел под обломками, раздавленных бетоном и кирпичами. Его не удивило, что это зрелище не беспокоило его так сильно, как могло бы обеспокоить несколько дней назад. Он понимал, что после прошлой ночи он стал абсолютно бесчувственным, и исправить это было нельзя. — Пойдём.

=-=

Они шли часами. Шли до тех пор, пока солнце не поднялось высоко в небо, едва перейдя отметку полудня, как думал Сонхва. В какой-то момент он обеспокоенно решил, что не запомнит обратную дорогу, ведь город и улицы, которые они пересекали, в буквальном смысле были одним огромным лабиринтом, но Хонджун настойчиво сказал, что он сам запомнит путь и волноваться не стоит. Но Сонхва всё равно волновался. Чем дольше они безуспешно искали, тем сильнее его накрывало отчаяние и начинало зарождаться внутри зудящее неприятное предчувствие, что в городе ничего не осталось. Это было возможно — спустя столько лет запасы в таких больших городах рано или поздно закончились бы, но надежда на обратное всё равно не покидала его. Только она у них и оставалась… эта надежда. В любом случае, они и могли только надеяться. День был прохладным, ветер щипал кожу сильнее, чем обычно, и Сонхва понимал, что грядёт похолодание. На самом деле, сейчас было подходящее время, учитывая обстоятельства — был великолепный конец осени. Сонхва не раз замечал, что дрожит, однако когда он обернулся к Хонджуну, то обнаружил, что того такая участь совсем не постигла, отчего он почувствовал себя оскорблённым. — Тебе не холодно? — спросил он у младшего. — Нет, — простодушно ответил Хонджун. — Я привык к холоду. — Ну конечно же. К счастью, часть города, которую они обыскивали, не была наводнена ходячими мертвецами, так что когда они натыкались на зомби, то сталкивались лишь с небольшими группами из двух или трёх существ. Сонхва попросил Хонджуна беречь патроны и использовал лом, чтобы защитить их. Не было сомнений, что мертвецы становились сильнее и быстрее… или, может, это Сонхва становился слабее и медленнее… потому что убивать зомби становилось всё труднее, не наделав при этом шума и не потратив слишком много энергии. Каждый раз он отходил, тяжело дыша и глядя на Хонджуна, головой качая, будто был вне себя. Это и правда было нечестно. В конце концов они нашли место, которое выглядело многообещающе. Витрина магазина была, можно сказать, спрятана, потому и не разграблена — проходящие мимо неё, скорее всего, просто не видели. Всё, что Сонхва мог сделать — скрестить пальцы и практически затащить Хонджуна внутрь магазина. Бинго. — Предметы первой необходимости, вода в бутылках, еда и консервы в упаковках… аптечки первой помощи… — перечислял он едва ли шёпотом, продвигаясь по очень маленькому магазину бытовых товаров, чтобы убедиться и удивиться, что всё же что-то есть, хотя меньше всего они ожидали именно этого. — И одеяла тоже, скоро быстро похолодает, нам нужно тепло. Особенно Сану. — Как насчёт новой одежды? — спросил Хонджун, присев на корточки посреди прохода и опустив на пол сумку, чтобы рассмотреть несколько выстроившихся на полках банок с едой. — Чисто теоретически можем поискать, если будет где и когда, но сейчас нужно подождать с этим — Сану мы нужны как можно скорее, — ответил Сонхва, отправляясь вглубь магазина, где у стен стояли холодильники. Электричества там, конечно, не было уже многие годы, но, по крайней мере, вода в бутылках была бы хорошей находкой, если только это будут не тяжеленные ёмкости. Хонджун затих как и до этого. Он нога в ногу следовал за Сонхва без единой жалобы, и с каждым взглядом на старшего он словно ждал какой-то ответной или же негативной реакции. Но Сонхва лишь брови хмурил и отворачивался, не понимая, что этим хотели сказать. Съедобных продуктов было немного, но хотя бы достаточно на первое время. Хотел бы Сонхва, чтобы рядом был Уён — он бы легко сказал, что им действительно нужно, а что нет, — но у старшего не хватило духу разбудить его. Сан с Уёном лежали в отключке, когда он уходил, и было бы неправильно лишать его пострадавшего друга источника поддержки и тепла. Сонхва прошёлся по проходу и сложил всё, что могло понадобиться, в свою сумку, а когда нашел медицинские припасы, то рассортировал их так старательно, как только мог. Конечно, срок годности всех обезболивающих истек как минимум год назад, но он всё равно забрал несколько пачек. Так же он нашел бинты и спирт и даже гель для заживления кожи, который нужен Юнхо. Внутри всё зудело чувство, что он забыл что-то важное, но не мог понять, что именно. Так многое он мог унести отсюда, будучи готовым на очередное долгое и ужасное путешествие, если так Сан и остальные выживут, но он всё же не мог понять, что не так. — Вот, — произнёс Хонджун, почти напугав его. Он протянул руку с двумя предметами, отчего в голове Сонхва загорелась лампочка. Это был солнцезащитный крем, который был им так нужен, а вот второй тюбик он не распознал. — Это что-то вроде лосьона, но скорее для ран. Пишут, что обладает целебными свойствами и не позволяет ране высохнуть, — ответил Хонджун, опережая вопрос Сонхва. — Ага, — он протянул руку, взял тюбики и забросил в сумку. Между ними произошел странный обмен репликами — что-то настолько отличное от того, что обычно происходит. И Хонджун смотрел на него так, словно ожидал чего-то, отчего Сонхва задумался, а не заболел ли младший. — Что? — спросил он, когда мужчина так и не отошёл от него. Сонхва наклонил голову, чтобы осмотреть Хонджуна, а тот лишь нахмурил растерянно брови. — Что «что»? Почему ты ничего мне не сказал? — спросил он, глядя скорее в пол, а не на старшего. — Никто мне ничего не сказал, и это… Я не могу… Сонхва совершенно растерялся. Он говорил с Хонджуном, правда говорил. Конечно, никто особо не произносил ничего, ведь последние несколько часов были худшими за всю их жизнь… но не похоже, что его все игнорировали. И, честно говоря, игнорирование должно быть последним пунктом в списке Хонджуна, поэтому тот факт, что он заговорил об этом в такой момент, как сейчас, словно он избалованный ребенок, сильно озадачил Сонхва. — Тебя правда это волнует сейчас? Серьёзно, у нас есть дела поважнее и… Ох. Сонхва замолчал, когда Хонджун, наконец, поднял на него взгляд. Он не плакал, но выглядел так, словно был близок к этому и заставлял себя стоять на месте перед ним, вместо того, чтобы сбежать. Словно он пытался встретить лицом к лицу своё наказание и принять его с распростёртыми объятиями. Словно его заживо съедало чувство вины. Хонджун шмыгнул носом и отвернулся, когда Сонхва, наконец, понял, о чëм шла речь. — Это моя вина, ты же знаешь? — начал Ким, выпустив самоуничижительный смешок. — Моя вина, что мы здесь, моя вина, что все мертвы… моя вина, что Сан умирает… — Он всё ещё жив, — быстро прервал его Сонхва. — Но это всё ещё моя вина. Он руку из-за меня потерял. Я не слушал, был так увлечён и слеп, чтобы увидеть очевидное, и, чёрт… как же, блять, это было очевидно, — возразил Хонджун, выпятив челюсть. — И никто мне ничего не сказал. Никто не обвинил, никто не накричал и не сказал, что мы в этой адской жопе из-за меня и моего желания принять желаемое за действительное. Сонхва лишь смотрел на него, ссутулившегося. — Я должен был знать, да и знал, на самом деле. Я знал, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, они, похоже, видели это, когда говорили всё это. И когда она упомянула Ёсана и Чонхо, я просто… отключился. Я игнорировал все предупреждения, которые представали передо мной, потому что думал, что смогу снова увидеть их и извиниться, после чего всё снова будет в порядке. Глупо было даже думать, что они до сих пор могут быть живы, — Хонджун прислонился к полке сбоку и соскользнул вниз, садясь на землю. — Ведь они не живы, верно? Этот вопрос застиг Сонхва врасплох, и его ошеломление на лице было единственным подтверждением, нужным Хонджуну. — Я понял это после того, как мы попались в эту ловушку. В ту секунду, как они начали сыпать на нас человеческие останки… я подумал, были ли среди них Ёсан и Чонхо. — Не говори так, — предупредил Сонхва, не позволяя себе даже думать об этом. Он не смог. Не справился бы… он бы не смог справиться с этим. Хонджун кивнул и откинул голову назад, прислонившись к полке и крепко зажмурив влажные глаза. — Я не прошу жалости, её я хочу в последнюю очередь. Утешения тоже не хочу. Я сам буду страдать от своих грехов, это единственный способ выучиться на ошибках, — спустя время произнёс он. — Я понимаю, что этот бой мой и только мой. Моя ошибка, моя потеря, моё разбитое сердце, и я не прошу тебя говорить, что это нормально, потому что ошибки совершает каждый. Я просто хочу узнать, почему ты меня не избил до полусмерти и не сказал «Я же тебе говорил», потому что ты говорил… ты снова и снова говорил мне это, споря со мной на каждом шагу. Это уже должно было стать знаком, но я отгонял его, потому что был слишком… Сонхва попытался сглотнуть, но горло его пересохло. — Ты пытался предупредить меня, а я не слушал. Ты в полном праве орать на меня и избивать до смерти. Я не буду сопротивляться, сломай мне нос, если хочешь, я просто не могу больше терпеть это всё, — Хонджун, наконец, посмотрел на Сонхва, и выражение его лица было совершенно новым для старшего. — Я был лидером и я подвёл всех. А теперь мы теряем сразу троих близких друзей… просто… сделай что-нибудь. Я знаю, что ты хочешь. Ты должен на меня злиться, прошу, скажи, что злишься. От его умоляющего тона Сонхва отпрянул. Он слышал и понимал, о чëм Хонджун говорил, он чувствовал, как сильно тот сожалел обо всём произошедшем — На самом деле, — заговорил Хонджун, играясь с лежащим на его коленях пистолетом, — ты можешь убить меня. Закончить всё прямо сейчас. Сказать им, что меня зомби схватил, они и не заметят. Сонхва бы Хонджуну в лицо рассмеялся, если бы тот не был абсолютно серьёзен. Он бы смеялся и смеялся, пока бы не устал, но он не мог найти и крупицы счастья в своей душе, которую им обычно заполняло, когда Хонджун сопротивлялся или получал ранения. Вместо этого он сел рядом на холодный и твердый пол заброшенного круглосуточного магазина в заброшенном городе в полной тишине, потому что слишком хорошо его понимал. Не было счастья. Не было облегчения или гордости. Было лишь… опустошение. — Однажды давным-давно ты сказал мне, что я не умру раньше тебя, — заговорил Сонхва почти сломавшимся голосом. — Ты сказал мне это, когда спас в той лаборатории. А теперь я скажу тебе то же самое. Хонджун посмотрел на него совершенно уязвлëнным взглядом. Очевидно, это было не то, что он хотел услышать. — Нелегко жить с совершëнными ошибками, потому что многие из них приводят к чужой смерти, — продолжил он, бездумно срывая с губ слова. — Просто так оно и есть. Всех не спасёшь. Ëсан и Чонхо мертвы, ничью жизнь нельзя гарантировать, и я знаю, что ты об этом знаешь, но мы не сможем спасти их от смерти. Ты, вероятно, думаешь, что лучше умереть, чем жить с совершëнной ошибкой, но в этой суровой реальности тебя всё ещё ждут. Сан всё ещё жив, и он ждёт тебя и твоей помощи. Хонджун выпустил дрожащий вздох, поднял руку и прижал её к виску. Сонхва наблюдал за ним и так сильно видел в нём себя в этот момент, что это пугало. В этот самый момент он забыл обо всех тех глупейших спорах, что были между ними, и видел лишь уязвимую часть Хонджуна. Ту самую, которая была скрыта за пятьюдесятью кирпичными стенами, сквозь которые никто не мог проникнуть, ту самую, которая была маленьким мальчиком, пытающимся найти свой собственный путь в мире и боящимся сделать хоть одно неверное движение. Сонхва видел, как Хонджун борется с самим собой, вероятно, избивая себя сильнее, чем когда-либо мог избить его Сонхва. Поэтому, когда Хонджун спросил его, злится ли он на него, Сонхва обнаружил, что ответом не было чёткое «да», но и «нет» он бы не сказал. — В подобном мире ты можешь лишь двигаться дальше день за днём. Делать всё возможное, чтобы выжить и помочь выжить другим. Это не оправдание твоих действий, я всё ещё пиздец как зол на тебя, но если ты зациклишься на этом, то станешь для них тем, за кем они не смогут следовать. Я тоже ошибался, и мои решения тоже унесли много жизней. Они снятся мне каждую ночь, я вижу их кровь на своих руках, даже если тру их до мяса. Просто это реальность, особенно у таких, как мы с тобой. Мы творим ужасные вещи, чтобы защитить других и попытаться спасти их человечность. Мы ставим себя на последнее место и доводим себя до полного предела, как физического, так и умственного. Мы это делаем, так что это только вопрос времени, когда мы проебëмся вновь, — Сонхва поднялся на ноги и изо всех сил постарался не обращать внимания на свои хрустящие суставы. Хонджун не сводил с него глаз, но и не делал ни малейшего движения, чтобы подняться. Он лишь снова начал играть с пистолетом на коленях, испустив тяжёлый вздох, в котором было столько эмоций, что Сонхва их почувствовал и вздрогнул вместе с Хонджуном. — Ты лишь хотел лучшего для них, — произнёс Сонхва. — Ты не хотел никогда того, что с нами случилось. Держись за это, а не за последствия. Хонджун вскинул голову, сверкнув розовым кончиком носа. — Ты любишь их, так ведь? — спросил Сонхва, находя обиженный от этого вопроса вид Хонджуна почти милым. — Конечно, — младший подскочил на ноги, чуть не закричав. — Конечно люблю, как ты вообще мог подумать иначе? Всё, что я когда-либо делал, было из-за любви к ним! — Тогда этого достаточно, — мягко ответил Сонхва, видя, как лицо Хонджуна поникло, а глаза вновь заблестели. Старший наклонился, схватил свою сумку, поднял её, тут же пожалев о весе, и поправил ремешок на плече. Из-за разговора и его лёгкости его посетило странное чувство. Он думал, что Хонджун будет облаивать каждый его шаг или что они будут ужасно спорить. Но казалось, что младший сломлен духом, и да, Сонхва всё ещё ненавидел его каждой косточкой, каждой клеткой своего тела… но он видел, как сильно Хонджуну больно. Сонхва не был жесток. Потому что слишком много раз он оказывался на его месте и знал, насколько ужасно это чувство. — Умереть легко, а вот жить сложнее, — сказал он, когда Хонджун подхватил свою собственную забитую сумку. Младший остановился, чтобы посмотреть на него, в замешательстве склонив голову набок. — И, насколько я помню, мы никогда легких путей не ищем, ага? И впервые Сонхва увидел, как уголки губ Хонджуна изогнулись вверх. Если бы они были в фильме или какой-то пьесе, на заднем плане играли бы флейты и скрипки. Улыбка была слабой, едва заметной, но всё равно была самой яркой вещью, которую Сонхва видел за долгое время. Когда они выдвинулись, чтобы покинуть разгромленный магазин с разбросанным по всему полу стеклом, Хонджун придержал дверь, пока Сонхва вынужденно поправлял свою сумку. — Полагаю, что так, — ответил тихо младший, с чуть более широкой улыбкой посмотрев вперёд. Улица была пуста, поэтому они направились вперёд, снова погрузившись в молчаливую игру с видом, что последних десяти-пятнадцати минут не было. В любом случае, может, это было к лучшему, им предстоял долгий путь, и их ждал Сан. Они все ждали их возвращения.

=-=

— Убедись, что он пьет воду, ему нужно восстановить как можно больше клеток крови и как можно быстрее, — практически приказал Сонхва, сунув Уëну в руку сначала бутылку с водой, а затем и банку с какой-то едой, которую он выудил из сумки. — С каких это пор ты стал доктором? — беззаботным тоном спросил Юнхо, когда Сонхва присел рядом с ним на колени и, наконец, позволил себе побеспокоиться о его бедных руках. — С сегодняшних, только что решил, — пришел ответ. Вернулись они поздним вечером, и Сонхва тут же переключил себя в режим контроля повреждений, чтобы пережить эту ночь вместе с остальными. Неудивительно, что Хонджун всё время просто сидел в стороне, если только он кому-то не был нужен, но в целом он избегал всего, что имело отношение к Сану. Сонхва в какой-то степени понимал его, но было очевидно, что Сан очень хотел, чтобы Хонджун был рядом, потому что был напуган, но тот даже не смотрел в его сторону. Сонхва не знал подробностей взаимоотношений этих двух, только то, что Сан и Хонджун были вместе дольше всех. Что они были оригинальным дуэтом, что Хонджун спас Сана, когда всё это случилось. У Чхве был определенный уровень зависимости от старшего, и ему явно причиняло боль то, что Хонджун не смотрел на него. Сонхва знал, что Ким просто ужасно винил и корил себя за то, что случилось с Саном, но как же ему хотелось подойти к Хонджуну и провести с ним ту же чëртову беседу, которую он провел с ним, когда они с Уëном оказались в очень страшной и похожей параллели. Позволь ему самому решать, что ему нужно, не принимай это решение за него… именно это сказал ему Хонджун, когда он оказался в ловушке собственной тупости. И теперь Сонхва думал, что младшему нужно услышать эти слова прямо сейчас. Они похожи. Слишком похожи. Думают одинаково, темперамент у обоих почти тот же, просто все эти мысли о мелочах пугали Сонхва до глубины души. Так что, может, именно поэтому Хонджун, казалось, знал его так хорошо. Они были одним и тем же чëртовым человеком. Но у него не было времени на душевный кризис из-за фактов, что Хонджун, по сути, был его злым близнецом, и что между ними состоялся очень содержательный разговор в магазине… и что они ни разу не вцепились друг другу в глотки. Он должен был игнорировать тот факт, что Хонджун доверился ему, когда был уязвим. Мир действительно сошёл со своей оси, и хуже всего было то, что Сонхва не испытывал к этому ненависти. Но он ненавидел тот факт, что эта ненависть отсутствовала. — Выглядишь отвратительно, — мягко сказал Юнхо с тихим смешком, вырвавшимся из его груди, пока Сонхва пытался перевязать ему руку. — Между вами что-то произошло? — Нет, — слишком быстро ответил он. — Мгм, как скажешь, — снова усмехнулся Юнхо, а затем поморщился, когда Сонхва туго затянул повязку и пробормотал на это извинения. — Отложим ваше с Хонджуном странное поведение, надо кое-что обсудить. Сонхва поднял на него взгляд, затем мельком взглянул на Уëна, который уговаривал очень слабого Сана выпить больше воды и накрывал его кусками ткани, которые Хонджун нашёл в магазине, чтобы помочь согреться. Когда Сонхва развернулся обратно, у него появилось довольно сильное предчувствие, о чëм именно беспокоился Юнхо. — Холода наступают быстро, может, ранняя зима настанет, и как бы нам тут, на крыше, ни нравилось, укрытия тут нет. Если Сан заболеет, ему конец. Дождь, снег, ветер, что угодно… и он, вероятнее всего, простынет. Он даже сидеть сам не может, о попытке найти в городе другое место и речи быть не может. — Значит, пойдём куда-то ещё, — закончил за него Сонхва, пальцами пробегая по повязке, чтобы убедиться в ее качестве. — Но я не уверен, что Сан переживет такой большой шаг. Сегодняшний вечер станет самым серьёзным испытанием для его тела и духа… Я не уверен, что он переживёт ночь. — Не говори так, — Юнхо нахмурился, посмотрев на Уëна, категорически отказавшегося отходить от Сана и держащего его в объятиях, пытаясь унять его дрожь. — Мы будем по очереди лежать рядом с ним, чтобы согреть. Я думал, у него жар, но он пипец как замерз… — Сделаем всё медленно и осторожно, — выдохнул Сонхва, откинувшись назад на руки и дрожа от холодного ветра. — Но куда-то нам нужно пойти, а вот куда… Может, вернёмся в амбар? Хотя я боюсь, что те уроды могут искать там тех, кто выжил… Не хочу рисковать, нельзя отступиться ещё раз. Юнхо сидел тихо, погружённый в свои мысли, пока ветер развевал его длинные, вьющиеся волосы, что легонько хлестали его по лицу. Сонхва изо всех сил пытался придумать, куда пойти, но у него были такие сильные проблемы с ориентацией, что он даже под дулом пистолета не смог бы указать на север. — Есть у меня идея, — произнëс Юнхо рассеянно, поднимая взгляд к светло-серому небу. — Но притянутая за уши. Далековато от амбара, но достаточно далеко, чтобы нас там не нашли. Думаю, сработает, если сможем дойти. Сонхва нахмурился и посмотрел на Юнхо. Всего за секунду к нему пришло осознание, что тот имел в виду, а во вторую секунду его брови взметнулись вверх, а челюсть рухнула вниз. — Ты же не имеешь в виду… Юнхо взглянул на него с лёгким блеском в глазах, который убедил Сонхва — может получиться, если они попытаются. — Именно это и имею, — выдохнул он так, словно размышлял о далёких воспоминаниях. — Давай пойдём домой, Сонхва.