Воспитание

Цзинъи неловко повёл плечами, пытаясь не съёжиться под суровыми взглядами старейшин клана. В мыслях он пытался прикинуть, за что его могут сейчас отчитывать. За то, что самовольно покинул пост на Ночной охоте? Ну так он нужен был в другом месте ведь! Без него Сычжуй и Юная госпожа не справились бы — волна лютых мертвецов перекинулась как раз на них. Может, за то, что недавно притащил Учителю Вэю «Улыбку императора»? Но как узнали? Он же действовал ночью и точно всё сделал, как говорил Хангуан-цзюнь. Тем более, Учитель ведь был болен. Ему необходимо было «лекарство», как он выразился, когда хриплым, умирающим голосом просил ученика притащить из Цайии хоть кувшинчик. Хангуан-цзюнь в это время не мог отлучиться и пришлось идти. — Прошу прощения достопочтенных старейшин, что заставил ждать. В зал неспешно вошёл глава клана Гусу Лань. За время своего уединения он заметно исхудал, и парадное облачение теперь явно требует ушивки, а лицо едва можно было назвать живым. Карие глаза, что всегда были очень внимательны, сияли, теперь потухли и глядели рассеяно. Мужчина смиренно поклонился, пока Цзинъи вскочил и также поприветствовал Лань Сичэня. Тот лишь улыбнулся почему-то виновато адепту, и опустился на колени, показывая жестом, чтобы тот присоединился. — Лань Сичэнь, Лань Цзинъи, — слово взял Учитель Цижэнь, поглаживая свою бороду, в которой прибавилось седых волосков. — Сейчас ситуация в заклинательском мире обстоит не лучшим образом. Когда-то великие кланы потеряли доверие у своих вассалов и теперь нам приходится стараться куда сильнее, чтобы привести всё в изначальный баланс. И для этого нам нужна опора на будущее. Невысказанным осталось то, что Цзэу-цзюнь после событий в храме Гуаньинь почти что совсем отошёл от дел, и в его способности вновь стать во главе — старейшины сомневались. Полгода уединённой медитации — хорошо, но не когда Лань Сичэнь просит ещё времени, в то время как орден нуждается в руководстве. Все это знали и понимали, но также и понимали, что обстоятельства смерти обоих названных братьев сильно подорвали душевное состояние Первого Нефрита. Цзинъи прикусил немного щёку — эта привычка появилась совсем недавно, но помогала сосредоточиться и вернуться от размышлений к реальности. — Поэтому, Лань Цзинъи. — Парень ещё больше вытянул спину, ругая себя, что так выдаёт своё волнение. — Из всех кровных родственников главы клана ты показался совету старейшин самой благоприятной кандидатурой для того, чтобы быть наследником Лань Сичэня. Внутри юного Ланя всё замерло. Он? Наследник? Но это же невозможно! Он не самый прилежный ученик, да что там, просто представитель клана. — Совет старейшин выбрал действительно достойного кандидата. Благодарю. — Цзэу-цзюнь встал и поклонился ещё раз. — Лань Цзинъи. Ты понимаешь ответственность и принимаешь её? — Один из старейшин задумчиво прищурил глаза и вперился взглядом в юношу, что до сих пор не мог прийти в себя. — А? Я. Я благодарен совету, что они сочли меня достойным. Я польщён? Постараюсь сделать всё, чтобы не разочаровать старейшин. Новоявленный наследник не помнил, как прощался, как вышел из зала, как оказался в цзинши главы ордена. — Цзинъи. Ты в порядке? — Цзэу-цзюнь? Я? Почему я? Я ведь вообще не гожусь для этого! Паника и запоздалое понимание отразились всей палитрой эмоций на юном лице, пока младший Лань нервозно сжал виски ладонями. Сичэнь резко выдохнул и подошёл к столику, где уже заваривался чай. Подарок от ордена Юньмэн Цзян. — Ты не такой как я или Хангуан-цзюнь. Ты можешь стать новым дыханием для нас всех. Тем более, в последнее время ты проявил себя довольно хорошо. Я читал отчёты. Ты там, где это требуется. Это очень важно для главы. Разливая чай по чашкам, Лань Сичэнь не смотрел в сторону племянника, давая ему возможность успокоиться. Знал, что смутил. Красные кончики ушей явно свидетельствовали об этом. Хотя нельзя было не улыбнуться на то, как Цзинъи чуть вскинул нос выше и еле заметно дёрнул пару раз уголками губ. Глава ордена всегда наблюдал за успехами тех немногочисленных остатков своей семьи, приглашая хотя бы раз в полгода на чай или просто прогулку. После смерти же Вэй Усяня и того, что случилось с родным братом, а потом и смерти старшего названного — Лань Сичэнь стал уделять родным чуть больше времени. Однажды один человек сказал ему: «Семья. Семья — это одна из самых важных частей нашей жизни. Пока есть те, кто тебя любят, ты свернёшь горы. Вы не обязательно даже должны быть связаны по крови. Важно то, что ты считаешь их близкими, Хуань». — Через пару недель будет Собрание кланов. Там я и объявлю тебя своим преемником. Парень сглотнул и присел за стол, аккуратно касаясь пальцами горячей чашки. Волнение и паника всё ещё владели им. — Завтра ты поможешь мне разбирать письма — начнём с малого. — Цзэу-цзюнь, это означает, что ваше уединение закончено? Мужчина прикрыл глаза и с обречённой улыбкой кивнул. На большее он не был способен. В какой-то мере, им обоим придётся учиться управлять. Просто одному вспомнить бы, а второму подхватить. — Могу я задать ещё один вопрос, Цзэу-цзюнь? — Конечно. Спрашивай. — Почему вы не женились? Нынешний глава ордена хмыкнул и посмотрел на будущего. Простой вопрос, но как же сложно ответить на него. — На то есть причины. Лань Цзинъи понял, что большего не добьётся и молча отпил из чашки, прикрывая лицо. Сичэнь знал, что лишь из уважения юноша замолчал и не стал расспрашивать дальше, но однажды всё-таки ему придётся сказать. Ведь это затрагивает и его. — А, и Цзинъи. Пока в ордене только старейшины, ты и я знаем о твоём назначении. Я знаю, что ты очень дружен с главой ордена Цзинь и многими ребятами из Гусу, но до Собрания никто более не должен знать. Это явно расстроило парня, но он кивнул, стараясь снова скрыть эмоции за рукавом. Молча допив чай Цзинъи, поклонился и пошёл на уроки, которые вечерами давал Вэй Усянь юным адептам по тому, как совладать с разного рода нечистью. Сичэнь же достал Лебин из небольшого футляра, куда спрятал её несколько месяцев назад, и впервые за долгое время по комнате заструилась мелодия. Пускай и грустная, протяжная, но всё живая. Невдалеке отозвался гуцинь. Значит, брат тут. Через одну палочку благовоний действительно раздался тихий стук в дверь. Лань Сичэнь отнял от губ Лебин и всё же после небольшого сомнения повесил её на пояс. — Заходи, Ванцзы. — Брат. — Хангуан-цзюнь сиял, что не укрылось от внимательного взора старшего. Он один из немногих умел распознавать чувства и эмоции на этом, как казалось всем, застывшем в одном выражении лице. — Вижу случилось что-то хорошее, Ванцзы. — Мгм. Старейшины. Они дали своё согласие. Улыбка у Первого Нефрита была самая искренняя. Его брат смог добиться разрешения на брак со своим возлюбленным. Сколько всего они прошли, чтобы получить это простое «можно». Это было единственное дело, по которому уединившийся глава выходил к старшим, моменты, когда братья стояли плечом к плечу и были непоколебимы в своём решении идти до конца. — Я очень рад, Ванцзы. Ты заслужил это как никто другой. — Без брата не вышло бы. Спасибо. — А-Чжань, я всегда буду на твоей стороне. Лань Ванцзы смотрел так по-детски восхищенно и с такой благодарностью и теплотой, что сердце старшего Ланя просто растаяло. Когда-то младший смотрел на него так почти постоянно — пока Сичэнь объяснял основы заклинательства, направлял, когда успокаивал по ночам от кошмаров, успокаивал после воспоминаний о матери или сухого письма отца с поздравлением, что ребёнок сформировал уже золотое ядро. Эти дни прошли и остались в далёком прошлом, оседая пеплом на израненном сердце. — Брат, глава ордена Цзян. Цзэу-цзюнь вздохнул. Да, никто из братьев не знал, как поступить в этой ситуации. С одной стороны, Вэй Усянь был частью ордена Цзян, пускай и изгнанный. С другой, отношения между двумя героями Юньмэна были не то чтобы натянутые, скорее их просто не было. Оба заклинателя предпочли делать вид, что ничего не было, продолжая жить дальше. Но всё же господин Цзян является какой-никакой, а семьёй и закономерно, что Ванцзы следовало вроде бы обговорить брак и с ним. Дело осложнялось и тем, что для Лань Ванцзы было смерти подобно говорить с главой Цзян. Скорее всего весь их разговор, если бы такой состоялся, закончился бы сражением, где в бешеном танце завертелись бы Цзыдянь и Бичень, Саньду и Ванцзы. — Я поговорю с главой Цзяном. Он должен приехать вскоре для урегулирования одного дела. — Мгм. Второй Нефрит ордена с ещё большей благодарностью посмотрел на старшего брата и улыбнулся еле заметно уголками губ. И ради этой улыбки и взгляда Лань Сичэнь будет готов выдержать всё и пройти через пламя. — Брат выходит из уединения? — Да. Лань Ванцзы опустился на колени возле столика. Сичэнь усмехнулся и сел напротив. Так они просидели до заката солнца, пока цзинши не окрасилась в алый цвет. Молча, разговаривая лишь глазами и небольшими изменениями в лице. Как в детстве. Когда Ванцзы ушёл, глава ордена решил выйти на воздух и немного прогуляться. Встречающие его ученики кланялись и провожали восхищёнными взглядами. Вечерело. Вскоре должен был состояться ужин, а затем отход ко сну. И вот Сичэнь вышел на поляну, где занимался Вэй Усянь вместе с адептами, среди которых был и Цзинъи. Бывший тёмный заклинатель сидел под деревом с закрытыми глазами и поглаживая кролика, слушал ответ одного из учеников. — Поэтому надо быть предельно внимательным, когда встречаешь этих существ. — Хорошо. Вижу, вы действительно усвоили сегодняшний урок. Что ж, тогда, думаю, можно закончить на этом. Вэй Усянь с лёгкостью встал с кроликом на руках и тут заметил Лань Сичэня. Улыбнувшись приветливо, он поклонился. — Цзэу-цзюнь. Тут же вскочили и другие, проявляя уважение к главе, который кивнул головой ученикам и ответил поклоном любимому человеку его брата. — Господин Вэй. По отчётам Ночных охот могу сказать, что ваши уроки действительно дают результаты и я благодарен, что вы передаёте ценные знания адептам нашего ордена. Старейшина Илин слегка смутился, но скрыл это за ещё одним поклоном, весело блестя глазами. — Это меньшее, что этот ничтожный может сделать для Гусу Лань в благодарность. Цзинъи нервно укусил вновь себя за щёку, наблюдая за Учителем и дядей. Хранить секрет не то чтобы тяжело, но как же хочется уже рассказать обо всём Сычжую, ребятам, услышать их поддержку, а не оставаться наедине с мятущимися мыслями. — Я так понимаю вы закончили? Цзинъи. — Лань Сичэнь обернулся к племяннику и улыбнулся. — Жду тебя завтра после завтрака в своём кабинете. Мне нужна твоя помощь. — Да, Цзэу-цзюнь. Парень кивнул, радуясь, что теперь для друзей не надо будет придумывать какую-то причину, хотя возникала проблема, что они наверняка спросят, чем он помогал, но тут уж что-нибудь выдумает. — Цзэу-цзюнь, что-то серьёзное? — Вэй Усянь не мог скрыть любопытства, отпуская кролика. Тот сразу запрыгал в сторону поляны, где любимцы Второго Нефрита паслись целыми днями. — О, нет. Просто я выхожу из уединения и мне необходима помощь при разборе документов. Да и давно мы не проводили с А-И времени вместе. Так что совмещу приятное и полезное. — Вы выходите из уединения? Оу. Надеюсь, долгие медитации смогли хоть немного помочь вашей душе. — Вэй Усянь стал серьёзен и говорил это так искренне, что внутренне Сичэнь содрогнулся. Такое он чувствовал обычно только от Лань Чжаня или в редких случаях от дяди, но тут. Это было определённо неожиданно. — Благодарю, господин Вэй. Вдали прозвучал колокол, приглашающий всех на ужин.