Держи мою руку

      — ЧТО-О-О-О?!       Казалось, ребята были потрясены этой новостью больше, чем сам Зоро. Они возмущались, ругали старика и пытались вытянуть из него всю информацию, чтобы собрать полную картину произошедшего.       — Но ты же ничем не провинился, — больше всех возмущённой была Нами, словно это её выставили за дверь. — Или ты нам чего-то не договариваешь?       — Я сказал всё как было, — Зоро спокойно потягивал пиво.       — Тебя, я погляжу, вообще это не волнует. — Усопп был потрясен, с какой безмятежностью он это рассказывал.       — И что ты теперь будешь делать? — Чоппер искренне переживал за друга. Зоро уже столько раз увольняли и отказывали в работе, а тут он нашёл хороший вариант, с несложными условиями и высокой зарплатой. Казалось, всё идеально, и тут — внезапное увольнение.       — Ничего.       — В смысле «ничего»?! — в один голос вскрикнули Нами и Усопп.       — Ты уже выкупил додзё, — вдруг заговорил Луффи. И, когда Зоро улыбнулся ему, он рассмеялся и повис у него на плечах. — Круто! Это нужно отпраздновать.       — Но, бро, когда ты успел накопить?       — В ту ночь он заплатил мне пять тысяч белли. Этого было достаточно, я сразу же погасил долг.       Ребята с недоверием смотрели на него, улыбка Зоро говорила о том, что тот не шутил. Это означало, что проблема решена, и теперь всё должно было наладиться.       Френки бросился обнимать его, Чоппер радостно кружил вокруг, а Нами ругала, что он не рассказал всё сразу и заставил их переживать. Но Зоро знал, что это её способ поддержать его.       — Значит, теперь ты вернёшься в додзё?       Вопрос Робин заставил всех замереть и посмотреть на Зоро. Он не занимался кендо с момента смерти Куины и всегда был занят подработками. Ребята знали, насколько Зоро дорожил спортом, знали, как он мечтал попасть в международную федерацию кендо; они видели, как усердно он трудился. Но после трагедии ему пришлось выбирать между спортом и работой. И Зоро без колебаний отбросил свои мечты. Поэтому вопрос Робин был куда глубже, чем казался. Возвращение в додзё означало возвращение к спорту. Зоро наконец мог продолжить учёбу и снова попробовать сдать экзамен.       Чувствуя их пристальные взгляды, Ророноа едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.       — У вас такие рожи.       — И что здесь смешного? — Нами отвесила ему подзатыльник. — Отвечай!       — А вы как думаете? Я уже подал заявку на аттестацию.       Они снова издали возмущённый возглас.       — И ты не сказал нам!       Но друзья всё равно набросились на него с объятиями, и Зоро оказался в комке из тел и рук. Френки рыдал у него над макушкой, Чоппер, Усопп и Луффи вцепились в его торс, а Нами и Робин зажали между грудей. Он что-то протестующе замычал и, когда ему наконец удалось отцепить их от себя, сделал глубокий вдох.       — Задушить меня решили? А ну пошли прочь!       — Ты неблагодарный грубиян!       Оставшуюся ночь ребята поздравляли. Смех, музыка и алкоголь — Зоро достаточно быстро забылся в этом водовороте и все прочие мысли покинули его. Единственное, что было важно — теперь всё будет как раньше.

***

      Прошло почти два месяца с того вечера. Зоро достаточно быстро вернулся к ритму жизни, который был у него до смерти Косиро. Он выкупил додзё, сделал там небольшой ремонт и снова открыл набор для обучения. Он успел забыть каково это — быть сенсеем, но продолжал выкладываться изо всех сил. Днём он тренировал учеников, а вечером занимался сам. Ему больше не нужно было переживать за додзё, а те деньги, которые получал с тренировок, хватало, чтобы покрывать небольшие расходы. Он, наконец, снова сосредоточился на спорте. И что ещё больше радовало — стал чаще видеться с друзьями: почти каждую неделю они собирались у него и пили.       Казалось, жизнь налаживалась, но он никак не мог до конца забыть об одном надоедливом индюке.       Зоро не знал, почему он продолжал думать о нём, не знал, почему его мозг играл с ним в эти злые шутки, и всякий раз, когда он видел в толпе светлую макушку, он тянулся к ней, уверенный, что перед ним окажется Санджи. Но каждый раз он ошибался, а после — ругал себя.       С чего ему вообще быть в городе? Санджи никогда не выходил из дома, тем более без сопровождения. Но сколько бы он ни твердил это себе, он продолжал путать людей. Зоро злился на собственную глупость. Даже если этим человеком оказался бы Санджи, что бы это изменило? Вряд ли индюк захотел бы снова его видеть.       Ророноа был уверен, что индюку было плевать на Зоро. Но что-то в глубине души, что-то маленькое и глупое надеялось, что Санджи разделял его чувства. Ведь, в конце концов, они провели под одной крышей почти три месяца. Они разговаривали. Да, то были пустые, не имеющие смысла разговоры, но нельзя было отрицать, что они оба находили в них отдушину. По крайней мере, Зоро пытался себя в этом убедить. Он отказывался признавать, что был единственным, кто привязался привык к нему.       Поэтому немного радовало, что его так внезапно уловили. Это означало, что он мог без зазрения совести вычеркнуть Санджи из своей жизни, и всю вину сбросить именно на него. Это был идеальный расклад. И когда он достаточно сильно внушил себе это, мысли о нём постепенно исчезали из головы.       Закончив мыть пол, Зоро оглядел додзё и удовлетворенно кивнул самому себе. Сегодня был особенно насыщенный день. Его группа увеличилась, и теперь он работал с пятнадцатью детьми — это было достаточно выматывающее.       После обеда он сдал один из экзаменов, что делало его ближе к его цели. Идеальным завершением дня был уход за своими катанами и уборка в додзё. Приняв душ, он проверил, закрыты ли все двери и выключил свет. Закинув на плечо спортивную сумку, Зоро вышел на улицу.       Жара, наконец, спала и кожу обдувал приятный ветер. К сожалению, поезда уже не ходили, а тратиться на такси Зоро совсем не горел желанием. Поэтому, вооружившись навигатором, он направился домой.       Но Зоро понял, что он ушёл в другую сторону, когда ноги привели его к городскому пляжу. И как он, чёрт возьми, здесь оказался? Он же шёл точно по карте! Выругавшись под нос, он крутился на месте, чтобы понять, в какую сторону указывала стрелка. И, как назло, вокруг не было ни одной живой души, чтобы можно было спросить дорогу. Вздохнув, он убрал в карман смартфон и уставился на реку.       Ветер играл с водой, а звёзды и луна отражались в её волнах. Днём здесь практически не было прохода, а сейчас так тихо и пусто. Это было почти умиротворяющее зрелище.       Зоро стоял там несколько минут и уже собирался уйти, когда заметил вдалеке одинокую фигуру. Сначала он решил, что ему показалось. Как вдруг фигура двинулась в воду и с каждой секундой погружалась лишь глубже. И почему-то наблюдая за этим, Зоро ощутил непонятную тяжесть в груди.       Ноги сами начали движение. Когда человек по шею оказался в воде, он практически бежал к берегу. Находу сбросив с плеча сумку и кофту, Зоро забежал в реку и поплыл туда, где секунду назад под волнами исчезла подозрительно знакомая золотая макушка.       Зоро пытался открыть глаза, но он ничего не видел в мутной воде. Он вынырнул на поверхность, надеясь зацепить взглядом хотя бы тень. А ветер, словно специально, лишь сильнее разгонял волны, мешая ему плыть. Он сделал глубокий вдох и снова погрузился под воду.       Ну же.       Где ты?       Ророноа плыл наугад и водил руками туда-сюда в надежде зацепить хоть что-нибудь. Сделав третий заход, Зоро снова попытался открыть глаза, но они щипали; он практически ничего не видел, а в груди жгло от нехватки кислорода.       Как вдруг на дне что-то шевельнулось.       И Зоро поплыл к нему исключительно на силе воли. Он схватил его за руку и потянул за собой на поверхность. Всплыв, он сразу же вытер рукой лицо, чтобы посмотреть на того, кого только что вытащил из воды.       И, конечно же, им оказался этот идиот.       Зоро вытащил его на берег и бросил на песок. Тяжело дыша, он опустился рядом с ним на колени и прижался ухом к его груди. Сердце билось, и он очень слабо дышал. Зоро пытался вспомнить все свои навыки оказания первой помощи. Он сделал массаж сердца, пытался сделать искусственное дыхание, но Санджи оставался без сознания.       — Даже не думай тут подыхать.       Зоро не знал, сколько махинаций он предпринял, прежде чем Санджи, наконец, откашлял воду и медленно пришёл в себя.       — Что?..       Зоро не дал ему полностью очнуться и ударил кулаком по скуле. Это послужило самым мощным способом пробуждения. Взгляд Санджи сразу же стал чётче, и, узнав перед собой Зоро, он замахнулся ногой и пнул его в живот. Ророноа ожидал этого, но ему не хватило времени, чтобы увернуться. Он отшатнулся из-за пинка, а Санджи пытался встать. Но отсутствие опоры, недееспособность рук и песок мешали ему. Зоро воспользовался его беспомощностью и сел на него сверху. Схватив его за грудки, он рывком поднял его и притянул к своему лицу.       — Какого чёрта ты творишь?!       Санджи дёргался под ним, извивался, пытался снова его пнуть, но преимущество явно было на стороне Зоро. И тот бесстыдно этим пользовался. Сжав кулак, он нанёс удар. И снова. И снова. Пока не заметил, что нос и рот были полностью измазаны кровью, и Санджи больше не дрыгался. Возможно, он слегка переусердствовал.       Но Зоро не отпустил его. Он всё также сжимал его рубашку и глубоко дышал.       А индюк вдруг громко усмехнулся. Он повернул голову и сплюнул кровь, прежде чем открыл глаза и посмотрел прямо на него.       — Из нас двоих дрожать должен я, а не ты. Что такое, мох, испугался?       — Чем ты, блять, думал? — Зоро буквально прорычал каждое слово сквозь сжатые зубы. Он чувствовал, как трясся, но пытался убедить себя, что это от злости.       — Какое тебе де…       — Заткнись! Засунь в жопу своё дело! Ты понимаешь, что ты пытался сделать?! Ты едва не умер! Если бы я не вытащил тебя, ты бы утонул!       Зоро трясло сильнее, а Санджино окровавленное лицо лишь усугубляло ситуацию. Он с силой отпустил парня, и его спина ударилась о песок с глухим стуком.       — Ты дрожишь.       — Заткнись.       Они несколько секунд сидели вот так, прежде чем Санджи тихо прошептал.       — Зачем ты меня вытащил?       — И ты, блять, спрашиваешь?! Ты собирался-       Санджи перебил его.       — Да. Я собирался утонуть. И ты не представляешь, скольких усилий мне стоило это сделать. Но ты всё испортил.       — Испортил? Я спас тебе жизнь! — Зоро снова схватил его за грудки.       Неужели он действительно не понимал? Неужели он не понимал насколько близок был к смерти. Если бы Зоро задержался хоть на секунду… Если бы Зоро не пришёл сюда… Этот идиот.       — Я спас тебя! — Он с силой тряхнул его.       — Я этого не просил! — Санджи вдруг крикнул в ответ. Его глаза горели, и, казалось, он очень сильно хотел ударить его в ответ. Но не мог. И от этой мысли было лишь больнее. — Не нужно было меня спасать. Зачем ты вообще сюда пришёл? Я собрался с духом, я заставил себя… Зачем ты спас меня? Зачем?! Я ненавижу тебя! Ненавижу, что ты появился в моей жизни! Ненавижу, что ты лезешь куда тебя не просят! Я ненавижу каждую секунду этой чёртовой жизни!       Зоро молча слушал каждое его слово, а Санджи продолжал кричать. Он снова начал дёргаться, снова пытался его пнуть, но Ророноа ни на сантиметр не двинулся. Он крепко сжимал его рубашку, пока индюк не выдохся. Его голова запрокинулась, как у тряпичной куклы и он замолчал, прерывисто дыша. Зоро вдруг наклонился ближе, он хотел убедиться, что ему не показалось. А Санджи не пытался этого скрыть, позволяя слезам стекать по испачканном в крови лицу.       — Ты… плачешь.       Санджи презрительно усмехнулся.       — Бинго, мистер проницательность!       Зоро хмыкнул и слез с него, сев рядом. Между ними снова повисла тишина, пока Санджи тихо не прошептал:       — Я даже слёзы вытереть не могу. Я, блять, так устал от этого.       Зоро знал этот тон. Он уже слышал его раньше. И этот уставший, погасший, обессиленный тон означал, что это идеальный момент, чтобы поговорить с ним.       — От чего?       Санджи рассмеялся громко, истерично.       — От чего? Давай подумаем. Может быть от того, что я такой никчёмный? Моя жизнь катится к чертям. Мои руки висят, как веревки. Я не способен ни на что, даже встать с этого чёртового песка. Я не могу сам почистить зубы, расчесать волосы, да даже в туалет сходить! Я не могу больше держать нож. И все эти лечения, терапия, массаж совершенно не помогают. Марко и Ло пытаются внушить мне, что есть прогресс, но это не так. Сколько бы времени ни прошло я всё ещё ничего не чувствую и вряд ли когда-нибудь смогу. И даже если я соглашусь на ампутацию и поставлю протезы, нет никакой гарантии, что я смогу вернуться к готовке. Я… ты не знаешь, какая у меня была жизнь. Ты не знаешь, насколько важны мне были мои руки. Протезы никогда этого не заменят. Даже с протезами я не смогу вернуться к той жизни, которая у меня была. И они это знают. Они все это понимают, но продолжают делать вид, будто что-то можно исправить. И, блять, меня это так бесит. Меня бесит их жалость, бесит, что они так рвутся мне помочь. Бесит их чёртова ложь. Мне всё это так осточертело! Я… я так устал от этого всего. Я просто хочу, чтобы это закончилось.       Санджи замолчал, глубоко дыша. Зоро ждал продолжения, но тишина затягивалась, и он не выдержал.       — Ты устал? А старик, по-твоему, не устал? Ты хоть понимаешь, сколько ему приходится впахивать, чтобы оплачивать всех твоих врачей, твоё чёртово лечение, да даже меня?! Он всё это время тащил тебя на своём горбу и ни разу не жаловался! А что сделал ты? Пытался утопиться! Ты подумал, что с ним будет, если ты умрёшь, ты, неблагодарный, трусливый кусок дерьма?!       Ророноа снова потянулся к нему и сжал его рубашку.       — Ты не заслужил ни капли той заботы, которую дает тебе Зефф. Ты не заслужил его помощи. Ты настолько погряз в своём самобичевании, что не видишь ту боль, которую причиняешь ему. Ты не видишь ничего дальше собственной жалости, и совершенно упустил страдания старика.       — У старика есть руки.       — А ещё у него есть сын-болван, который ничего не сделал, чтобы хоть как-то измениться. И пока Зефф всеми силами пытался помочь тебе, ты продолжил сидеть в кресле и жалеть себя. Ты настолько отчаялся, что готов был умереть. И если бы я сейчас не успел… Ты хоть понимаешь, сколько проблем это прибавило старику?       — Да что ты понимаешь?.. Что ты знаешь? Думаешь, я наслаждаюсь этим? Думаешь, я не знаю, сколько проблем доставляю ему?              — Тогда почему?!       — Ты когда-нибудь чувствовал себя настолько пустым, что не хочется совершенно ничего? Ты когда-нибудь ощущал на себе столько жалостливых взглядов, что хочется вывернуться наизнанку, лишь бы ничего не чувствовать? Тебе приходилось собирать себя по кусочкам и осознавать, что какая-то часть тебя навсегда утеряна? Или что вся твоя жизнь разрушена и ничего не вернуть назад? Ты чувствовал хотя бы что-нибудь из этого?!       — Да.       — Что? — Санджи непонимающе уставился на него. Это был совершенно не тот ответ, который он ожидал услышать.       Зоро вдруг схватил его за плечи и потянул на себя, заставив принять сидячее положение. Он сел перед ним и стянул через голову мокрую футболку, обнажив грубый и длинный шрам. Он выглядел старым и пересекал всю грудь, начинаясь с левого плеча и теряясь где-то на бедре. Санджи молча изучал его шрам и на секунду ему захотелось прикоснуться к нему, запоздало пришло осознание, что он этого не может. И, словно прочитав его мысли, Зоро взял его за руку и прижал чужие пальцы к своей поврежденной коже.       — Я всё равно ничего не чувствую.       — Но ты видишь.       Ророноа водил его пальцы по рубцам, которые оставило время, и Санджи на мгновение представил, что ощутил под подушечками неровность его кожи. Этот шрам был похож на те, что украшали его собственное тело. Они несколько секунд сидели вот так, и Санджи успокоился достаточно, чтобы спросить.       — Что произошло?       — Я попал в аварию. Это было ещё в школе. Разогнался на мотоцикле, решил проскочить на мигающий зеленый, выехал на поворот и в меня врезалась машина. Или я врезался в машину. Не помню. По словам врачей, меня собирали по кусочкам. У меня остались шрамы на руках, на спине, даже на лодыжке. Мне говорили, это чудо, что остался я жив. Говорили, что я всю жизнь проведу в кресле. Но я упрямый и меня это не устраивало.       Санджи хмыкнул.       — Да неужели.       — Ага. Я люблю спорить. Мой принцип. И я решил доказать врачам, что встану. Меня предупреждали, что я могу ухудшить собственное состояние, что я не вернусь обратно в спорт. Но…       — Дай угадаю: «Но я не слушал»?       Зоро криво улыбнулся ему в ответ.       — Да. Я не слушал и тренировался.       Ророноа отпустил его и упал на песок рядом, закинув руки за голову.       — Это был худший год в моей жизни. Не перечислить, сколько костей я сломал, пока пытался восстановиться. Но я всё равно продолжал. Я хотел как можно скорее вернуться в профессиональный спорт. В прошлый раз… Я не рассказал тебе, но раз мы делимся секретами. Я сирота. Меня нашёл и воспитал мой сенсей, Косиро Симоцуки. Он заменил мне семью и научил всему, что я знаю. Он привил мне любовь к мечу, когда я был совсем мелким сопляком и даже стоять правильно не мог. Он показал мне, что такое путь меча. И, когда я победил в своём первом спарринге, я понял, что мне это нравится и хочу стать сильнейшим. Я посвятил кендо всю жизнь. Но когда после аварии мне сказали, что я больше не смогу заниматься, я взбунтовался. Я не собирался бросать спорт из-за одной маленькой аварии. Я тренировался, потому что у меня была цель. А ещё у меня был кумир.       — Знаешь, тебе бы книжки мотивационные писать.       — Смейся, сколько влезет, Бровастый. Но ты его знаешь.       — Ого, неужели? И кто же твой кумир, о, великий мечник?       — Гонщик. Невидимый чёрный. Слышал о нём?       Санджи тихо хмыкнул, отвернув голову.       — Да, что-то слышал.       — Я был его фанатом. Мне было пятнадцать или шестнадцать кажется, когда Невидимый черный дебютировал. До него я особо не увлекался гонками. Но в тот день, парни из класса смотрели заезд, я проснулся из-за их шума, спросил, на что они так отреагировали, и показали мне повтор той гонки. Блэк, так его ещё называют, стартовал незаконно.       — Незаконно?       — Ага. Его не было в списке гонщиков, не было команды, никто не понял, как он вообще оказался на трассе. И когда его пытались поймать, он оторвался от полицейских. Он даже Эйса обогнал, а тот считался лучшим. Заезд признали неофициальным, но фанаты всё ещё считают, что это был самый крутой из всех его спринтов.       — И что было потом?       — Через некоторое время Лига выпустила его как официального пилота и его дебютным заездом считается Алабаста. С момента своего появления он ни разу не проигрывал и стал трёхкратным чемпионом. Парни в школе сходили по нему с ума, среди школьников быстро набирали популярность уличные гонки. Я не знаю, кто спонсировал это дерьмо, но я тоже принимал участие.       — Ты? Очень смешно.       — Это был легкий способ заработать. Я хотел купить себе новую катану, а гонки были непыльной работой. И тем вечером я решил попробовать себя на мотоцикле. Я ездил на нём и раньше, но никогда не участвовал в заездах. Возможно, в ту ночь я переоценил свои возможности. Я подумал, если Блэк на такое способен, чем я хуже? И я разогнался. А дальше вот это.       Зоро коснулся своей груди. Он несколько секунду держал руку на шраме, прежде чем посмотрел на Санджи.       — Та авария сильно на меня повлияла. Но, как говорила Куина, мои мозги встали на место, и я больше не пытался ездить.       — Почему? Разве тебе это не нравилось?       — Нравилось. Но кендо мне нравилось больше. И если бы я продолжил так безалаберно относиться к своей мечте, не смог бы стать сильнейшим мечником. Поэтому я выбрал кендо. Гонки просто стали приятной отдушиной. А когда я сошёлся с ребятами, оказалось, что им тоже нравится Блэк. Мы все вместе ездили на чемпионат в Дзо три года назад. Там Блэк получил третий кубок. Ты бы видел, как рыдал Френки, — Зоро тихо рассмеялся, а затем внезапно замолк.       Санджи посмотрел на него.       — Чего замолчал?       Зоро пожал плечами.       — Больше рассказывать нечего. После чемпионата Блэк погиб.       — И чем он тебе так нравился?       — Он был безбашенным. Блэк поставил рекордную скорость. Творил такие трюки, какие не делали другие.       Зоро посмотрел на небо, и от одних воспоминаний по коже пробежались мурашки, словно он снова смотрел на его первый заезд. Его черная машина выглядела слабее остальных. На ней не было наклеек или рисунков, как у других спорткаров. Но когда загорелся зелёный свет, он сумел обогнать каждую машину и выбился вперёд. Полицейские пытались его остановить, а другие гонщики подрезали и создавали препятствия, но его это не останавливало. То, как плавно он обгонял и какие манёвры делал на поворотах… Зоро навсегда запомнил этот дрифт.       — На втором чемпионате гонщик пытался придавить его к стене. От удара с ограждением у Блэка лопнуло колесо, и он сошёл с дистанции на пит-стоп. До конца заезда оставался круг, и все были уверены, что он не успеет. Когда он догнал, тот гонщик снова попытался его зажать. Но как раз в тот момент, когда его машина должна была толкнуть его, он дал назад. Гонщик врезался в стену и столкнулся с другой машиной, образовав аварию на трассе. А Блэк смог их объехать и первым пересёк финиш. Это один из моих любимых моментов. Френки всегда носит камеру на голове во время гонок. Но именно тогда она разрядилась, и он ничего не заснял. Тогда я почти расстроился.       — Почему ты всё это рассказываешь?       Ророноа ответил не сразу. Он медленно сел, дотянулся до футболки и надел её.       — Ты спросил, знаю ли я, что ты чувствуешь. Я знаю. Лучше, чем кто-либо. Я тоже прошёл через ад. Но, в отличие от тебя, у меня был раздроблен позвоночник, и я не мог ходить впридачу. И, кстати, сегодня я сдал экзамен. С сегодняшнего дня я — сихан. Я стал вторым учителем в нашем додзё с таким званием, после Косиро.       — И что? Это твой способ толкать мотивационные речи? Типа: «Никогда не сдавайся и иди к цели»?       — Не-а, я просто хвастался.       — Придурок, — Санджи отвернулся от него.       — Теперь твоя очередь.       — Что?       — Рассказывать свою историю.       — Ага, присаживайся и доставай попкорн.       — Что ты от этого теряешь?       — Гордость.       — Ты всё равно собрался помирать. Твоя гордость не пострадает от одного рассказа. Могу пообещать, что твоя тайна умрёт с тобой.       — Как мило, может ещё мизинцы соединим?       Зоро пожал плечами и протянул ему руку с вытянутым мизинцем. Санджи вскинул бровь и пнул его.       — Иди к чёрту.       — Ты сам предложил.       Винсмоук немного помучался, но наконец смог подняться с песка и сесть.       — Тебе… Правда интересно, что со мной произошло?       — Честно, не особо. Я собирался выпить, а ты испортил мой вечер.       Санджи рассмеялся.       — Я действительно ненавижу тебя.       Он запрокинул голову к небу, разглядывая звёзды.       — Я хочу курить.       — Предсмертное желание?       — Типа того.       — Это можно.       Зоро встал на ноги. Отряхнулся от песка и сходил за кофтой и спортивной сумкой.       — Зефф не будет тебя искать?       — Будет. Но я не хочу попадаться ему на глаза в таком виде.       Он снова подошёл к нему и протянул руку. Санджи вопросительно уставился на ладонь.       — Вставай.       — Ты серьёзно?       — Что? А… Точно, забыл.       Зоро поправил сумку и сел спиной к нему. Закинув его руки себе на плечи, он подхватил его под бёдра и поднялся. А Санджи, на удивление, вовсе не сопротивлялся.       — Тут небольшая проблема.       — Какая?       — Я не знаю куда идти.       — …Ты не знаешь где твой дом?       — Я заблудился.       Винсмоук хмыкнул и положил подбородок ему на плечо.       — Тебе повезло, что я выжил. Иначе бродил бы тут всю ночь напролёт.       Оставшуюся дорогу до его дома они молчали. Лишь изредка Санджи кричал на него, когда Зоро поворачивал не туда. Но Ророноа не жаловался. Он всё ещё до конца не верил в то, что произошло. Всё случилось так быстро…       Но, возможно, это первый раз, когда ноги привели его куда надо.